К 1978 году 36-летний Анатолий Бугорский зарекомендовал себя как опытный физик-ядерщик в Институте физики высоких энергий в Протвино, научном городке на территории бывшего Советского Союза.

Его работа была сосредоточена на синхотроне У70 , крупнейшем ускорителе частиц в СССР. Бугорский отвечал за эксплуатацию и техническое обслуживание ускорителя, обеспечивая бесперебойное проведение всех экспериментов.

Внутри кольцеобразных туннелей синхротрона протоны ускоряются почти до скорости света, после чего направляются на экспериментальные мишени.

Однако в то время неисправности оборудования были обычным явлением. На таком сложном объекте всегда требовалась калибровка.

Утром 13 июля 1978 года Бугорский уведомил диспетчерскую о необходимости отключить луч, чтобы устранить неисправность в аппарате. Затем он дождался срабатывания автоматической блокировки безопасности.

Бугорский и его команда не знали, что блокировки безопасности были обойдены или вышли из строя во время предыдущего испытания. Никто этого не заметил.

Также загорелся визуальный сигнальный индикатор, показывающий, что луч высокой энергии включен. В тот день красная сигнальная лампочка перегорела.

Поэтому, когда Бугорскому разрешили переместиться в канал, он ожидал, что луч будет отключен. Он также отметил, что, поскольку лампа выключена, опасности нет.

Чтобы осмотреть неисправное оборудование, ему приходилось наклоняться вперед, в открытое пространство между вакуумными трубками ускорителя.

Он проверял определенный канал на аппарате, где размещались экспериментальные приборы и средства защиты. Голова Бугорского оказалась на пути протонного пучка синхротрона.

Прежде чем он успел что-либо предпринять, Бугорский получил удар пучком частиц по голове. Это были концентрированные протоны, движущиеся со скоростью 99% от скорости света и обладающие энергией в 76 миллиардов электронвольт.

По его словам, он увидел вспышку ярче тысячи солнц, но боли не почувствовал. Луч прошел через затылок, затылочную и височную доли головного мозга и вышел через левую сторону носа.

Фактически он получил дозу радиации в 3000 Гр. Это эквивалентно более чем 340 000 рентген. Для сравнения, после первоначального взрыва открытый реактор на Чернобыльской АЭС испустил в непосредственной близости от себя 15 тысяч рентген.

Доза облучения в Чернобыле была достаточной, чтобы гарантировать смерть через несколько минут после начала воздействия. Разница заключалась в том, что это происходило мгновенно, и облучение было настолько локализованным, что по ширине было меньше карандаша.

Это отличалось от других аварий, связанных с радиацией, где облучение было постоянным в течение минут, часов, дней и лет.

Бугорский за время, меньшее, чем потребовалось для моргания, усвоил дозу, более чем в 20 раз превышающую смертельную. Затем он закончил работу и отправился домой, как ни в чем не бывало.

Никто из присутствующих на объекте не заметил произошедшего. Бугорский поднялся и проверил оборудование, которое он осматривал. Он заполнил журнал учета операций, где записал свою работу на синхротроне.

Как физик-ядерщик, Бугорский понимал, что означает эта яркая вспышка света. Его голова была фактически разделена пополам лучом, но он не был уверен в масштабе повреждений.

Никто не знает, было ли это шоком или типичным советским стоицизмом, почему он молчал в тот день.

Немедленное воздействие на организм

Лицо Анатолия Бугорского старело медленнее на стороне, парализованной протонным пучком, чем на непарализованной. Фотография из архива РИА Новости, общественное достояние.

За одну ночь Бугорскому стало невозможно игнорировать то, что произошло с его телом. Левая половина его лица распухла до неузнаваемости. Кожа начала шелушиться, обнажая следы протонного луча, прошедшего через его лицо, череп и мозг.

Эта рана не была радиационным ожогом, как можно было бы ожидать. Это был туннель разрушения, прожженный чем-то, движущимся с такой скоростью, что организм только сейчас осознал масштабы повреждений.

Увидев отек и предположив, что острое радиационное повреждение на клеточном уровне началось, Бугорский обратился за помощью к медицинской бригаде учреждения. Его срочно доставили в больницу № 6 , где лечили пациентов, подвергшихся лучевой терапии.

Врачи и ученые считали его обреченным на гибель. Подсчитав, что уровень воздействия в сотни раз превышает смертельный порог, врачи полагали, что в конечном итоге у Бугорского произойдет полный коллапс нервной системы.

Однако у них не было протоколов для действий в случае попадания высокоэнергетических пучков частиц. Установка была предназначена для оказания помощи жертвам радиационного облучения, при котором поражается весь организм. Никто не знал, чего ожидать от такого локализованного попадания.

