Бродячий цирк

Цирковой ужастик

- Мама, мама, смотри, шарики, шарики раздают! Возьмем один, а? И вату, сахарную вату, мам!
Нарядная городская ярмарка гудела шарманками, кричала зазывалами, взрывалась музыкой и детскими голосами.
- Сеньоры и сеньориты, джентльмены и леди, бароны и баронессы, господа взрослые и господа детишки! Цирк Золотой Луны приглашает вас в мир волшебства и чистейшей магии! Единственное представление, всем на удивление! - кричал великан-ходулист, в полосатых штанах и высокой шляпе, ловко приплясывая на журавлиных ногах.

Через толпу продирался толстый, низенький человек. Самый обыкновенный дядька, потный и кислый. Но почему за ним тянулась живая гирлянда? Дядька ворчал и злобно сверкал глазами, отпугивая назойливых детей. Те робели, и отступали на шажочек, но никакая сила на свете не могла оторвать их от чемодана. Ярко-розовый, истрепаный, обитый по углам кислотно-желтыми треугольниками, выедающий глаза, как вареное яйцо. И в нем кто-то пел! Конечно, если вы взрослый и занятой, то вы ни за что бы не расслышали этот скрипучий, ворчливый голосок, завывающий без слов, будто в чемодан заперли ветер с дымовой трубой, чтобы ему не так скучно было. Но если вам отважные пять лет... тогда у вас просто нет выбор, шпионить за злым дядькой, или вернуться к маме! Тут даже угроза получить по попе кажется небольшой ценой!

А толстяк вдруг встал, и швырнув чемодан оземь, рявкнул:
 - Кыш, вы, отродье!
Ребятня так и бросилась врассыпную. Лишь маленький разбойник Арчи притаился за будкой с сахарной ватой, и огромными глазами смотрел, как противный мужик, ни капли не заботясь о розовом шелке, пинает чемодан и орет на него неразборчивую абракадабру. А потом он отлепил один из уголков, и мальчишка поклялся бы ржавой, старинной монетой, закопанной под плакучей ивой на заднем дворе, что оттуда высунулась крохотная, зеленая ручка, и выхватила кусочек сахару из рук дядьки.

- Арчибальд Броуди! - гаркнула над ухом мама, и это самое ухо вспыхнуло огнем. - Сколько раз тебе говорить, собака такая, не убегай, я чуть с ума не сошла!! Какого черта ты творишь, тут кругом пьяные клоуны, лошади и слоны!
- Слоны?! - подпрыгнул Арчи, а мать уже тащила его, нелюбезно расталкивая любезных сограждан.
- Шевели штанишками, надо занять лучшие места, будешь сидеть в проходе, или вообще на балконе!
 Парнишка тревожно закрутил головой, но розовое пятно уже растворилось в разноцветном безумии вокруг шапито. Эх, мама, что ты наделала? А мать, как всех и всегда, обругала старого, неопрятного билетера в задрыпанном малиновом камзоле, и разверстая пасть полосатого чудовища поглотила их.

Юный Броуди разрывался между ожиданием заветных слонов, и мыслями о розовом поющем пятне. Что это было?! У кого бы спросить? Мать отвесит затрещину, отец презрительно усмехнется... плохо то, что никого рядом с Арчи не было, все разбежались, трусливые курицы! Надо было слинять от мамы, пролезть под полотном шапито, где-то же должна быть лазейка?
Хулиган Арчи грыз ногти и елозил на жестком сиденье. Он даже не подозревал, что за кулисами, где пудрятся пьяные клоуны и маленькие китайские акробатки натягивают полосатые трико, сверкают в пыльной полутьме три пары желто-золотых глаз. Одна пара пристально следит, как набивается публикой зал. Вторая пара то гаснет, то вспыхивает за стойкой с костюмами. А третья... а где же она? Вот ведь проныра! Ах, вот же он, обладатель шершавой кожи и прозрачных крылышек, длинным когтем портит защелки реквизита для фокусов! Секунда — и никем не замеченный в сосредоточенной суете, наш взломщик исчезает под изумрудной попоной слона. Слон ежится, перетаптывается, но заговорщика не выдает. Его нервирует только нарастающий гул толпы, а толпу нервирует ожидание начала шоу...

«Та-та-та-да!!» - оркестр взорвался, как забродившая бочка пива, и вылил на публику буйную музыкальную пену.
 - Дамы и господа, леди и джентльмены, почтенная публика! - отчаянно пыжился конферансье, но «почтенная публика» продолжала шуршать закусками, ржать и болтать, так что все сливалось в одно большое:
- Тралалалала, ахахахаха, быр-быр, бабадаадааамм!
Что тут можно было сделать? Этот город видел все. Антрепренер отчаянно вглядывался в тысячу пар глаз одного скучающего существа. И все больше понимал, что ему нечего здесь ловить. Парад полуголых танцовщиц? Пфффф, даже свежие сплетни соседки увлекательнее! Танцующие пудельки, лошадь, умеющая считать? Верните мне мои деньги, я лучше в ближайшую пивнуху их отнесу! Клоуны, выставляющие посмещищем случайного бедолагу из зала? Ну-ка, ну-ка, да этот недотепа бывший помощник мэра? А вот это уже интересней! Пожалуй, это мы бы глянули на бис!

