Сивка-бурка по Афанасьеву и Проппу
I. Один из членов семьи отлучается из дома (отлучка, е)
II. К герою обращаются с запретом (запрет, б)
III. Запрет нарушается (нарушение, b)
IV. Вредитель пытается произвести разведку (выведывание, в)
V. Вредителю даются сведения о его жертве (выдача, w)
VI. Вредитель пытается обмануть свою жертву, чтобы овладеть ею или её имуществом (подвох, г)
VII. Жертва поддается обману и тем невольно помогает врагу (пособничество, g)
VIII. Вредитель наносит одному из членов семьи вред или ущерб (вредительство, А).
VIII-a. Одному из членов семьи чего-либо не хватает, ему хочется иметь что-либо (недостача, a)
IX. Беда или недостача сообщается, к герою обращаются с просьбой или приказанием, отсылают или отпускают (посредничество, В)
X. Искатель соглашается или решается на противодействие (начинающееся противодействие, С)
XI. Герой покидает дом (отправка, ↑)
XII. Герой испытывается, выспрашивается, подвергается нападению и пр., чем подготовляется получение им волшебного средства или помощника (1-я функция дарителя, Д)
XIII. Герой реагирует на действия будущего дарителя (реакция героя, Г)
XIV. В распоряжение героя попадает волшебное средство (снабжение, получение волшебного средства, Z)
XV. Герой переносится, доставляется или приводится к месту нахождения предмета поисков (путеводительство, R)
XVI. Герой и вредитель вступают в непосредственную борьбу (борьба, Б)
XVII. Героя метят (клеймение, отметка, К)
XVIII. Вредитель побеждается (победа, П)
XIX. Начальная беда или недостача ликвидируется (ликвидация беды или недостачи, Л)
XX. Герой возвращается (возвращение, ↓)
XXI. Герой подвергается преследованию (преследование, погоня, Пр)
XXII. Герой спасается от преследования (спасение, Сп)
XXIII. Герой неузнанным прибывает домой или в другую страну (неузнанное прибытие, X)
XXIV. Ложный герой предъявляет необоснованные притязания (необоснованные притязания, Ф)
XXV. Герою предлагается трудная задача (трудная задача, З)
XXVI. Задача решается (решение, Р)
XXVII. Героя узнают (узнавание, У)
XXVIII. Ложный герой или вредитель изобличается (обличение, О)
XXIX. Герою дается новый облик (трансфигурация, Т)
XXX. Враг наказывается (наказание, Н)
XXXI. Герой вступает в брак и воцаряется (свадьба, С)
Был тут пост про сивку и бурку. И я расскажу немного опять о Проппе.
Ну что, сказки типа “Сивка-бурка” записаны в Указателе сюжетов восточнославянской сказки под номером 530.
Напоминаю, что вообще-то у народной сказки не существует понятия “оригинал” и подобной чуши. Поэтому оговариваю, что рассматривать сегодня с вами будем ровно тот вариант, который в сборнике Афанасьева идёт под номером 179.
Кстати, там спор был в предыдущем посте… Вообще-то вариант “вещая каурка” существует, более того, на бумаге именно он первый и был зафиксирован, смотрим https://feb-web.ru/feb/skazki/texts/srz/srz-171-.htm
Про что у нас в итоге “Сивка-бурка”? Да, в общем, про то же, что и любая другая народная волшебная сказка: инициация и последующая свадьба.

Что у нас по Проппу происходит конкретно в тексте 179 из сборника Афанасьева? Подготовительная ситуация (нам называют состав семьи, говорят, что старик наказывал сделать сыновьям), смерть старших как крайняя форма отлучки. С точки зрения этнографической “сидеть на могиле”, о чём просил отец, является отражением древних обрядов жертвоприношений на могиле. Жертвы приносили для того, чтобы покойник не голодал и не холодал на том свете, а то ведь разозлится, вернётся и напакостит.
Старшие братья боятся и не идут выполнять наказ отца, а вот младший идёт. Ну а мертвец, в свою очередь, дарит сыну волшебного коня за то, что тот ведёт себя так, как и должен был. То есть, у нас испытание дарителя и сам дар случаются немного раньше, чем завязка сказки. Впрочем, Пропп и сам утверждал, что некоторые функции могут располагаться в разном порядке; чёткий порядок, никогда не меняющийся,
“Последовательность элементов, как мы увидим ниже, строго одинакова. Свобода в последовательности ограничена весьма тесными пределами, которые могут быть приведены в точности”. (с) Морфология волшебной сказки
Далее в этом варианте у нас идёт трудная задача: “Вдруг от царя клич: ежели кто сорвёт царевнин портрет с дому чрез сколько-то много брёвен, за того её и взамуж отдаст”. Этой же трудной задачей вызвано и последующее сватовство.
Технически эти самые трудные задачи призваны НЕ помочь выбрать лучшего жениха, а наоборот, отвадить всех женихов (потому как тут у нас сказкой фиксируется архаический обычай: отца царевны вообще-то убивали, а не просто отстраняли от власти. Более подробно могу либо расписать отдельно, либо отослать к “Золотой ветви” Фрэзера и “Историческим корням волшебной сказки” Проппа. “Полцарства” отдавать стали уже в сказке). Однако главный герой, разумеется, задачу выполняет, ведь у него есть волшебный помощник, полученный в процессе инициации.
У нас, к слову, в этом варианте прекрасный случай разделения сказкой “внешних” элементов инициации. Пролезание из одного уха коня в другое в этом варианте присоединяется к функции, которую Пропп называет “трансфигурация”: “Иван-дурак в одно ушко залез — напился-наелся, в друго вылез — оделся, молодец такой стал, что и братьям не узнать!” Хотя если брать именно этнографические сведения, вот такие вот пролезания через животных являются частью инициации.
Попыток выполнения трудной задачи снова три. В третий раз у главного героя всё получается, а в данной обработке откуда-то берётся ширинка, которой не было, когда описывали клич. Только это как будто ни к чему не приводит, так дальше и живут братья и Иван-дурак.
Но вот царь собирает пир на весь мир, едут туда и братья, и Иван-дурак. Естественно, никто Ивана-дурака не узнаёт, сидит он себе за печью (напоминаю, что это место особое в народной культуре вообще-то, связанное с потусторонним миром и предками), а царевна всё пытается своего жениха опознать. Наконец на третий день она заглядывает за трубу, видит там Ивана-дурака, подносит ему пива, а он возьми да и утрись той самой ширинкой, которую раньше сорвал. Вот тут-то у нас и случается функция узнавания, царевна его выводит к отцу. После узнавания случается свадьба. Потому что инициация и предполагает последующую возможность вступить в брак.
Ну и в конце для нас, дураков, рассказчик (ой не исключаю, что это сам Афанасьев так и обработал) и поясняет, что “тогда-то братья и узнали, что значит ходить к отцу на могилу спать”.
Сдаётся мне, в общеизвестной детской версии такого добавления нет :)












































































































































































