Интересное

Непоколебимый монах, ринувшийся в безрассудный бой на татарского великанa, жертвуя жизнью ради надежды русской рати — такой образ знаком нам с детства. Но кто же на самом деле был Александр Пересвет: безвестный служитель церкви или опытный придворный воин? Разбираемся в легенде.

Был ли Пересвет в реальности?

Для начала самое главное: Пересвет — историческая личность. Более того, он — единственный из участников той битвы, чьё существование не вызывает серьезных сомнений у ученых. Его имя зафиксировано в древних синодиках (поминальных списках) вместе с княжескими и боярскими именами. Он считаётся родоначальником реального дворянского рода Пересветовых, и эта родословная известна историкам.

Таким образом, первый большой миф рушится: Пересвет — не вымысел летописцев, а реальный человек. Правда, он остался пленником своего времени: в биографии много пробелов, которые народное воображение заполнило эффектными, но зачастую невероятными деталями.

Не инок в схиме, а боевой боярин

Другой мощный пласт легенд связан с тем, что Пересвет — монах. В «Сказании о Мамаевом побоище» он предстаёт именно как инок, якобы получивший благословение Сергия Радонежского.

Современные историки относятся к этой версии с долей скепсиса, и на то есть причины: самый ранний и наиболее достоверный источник о битве — «Задонщина», созданная вскоре после событий, не называет Пересвета иноком. В ней он изображён как блистательный воин: «Пересвет поскакивает на борзе кони, а злаченым доспехомъ посвечиваше».

Итак, образ инока-воина, который перед смертью снимает доспехи и идёт в бой в одной схиме, — более позднее наслоение. Историки полагают, что Пересвет был профессиональным воином, брянским боярином, а его «постриг» в монахи — литературный приём, приписанный спустя десятилетия для усиления драматизма и святости подвига. В отдельных версиях предполагают и то, что монашество он принял уже после смертельного ранения.

Жертва-самоубийца в поединке, которого не было

Ещё более сильное разочарование ждёт тех, кто верит в знаменитый поединок с Челубеем. Эта сцена отсутствует в ранних источниках, и, возможно, такой дуэли в том виде, в каком мы её знаем, вовсе не было.

Подробного описания схватки двух богатырей нет в древних летописях. Имени «Челубей» не встретишь в хрониках; сам сюжет появляется лишь в позднем и сильно легендаризированном источнике — «Сказании о Мамаевом побоище», написанном более чем полвека спустя после битвы.

Историки называют эту повесть «беллетризированной». Такого рода дуэльные сцены были чужды как русской, так и татарской военной практике — это элемент художественного вымысла. В реальности Пересвет, скорее всего, сражался в строю, как все остальные, и героически пал, будучи одним из многих.

Символ

Пересвет — не только историческая фигура. Он — символ. Миф о нём (инок, святой воин, одиночный поединок) оказался важнее сухих летописных записей. Он стал необходим русскому обществу для осмысления и возвеличивания победы.

Даже сегодня, несмотря на то что учёные уверенно утверждают: Пересвет был брянским боярином, а не сергиевским иноком, мы по инерции помним его как «попа в доспехах». Потому что так история превращается в легенду. А легенда живёт веками.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/arPxFT11HjvjKmvL

Фамилии казаков — это не просто запись в метрической книге. Это настоящая летопись вольного народа: его суеверий, быта и прежде всего — уникального чувства юмора. Когда над тобой не стоял барин и не записывал «по отцу», приходилось выкручиваться самому.

Ученые установили, что около 9% казачьих фамилий происходят от названий растений и животных. Но источник прозвищ был гораздо шире — от внешности до курьезных случаев, которые старались замять. Предки не щадили выражений, и вот что из этого получилось.

Звериные прозвища

Даже животные приносили казакам «медвежью услугу». На первый взгляд безобидные зоонимы часто несли насмешливый смысл:

• Бугаев — намек на крупного, неповоротливого, порой и туповатого быка.

• Дятлов — сравнение с надоедливой птицей, «долбящей» одно и то же место.

• Лось — не самый лестный намек на огромные габариты.

• Бакланов, Козёл — тоже идут из не самых благоприятных ассоциаций.

По внешности и «медкарте»

Большая часть фамилий возникла как меткие прозвища за внешний вид или физические особенности. Фантазия работала в полную силу:

• О лишнем весе: Жировов, Пузанов, Пухлой.

• О худобе: Сухой, Щепин.

• О физических особенностях: Горбатой, Хромушин, Косой, Слепой, Кривой.

• «Медицинские» намеки: Долгоногов, Долгошеев, Вислоухов, Кривоперстов, Гнилопуз.

Событийные фамилии

Отдельная категория — фамилии, связанные с ключевыми эпизодами из жизни предков. Порой они звучат как сюжет боевика или детектива:

• Тюрморезов — предок сумел сбежать из тюрьмы.

• Купленов — кого-то выкупили из плена.

• Драницын — того самого, кого драл медведь.

• Недуванов — дедушка не участвовал в дележке трофеев (дуване) — поступок, сочтенный странным.

• Безсудные — удивительно законопослушные люди.

• Дерикозов, Костоломов, Кривопляс — фамилии, говорящие сами за себя.

Щит от сглаза и от властей

Почему казаки с готовностью носили обидные прозвища вроде «Дристунчиков» или «Растяпиных»? Ответ — в суевериях. Считалось, что если враги или бесы не знают твоего настоящего имени, то не наведут порчу. Поэтому чем неприметнее и нелепее прозвище, тем лучше — оно работало как магический щит. Кроме того, казачьи общины часто принимали беглых крестьян: входя в Сечь, те оставляли старые фамилии и брали новые, чтобы скрыться от царских сыщиков и помещиков.

