Не такая сказка

Цирковой ужастик

- Мама, мама, смотри, шарики, шарики раздают! Возьмем один, а? И вату, сахарную вату, мам!
Нарядная городская ярмарка гудела шарманками, кричала зазывалами, взрывалась музыкой и детскими голосами.
- Сеньоры и сеньориты, джентльмены и леди, бароны и баронессы, господа взрослые и господа детишки! Цирк Золотой Луны приглашает вас в мир волшебства и чистейшей магии! Единственное представление, всем на удивление! - кричал великан-ходулист, в полосатых штанах и высокой шляпе, ловко приплясывая на журавлиных ногах.

Через толпу продирался толстый, низенький человек. Самый обыкновенный дядька, потный и кислый. Но почему за ним тянулась живая гирлянда? Дядька ворчал и злобно сверкал глазами, отпугивая назойливых детей. Те робели, и отступали на шажочек, но никакая сила на свете не могла оторвать их от чемодана. Ярко-розовый, истрепаный, обитый по углам кислотно-желтыми треугольниками, выедающий глаза, как вареное яйцо. И в нем кто-то пел! Конечно, если вы взрослый и занятой, то вы ни за что бы не расслышали этот скрипучий, ворчливый голосок, завывающий без слов, будто в чемодан заперли ветер с дымовой трубой, чтобы ему не так скучно было. Но если вам отважные пять лет... тогда у вас просто нет выбор, шпионить за злым дядькой, или вернуться к маме! Тут даже угроза получить по попе кажется небольшой ценой!

А толстяк вдруг встал, и швырнув чемодан оземь, рявкнул:
 - Кыш, вы, отродье!
Ребятня так и бросилась врассыпную. Лишь маленький разбойник Арчи притаился за будкой с сахарной ватой, и огромными глазами смотрел, как противный мужик, ни капли не заботясь о розовом шелке, пинает чемодан и орет на него неразборчивую абракадабру. А потом он отлепил один из уголков, и мальчишка поклялся бы ржавой, старинной монетой, закопанной под плакучей ивой на заднем дворе, что оттуда высунулась крохотная, зеленая ручка, и выхватила кусочек сахару из рук дядьки.

- Арчибальд Броуди! - гаркнула над ухом мама, и это самое ухо вспыхнуло огнем. - Сколько раз тебе говорить, собака такая, не убегай, я чуть с ума не сошла!! Какого черта ты творишь, тут кругом пьяные клоуны, лошади и слоны!
- Слоны?! - подпрыгнул Арчи, а мать уже тащила его, нелюбезно расталкивая любезных сограждан.
- Шевели штанишками, надо занять лучшие места, будешь сидеть в проходе, или вообще на балконе!
 Парнишка тревожно закрутил головой, но розовое пятно уже растворилось в разноцветном безумии вокруг шапито. Эх, мама, что ты наделала? А мать, как всех и всегда, обругала старого, неопрятного билетера в задрыпанном малиновом камзоле, и разверстая пасть полосатого чудовища поглотила их.

Юный Броуди разрывался между ожиданием заветных слонов, и мыслями о розовом поющем пятне. Что это было?! У кого бы спросить? Мать отвесит затрещину, отец презрительно усмехнется... плохо то, что никого рядом с Арчи не было, все разбежались, трусливые курицы! Надо было слинять от мамы, пролезть под полотном шапито, где-то же должна быть лазейка?
Хулиган Арчи грыз ногти и елозил на жестком сиденье. Он даже не подозревал, что за кулисами, где пудрятся пьяные клоуны и маленькие китайские акробатки натягивают полосатые трико, сверкают в пыльной полутьме три пары желто-золотых глаз. Одна пара пристально следит, как набивается публикой зал. Вторая пара то гаснет, то вспыхивает за стойкой с костюмами. А третья... а где же она? Вот ведь проныра! Ах, вот же он, обладатель шершавой кожи и прозрачных крылышек, длинным когтем портит защелки реквизита для фокусов! Секунда — и никем не замеченный в сосредоточенной суете, наш взломщик исчезает под изумрудной попоной слона. Слон ежится, перетаптывается, но заговорщика не выдает. Его нервирует только нарастающий гул толпы, а толпу нервирует ожидание начала шоу...

«Та-та-та-да!!» - оркестр взорвался, как забродившая бочка пива, и вылил на публику буйную музыкальную пену.
 - Дамы и господа, леди и джентльмены, почтенная публика! - отчаянно пыжился конферансье, но «почтенная публика» продолжала шуршать закусками, ржать и болтать, так что все сливалось в одно большое:
- Тралалалала, ахахахаха, быр-быр, бабадаадааамм!
Что тут можно было сделать? Этот город видел все. Антрепренер отчаянно вглядывался в тысячу пар глаз одного скучающего существа. И все больше понимал, что ему нечего здесь ловить. Парад полуголых танцовщиц? Пфффф, даже свежие сплетни соседки увлекательнее! Танцующие пудельки, лошадь, умеющая считать? Верните мне мои деньги, я лучше в ближайшую пивнуху их отнесу! Клоуны, выставляющие посмещищем случайного бедолагу из зала? Ну-ка, ну-ка, да этот недотепа бывший помощник мэра? А вот это уже интересней! Пожалуй, это мы бы глянули на бис!

Вслед за полусмешными клоунами, конфераньсье шел на манеж, как на плаху. Растянул рот в фальшивой улыбке, сообразил, что это не то, поменял маску на «Мистер Таинственность», и вознес, как молитву:
 - Дамы и господа, маленькие леди и юные джентльмены! Приготовьтесь к настоящему чуду!
Дамы и господа прохладно вперились в прощелыгу. Дети хихикали, стулья сиденья скрипели под уставшими задами. Публике по прежнему слышалось неочемное «блаблабла, тратата!»
 - Встречайте бурными аплодисментами! Маэстро Дормиро Иеронимус Бласт!

Конфераньсе поспешно ретировался и на арену чинно прошагал... тот самый злобный толстяк! Теперь его пузо туго обтягивал бархатный, красный пиджак с золотыми пуговицами, на шею он навертел шелковый изумрудный шарф. Подкрасил рожу и надел расфуфыренную шляпу, так сразу и не узнать — но вот же, волочет говорящий розовый чемодан!

- Это он!! - заорал Арчи в третьем ряду, ненарочно тыкая в спину впереди сидящего джентльмена.

- Арчи!! - больно дернула его мать за плечо. - По шее давно не получал?!

Мальчишка зажал себе рот рукой, и уставился на арену во все глаза.

Маэстро поставил чемодан на тумбу, сделал многозначительное лицо, воздел руки. Чемодан зашатался, дернулся, и поднялся в воздух. Публика не спешила одобрять, мол, здоровей видали.