Врачи поместили Бугорского в стерильные условия, чтобы наблюдать за ним и документировать то, что произойдет с ним перед смертью. Его медицинскую команду возглавляла доктор Ангелина Гускова, пионер в области лучевой терапии.

Ожоги и шелушение образовали хирургическую линию на лице и шее Бугорского. Впервые врачи смогли визуально увидеть туннель, который луч коагулят через его мозг и лицевые ткани.

Оказалось, что прямое поражение получили затылочная доля, отвечающая за обработку зрительной информации, и височная доля, управляющая сенсорными ощущениями, речью и памятью. Эти области находятся в центре сознания человека. И всё же смерть не наступила.

Шли дни, потом недели, и отек начал спадать. Удивительно, но кожа зажила над местом прохождения луча через его голову. Бугорский, который должен был быть мертв или, по крайней мере, в вегетативном состоянии, все еще был активен, задавал вопросы. В основном он оставался самим собой.

Оставшиеся повреждения были по-прежнему очень локализованы. Однако слух в левом ухе сменился звоном.

Левая сторона лица Бугорского парализовалась из-за разрушения нервов. Интересно, что, в то время как правая сторона его лица с годами старела, левая оставалась неподвижной в течение 36 лет.

Как Бугорский пережил непостижимое

Вопрос, который волновал как врачей, так и ученых, заключался в том, как Бугорскому удалось выжить и почему повреждения остались локализованными.

Типичная острая радиация, наблюдавшаяся в Хиросиме, Нагасаки и Чернобыле, облучала кости, органы и ткани, словно пулями размером с электрон, нарушая их функционирование на клеточном уровне.

Повреждения затрагивают весь организм одновременно. Именно эта сокрушительная атака приводит к гибели всех систем.

В Чернобыле все тела жертв подвергались воздействию высокоэнергетических гамма-лучей. Однако в случае с Бугорским облучению подверглась только голова, и лучи проходили через нее по одному пути. Таким образом, повреждения ограничились одной линией.

Пучок протонов также отличался высокой точностью. Он проходил сквозь Бугорского, как хирургический инструмент, разрушая ткани по всей своей узкой траектории. Но при этом оставлял все по обе стороны от него нетронутым.

Интенсивность луча, попавшего в него, вероятно, отчасти объясняет его выживание. К счастью для Бугорского, участки его мозга, через которые прошел протонный луч, не затронули жизненно важные органы.

Если бы пуля прошла на миллиметры в любом другом направлении, история закончилась бы иначе. Например, если бы она задела ствол головного мозга, он бы умер мгновенно.

Бугорский получил заключение об отсутствии патологии и в конечном итоге был выписан из больницы № 6 после заживления кожи. Он был классифицирован как медицинская аномалия.

Ему было предписано возвращаться в больницу не реже двух раз в год до конца жизни для сбора данных и проведения профилактических осмотров.

Его интеллектуальные способности не пострадали, но у Бугорского развилась усталость от умственной работы. Впоследствии у него периодически случались припадки. Однако способность рассуждать, анализировать и рассматривать различные аспекты своей области оставалась неизменной.

Жизнь после аварии

Одна из самых примечательных тем в истории Бугорского — это не сам несчастный случай, а то, что он пережил после него. Несмотря на полученные травмы и потенциальные проблемы со здоровьем, Бугорский продолжал работать физиком-ядерщиком в институте, где произошла авария.

Он даже взял на себя роль координатора экспериментов в проектах, связанных с тем же ускорителем, который чуть его не убил. Это был отказ позволить худшему моменту в его жизни стать определяющим фактором его существования.

Он также продолжал дважды в год посещать Московскую больницу № 6 для обследований и встречался с другими жертвами ядерной аварии. Бугорский стал незримым символом советской радиационной медицины.

Тем не менее, большая часть подробностей его истории парадоксальным образом оставалась скрытой от общественности.

Он продолжал работать в Институте физики высоких энергий, но учреждение перешло в режим выживания. Чтобы справиться с постсоветскими экономическими проблемами, оно было поглощено Национальным исследовательским центром имени Курчатова. Также произошёл переход от фундаментальных исследований в области физики высоких энергий к прикладным исследованиям.

Проработав значительно дольше стандартного пенсионного возраста и обеспечив себе некоторую стабильность, Бугорский наконец-то вышел на пенсию в 77 лет, занимая должность координатора физических экспериментов. В настоящее время он проживает в Протвино со своей 83-летней женой.

Бугорский, за исключением задокументированного локализованного паралича лицевого нерва, остается клинически здоровым и прожил на четыре десятилетия дольше, чем ожидалось.