Побег из колорита

Со временем чиновники решили вмешаться. В 1825 году вышел указ о замене непристойных фамилий у нижних чинов; дворян менять не обязали — считалось, что они сумеют постоять за себя. Многие действительно сменили фамилии на более благозвучные, но колорит исчез. Так, представители рода Вислогузовых (то есть «Вислозадовых») стали Егоровыми и Степановыми. А по архивным заметкам, казак Распердяев был вынужден выйти в отставку в 30 лет «по недержанию мочи».

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aqy-az11HjvjKY6i

Обращение по имени-отчеству — одна из тех особенностей русской культуры, которая и удивляет иностранцев, и раздражает людей, не привыкших к такой длине. Но за этой формой вежливости стояла многовековая традиция, где каждая деталь имела смысл. В старой Руси отчество было не просто частью имени, а социальным маркером, чётко обозначавшим положение человека в иерархии. И что интересно: многие вовсе не имели права на отчество. Существовали целые категории людей, которых по отчеству не называли — иногда это было общепринятой нормой и даже табу.

Что означало отчество в старой Руси

Прежде чем рассматривать, кого не называли по отчеству, важно понять само значение отчества. До XVI–XVII веков полная форма отчества с окончаниями «-вич» или «-вна» принадлежала преимущественно высшим сословиям. Простые люди, конечно, знали своих отцов, и в документах их указывали, но иначе: «Ивашка Петров сын» или «Марья Иванова дочь». Никаких «Ивановичей» или «Ивановен» для мужика или посадского человека не существовало.

Историк Василий Ключевский подробно освещал этот вопрос: употребление отчества с «-вич» в Московском государстве регулировалось особыми царскими указами. Иван Грозный, например, жаловал «именованием с -вичем» как высшую милость — это считалось почётом, сопоставимым с пожалованием вотчины. В источниках есть свидетельства, что такую привилегию даровали отдельным боярам, дьякам, иногда купцам первой гильдии.

Итак, отчество в полной форме было привилегией, что автоматически исключало из её числа большую часть населения.

Холопы и крестьяне: имя без отчества

Самая очевидная категория — холопы и крепостные крестьяне. Их обычно называли уничижительными или уменьшительными формами имени: не Иван, а Ивашка; не Григорий, а Гришка; не Анна, а Аннушка или Анка. Отчества к таким именам как правило не прилагались.

Это была не просто бытовая привычка, а закреплённая юридически норма. В челобитных, обращаясь к царю, даже люди знатного происхождения могли писать о себе в уничижительной форме — «Ивашка», «Петрушка», подчёркивая своё холопское положение перед государем. Но если боярин мог так поступать лишь в обращении к царю, то крестьянин использовал такие имена перед всеми, кто стоял выше его по соцлестнице. А выше него стояло почти всё общество.

Когда в XVIII веке Пётр I ввёл «Табель о рангах», система обращений усложнилась, но крестьяне и дворовые люди по-прежнему оставались вне обычая отчества: их звали по имени — чаще уменьшительно — и в лучшем случае указывали фамильный род или «сын»/«дочь». «Васька Кузнецов сын» могло быть принято, тогда как «Василий Кузьмич» — нет.

Эта традиция сохранялась долго. Даже после отмены крепостного права в 1861 году в быту крестьян по отчеству называли лишь в официальных документах или внутри самой деревни между равными. Барин, чиновник или купец, обращаясь к мужику, обычно ограничивался именем; «Иван Степанович» в адрес простого крестьянина звучало бы либо как насмешка, либо как чрезмерная формальность в особых случаях.

Слуги, мастеровые и городские низы

Аналогичная картина наблюдалась у дворовых слуг, мастеровых и мелких ремесленников. В дворянских и купеческих кругах их называли только по имени — почти всегда в уменьшительной форме: кухарка Дуняша, лакей Прошка, конюх Ермошка — такие обращения часто встречаются в литературе XVIII–XIX веков. Это подчёркивало дистанцию между классами.

Между самими слугами обращение по отчеству тоже не было повсеместным. Старшие — повара, дворецкие, экономки — могли получить полную форму имени и иногда отчество от младших, особенно при долгой службе и уважении, но это оставалось внутренней иерархией, не выходившей за пределы службы.

В мещанской среде ситуация была мягче: городские обыватели, торговцы и ремесленники могли обращаться друг к другу по отчеству, но обычно это касалось старших или торжественных случаев. В быту же предпочтение отдавалось имени без отчества или сопровождавшему прозвищу.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aqZ0Qj11HjvjKLm1

Когда слышишь «запрещённый язык в царской России», первым в голову обычно приходит украинский. И это верно. Но история не была бы такой простой, если бы репрессии касались лишь одного «наречия». Под ударами оказывались и поляки, и евреи, и даже финны. А с одним языком поступали ещё жестче — его пытались уничтожить практически физически.

Валуевский циркуляр: начало свёртывания

1863 год. После подавления польского восстания Кремль ужесточает политику. Министр внутренних дел Валуев выпускает циркуляр, который сейчас показался бы странным: по его словам, «особого малороссийского языка» никогда не существовало и быть не может. По сути, это «искажённый» общерусский язык, на котором говорят крестьяне.

Что именно запретили? Книги на украинском — религиозные, учебные, любые обучающие издания для начального чтения. Художественную литературу оставили, но это было лишь начало наращивания ограничений.

Эмский указ: сокрушительный удар

Через 13 лет, в 1876-м, Александр II, находясь в немецком Эмсе, подписывает указ, который украинские историки называют «актом культурного геноцида». Тут уже без смягчений:

•Нельзя печатать ничего на украинском.

•Нельзя ввозить такие книги из-за границы.

•Нельзя ставить спектакли на украинском.

•Нельзя читать публичные лекции на нём.

•Даже ноты с украинскими текстами под запретом.

Только исторические документы и фольклор оставили в исключении — чтобы учёные могли работать. Представьте: миллионы людей говорят на своём языке, но нет новых книг, нет школ, нет театров. Это не просто запрет — это удушение.