Дядька недовольно зыркнул по рядам, и выделывая пассы, толкал розовый ящичек то вперед, то назад, не прикасаясь. А сам все на публику косится. Вялые хлопки, скучающие лица... У великого маэстро явно все шло не по плану! Он напыжился, как помидор, и закатив глаза, зычным голосом понес несусветную тарабарщину:

• Амене карамбола инномачи, игнорабичи бадаракабас!Чемодан грохнулся на песок. Дядька открыл глаза и тяжело дыша склонился над проклятым реквизитом. «Ну, давай же, давай!» - шепотом заклинал он. Чертов ящик не отвечал долгую секунду... две... И вдруг, подлетел, распахнулся, и рычащий зеленый вихрь вцепился артисту в лицо! Дядька заорал не своим голосом и заметался по арене, брыкаясь и визжа. Во все стороны летели брызги крови, клочки шейного платка, пуговицы... Публика вопила, женщины визжали, хохотали дети, кто-то швырнул на арену пакет попкорна! Аппетитные комочки моментально пропитались красным. Под смех и улюлюканье довольной толпы, зеленая чучунда повалила горе-фокусника на песок, и одним размашистым, точным движением оторвала ему голову. Кровь хлынула фонтаном прямо в чемодан. Похоже, он был безнадежно испорчен...

Но шоу, безусловно, спасено! За кулисами дрессировщик слонов попытался рвануть на помощь, но антрепренер решительно остановил смельчака, жадно всматриваясь в окоченевшие зрительные ряды. В воздухе звенел тяжелый, кровавый запах настоящего успеха!

А тем временем, маэстро Дормиро Иеронимус Бласт, или то, что от него осталось, в последний раз шаркнул ногами по песку, и затих. То ли неизвестная науке обезьянка, то ли карлик слез с его безголовой туши, деловито отряхнулся, стащил с мертвой головы цилиндр, и куртуазно отставив ножку в расписном сапожке, раскинул ручки, будто готовый принимать аплодисменты.

Повисла леденящая тишина. Можно было расслышать, как волоски шевелятся на руках тысячи зрителей. Лепрекон водил умилительно-зловещей мордашкой по рядам, и казалось, сейчас он скажет: «Вы, мадам, да, вот вы — выходите к нам, я распилю вас на части!»

- Какого... какого дьявола... Помогите, помогите ему, кто-нибудь! - отчетливо шипел за кулисами укротитель львов. Зеленый карлик повелительно махнул в его сторону когтистой лапкой, и тот заткнулся.

Безобразник благодарно кивнул и ощерился в зубастой улыбке. Он раскланялся публике, сердечно прижимая к затянутой в расписную жилетку груди, свободную зеленую ручку.

- Ап!! - проорал он, и жестом записного франта водрузил на рогатую голову намокшую шляпу. Кровавые струйки расползлись по его уродливой мордахе.

Толпа, наконец, вздохнула, и взорвалась в чистом экстазе! - Браво!!! Браво!!! - бушевали зрители, отбивая ладони в котлетки.

Громче всех орал маленький Арчи:

- Я знал, я видел, я видел, я знал!!

Но его голосок потонул в восторженном реве толпы...

За кулисами антрепренер, чертыхаясь, ломился сквозь кучку обалдевших артистов, а конферансье лихо седлал белую красавицу-лошадь. Та встала на дыбы и попятилась. По форгангу, сминая все в кашу, тараном пронесся слон. Трубный рев поглотил хохот и визг золотоглазых его укротителей.

Леди Призрак и отчаянные восьмилетние близнецы.
Из сборника "Сказки для страшных снов"

- Отдай, я вперед тебя нашел!
 - Врешь, я первее увидел!
 - Зато я первый схватил! Кто первее схватил, тот и забирает! - Неправда, кто нашел — берет себе!
Наследники дома Страпперов, позабыв всю фамильную честь, беспощадно дрались на газоне перед домом. Паркер колошматил Престона по светловолосой голове, Престон отвечал руками, ногами и зубами. Дым стоял коромыслом! Но, опасаясь матушкиной расправы, оба пыхтели, шипели и сопели, но не издавали ни единого вопля. В пылу борьбы, близнецы позабыли даже предмет драки. Маленькая, землистого цвета, продолговатая штучка отлетела прямо в розовый подол Лили Страппер. Девочка немедленно отложила кукол в сторону, и сунула штучку в рот. Вкус ей совершенно не понравился — похоже на сухую деревяшку. Но что еще делать с это й штукой? Малышка озадаченно сопя, принялась рассматривать мокрую от ее слюны трухлявую фалангу человеческого пальца.
 - Лили...
 Девочка подняла голову. Кто-то звал ее шепотом? Но разве взрослые так делают? Они или сюсюкают, или вопят, никогда не шепчут. Шепчет кот, шепчет ветер. А это кто? Лили сердито заозиралась.
 - Ли-лииии...
Легкий ветерок погладил ее по вьющимся темным кудряшкам. Ребенок улыбнулся и засмеялся:
 - Мама!!
 Мальчишки так и подскочили. Слова оправдания уже лопались на языке у каждого, как шипучие конфетки с сюрпризом. Но матери нигде не было видно. Только глупышка Лили продолжала повторять, как заводная кукла:
 - Мама, мама, мама!
 - Лили, ты нас напугала, дурочка! - строго сказал ей Паркер, в Престон поддакнул:
 - Да, Лили, мамы тут нет, ты что, не видишь?
 - Нет, есть! - упрямо сжала губы их сестра.
 - Где, глупышка? - рассмеялся Паркер.
 - Здесь! - уверенно ткнула в землю косточкой Лили.
 - Эй, да у нее моя штукенция! - заорал Престон.
 - Врешь, это моя муровина!
Братья переглянулись. Чья бы находка ни была, а достанется она тому, кто сумеет выманить ее из цепких ручек крохи Лили. Отбирать силой у трехлетней девочки? На такое не способен даже их противный, подлый и злой дядя Герберт, который то пустой фантик без конфеты подсунет, то обзовет тебя «малец» или «головастик», фу! После знакомства с ним, близнецы больше, чем клоунов и отцовского ремня, боялись, что у них окажется такая же фамилия, как и у дяди! Вот это был бы ужас! Ведь он семья, а у всех в семье одна фамилия! Но, к великому облегчению, оказалось, что гадкий тип — мамин брат, а мама, как все женщины, взяла фамилию папы. И значит, дядя Герберт им не совсем семья. Вот бы еще ему запретили приходить в их дом! Вот это было бы по-настоящему здорово! К сожалению, дурацкий дядя так совсем не считал, и следующий его визит с фальшивыми конфетами и болючими щипками за нос висел над бедными племянниками, как дохлая крыса на люстре. И почему родители не снимут эту крысу и не выбросят туда, где ей самое место — в выгребную яму?!

