Зуб кита и мышление медного века
В холмах к западу от современной Севильи археологи недавно обнаружили... обнаружили предмет, не имеющий местного происхождения и имеющий историю, охватывающую различные экосистемы. Внутри круглой ямы под мегапоселением эпохи медного века Валенсина — обширным поселением III тысячелетия до н. э., где когда-то находились монументальные гробницы и тысячи погребенных подношений, — исследователи обнаружили половину зуба кашалота, намеренно помещённого туда и поразительно сохранившегося.
На первый взгляд, зуб может показаться аномальным: глубоководный объект вдали от берега, фрагментированный руками человека, захороненный в структурированном контексте без человеческих останков. Но зуб из Валенсины — это не просто окаменевшая диковинка. Он даёт редкую возможность увидеть, как доисторические сообщества взаимодействовали с удалённой средой, могущественными животными и символическими материалами, даже когда эти материалы находились на другом конце континента от своего источника.
От глубин моря до священной земли
Зуб кашалота ( Physeter macrocephalus ) был найден в 2018 году в секторе Новая Библиотека на участке Валенсина. Длина зуба составляет 13,2 см, а вес — более 400 граммов. Он представляет собой лишь верхнюю половину первоначального зуба. Анализ показывает, что зуб принадлежал крупному взрослому самцу кита, вероятно, погибшему естественной смертью.
Ещё до того, как человек добрался до него, зуб уже преодолел огромное расстояние – если не в географическом, то в экологическом плане. Следы биоэрозии свидетельствуют о том, что он провёл значительное время на морском дне, где его колонизировали губки, а морские моллюски и морские желуди его пробурили. Следы укусов акул указывают на то, что он питался падалью. В конце концов, зуб был смещен – возможно, приливами или штормами – и выброшен на берег.
Через некоторое время после этого морского путешествия зуб попал в руки человека. Микроскопические бороздки и борозды у его основания указывают на то, что люди использовали инструменты, возможно, долота, для его сегментации. Но вместо того, чтобы превратить его в украшение или инструмент, они захоронили его в конической яме вместе с костями домашних животных, каменными орудиями и фрагментами керамики.
«Биологическая эрозия рассказывает историю моря; антропогенные следы – историю намерений», – заметил ведущий автор исследования доктор Самуэль Рамирес-Крузадо Агилар-Галиндо. «Вместе они указывают на объект, который не просто собирали, но и выбирали – возможно, даже почитали».
Не трофей, не инструмент
Исключительной эту находку делает не только её редкость (хотя это первый зуб кашалота, когда-либо обнаруженный в доисторическом контексте Пиренейского полуострова, и всего лишь второй в Западном Средиземноморье). Скорее, дело в том, как этот зуб использовался – или намеренно не использовался.
На этом месте не обнаружено других останков китообразных. Нет никаких свидетельств того, что жители Валенсины охотились на китов или систематически эксплуатировали выброшенные на берег туши. Антропные изменения зуба указывают на то, что он был намеренно сломан, возможно, для получения бивня кашалота, однако никаких орудий или украшений из бивня кашалота на этом месте обнаружено не было.
Вместо этого яма, в которую он был помещен, по-видимому, использовалась для одного события. Человеческих останков в ней не обнаружено. Материалы, найденные рядом с зубом — украшенная керамика, обожжённые кости животных и необычно просверленные фрагменты керамики — указывают на форму структурированного захоронения, или вотивного приношения.
«Мы полагаем, что захоронение носило церемониальный характер», — пишут авторы. «Это не было утилизацией отходов или тайником для инструментов. Это был символический акт».
Кит в воображении медного века
Чтобы понять значение этого события, необходимо рассмотреть более широкий культурный контекст Иберии медного века. Валенсина – не обычное поселение. Она занимает площадь почти 450 гектаров и включает в себя огромные гробницы-толосы, монументальные рвы и тысячи ям, использовавшихся как для ритуальных, так и для хозяйственных нужд. Её жители хоронили свою элиту, используя слоновьи бивни, скорлупу страусиных яиц, горный хрусталь и изысканные золотые украшения. Трансграничные сети обмена связывали их с дальними регионами – от португальского побережья Атлантики до Северной Африки.
Морские материалы иногда встречаются в ритуальных контекстах — например, раковины Pecten maximus использовались в качестве погребальных приношений и архитектурных украшений в нескольких гробницах. Однако китовый зуб выделяется своими размерами, дальним происхождением и бережным отношением к нему.
«Важен не только материал, — утверждает исследовательская группа. — Важна история, заложенная в материале: животное, от которого он был получен, окружающая среда, через которую он прошёл, и культурное значение, которое он приобрёл».
В этом смысле зуб — яркий пример того, что археологи называют «биографиями предметов» : идеи о том, что предметы несут в себе историю, а не только функции. Они движутся, меняются и приобретают значение, проходя через разные руки, окружение и символические системы.
Символический Левиафан
Исследователи сравнивают его с зубом кашалота аналогичной датировки из Монте-д’Аккодди, ритуального комплекса на Сардинии. Оба образца не были связаны с другими морскими останками и оба демонстрируют следы человеческой модификации. Это позволяет предположить, что прибрежные сообщества западного Средиземноморья, возможно, имели общие концептуальные основы взаимодействия с крупными морскими млекопитающими, не только как с источником пропитания, но и как с значимыми другими существами — возможно, мифологическими фигурами или символами власти.
Прямых доказательств существования у иберийцев эпохи неолита преданий о китах нет. Но, подобно турам и слонам, чьи останки часто находят в захоронениях высокопоставленных особ, кит, возможно, играл лиминальную роль: он был огромным, редким и потусторонним.
Социальная память в глубоком времени
Возможно, самая примечательная особенность зуба кита из Валенсины — это его расположение. Яма была засыпана намеренно, за один раз. Её содержимое — останки животных, фрагменты керамики, точильные камни и сам зуб — представляет собой тщательно подобранную коллекцию. Они не были сброшены, а организованы.
Это говорит о том, что зуб ценился не только как редкий предмет, но и, возможно, нёс в себе социальный или космологический смысл. Возможно, он был реликвией, талисманом или тотемом. Или, возможно, он был предметом родовой памяти — фрагментом истории, переданной по морским торговым путям или сохранившейся в материальной культуре далёких побережий.
Что будет дальше?
Хотя извлечь ДНК из зуба не удалось из-за плохой сохранности коллагена, его контекстуальные связи и морфологические особенности дают ценную информацию. Исследователи призывают к дальнейшим междисциплинарным исследованиям морской слоновой кости, структурированного осадконакопления и символического использования останков животных в Европе медного века.
Они также предлагают пересмотреть музейные коллекции на предмет забытых останков морских млекопитающих и призывают к более тщательному изучению источников артефактов из слоновой кости, особенно тех, чье видовое происхождение неясно.
Окно в космос медного века
В конечном счёте, зуб кашалота из Валенсины — это больше, чем просто новинка. Он позволяет нам взглянуть на то, как древние общества взаимодействовали с далёкими животными и ландшафтами, как они ценили редкость и необычность и как они вплетали обширный мир, включая океанские глубины, в свои ритуальные и символические системы.
«Этот объект предлагает нам представить мир, где море было не границей, а источником смысла. Зуб кита, подобранный на волнах и зарытый в священную землю, возможно, был связующим звеном не только между экосистемами, но и между космологиями».