Польский: язык повстанцев

С поляками ситуация была иной. В Царстве Польском сохранялась своя администрация, суды, школы; до восстания 1830–1831 годов польский фактически чувствовал себя как государственный в западных губерниях.

После восстания начались репрессии. В 1830–1840-х польский постепенно вытесняют из делопроизводства и гимназий в Волыни, Подолии, Литве и Беларуси. Учиться на родном нельзя, издавать газеты — тоже. После Январского восстания 1863-го меры стали ещё жёстче. Парадоксально: в Варшаве язык сохранял позиции, а в Вильно или Житомире за публичную речь на польском можно было получить проблемы.

Немецкий: язык «врага»

1914 год. С началом войны с Германией немецкий вдруг объявляется языком врага. В стране начинают бояться шпионов. Николай II подписывает указы: закрыть немецкие газеты, запретить преподавание немецкого в школах (кроме старших классов). Формально уличные разговоры не запрещены, но на практике их могли принять за неблагонадёжность или шпионаж.

Немцев увольняют с госслужбы, высылают. Язык Гёте и Шиллера в одночасье становится «нежелательным». Особенно обидно, что немецкий был родным для миллионов подданных империи — поволжских немцев, прибалтийских дворян, профессуры Петербурга. Но война перечеркнула всё.

Литовский: война с буквами

Самая жестокая история — с литовским. После восстания 1863 года Петербург запретил не сам язык, а латинский алфавит для литовских изданий. Литовцам велели печатать кириллицей.

Они отказались. Началось подпольное книгоиздание: книги печатали в Восточной Пруссии и переправляли через границу «книгоноши». Их ловили, издания конфисковывали и сжигали, целые библиотеки изымали. Запрет на латиницу продержался с 1864 по 1904 год — сорок лет. Целое поколение почти не видело легальных книг на родном языке. Это был не просто запрет — попытка задушить культуру через шрифт.

Итог

Запреты языков в царской России — не просто история о «жёсткой империи». Это история о страхе: империя боялась сепаратизма, мятежей, боялась, что если крестьянин заговорит на украинском или литовском в школе, завтра возьмёт вилы. Потому били по самому уязвимому — по слову. И часто ошибались. Язык невозможно запретить указом. Его можно попытаться убить вместе с народом. Но народ, вопреки всему, не умирал.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aqobcz11HjvjKThD

Привычный набор «крепких слов» сегодня кажется неизменным. Однако за столетия русская бранная лексика сильно трансформировалась. Многие обидные прозвища канули в Лету — для нас они звучали бы дико, зато били куда точнее. Заглянем в старые словари и посмотрим, как предки обрушивали оскорбления без единого матерного слова.

Почему язык забывает старую брань

За изменениями в ругани стоят несколько причин. Во-первых, меняется быт: исчезают предметы и явления, вместе с ними умирают и связанные с ними метафоры. Во-вторых, «вежливость» делает своё дело — слова, некогда грубые или прямые, со временем становятся табу и избегаются. В-третьих, происходят семантические сдвиги: значения слов изменяются, иногда радикально (вспомните «убогий», изначально означавшее «находящийся у Бога»). На это влияют и новые культурные коды. Так, зооморфная брань вроде «скотина», когда-то весомый аргумент в ругани, ныне почти не используется.

Невероятные прозвища наших предков

Читая старинные лексиконы, поражаешься силе этих выражений.

Обидные эпитеты для глупости и слабости

В древнерусской речи к дуракам относились беспощадно. Глупца могли назвать «баламошкой» (полоумный) или «божедурьем» (врожденный глупец). Вздорных и брюзжащих порой величали «куёлдой» или «елдыгой» (задира, скандалист), а сплетниц — «вяжихвостками».

Красота и мерзость

Бывали и неожиданные эпитеты. Так, человека, который особенно колоритно ругается, называли «басалаем» — от «баса» (красота, изящество). Для обозначения физически неприятного человека применяли жёсткие слова: «брыдлый» (отвратительный, гадкий) или «безпелюха» (запущенная неряха).

Сердцееды и ловеласы

Похотливого мужчину могли окрестить «балахвостом» (волокита) или суровее — «блудоумом», намекая, что похоть лишила его ума. Людей, вечно суетливых и вмешивающихся в чужие дела, называли «ерохвостом» (задира) или «бзырей» (непоседа).

«Забытое богатство»

Русский язык необычайно богат, но мы используем лишь малую часть его ругательного наследия. Поразительная меткость и изящность старых слов — «белебеня», «захухря», «карахтер» — представляют собой настоящий клад для лингвиста. Понимание причин исчезновения старой бранной лексики помогает яснее увидеть динамику современного языка и характер эпохи, в которой мы живём.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aqgTDj11HjvjKPZD

В русской памяти много сражений, но одно из них настолько врезалось в память противника, что навсегда вошло в язык. Для каждого француза «Березина» — не просто место на карте, а синоним полной катастрофы. Почему же бой, в котором Наполеон всё же сумел переправиться и выжить, стал для его нации главным позором?

Языковой след катастрофы

C’est la Bérézina. Так во Франции говорят о крахе, провале, полном провале. Выражение прочно вошло в обиход — его можно услышать в песне или в разговоре о провале стартапа. Источник этого — река в Беларуси, где в 1812 году разыгралась последняя трагедия «Великой армии». К ноябрю от некогда полумиллионного войска Наполеона осталось не более 60 тысяч боеспособных солдат, которые тащились на запад по выжженной и стылой земле. Им предстояло перейти Березину, а кольцо русских войск сжималось.

Ловушка, что чуть не захлопнулась

Русское командование выстроило хитрый план. Кутузов, Витгенштейн и Чичагов должны были сойтись у реки и окружить французов. Западный берег уже занимал 25‑тысячный корпус адмирала Чичагова, захвативший единственный мост в Борисове. Казалось, путь на Запад и на свободу закрыт. Но Наполеон сыграл на обмане: он демонстративно начал сооружать ложные переправы южнее Борисова, заставив Чичагова поверить, что переход будет там. Адмирал, опытный моряк, но новичок в сухопутных манёврах, отвёл главные силы на юг, в то время как у деревни Студёнка тайно строились настоящие мосты. В ночь на 26 ноября понтонёры генерала Эбле, стоя по пояс в ледяной воде среди льдин, за две ночи соорудили две переправы. Многие из них впоследствии умерли от холода, но мосты были готовы.