Но это потом, а прямо сейчас надо придумать, как обставить брата, и завладеть драгоценной костью! Ведь она же настоящая, человеческая! В жизни ничего лучше не придумаешь! Потерять такое, значит — расписаться в собственной несостоятельности, как мужчина! И тогда придется брать фамилию дяди! Паркер взвыл, и подскочив к Лили первым, загородил ее от Престона, и стойко выдерживая удары и пинки, заговорил ласковым голосом, подражая маме, когда она хочет от тебя чего-то, «и это не обсуждается»:
 - Лили, дорогая я буду очень рад, если ты отдашь мне... Ай, сволочь!
Это Престон вцеипился ему в волосы, и оттаскивая брата в сторону, вопил:
 - Лили, малышка, брось каку, это нехорошая... Ах ты, собачье рыло, какого черта ты плюешься!
Братья сыпали самыми лучшими словами, какие удалось подслушать у слуг, и не замечали, как за их спинами хрупкая, бледная, и прозрачная молодая женщина с темными вьющимися волосами грустно улыбается Лили. Солнечный свет и теплый ветерок легко проходят сквозь белое, скромное платье женщины, сквозь ее протянутые к мальчишкам руки...
 Она покачала головой, и прошептала:
 - Лили, мой ангелок, положи это в кармашек!
 Лили моментально послушалась.
 - Вот так, хорошо, моя маленька! А теперь пойди, найди свою... маму!
От этого слова лицо у призрака дрогнуло, искривилось. Паркер, наконец, оседлал брата, и во все глаза уставился на женщину.
 - Престон, Престон, дубина, ааааа!!! - заорал он радостно, а тот плюясь и рыча, пытался вырваться из-под седока.
 Женщина раздраженно махнула хулиганам:
 - Шшшшш! Заткнитесь на секунду!
 Лили уже уверенно шагала к дому, мурлыча какие-то детские заклинания, и поглаживая косточку в кармане платья.
 - Лили, любимая, найди маму и... боже, как бы мне сделать так, чтобы ты поняла меня?
 Призрак летел по пятам девочки. А наглый Паркер уже шагал рядом с ней.
 - Мадам Призрак, она глупая, вы скажите мне, что надо делать?
 - Ааааа, это же привидение, ты обалдел, дурак? - страшным шепотом «орал» на брата запыхавшийся Престон.
 - И че? - сделав бараньи глаза, уставился на него близнец.
 - Как че, ты кретин, привидения злые!
 - Я совсем не злая, брось, Престон! - отмахнулась женщина. Лили уже уверенно протопала по ступеням на веранду, и тянулась к дверному молотку.
 - Подожди, Лили! - отчаянно крикнул ей вслед призрак, и в замешательстве повис над крыльцом. Девочке открыла служанка, и бледная женщина моментально исчезла.
 - Ну вооооот, ты все испортил! - разочарованно протянул Паркер, и больно ткнул кулаком брата в плечо.
 - Ничего я не испортил, и вообще... - заорал было Престон, но привидение снова соткалось прямо перед ними.
 - Пойдемте-ка, в заросли шиповника! - деловито кивнула она, и поплыла в указанную сторону. Мальчишки неуверенно переглянулись, и сопя, потопали за женщиной.
 - Паркер, ты беги за сестрой, и пригляди, чтобы у нее не отобрали мою кость!
 - Так это ваша! - восхищенно ахнул мальчишка, но женщина прикрикнула на него:
 - Живо!
 И тот унесся вслед за Лили. Женщина доверительно наклонилась к второму близнецу:
-  А ты, мой мальчик, слушай! Ты ведь умнее, чем этот задиристый дурачок, верно?
- Д-да, - настороженно, но польщенно кивнул Престон.
 - Ну, значит, я не ошиблась, и ты справишься с одним безумно важны дельцем!
 - Д-да, мадам! - снова кивнул мальчик, и довольный призрак погладил его по голове невесомой, неощутимой рукой. Будто кошка рядом пробежала, или дверь кто-то открыл в ночи. Мальчишка поежился. А в голове уже рисовал самые потрясающие картинки своей славы — как он обьявится осенью в классе, и будет с усмешкой слушать всех этих неудачников. Сибли, конечно, начнет похваляться поездкой на поезде с отцом через всю страну, а Майер, этот заносчивый коротышка, достанет новенький кортик, подарок деда-военного, а Уильямс надуется, как индюк, и скажет... да неважно, чего там ему купили — пони, или козла рогатого, вот он, Престон Страппер, видел настоящее при-ви-де-ние! И не просто видел, а разговаривал! И даже выполнил его, то есть, ее, поручение! Что, сьели, жалкие сопляки?!
 - Престон! Ты меня понял? - помахала у него перед лицом женщина.
 - А... да, да, я все понял! - очнулся от сладких грез Престон.
- Повтори, что ты должен сделать?
И, как обычно, сам не понимая, когда он успел это ухватить (сказывалась школьная тренировка), младший близней Страппер скороговоркой перечислил:
 - Забрать у Лили косточку, раскрошить ее в порошок, высыпать в питье или еду матушки, хорошенько размешать, да смотреть в оба — чтобы никто ничего не заподозрил, а потом проследить, чтобы матушка угощение приняла и выпила либо сьела до самой последней крошечки! А главное, держать рот на замке, запомнить крепко-накрепко: если кто узнает и помешает, то я приду, и утащу тебя под землю, к червякам, и будешь ты со мной гнить, во веки веков!
Престон вдруг осознал, что несет, и вытаращил на женщину изумленные глаза.
 - Да, все верно, малыш! - ласково рассмеялась женщина, и улыбка поползла по ее лицу, как рана, все шире и шире, обнажая коренные зубы, и скуловые кости, и костяной подбородок. Сползли роскошные темные волосы, клочками облетела кожа лба, и наконец, голый череп глядел на Стриппера-младшего пустыми глазницами, зловеще и ласково хихикая. Мальчишка попятился, задыхаясь, и рухнул в колючие кусты шиповника. Роскошный, тяжелый аромат цветущих роз накрыл его как пропитанный ядом платок. Теряя сознание, сквозь мутную пелену Престон успел углядеть, как рассыпается прахом хрупкий скелет, едва прикрытый лохмотьями солнечного света. В воздухе зависла костяная рука, она махала мальчишке, и на указательно пальце его не хватало фаланги. Наконец, свет померк, и Престон провалился в обморок.

