Личность Павла I даже в исторических исследованиях частенько преподносится с фольклорными искажениями. Над ним и при жизни втихомолку посмеивались, а уж после смерти кто только не приложил руку к созданию мифа о безумце на престоле.

//у Мединиского аж в двух сериях прл Павла, тем, кому читать некогда

Его часто сравнивали с Калигулой. Но «злодейства» у него выходили совсем не кровавые. Скажем, сенатор и статс-секретарь императора Петр Обресков впал в немилость к царю во время поездки в Казань и старался не попадаться тому на глаза.

Павел улыбался: «мои вельможи… О, эти господа весьма желали вести меня за нос, но, к несчастью для них, у меня его нет!»

В праздничный день он, конечно, был обязан присутствовать во дворце, но попытался затеряться в толпе. Впрочем, лакей, разносивший кофе, заметил Обрескова и, зная об опале, выдал беднягу сенатора, предательски громко предложив ему угощение. Несчастный стал отказываться, но был замечен императором, который тут же поинтересовался:

– Отчего ты не хочешь кофия, Обресков?

Сенатор тихо ответил:

– Я потерял вкус, ваше величество.

Павел пребывал в добром расположении духа, ему понравился ответ сенатора, и он сказал:

– Возвращаю тебе его!

Так находчивый Обресков вновь обрел милость императора.

Поручик Киже

Как-то раз богатая купчиха московская поднесла императору Павлу шитую по канве подушку с изображением овцы и к ней приложила стихи собственного сочинения:

Верноподданных отцу Подношу сию овцу!Для тех ради причин, Чтоб дал он мужу чин.

Государь молниеносно выдал ответный каламбур:

Я верноподданных отец, Но нету чина для овец!

Ну и самый знаменитый анекдот про Павла, ставший в ХХ веке основой для популярной повести Юрия Тынянова (1927) и эксцентрического фильма режиссера Александра Файнциммера, вышедшего на экраны в 1934 году (а в 1990-м появился еще и телефильм «Шаги императора» Олега Рябоконя, где роль Павла I исполнил Александр Филиппенко).

Однажды какой-то гвардейский полковник в ежемесячном рапорте указал умершим офицера, который лечился в госпитале. Павел офицера исключил из списков как покойника. По несчастью или к счастью, офицер не умер, а выздоровел. Полковник упросил его на год-другой уехать в свои деревни.

Он надеялся, что за это время император забудет о мнимой смерти и можно будет исправить ошибку. Офицер согласился, но, на беду, наследники, прочитав в газете о кончине родственника, ни за что не хотели признавать его живым и, безутешные от потери, приняли во владение имения «живого трупа».

На этот раз несчастному грозила смерть не по ошибке, а с голоду. И он решился подать просьбу императору. Павел написал своей рукой на его просьбе:

«Так как об г. офицере состоялся высочайший приказ, то в просьбе ему отказать».

Умер так умер.

Пунктуальность Павла породила и противоположный анекдот. Придворный писарь, составляя со слов императора очередной указ о производстве офицеров в следующий чин, при написании первых двух слов фразы «прапорщики ж (такие-то) – в подпоручики» ошибся: получилось «прапорщик Киж».

В результате в тексте указа среди реальных фамилий затесалась фамилия никогда не существовавшего прапорщика.

Когда указ подали на подпись, Павел почему-то решил выделить первого из новопроизведенных подпоручиков и собственноручно дописал к указу:

«Подпоручика Кижа – в поручики».

Поручик Киж, видимо, запомнился императору: во всяком случае, уже через несколько дней Павел благосклонно произвел его в штабс-капитаны. Киж очень быстро рос в чине и вскоре «дослужился» аж до полковника. После этого царь потребовал его к себе.

Генералы кинулись искать полковника Кижа, но задача эта оказалась непосильной. Лишь изучив все обстоятельства, один расторопный штабной офицер докопался до того самого первого приказа, нашел ошибку и понял, в чем дело. Однако никто не осмелился сообщить императору трагикомическую правду.

Павлу доложили, что полковник Киж скоропостижно скончался, из-за чего прибыть на аудиенцию не может. Император вздохнул и произнес печально:

«Жаль, хороший был офицер…»