48 часов ада

28 ноября наступил день, когда кошмар стал явью. Чичагов, осознав ошибку, ударил по западному берегу; с востока на переправу пошли войска Витгенштейна; арьергард французов, понимая, что всё кончено, сражался до конца. Основная масса бегущих, лишившаяся человеческого вида, рвалась к узким мостам. Возникла давка: люди гибли не только от пуль, но и от удушья, мосты рухнули, сбросив тысячи в ледяную воду. Свидетельства очевидцев описывают апокалипсис. «Те, кто бросился к мосту как к последнему средству спасения… людской поток, с такой яростью устремившийся к роковому берегу, тотчас же обрушил в воду перегруженный мост», — писал Бальзак. Одни в панике шли на дно, другие жгли обозы, третьи отдавали последнее ради шанса перейти. За эти дни французы потеряли убитыми, утонувшими и замёрзшими до 40 тысяч человек. По свидетельствам, река несла столько тел, что её течение расширилось на сотни шагов.

Почему это стало позором

Для русских это была военная победа. Но главная причина, из‑за которой французы чтят «Березину» как позор, не в цифрах потерь. Наполеон уцелел. Переправив Старую гвардию, он понял: Великой армии больше нет. Вместо войска, покорившего пол‑Европы, остался лишь измученный сброд, который удалось вывести из русского котла. Это был психологический перелом: французы осознали, что их кумир, принесший им славу, привёл их к гибели в бескрайних русских снегах. Империя рухнула в одно мгновение, а символом этого краха стала небольшая река Березина. Для русских — операция, для французов — потеря империи. Не случайно и по сей день «Березина» во Франции вызывает дрожь.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aqF7ij11HjvjKBiw

Мы привыкли считать неандертальцев чем‑то далёким, ископаемым, лохматым и не очень умным. Учёные с этим давно поспорили: их мозг был крупнее нашего, орудия они делали мастерски. И самое главное — они не исчезли совсем. Точнее, исчезли частично.

Если в вашей родословной есть европейцы или азиаты, то почти наверняка в вас есть следы Homo neanderthalensis. До примерно двух процентов нашего генома — их вклад. И эти доли проявляются в вполне конкретных признаках. Никакого мистицизма — только генетика и анатомия.

Крупный нос и особое лицо

Первое, что бросалось в глаза у неандертальцев, — лицо: выдающаяся нижняя челюсть, скошенный лоб и массивные надбровные дуги, часто сливающиеся в единый валик. У прямых «копий» сегодня нет, но генетики выяснили, что вариант гена ATF3, унаследованный от неандертальцев, делает нос выше и шире. Это адаптация: широкий нос лучше согревает холодный воздух, поэтому потомки, покинувшие Африку, сохранили эту «неандертальскую деталь».

Посмотрите в зеркало: если у вас крупноват нос и лицо кажется массивным — возможно, это след древней крови.

Рыжина и веснушки

С рыжими волосами и светлой кожей тоже интересная история. Долго считали, что блонд и рыжие — черты кроманьонцев, приспособившихся к северу. Но палеогенетики обнаружили у неандертальцев вариант гена MC1R, связанный с рыжим цветом волос и веснушками. Современные рыжие — не точная копия неандертальцев (мутация у них была своя), но «рыжий вектор» уходит глубоко в древность. Если летом вас засыпает веснушками, а кожа моментально краснеет на солнце — возможно, благодарность (или проклятие) за древнюю встречу двух видов 50 тысяч лет назад.

Волосы и ногти «броней»

Ещё один маркер — кератин, белок волос, ногтей и верхнего слоя кожи. У неандертальцев кератин вырабатывался активнее. Признаки такого наследия:

• Очень жёсткие волосы, плохо укладывающиеся и торчащие в разные стороны.

• Крепкие ногти, которые не слоятся даже при нагрузке.

• Плотная, толстая кожа, которая почти не показывает синяков (капилляры залегают глубоко).

Если вам говорят «кожаный мешок», не обижайтесь — возможно, у вас неандертальская выносливость.

Тромбы и быстрое заживление

Это один из самых проблемных «подарков». Наличие неандертальских вариантов связано с повышенной свертываемостью крови. В каменном веке это было преимущество: порез — и ранка быстро заживает, без сильного кровотечения или воспаления. Сегодня тот же механизм повышает риск тромбозов, варикоза и даже инфарктов у молодых людей. Организм склонен «закупоривать» сосуды там, где это не нужно — эволюция просто не успела подстроиться под современный малоподвижный образ жизни.

«Сова» с бочком

И пара забавных вещей про режим дня. Неандертальцы вели ночной образ жизни: днём — в пещерах, с наступлением темноты — на охоту; у них была хорошая приспособленность к сумеркам и ночному зрению. Современные «совы» — те, кто не может заснуть до двух и встаёт с трудом — могут нести часть этого наследия. Плюс склонность к набору веса: предки могли длительное время голодать, поэтому их метаболизм был настроен на быструю откладку жира при первой же возможности. Лишний вес у таких людей часто не столько из‑за обжорства, сколько из‑за старой «приказной» программы организма.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aoPgbAxpEg9wSQfZ

Ему дали кличку «Атаман Ада» — он грабил помещиков и показывально раздавал деньги бедным. Шесть раз бежал из тюрем, приговорён к смерти, но дожил до революции и стал красным командиром. Его именем нарекали города, о нём сочиняли легенды и анекдоты. После смерти его забальзамировали и поместили в мавзолей — почти как Ленина. Кто он был на самом деле — благородный разбойник или жестокий убийца?