- Ты чего тут разлегся, дубина?
Паркер, сидя на корточках возле брата, тыкал того кулаком в плечо. Престон очнулся и резко сел. Голые руки и щеки саднило от застрявших шиповниковых колючек, но мальчишка игнорируя боль и зуд, уставился на брата совершенно дикими глазами:
 - Лили где? Мать не отобрала у нее каку?
 - Аха-ха, ты сказал «каку!» - заржал Паркер, но Престон уже несся к дому и даже не огрызнулся в ответ.
 - Че ты, че?! - догнал его брат, и оба одновременно принялись ломиться в дом.
 - Да отойди ты, ослиная рожа! - взвыл Престон. На его беду, дверь распахнулась, и седая сухая экономка, мисс Финнеган, строго уставилась на него. Портер моментально принял вид долготерпивого смирения и ехидно скосился на близнеца. Ну, сейчас ему влетит!
 - Престон! Это что за чудовищное, недопустимое поведение по отношению к единоутробному брату?! - завела скрипучую шарманку старуха, но к ее ужасу и возмущению, он попросту обогнул мисс Финнеган, и скрылся где-то на лестнице.
 - Э, мисс Финнеган, он вовсе не такой плохой, по крайней мере, я думаю, на его порочную сущность еще можно повлиять, и э, ну, я найду его и поговорю по душам, уверен, он раскается! - оттарабанил Паркер, и с улыбочкой фальшивого ангела, просочился в зазор между экономкой и дверным косяком.
 - Обо всем узнает ваш отец, сегодня же! - беспомощно крикнула ему вслед старушка, и закрыла дверь.

Паркер пронесся по лестнице, как бешеный телок, и едва успел затормозить, чтоб не расквасить нос о брата.
 - Кость у тебя?! - страшным шепотом заорал Престон.
 - Какая кость? - прикинулся дурачком его близнец.
 - Паркер, кончай, заманал! - в голос крикнул Престон, и столько жути и отчаяния было в его голосе, что Паркер моментально сдался:
 - Да, у меня! - и с тяжелым вздохом полез в карман.

- Дай сюда! - Престон попытался схватить драгоценность, но Паркер отдернул руку.

- Тебе зачем?

- Да затем, что... в общем, просто дай!

- Не-а, сперва скажи, тебе призрак велел, да? Мы должны в ее могилу закопать, ей не хватает этой кости?

- Нет, Пар, тут кое-что похуже...

Престон замолчал, обдумывая, впутывать ли своего кретинского двойника в такое суровое дело, или самому управиться?

- Да ты не сикайся, я никому не скажу, клянусь костью мадам Призрака!

Престон закусил губу. Как ни крути, а одному не справиться. Он слишком благоразумный и порядочный человек, он не сможет скормить матери эту мерзость и глазом не моргнуть. А Паркер подлюга и задира, ему-то что? Все равно он попадет в Ад, ему уже поздно быть хорошим! У Престона же еще есть шанс спасти свою душу, и разве не будет справедливо отвязаться от призрака руками Паркера?

- Хорошо, но поклянись, что раз в жизни ты будешь держать рот залепленным смолой! А кроме того, призрак заберет тебя под землю, чтобы ты там гнил вместе с ней, если ты не выполнишь ее поручения, понял? - зловеще зашептал Престон.

- Паркер, Престон! Ужинать! - прокричала из столовой мать. Оба мальчишки подпрыгнули на месте.

- А, да, идем, мама! - заорали они на два голоса.

В следующую секунду, Престон затащил Паркера в нежно-уютную спаленку Лили.

- Слушай, олух, мы с тобой теперь в одной команде! Нам надо раскрошить эту кость, и высыпать матери в еду, но так, чтобы она ничегошеньки не заподозрила, и сьела все до последней крошки, а не то, как я уже сказал, призрак пожрет наши кишки и утащит в могилу!

- Ты ниче про кишки не говорил! - запротестовал Паркер, но Престон отмахнулся:

- Да не важно, а важно, что нам конец, самый настойщий, если ослушаемся!

- А если... ну, мама, она отравится этой пакостью? - вытаращился на него брат.

- Да нет, я не думаю, — замотал головой Престон. - Ну, сделается ей мигрень, так она и без того сделается!

Братья замолчали, обмениваясь тяжелыми, испуганными взглядами. «Я не хочу этого делать, но мне так страшно!» - говорили глаза Паркера. «Мне тоже, бро, я олух, что согласился, но при свете дня призрак почему-то не казался таким уж страшным! - отвечал ему Престон. «А в доме, когда сумерки, мне кажется, я сейчас штаны намочу!» - Паркер, «Уф, я тоже, это же какой-то ненормальны , чеканутый призрак!» - Престон. Братья, сами не осознавая как, взялись за руки. Такого с ними не случалось лет с четырех! Мать, такая деловитая, всемогущая, несокрушимая, ну правда, что ей сделается? Она точно справится, ведь нет на свете такой силы, которая ее согнет! И мальчишки дружно потопали вниз, перешептываясь:

- А как мы это сделаем, куда, в чай насыпем?

- Да найдем, что там накроют, а ты в порошок-то стер?

- Вот щас стираю, она совсем тухлая, нормально трется!

- Главное, что призрак увидит, что мы все сделали, и отстанет!

- Точно!

В столовой мать уже разливала по тарелкам суп. Близнецы дернулись, и расцепили руки. «Это то, о чем я думаю?» - спросили глаза Паркера. «Совершенно верно!» - ответили глаза Престона.

- Э, мам? - позвал Престон, и миссис Страппер коротко глянула на него.

- Мм?

- Мам, я там тебе кое-что показать хотел!

- После ужина, Престон, милый, после ужина!

- Но ма, это срочно! - взвыл мальчишка, строя отчаянные рожи Паркеру, мол, пропадаем! Тот только руками разводил.

- Хэй, не вздумали ли вы начинать трапезу без нас? - раздался шутливо-строгий голос, и в столовую вошел мистер Страппер, с наряженной к ужину Лили. Миссис Страппер с радостным возгласом бросилась навстречу мужу, и Престон вздохнул с облегчением. Однако, баран Паркер застыл с дурацкой улыбочкой, и никуда не спешил. Престон подскочил к нему, и сунув руку в карман, вытащил полураскрошенную кость.

- Кретин, ты даже не раскрошил ее? - хотелось ему заорать, но он поспешно перетер штуковину, и сыпанул в тарелку матери. Паркер отпрыгнул от него, как от ядовитой змеи, и устремился к родителям.

- Папочка! - фальшиво-сладенько завопил он, и Престон послал ему в спину тысячу бессловестных проклятий. «У тебя в кармане полфаланги, овца ты паршивая, блоха занюханная... козлобобер!!» - вспомнил он самое уродливое слово, и взмолился, чтобы половина порошка устроила призрака полностью. Да и может, так мать пострадает еще меньше, и все пойдет по-прежнему!

- Престон! - окликнула мать таким тоном, будто что-то он не так сделал. Заметила?! О, нет...

- Престон, почему ты не здороваешься с отцом?

Мальчишка незаметно перевел дух, и нацепив скромное, но довольное лицо хорошего мальчика, подошел к отцу:

- Добрый вечер, папа!