Вслед за полусмешными клоунами, конфераньсье шел на манеж, как на плаху. Растянул рот в фальшивой улыбке, сообразил, что это не то, поменял маску на «Мистер Таинственность», и вознес, как молитву:
 - Дамы и господа, маленькие леди и юные джентльмены! Приготовьтесь к настоящему чуду!
Дамы и господа прохладно вперились в прощелыгу. Дети хихикали, стулья сиденья скрипели под уставшими задами. Публике по прежнему слышалось неочемное «блаблабла, тратата!»
 - Встречайте бурными аплодисментами! Маэстро Дормиро Иеронимус Бласт!

Конфераньсе поспешно ретировался и на арену чинно прошагал... тот самый злобный толстяк! Теперь его пузо туго обтягивал бархатный, красный пиджак с золотыми пуговицами, на шею он навертел шелковый изумрудный шарф. Подкрасил рожу и надел расфуфыренную шляпу, так сразу и не узнать — но вот же, волочет говорящий розовый чемодан!

- Это он!! - заорал Арчи в третьем ряду, ненарочно тыкая в спину впереди сидящего джентльмена.

- Арчи!! - больно дернула его мать за плечо. - По шее давно не получал?!

Мальчишка зажал себе рот рукой, и уставился на арену во все глаза.

Маэстро поставил чемодан на тумбу, сделал многозначительное лицо, воздел руки. Чемодан зашатался, дернулся, и поднялся в воздух. Публика не спешила одобрять, мол, здоровей видали.

Дядька недовольно зыркнул по рядам, и выделывая пассы, толкал розовый ящичек то вперед, то назад, не прикасаясь. А сам все на публику косится. Вялые хлопки, скучающие лица... У великого маэстро явно все шло не по плану! Он напыжился, как помидор, и закатив глаза, зычным голосом понес несусветную тарабарщину:

• Амене карамбола инномачи, игнорабичи бадаракабас!Чемодан грохнулся на песок. Дядька открыл глаза и тяжело дыша склонился над проклятым реквизитом. «Ну, давай же, давай!» - шепотом заклинал он. Чертов ящик не отвечал долгую секунду... две... И вдруг, подлетел, распахнулся, и рычащий зеленый вихрь вцепился артисту в лицо! Дядька заорал не своим голосом и заметался по арене, брыкаясь и визжа. Во все стороны летели брызги крови, клочки шейного платка, пуговицы... Публика вопила, женщины визжали, хохотали дети, кто-то швырнул на арену пакет попкорна! Аппетитные комочки моментально пропитались красным. Под смех и улюлюканье довольной толпы, зеленая чучунда повалила горе-фокусника на песок, и одним размашистым, точным движением оторвала ему голову. Кровь хлынула фонтаном прямо в чемодан. Похоже, он был безнадежно испорчен...

Но шоу, безусловно, спасено! За кулисами дрессировщик слонов попытался рвануть на помощь, но антрепренер решительно остановил смельчака, жадно всматриваясь в окоченевшие зрительные ряды. В воздухе звенел тяжелый, кровавый запах настоящего успеха!

А тем временем, маэстро Дормиро Иеронимус Бласт, или то, что от него осталось, в последний раз шаркнул ногами по песку, и затих. То ли неизвестная науке обезьянка, то ли карлик слез с его безголовой туши, деловито отряхнулся, стащил с мертвой головы цилиндр, и куртуазно отставив ножку в расписном сапожке, раскинул ручки, будто готовый принимать аплодисменты.

Повисла леденящая тишина. Можно было расслышать, как волоски шевелятся на руках тысячи зрителей. Лепрекон водил умилительно-зловещей мордашкой по рядам, и казалось, сейчас он скажет: «Вы, мадам, да, вот вы — выходите к нам, я распилю вас на части!»

- Какого... какого дьявола... Помогите, помогите ему, кто-нибудь! - отчетливо шипел за кулисами укротитель львов. Зеленый карлик повелительно махнул в его сторону когтистой лапкой, и тот заткнулся.

Безобразник благодарно кивнул и ощерился в зубастой улыбке. Он раскланялся публике, сердечно прижимая к затянутой в расписную жилетку груди, свободную зеленую ручку.

- Ап!! - проорал он, и жестом записного франта водрузил на рогатую голову намокшую шляпу. Кровавые струйки расползлись по его уродливой мордахе.

Толпа, наконец, вздохнула, и взорвалась в чистом экстазе! - Браво!!! Браво!!! - бушевали зрители, отбивая ладони в котлетки.

Громче всех орал маленький Арчи:

- Я знал, я видел, я видел, я знал!!

Но его голосок потонул в восторженном реве толпы...

За кулисами антрепренер, чертыхаясь, ломился сквозь кучку обалдевших артистов, а конферансье лихо седлал белую красавицу-лошадь. Та встала на дыбы и попятилась. По форгангу, сминая все в кашу, тараном пронесся слон. Трубный рев поглотил хохот и визг золотоглазых его укротителей.