От дворянина до каторжника

Григорий Котовский родился в 1881 году в молдавском селе Ганчешты. Отец — обрусевший поляк из старинного дворянского рода — работал механиком на винокурне у богатого помещика Манук-Бея. Мать умерла, когда ему было два года. В пять лет упал с крыши и на всю жизнь остался заикой.

Крёстный отец, тот же Манук-Бей, оплатил ему учёбу в Кокорозенском агрономическом училище. Там Котовский примкнул к кружку эсеров и увлёкся революционными идеями.

Карьера агронома не сложилась: его выгоняли за кражи и драки. В 1902 году он впервые попал в тюрьму по доносу помещика.

«Атаман Ада» и его налёты

В 1905 году Котовский дезертировал из армии и собрал банду. Сам себя величал «Атаманом Ада». Суть деятельности — налёты на имения помещиков: входил с пистолетом, вёл задушевные разговоры и забирал деньги; некоторых хозяев для устрашения и жёсткости поджигал.

Советские историки утверждали, что всё награбленное он отдавал бедным. На деле это было во многом театральным жестом: он мог рассыпать крестьянам мелочь или подарить корову, но основное оставлял себе. Жил широко: фаэтон, лучшие номера в гостиницах, рестораны, женщины.

Его неуловимость объяснялась просто — он подкупил половину полиции. Когда губернатор потребовал порядка, Котовского арестовали всего на несколько дней.

Шесть побегов и смертный приговор

Котовского судили за дезертирство и десятки вооружённых налётов; приговорили к 12 годам каторги.

Этап в Забайкалье запомнился надолго: в лютые морозы он ходил полуголый, терся снегом, пугая конвойных. На Нерчинской каторге он добывал золотоносную руду. Надзиратели вспоминали: Котовский мог последним тряпьём прикрыть замерзающего товарища — а мог и нож в горло всадить.

Он надеялся на амнистию в честь 300-летия Романовых, но в списки не попал и стал готовиться к побегу. В феврале 1913 года он убил двух конвоиров булыжниками, перепрыгнул ров и скрылся в тайге. Добрался до Сызрани, залёг на дно, но был опознан и возвращён в тюрьму.

Он снова бежал и снова вернулся к налётам. В июне 1916 года его ранили и арестовали; Одесский военно-окружной суд приговорил его к смертной казни через повешение.

Тут проявились дипломатические таланты: он стал писать покаянные письма жене генерала Брусилова. Женщина уговорила мужа отложить казнь — и тут настала Февральская революция; Котовского выпустили.

Красный командир и конец игры

Революция 1917 года спасла его. Он вступил в Красную армию и быстро поднялся: командовал кавалерийской бригадой, воевал на польском фронте. Сталин в некрологе заметил: «Он умел „крошить“ белополяков, как никто».

Но тюремные привычки не исчезли. Котовский «крышевал» бизнес в Умани, контролировал сахарные заводы и мельницы, использовал бесплатный солдатский труд. Его считали неуправляемым.

В ночь с 5 на 6 августа 1925 года Котовского застрелили на пороге дачи в посёлке Чабанка под Одессой.

Убийцей назвали Мейера Зайдера — бывшего подельника Мишки Япончика, владельца борделя. Мотив у него был неясен: Котовский ведь устроил его на работу. Зайдер постоянно путал показания: то ревновал к жене, то утверждал, что выстрелил случайно, то жаловался на недоходное повышение.

Его приговорили к десяти годам; через два года выпустили «за примерное поведение». Вскоре Зайдера застрелили старые котовцы. Никого впоследствии за это не судили.

Эпилог

Котовского похоронили в мавзолее в Бирзуле (ныне Подольск). При немцах усыпальницу разграбили, тело выбросили.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/alRp6wxpEg9wQ-9Y

Когда речь заходит о событиях 1918–1920 годов, обычно вспоминают чехов, англичан, французов, японцев. Американцы в этом ряду выглядят как-то отдельно — вроде присутствовали, но будто и не воевали. На самом деле были, сражались и теряли людей на русской земле. Вопрос только — сколько и при каких обстоятельствах.

Сегодня эту страницу общей истории предпочитают не афишировать ни в Москве, ни в Вашингтоне. Но ветераны тех событий — американские «полярные медведи» — своих не забыли.

Два пути в русский ад

Американцы пришли в Россию с двух сторон, и обе истории отличались друг от друга.

На Русский Север отправился 339-й пехотный полк — около пяти с половиной тысяч человек из Мичигана и Висконсина. Их окрестили «Экспедицией полярный медведь». Высадка в Архангельске состоялась 4 сентября 1918 года. Официально — для охраны складов союзников; на практике — для боёв с Красной Армией на Онежском и Двинском направлениях.

На Дальний Восток ушло почти восемь тысяч солдат — 27-й и 31-й пехотные полки, инженеры, связисты. Они высадились во Владивостоке 16 августа 1918 года. Задача — охранять Транссиб и поддерживать чехословацкий корпус. И те, и другие рассчитывали на быстрое завершение миссии. Ошиблись.

Северный фронт: как «медведи» попали в капкан

Северная экспедиция оказалась самым кровопролитным для американцев. Красная Армия не собиралась мириться с чужаками.

В конце января 1919 года под Шенкурском части 6-й армии РККА создали американцам настоящий ад. Пятьсот солдат США оказались в кольце. Вырваться удалось только чудом и с помощью белогвардейцев, хорошо знавших местность. При отступлении красные забрали двенадцать орудий, тонны продовольствия и амуниции.

Это был не единственный тяжёлый бой. В марте 1919 года у деревни Кицкие Выставки встретились четыре роты 339-го полка — около тысячи человек; американские потери составили шесть убитых. Для местного театра это было серьёзно.

Однако главным врагом оказались болезни. На кораблях, шедших в Россию, вспыхнула «испанка» — грипп косил солдат быстрее, чем вражеские штыки.