Отец одобрительно потрепал его по голове, и наконец, велел всем присаживаться. Есть Престону совершенно расхотелось. Тем более, суп. Наверное, он больше никогда в жизни не станет есть суп. А одни только горячие пироги. Или вообще ничего! И тогда похудеет, иссохнет, и кожа отвалится у него с черепа, и волосы сойдут клочками... Он дернулся, уронил ложку, и едва удержался, чтоб не заорать и не убежать прочь, прочь! А куда? Куда теперь бежать? Вот мать, аккуратно дует на суп. Едва заметно морщится, проглатывая ложку, но ест, тарелку не отодвигает. О, да, они с братцем не прогадали, дело верное! «Суп — это важнейшая часть трапезы, всегда доедайте суп до последней капли, это основа здоровья всякого человека — и ребенка, и взрослого, и мужчины, и женщины!» - говорила мать. Боже, мама, что же мы наделали?..

- Престон, расскажи, пожалуйста, что вы сегодня учинили? - отец отложил ложку и обратил на сына прищуренный взгляд. - Мисс Финнеган жалуется на вас!

- Пап, я не буду отрицать, что возможно... - начал было дипломатичный Престон, но его перебило глупое хихиканье его близнеца. Мистер Страппер и его старший сын в изумлении уставились на миссис Страппер, которая вдруг встала и принялась щекотать младшего сыночка.

- Мам, ты что, мама, я суп пролью!

-Я просто хотела сказать, какой ты умница, как вы все хорошо с братом сделали! - засюсюкала в ответ мама, и Престон заледенел. Он узнал этот голос... все у них получилось.

Отец поперхнулся супом и закашлялся. Паркер вскочил и принялся дубасить его по спине.

- Погоди, сынок, все в порядке, секунду... - прохрипел отец, и Паркер отошел на шаг.

-Мой малыш, дай-ка я тебя обниму! - продолжала зловеще лепетать мать, и зачем-то обшаривала все тело. Престон вспыхнул от смеси стыда и слепого ужаса, но хотя бы пришел в себя.

- Пар, отойди от нее!! - зашептал он, но глупый братец только растерянно улыбнулся ему.

- Ты не понял, чтоли, отойди от нее! - заорал в голос Престон.

- Престон! - с деланным возмущением ахнула лже-мать. - Что ты себе позволяешь?

- Престон, сядь! - приказал ему отец. Престон умоляюще уставился на него:

- Но папа! - и осекся, заметив как ходят желваки на скулах отца, как он побледнел и сжал кулаки. Малышка Лили, которая следила за жуткой сценой тихо, вдруг подпрыгнула на своем детском стульчике, и потянула ручонки:

- Мамочка!!

Миссис Страппер, а вернее, мадам Призрак, всплеснула руками и устремилась к девочке:

- Моя ягодка, моя красавица, как же ты выросла, моя сладкая капелька, моя крошка!

- Не трогай ее, - с угрозой, тихо сказал отец. - Пожалуйста... - неуверено прибавил он.

- Нет уж, я ее потрогаю! - злорадно взвилась женщина, которую уже трудно было назвать «мамой». - Я три года не держала на руках моего ребенка, и ты мне не запретишь, мой сладкий! Смотри, Портер, она знает меня! Ну не чудо?!

- Кэ... Кэтрин... пожалуйста! - умоляюще заныл отец и Престон ощутил тянущую, дурнотную пустоту. Если отец, божество и король этого дома, заговорил так — им всем конец.

- Видишь, она даже узнает меня! - лепетала мать, уже держа на руках Лили. Та заливалась счастливыми трелями, и хватала одержимую женщину за щеки.

- Мама, мамочка! - кричала девочка, и целовала чудовище в нос.

- Пап... - прохрипел Престон.

- Иди к себе, сын, и уведи своего брата!

- Папа, это не мама! - едва слышно простонал Престон, хотя кристально ясно понимал — ничего не надо обьяснять, ведь отец назвал эту новую, сдвоенную женщину «Кэтрин»! А мать звали Присцилла, и второе имя у нее было Элисон, и ничего похожего на Кэтрин!

- Я сказал тебе — уйди и забери Паркера, немедленно! - грубо выкрикнул отец. Мальчишка вздрогнул, но все прочитал верно: «ты ничем не поможешь, это моя вина, я должен разобраться сам! Я защищаю вас, как могу!»

Престон обреченно выполз из-за стола, и взяв за плечо брата, поволок его за собой вон из столовой.

- Куда, ты чего, а мама, а папа? - растерянно забормотал Паркер, то и дело оглядываясь на взрослых, которых странно было теперь называть «родителями». Отец тоже больше не был тем их отцом, а стал... каким-то трусом, размазней! Надо было врезать этой тетке, отобрать Лили! Но как?! Это же мама... по крайней мере, это ее тело!

- Это не мама, придурок! - зло прошипел Престон. Глаза его щипало от слез. Нельзя было, чтобы брат заметил! Заплачь — и все пропало, совсем все, и то, что осталось — тоже. А что осталось? Лили... надо срочно придумать, как отобрать сестренку у этой кошмарной твари!

Престон осторожно, стараясь не шуметь, прикрыл дверь за собой, прижался к ней лопатками и вцепился брату в плечи:

- Слушай, дубина, мадам Призрак ничего тебе не говорила про то, как сделать все обратно? Ну, пока я там, в кустах валялся!

Паркер задумался.

- Да говори быстрей! - встряхнул его близнец.

- Н-нет... вроде, - заикаясь прошептал он.

- Тогда нам конец... - прошелестел Престон и отпустил плечи брата, но тот моментально вцепился в него точно таким же жестом.

- Думаешь, она в маму вселилась? - дрожащим голосом проскулел он.

- Думаю, да... но как папа говорил, если поднапряжешь мозг, то наверное... тссс, пусть они думают, что мы ушли!

И мальчишки напряженно вслушались. Что-то возбужденно громко пела Лили, то и дело вскрикивая «мамочка!» Невнятно бубнел отец, как в те разы, когда сыновья повисали на заборе, или дразнили бродячих собак, а отец «взывал к их разуму».

- Надо позвать мисс Финнеган!! - воскликнул Паркер, а Престон горько поглядел на него:

- Она уже уехала, завтра ж четверг, у нее выходной!

И бедняга сполз по стенке вниз:

- Нам никто не поможет, Паркер. Никто!

Изумленный брат глядел на него во все глаза. Первый раз в жизни близнец назвал его полным именем, и не при родителях! За шиворот ему поползли холодные, жирные мурашки.

- Ты!! Ты и твоя поганая женушка! Вы отобрали у меня дитя, Портер! - орала мадам Призрак.

- Это неправда, Кэтрин, я вообще не знал, что ты беременна! - нервно взвизгивая, кричал отец.

- О, заткнись, мой дорогой, а какой еще мне было быть, раз уж ты со мной вдоволь кувыркался во всех этих чахлых квартирках! «Потерпи, мой ангел, я найду нам достойный дом», - передразнивала призрак маминым голосом, а близнецам больше всего на свете хотелось убежать, провалиться под землю, уехать к дяде Герберту, но только не слышать кошмарный, изломанный чужими интонациями голос мамы!