Итог северной экспедиции: по одним данным, 110 убитых в боях, более 70 умерших от болезней и обморожений и около 30 пропавших без вести; по другим — 167 убитых и 29 пропавших. Различия объяснимы — в глухой российской глубинке трудно было вести точный учёт: тела терялись, захоронения смывало паводками, крестьяне иногда перекладывали останки. Американцев вывели из Архангельска к августу 1919 года — продержались меньше года.

Дальний Восток: другая война

В Сибири всё шло иначе. Командовал американским корпусом генерал Уильям Грейвс. Его инструкции были противоречивы — сдерживать русских, но не воевать; помогать белым, но не влезать в политику; охранять железную дорогу, но не вмешиваться в местные распри.

Грейвс старался следовать этим правилам: сидел во Владивостоке, избегал боевых столкновений, не выдавал оружия Колчаку — за что белые его ненавидели. Атамана Семёнова он называл «бандитом и убийцей». Для партизан разницы это, впрочем, не делало.

Летом 1919 года у села Романовка отряд большевиков под командой Якова Тряпицына напал на американцев и убил более двадцати солдат. Американцы отвечали, но многие потери случались не в боях — от холода и сырости, дорожных аварий, стычек с мародёрами.

За 19 месяцев в Сибири американский корпус потерял 189 человек — почти двести парней, которые думали, что едут «налаживать порядок».

А что потом?

После вывода войск начались долгие переговоры о возвращении тел. Советская власть не спешила помогать бывшим противникам.

В 1919 году вывезли останки 112 погибших. В 1929 году — ещё 86, эта экспедиция была организована самими ветеранами — бывшими «полярными медведями» — при содействии Американского легиона. В 1934-м, уже после официального признания США СССР, вернули последние 14 захоронений.

Сегодня под Детройтом стоит памятник — белый медведь на постаменте. На церемониях собираются потомки тех, кто в 1918 году уехал воевать в Россию и не вернулся.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/apfzyAxpEg9wSxVN

Кровь великих завоевателей — вечная тема для споров. Чьим сыном считать Чингисхана и Тамерлана — монголов, тюрков или кого-то ещё — вопрос, на который историки разных стран дают удивительно разные и порой прямо противоположные ответы. Истина, как это часто бывает, теряется в глубине веков, где само понятие «национальность» имело совсем иной смысл.

Таинственный род Борджигинов

Начнём с самого известного правителя в истории Азии — Чингисхана. Пожалуй, ни один вопрос о нём не вызывает столько страстей, как его этническое происхождение.

Самая распространённая и, пожалуй, самая аргументированная версия гласит, что Чингисхан происходил из монгольского рода Борджигинов. Эта точка зрения подкрепляется летописями того времени, в частности, «Сокровенным сказанием монголов», которое считается основным источником о жизни Тэмуджина. Само название рода, как указывают некоторые исследователи, переводится как «Синеглазый». Любопытно, что и персидский летописец Рашид ад-Дин, и другие современники прямо связывают Борджигинов с «голубыми» или «синими» глазами, что само по себе необычно для типичного монголоидного типа внешности.

Обычай против современных штампов

Однако, пытаясь навесить на Чингисхана ярлык «монгол» или «тюрок», мы совершаем главную методологическую ошибку. В XII веке в степи не было ни «наций», ни «национальностей» в нашем современном понимании. Всё решала принадлежность не к народу, а к конкретному роду и племени.

Показательно, что главными врагами Тэмуджина были татары — именно они отравили его отца. И сегодня монголы очень трепетно относятся к этому историческому разделению, категорически не соглашаясь с тем, что в российской традиции монгольское нашествие часто называют «татаро-монгольским». В 2018 году в Монголии даже была запущена целая программа по дезавуированию этого названия. Кстати, сам титул «Чингисхан» был дарован Тэмуджину на курултае – собрании монгольских племён.

Синеглазый миф или правда? Внешность правителя

Особый ажиотаж вокруг национальности Чингисхана вызывает его внешность. Здесь снова нет единства. Китайские портреты, созданные спустя сотни лет после его смерти, изображают классического монгола: широкое лицо, раскосые глаза с нависшим веком.

Но существуют и альтернативные, прямо противоположные описания. Тот же Рашид ад-Дин пишет о рыжеватых волосах и светлых глазах представителей рода Борджигинов. Лев Николаевич Гумилёв в своих работах также утверждал, что монголы XIII века были народом высокорослым, бородатым и светловолосым. Некоторые учёные даже выдвигают теорию о том, что предки завоевателя могли иметь европейское происхождение, смешавшись при миграциях с местным населением. Споры на эту тему ведутся до сих пор.

Рыжий хромец Тамерлан

История с определением национальности у второго великого завоевателя, Тамерлана (Тимура), не менее запутанная.

Известно, что Тамерлан (а это название — искажённое персидское прозвище Тимур-э-Лянг, «Тимур Хромой») родился в 1336 году в семье барласского бека на территории современного Узбекистана. Сами барласы — очень интересный народ. Рашид ад-Дин, например, писал, что изначально они были монгольским племенем под названием барулос. Однако к XIV веку это племя настолько смешалось с тюркским населением завоёванных Чингисханом земель, что говорить об их «чистоте» было уже сложно.

Обидное «узбек»

Хотя Тимур и не был прямым потомком Чингисхана (для легитимизации своей власти он всегда женился на представительницах его рода и всячески подчёркивал с ним родство), «железный хромец» очень болезненно относился к своему происхождению. Известна история, когда персидский шах Мансур Музаффари в письме назвал Тамерлана «узбеком». Разгневанный полководец воспринял это как страшное оскорбление, и ответом на него стал разрушительный поход на персидский город Шираз.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aiOiWFiCMlqlhz85

Когда говорят о пиратах, воображение обычно рисует Карибское море, чёрный флаг с черепом и Джека Воробья. Между тем у нас существовала своя, самобытная пиратская традиция — гораздо более ранняя, чем подвиги Моргана или Дрейка. Новгородские ушкуйники грабили волжские города ещё тогда, когда Колумб не родился и Золотая Орда казалась несокрушимой. О них почти не снимают фильмов и редко пишут романы, хотя биография этой вольницы — готовый материал для эпопеи.

Откуда взялось необычное имя

Версий происхождения слова «ушкуйник» несколько, и ни одна не признана окончательно. Наиболее распространённая связывает его с названием лодки — ушкуя. Это было плоскодонное судно длиной около 12–14 метров, вмещавшее до тридцати человек с припасами и оружием. Ушкуя ходила и на вёслах, и под парусом, легко преодолевала речные мели и пороги, а при необходимости её волоком перетаскивали из одного бассейна в другой. Идеальный инструмент для дальних набегов по русским рекам.

Некоторые учёные, в том числе советский историк Владимир Янин, связывали название с рекой Оскуй — притоком Волхова, где, по преданию, новгородцы строили эти суда. Другие выводили слово от поморского «ошкуй» — белого медведя, что созвучно свирепой репутации речных разбойников. Как бы то ни было, к XIV веку ушкуйники уже были заметной и грозной силой от Северной Двины до Нижней Волги.

Кто становился ушкуйником

Было бы ошибкой считать их просто бандитами. Ушкуйники — сложное явление, выросшее из устройства новгородской республики. Вольный город, живший торгами и освоением северных земель, нуждался в людях, готовых уходить надолго, сражаться с чужаками и привозить добычу или дань. Молодые мужчины из малоимущих семей, лишившиеся земли крестьяне, ушедшие из посадов ремесленники, авантюристы — все они находили в речных походах и заработок, и шанс подняться по социальной лестнице.

Экспедиции, как правило, финансировали богатые новгородские бояре. Они вкладывали средства в постройку ушкуй, оружие и припасы — и получали свою долю с добычи. Формально вече могло осудить набег, особенно если он портил отношения с соседями. Фактически же республика мирилась с ушкуйниками, потому что те решали задачи, которые сама власть не могла или не хотела решать: давили на торговых конкурентов, осваивали окраины, держали Орду в напряжении.

Поход на Кострому

Самый громкий эпизод в истории ушкуйников — поход 1375 года. Около двух тысяч человек на семидесяти ушкуях двинулись от Новгорода вниз по Волге. Возглавляли отряд воеводы Прокоп и Смолянин — их имена сохранила летопись. Под Костромой их встретило великокняжеское войско, по летописным данным около пяти тысяч человек. Несмотря на двукратное превосходство, костромичи потерпели разгром.

Город ушкуйники разграбили тщательно: брали всё, что можно было увезти, остальное жгли. Затем двинулись дальше — на Нижний Новгород, Булгар, Сарай. Столица Золотой Орды! В разгар её могущества новгородцы ворвались в Сарай и взяли город на щит. Это была дерзость неописуемая. Регулярных русских войск в Орду тогда не водили — это сделала ватагa новгородской вольницы.

Поход закончился трагически. На обратном пути, в устье Волги, ушкуйников хитростью перехитрил астраханский князь Салчей: пригласил на пир и перебил почти всех. Но память о походе осталась — в русских летописях и в восточных хрониках, где новгородцев поминали с явной ненавистью.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/apUDZj11HjvjJt52

Что может показаться безобиднее? На похоронах бросили горсть земли в могилу, вздохнули: «Пусть земля тебе будет пухом». Кажется, и доброе, и о покое. Для многих это даже народный аналог «Царству Небесному». Но на самом деле в античности такие слова нередко вырезали на надгробиях врагов, а полная формула оказывается далеко не благостной — скорее инструкцией для бродячих псов. Откуда это пошло и почему священники просят забыть эту фразу?

«Пусть земля будет пухом… чтобы собаки выкопали кости»

В Древнем Риме представления о смерти отличались от христианских. Римляне думали, что душа как‑то остается рядом с телом и может даже ощущать тяжесть земли. Поэтому желали «лёгкой» земли — латинское Sit tibi terra levis (S.T.T.L.), что находили на надгробиях. Но обычно умалчивают одну деталь: полный текст звучал так — Sit tibi terra levis, mollique tegaris harena, Ne tua non possint eruere ossa canes. В буквальном переводе: «Пусть земля тебе будет лёгка и мягко покроет тебя песок… чтобы собаки могли выкопать твои кости». Уже не пожелание покоя, а злобная насмешка. Эти строки принадлежат древнеримскому поэту Марку Валерию Марциалу (I в.). Историки полагают, что такие эпитафии нередко писали для врагов: мол, лежи в рыхлой земле, чтобы псы быстрее добрались.

Молитва — телу или душе? У христиан — однозначно о душе

Православная логика иная. Человек — не только тело; тело — временная оболочка, отданная земле до всеобщего воскресения, а душа отправляется к Богу на частный суд. Когда на поминках говорим «земли пухом», невольно сосредоточиваемся на бренных останках, обращаемся к телу: «как тебе там лежится?» Но покой тела умершему уже не важен — оно ничего не чувствует. Душе же необходимы молитва и милосердие Божие.

Поэтому церковь считает эту фразу языческим пережитком. Для православного пожелание «лёгкой земли» выглядит архаичным: мы не должны фокусироваться на покое тела (и уж тем более в римском смысле), а молиться о душе.

Что советуют священники

На похоронах или поминках лучше не повторять «пусть земля будет пухом». Проще и правильнее сказать: «Царствие Небесное рабу/рабе Божиему (имя)». Эти слова выражают не удобство погребения, а главное — стремление, чтобы усопший попал в Рай и был с Господом после суда. Это то, что действительно нужно за гранью смерти.

Полезно читать Псалтирь (особенно 17‑ю кафизму) или хотя бы «Отче наш» перед поминальной трапезой. Но важнее молитва в храме и подача записок на проскомидию — когда за усопшего вынимают частицу из просфоры. Это реальная помощь, а не магические формулы над горстью земли.