- О, я отлично вижу, какой прекрасный дом ты нам нашел! И разумеется, просто дьявольски тебе благодарна, что ты так любезно закопал меня у себя на газоне, прямо-таки, ввел в семью! - и призрак хрипло расхохоталась. - Я, знаешь, с таким божественным умилением каждый день наблюдаю за твоими парнишками, как они бойко растут, просто будь здоров! Кстати, отличное винишко, мое любимое! Это ты нарочно прикупил, меня дожидаясь?

- Ради бога, Кэтрин, мы с Присциллой достойно заботимся о твоей дочери... нашей дочери, прости! Мы любим ее не меньше, а скорее, даже больше, чем Паркера и Престона, она для нас сокровище, ну что тебе еще надо, почему ты не лежишь спокойно?!

- А ты бы лежал спокойно, если бы тебя закопали без отпевания, на каком-то гребаном газоне, перед домом, в котором твой любовник, отец твоего ребенка, живет-поживает со своей женушкой, о которой ты слыхом не слыхивала, и ни на чертову йоту не мучается совестью, что ты там с огромным животом, за триста миль его дожидаешься!! Это ты, значит, дом на покупать поехал, да? Вот этот?!

Раздался грохот бьющейся посуды, жалобные просьбы успокоиться отца, злобный смех призрака.

- Я не знал, Кэт, я не знал о ребенке, прошу, прости меня, я ведь делаю все, что могу, пожалуйста, послушай!

Вдруг наступила тишина. Мальчишки, обмерев, переглянулись.

- Ладно, валяй! - насмешливо велел призрак.

- Кэт, я понимаю, тебе очень сложно будет меня простить, но...

- Да, Портер, сложно. Я с таким трудом тебя нашла... Я думала, что увидев мой живот, ты опомнишься и мы поженимся, чтобы мне не пришлось рожать, как шлюха, в позоре одиночества! Я так обрадовалась, когда мне указали на твой дом! Я почти поверила, что ты купил его для меня, для нас! И что же? У тебя уже есть двое детей, и наша кроха тебе совершенно не нужна!

- Кэтрин...

- Заткнись уже, я не все сказала! Ты небось, думаешь, я нарочно подгадала, чтобы родить у тебя на руках? Нет, я была уверена, у меня еще месяц точно! Но я так... опешила, так испугалась, когда увидела твою жену... неплохое, кстати, тело-то, мне подойдет! Так о чем я... ах, да! Роды начались буквально от ужаса! От ужаса, понимаешь, милый? Ты, небось, и рад был, когда я кровью истекла... разве что, ковры оттирать было тяжело, ах, прости, у тебя же есть слуги, я все время забываю!

- Кэти...

- Одного я не пойму, Портер! Почему ты не отнес меня в церковь? Почему не отпел, как полагается? Может быть, я бы уже на облаках ногами болтала, и забыла о тебе давным-давно, а?
 - Кэт... я растерялся!
 - Ах, вот оно что! - снова злой, дьявольский смех.
 Лили уже рыдала в голос, но похоже, ее никто не собирался утешать.
 - Кэти, я растерялся, Прис ругала меня, на чем свет стоит, я даже не знал, что она так умеет! Но все-таки, попробуй понять! Она была такая крошечная, сморщенная вся... я и не представлял, насколько это... кошмар, когда человек на свет родится! Ты так кричала... я... я просто взял тебя, и пока Присцилла мыла Лили, ну... я же помнил, ты всегда говорила, что у нас будет дочка Лили, и я взял тебя, и вынес на порог. А кровь все текла, и я взял лопату, и просто выкопал яму, где пришлось, я даже не понимал, где я и что делаю, я даю тебе слово, я не осознавал!
 - В зад себе свое слово засунь, падаль! - огрызнулась призрак.
 - Дурак, конечно, но что уж сделано... - пробормотал отец.
 - Дурак, не поспоришь! А теперь слушай меня, дурак Портер! Или я останусь в этом теле и ты не старнешь озираться в поисках чего такого, чтоб меня изгнать, и мы будем воспитывать нашу дочь вместе, или я заберу ее с собой, в могилу! А ты перезахоронишь нас, как подобает жене и дочери господина Страппера, на настоящем чистеньком и теплом кладбище! Выбирай!
 От этих слов близнецы переглянулись и зажмурились. А Лили все заходилась горькими, надрывыми рыданиями.
 У Престона сердце сжималось от страха за сестренку. Но что он мог поделать? А что, если он вломится туда, и еще больше разозлит призрака? Он с тоскливым ужасом поглядел на брата. Нет, рисковать этим слабоумным кретином он тоже не может! Впервые в жизни Престон ощутил невыносимую любовь к своему брату. К тому, кто так раздражал его зеркальным отражением лица, и полной противоположностью по умственным способностям. Но этот идиот — его брат, вместе с ним они расли у матери в животе, и уже там дрались и пинались так, что ее тошнило, как на карусели! Престон напрягся.
- Тошнота!! - выпалил он громким шепотом.
 - Чего? - всхлипнул его брат, утирая нос.
 - Не реви, дурак, я придумал! - вскочил и рывком поднял за собой брата Престон. Раз мама превратилась в эту мерзкую призрачку, когда сьела ее кость, ее надо просто заставить...
 - Сблевать! - просиял Паркер.
 - Точно!! - изумленно шлепнул его по плечу Престон. - Ты прям вдруг головой заработал, ха?
- Ну а как мы это сделаем?
 - А от чего тошнит призраков? Пес тебя задери, я не знаю! - отчаянно развел руками Престон. Но Паркер горячо зашептал ему на ухо:
 - Так ведь тело-то у нее мамино! Мы же не духа заставляем блевать, нам надо че-то, от чего бы маму затошнило!
 - Точно!! - взвился Престон, и дал брату «пять». Если б видел отец, он бы им уже накостылял за дурные манеры, но он занят препирательствами с полумамой-полупризрачкой! Чтож, обойдемся без него! Престон ощутил новую, особую решимость и принялся шагать туда-сюда, лихорадочно перебирая в голове все мамины неприязни: тараканы, сушеная клюква, мокрые шерстяные носки, лежалый козий сыр... не то, не то!! Там было что-то, связанное с мисс Финнеган... что-то такое, мама еще выговаривала ей:
 - Мисс Финнеган, ради бога, я вынужденна снова вас просить, никогда не приносите в дом...
- Можжевельник!! - радостно взвились оба брата.
 - Меня от него тошнит! - процитировал Паркер, и Престон поддакнул:
 - Мне срочно нужна емкость!!
 - И после этого маму стошнило прям в миску с огурцами!!
Братья вскочили и рванули в комнату экономки. А вдруг им повезет, и вредная бабуся не послушалась, и припрятала-таки где-то в своих старушечьих закромах бутылочку вонючего масла?!
Паркер так воодушевился, что ломился вперед без всяких сомнений. Похоже, он попросту не верил, что тело матери, даже захваченное призраком, не может ему по-настоящему навредить. Престон же вполне допускал, что мадам Призрак прежде всего захочет избавиться от пасынков, оставив только своего настоящего ребенка, Лили... На всякий случай он схватил с дивана покрывало, и закутавшись с головой, отчаянно ринулся за братом.
 В столовой установилась тишина. Со стороны казалось, что отец и его полужена-полулюбовница мило беседуют. Женщина кокетничает и тихо смеется, непричстойно запрокидывая голову, фу! Мать бы никогда так не сделала, это совершенно недопустимая крестьянская манера! А отец гладит ее по руке, и что-то бормочет о «той ночи в Венеции», будто не замечая подкрадывающихся близнецов. Паркер огляделся в поисках сестры.
 Лили затихла, забытая всеми на кресле отца. Она прижимала Мири, как последнюю надежду, тихонько икала и всхлипывала. Престон выбрался из тяжелого кокона покрывала, и осторожно взял малышку на руки.
 - Тяжелая, как мама с тобой справлялась? - едва слышно прошептал он.
 - О, а вот и мальчики! - весело воскликнула Кэтрин. Престон дернулся, и напряженно впился в женщину глазами, отчаянно ища признаки матери. Ничего, ни малейшей крохи ее сознания! «Господь Всемогущий, а что, если мы опоздали? А если она уже растворилась в этой тетке, как аспирин в стакане воды? Но где тогда пузырьки? Ну хоть какие-то крохотные пузырьки от мамы?!»
 - Паркер, налей-ка мамочке еще вина! - потребовала Призрак, и Паркер в смятении затоптался на месте. Он оглянуся на брата, но тот впился глазами в пальцы мадам: она постукивала по бокалу ногтями, в точности, как мама!! Она еще там, внутри! Еще не поздно!
 - Паркер, ты слышал маму! - кивнул Престон близнецу, и тот с облегчением выдохнул. Оказывается, он все это время не дышал.
 - Ой, а бутылка-то кончилась! - растерянно заморгал Паркер на бутылку. Престон отлично видел, что с полстакана там еще наберется.
  - Ну, так сбегай, не заставляй маму ждать! - недовольно бросил он брату, покачивая Лили на руках. Малышка больно вцепилась ему в ухо, но он даже не пикнул.
 - Ох, Портер, они уже называют меня мамой! - кокетливо сощурилась Кэтрин. - Боже, это так мило! Давай, оставим их себе! Они так похожи на тебя!
 - Паркер! - шикнул Престон, и его брат метнулся из столовой прочь. «Только бы кретинский осел сделал то, что я подумал, только бы раз в жизни, а потом может опять не пользоваться своей ослиной головой хоть до Второго Пришествия!» - взмолился Престон.
 - Слушай, а чем это так... пахнет? - повела носом Призрак, и Престон напрягся. Только бы тело мамы не подвело, и не открыло раньше времени их замысел! Лили снова захныкала, и Престон торопливо запел:

- Twinkle twinkle little star,

How I wonder what you are,

Up above the world so high,

Like a diamond in the sky

Twinkle twinkle little star

How I wonder what you are!

Лили принялась мычать, подпевая ему, все тише и мягче, пока наконец, не уснула, тревожно кривя зареванное личико.
Отец и Призрак замолчали. Кэтрин раздраженно дергала себя, то есть, Присциллу за волосы. Престон напрягся. Что еще она выкинет?!
- Знаешь, Портер, милый, я подумала...
Ее перебил Паркер:
 - Мамочка, вот, я принес! - запыхавшись, он поставил на стол бутылку.
 - О, ты даже открыл ее! Какая умница! - зловеще улыбнулась ему почти-мачеха, и принялась гладить по голове, все сильнее и сильнее, вцепляясь в волосы. Мальчишка мужественно терпел, а его брат бегал глазами с одного лица на другое: Паркер сжимает губы, чтоб не заорать, Призрак смотрит куда-то в пустоту, со все нарастающей злобой, отец едва заметно морщит нос — он уловил запах! «Только бы это было можжевеловое масло!» Озарение выпыхивает в глазах отца, от смотрит на Паркера, тот не ведет бровью, только говорит:
 - Мамочка, ты хотела вина? - и тянется за пустым бокалом.- Я тебе даже налью, ты, наверное, очень устала!
Самым невинным и благовоспитанным своим голосом, и даже не фальшивит! «Все ты можешь, когда надо!», со смесью злорадства и облегчения думает Престон.
 - О, да, малыш, я так устала... три года в одном положении, даже в такой мягкой постельке, это, я тебе скажу, тяжело! - зловеще шипит Призрак, и отшвыривает от себя Паркера так, что тот падает и со стуком ударяется об пол локтями. Престону невыносимо хочется вскочить и загородить брата собой, но он терпит. Паркер закусывает губу и отползает от чудовища подальше. Та берет бокал, и смотрит сквозь него на свет свечей. Отец, затаив дыхание, следит за ней.
- Какой оригинальный аромат! - бормочет Кэтрин, и небрежно кивает отцу: - А ты, Портер? Выпей же со мной!
 Она отхлебывает первый глоток. Весь мир замирает вокруг Престона. Он медленно, очень медленно облизывает губы и еще сильнее прижимает к себе Лили. Призрак морщит нос:
 - Забавный аромат...
 И вдруг волна спазма пробегает через все мамино тело! Престон заорать готов, но рано, рано!
 - Прости, я кажется, перебрала! - застенчиво хихикает Кэтрин, и Паркер за спиной у Престона впивается ему во второе ухо. Первое все еще держит цепкими пальчиками спящая Лили. Престон подавляет вскрик боли и разочарования — неужели Призрак победила маму? Не может быть, мама, борись, пожалуйста!
 - Мы пролетели... - шепчет Паркер, и Престон не выдерживает:
 - Мама, давай же!! - кричит он, и тело Присициллы сгибает пополам! Кэтрин отчаянно взмахивает руками, лицо ее перекошено болью и ужасом Смерти, на этот раз — настоящей, окончательно. Даже восьмилетним близнецам это понятно...
 Кэтрин и Присцилла мечутся, швыряя одно на двоих тело в разные стороны, сшибая со стола супницу, бокалы свечи... Отец едва успевать бросить скатерть на пол и погасить огонь. Столовая утопает во тьме. Престон орет:
 - Паркер, пригнись!
 И на ощупь заползает за диван, осторожно укрывая собой Лили. В темноте он аходит дрожащую ладошку брата и крепко сжимает ее.
 Кэтрин воет и сыплет грязными проклятьями, от которых у Престона горят уши сильнее, чем от щипков брата и сестры, Паркер испуганно и восхищенно ахает и громким шепотом повторяет отдельные слова, стараясь запомнить. Отец кричит неразборчивую чушь, грохочет перевернутый стол, мать шумно выташнивает прямо на ковер!
 Что скребется, как гигантская крыса совсем рядом с мальчишками, и они забывают дышать. Наконец, наступает тишина. В отвратительно пропахшей, кислой и удушливой темноте отец жалобно зовет:
 - Прис? Паркер? Лили?..
Престон сжимается — а как же?..
 - Престон? - выдыхает отец, но мальчишка молчит. Губы его склеились.
 - Мы здесь, пап, - подает голос Паркер. - Можно, я свечу зажгу, а? Мне страшно...
 - Да-да, сынок, да, - дрожащим голосом бормочет отец и судя по звуку, шарится по комнате.
 Паркер, вопреки своим словам, не движется с места. Престон тычет его в бок, и выпихивает его из убежища. Лили недовольно ворчит и пытается снова зарыдать, но брат наощупь берет ее на руки, и укачивает, повторяя:

• Спи, звездочка, спи, звездочка, спи! - как это делала мать. Комок мокрой шерсти застря у него в горле, но он не решается прокашляться. Сейчас даже дышать кажется слишком громким! Паркер возвращается, торжествено выставив перед собой канделябр с пятью свечами. Нижнюю губу он выпятил, верный признак — разревется, дай только маленький толчок. Престон осторожно высовывается из-за дивана. Столовая разгромлена, прямо у дивана — огромная, зловонная лужа. Битое стекло стаканов поблескивает в свете свечей, Паркер пробирается к застувшим, похожим на две небрежно брошеные медвежьи шкуры, родителям. Отец горбится над матерью, и гладит, гладит ее по лицу и плечам. - Паркер! - тихо окликает Престон, но поздно: брат наступает в темную, густую лужу супа и громко ойкает. Мать, будто только этого и ждала, резко садится и строго смотрит куда-то в темноту:
  

-  Мисс Финнеган, я же сотню раз вам повторяла — никакого можжевельника в моем доме, никогда, никогда! - бормочет она, а отец, заливаясь слезами, целует ее глаза, лоб, бледные щеки. Паркер рыдает в голос, хватая то отца за рубашку, то мать за шнурок корсета. Не в силах на это смотреть, Престон накинул на голову покрывало и зажмурился. Он — умный близнец, он станет естествоиспытателем. Никто не должен видеть, как он плачет, никогда, никогда!

Следующим утром завтракали поздно. Миссис Страппер к ее большой досаде, слишком долго спала, проснулась с тяжелой головой, и обрывками какого-то пренеприятного ночного кошмара. Но, как ни странно, мигрени не случилось, и настроение у нее было отличное. Она отправилась на кухню, и пользуясь тем что вся семья еще спит, наготовила превосходных угощений. Присцилла берегла эту новость целую неделю, памятуя о том, что хорошие начинания надо заводить в четверг! Именно так поступали Страпперы!

- Эй, ребятня, просыпайтесь! - бодрым голосом крикнул в приоткрытую дверь детской мистер Страппер. Он нес на руках Лили, умываться. Она и спала сегодня у него под боком. Отец никак не хотел и не мог отпустить малышку от себя... Даже когда на рассвете пробрался в столовую и применив всю свою осторожность, тихонечко привел все в надлежащий вид.

Взбудораженная и лихорадочно румяная, миссис Страппер выбежала из кухни навстречу любимым.
 - Уже проснулись? - прощебетала она, целуя мужа и дочку.
 - Ох, дорогая, аромат твоей стряпни и мертвого бы разбудил! - воскликнул мистер Страппер, и больно прикусил язык. Его жена неловко засмеялась, и что-то невнятно пробормотав, вновь скрылась на кухне.
 - Папа болтушка! - звонко крикнула девочка, и шлепнул отца по голове горячей, крохотной ладошкой. Папа только охнул и поторопился в ванную. «Как-то надо будет обьяснить, почему ковер на дворе висит мокрый, ну да ладно, я чего-нибудь придумаю!»
- Может, это ты описалась, моя звездочка? - ласково спросил он Лили, и та деловито кивнула, будто соглашаясь на этот маленький заговор.

Наконец, семейство собралось за богато накрытым столом. Душистый пирог с ягодами и горячий пунш, рагу из кролика с розмарином, и огромная миска сырного салата, сладкие булочки с корицей и взбитое масло, все руками миссис Страппер! Сама хозяйка просто сияла. Она только что сообщила всем роскошную новость — тетя Мелани, даруй господь ей царствие небесное, оставила огромную усадьбу ей одной, полностью исключив из завещания ее мотоватого прощелыгу-братца, и этот дом, смешная крестьянская избушка, по сравнению с той роскошью, что ждет их в поместье Ван Де Гриндефенс, можно смело оставить верной мисс Финнеган!
 - Ну, не возиться же с этой лачугой, право слово! - смеялась мисс Страппер, и кокетливо поправляла свои пшеничные волосы.
 - Ты совершенно права, моя дорогая! - энергично кивал мистер Страппер. - Совершенно права, и я уверен, детям там понравится!
 - Столько места для игр, и даже целая конюшня, и господи, там даже есть пони для Лили! - восклицала его супруга.
 - И никакого газона, сплошь цветы и садовые деревья! - чрезмерно жизнерадостно размахивал вилкой мистер Страппер. - Скажите, Паркер, Престон — вы же рады поселиться в новом доме?
 - Д-да... папа... да, мы рады, - застенчиво пролепетали близнецы.
 - Ох, Портер, они просто еще не осознали, какое счастье свалилось нам на голову!
 Довольная мать оглядела всех детей. Такие чистенькие, наряженные, ну просто душечки! Лили беззаботно поила чаем свою куклу Мири. Престон задумчиво ковырялся в тарелке. Задира и неугомон Паркер сидел за столом тихо, как шелковый. Миссис Страппер поймала его робкий взгляд, и ободряюще улыбнулась сыну.
 - Мам, а призрак исчез, насовсем? - испуганным полушепотом спросил он.
-  Мам, здорово, что сегодня не суп! - перебил его Престон. - И наверное, суп уже вообще никогда не будет у нас на столе, ха?
Родители скрестили взгляды над столом.
 - Ну, что ты за глупости говоришь, сынок? - осторожно начала мать, а отец строго оборвал:
- Знай, ешь свое рагу!
Мальчишка сумрачно кивнул, а Портер Сраппер посмотрел жене в глаза, безмолвно обещая, что все будет хорошо. Его рука под столом сминала старую фотокарточку так, что ногти впивались ему в ладонь до крови. Под его пальцами искажалось лицо прелестной девушки в роскошных темных кудрях, ее светлое платье, ее тонкая талия, обвитая его рукой. Рукой счастливого, беззаботно смеющегося Портера Страппера.