К слову, к «нежелательному» церковь относит и оставление рюмки водки с хлебом «для усопшего», и завешивание зеркал, и бросание в могилу мелочи — всё это не православные обычаи, а смесь языческих суеверий и бытовых традиций.

Вердикт. Фраза «Пусть земля будет пухом» красива и печальна, но чужда православию. Она пришла из эпохи, когда люди хоронили с оружием и верили, что мертвец встанет, если камень на могиле слишком тяжёл — такую логику христианство отвергло. Наш близкий сейчас не в земле, а у Бога. Лучшее, чем можно ему помочь, — не посыпать землю с правильными словами, а зажечь свечу и произнести: «Упокой, Господи, душу раба Твоего…». Всё остальное — суета.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/anWs3AxpEg9wR6Z3

В русской истории немало примеров, когда наши соотечественники оказывались на троне других стран. Это могло бы звучать как сюжет приключенческого романа, но на деле — документированная реальность. Причём речь не о самозванцах или проходимцах, а о представителях аристократических родов, военных и дипломатов — людях, которых иностранные государства сознательно выбирали себе в правители. Иногда это было продиктовано расчётом, иногда — вынуждено, но всегда имело далеко идущие последствия.

Греческие короли из дома Романовых: кровные связи с престолом

Строго говоря, греческую корону держала не русская династия, а датская ветвь Глюксбургов. Тем не менее русская кровь в этой семье была настолько значительна, что её нельзя игнорировать.

Великая княгиня Ольга Константиновна, внучка Николая I, в 1867 году вышла замуж за греческого короля Георга I. Став королевой Эллады, она дала начало целой ветви греческих монархов. Её сын Константин I руководил страной в бурные годы Балканских войн и Первой мировой; внук Георг II правил дважды — до и после Второй мировой; правнук Павел I нес корону в 1947–1964 годах.

Ольга Константиновна жила в Греции более полувека, пережила мужа и стала свидетелем взлётов и падений местной монархии. Она открывала больницы, покровительствовала флоту, во время Балканских войн лично организовывала работу госпиталей. Греческий народ именовал её «василиса» — царица — и относился с искренним уважением. Через неё российская императорская фамилия стала одним из корней греческого королевского дома. Последний греческий монарх, Константин II, свергнутый в 1974 году, был её праправнуком.

Болгария: русские генералы у истоков государства

Современная Болгария во многом возникла после Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, и первые годы её существования прошли под сильным влиянием России.

После освобождения от османского ига Болгария получила статус автономного княжества, но собственных государственных кадров у неё практически не было после пяти веков турецкого владычества. Первым главой временной русской администрации стал князь Александр Дондуков‑Корсаков — опытный военачальник, участник Кавказских походов и Крымской кампании. С апреля 1878 по май 1879 года он фактически исполнял роль правителя Болгарии.

Хотя формально Дондуков‑Корсаков был Императорским российским комиссаром, его полномочия по сути были абсолютными. Он руководил созданием Тырновской конституции — первой болгарской конституции, по которой страна жила до 1934 года; формировал армию, полицию, суды и почтовую службу. По сути русский генерал построил государственный аппарат страны с нуля.

Первым избранным правителем Болгарии стал немецкий принц Александр Баттенберг — выбор, к которому Петербург приложил немало усилий. Баттенберг был племянником императрицы Марии Александровны; однако его отношения с Россией вскоре испортились, и в 1886 году он был свергнут при активном участии русских офицеров, служивших в болгарской армии.

Курляндия: Бирон и русская власть на Балтийском берегу

Эрнст Иоганн Бирон в русской историографии часто фигурирует в негативном свете: «бироновщина» стала символом засилья иностранцев при дворе. В то же время он играл заметную роль как герцог Курляндский — правитель балтийского государства на землях современной Латвии.

В 1737 году, благодаря покровительству императрицы Анны Иоанновны, Бирона избрало курляндское дворянство на герцогский престол. Формально Курляндия была вассалом Речи Посполитой, но фактически превратилась в русскую сферу влияния. Бирон управлял герцогством из Петербурга и, надо сказать, делал это результативно: при нём развивались мануфактуры и торговля, Митава (нынешняя Елгава) перестраивалась по столичным образцам.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/anxETQxpEg9wSEub

В 70–80-х годах XIX века в Европе и США не было более популярного русского художника, чем Василий Верещагин. Его выставки становились сенсацией: о них писали газеты, у дверей залов собирались толпы. И при этом многие его картины запрещали. В Германии — для солдат. В Австрии — для всех католиков. В Англии — чаще всего просто делали вид, что не замечают; если замечали — возмущались.

В чём причина? Человек, который сам воевал, имел Георгиевский крест и погиб на броненосце в русско‑японскую войну, вызывал такую ярость потому, что писал правду. А эта правда была многим неприятна.

«Апофеоз войны»: что напугало фельдмаршала Мольтке

Верещагин — не обычный баталист. Раньше войну изображали романтично: развевающиеся знамёна, стройные колонны, полководец на белом коне. Верещагин разбил эту традицию: у него — грязь, кровь, страдания раненых и трупы, над которыми кружат вороны.

Его знаменитая «Апофеоз войны» (1871) — пирамида человеческих черепов в пустыне с надписью: «Посвящается всем великим завоевателям — прошедшим, настоящим и будущим». Никакой романтики.

В 1880‑е годы он привёз эти работы в Берлин. Фельдмаршал Гельмут фон Мольтке, впечатлённый мастерством, регулярно ходил на выставки, но отдал приказ: запретить немецким солдатам посещать экспозицию. Почему? Потому что картины «разлагают» солдат: вместо патриотизма они вызывают ужас перед войной и нежелание воевать. Офицерам, как правило, смотреть разрешали — видимо, считали их более устойчивыми.

«Святое семейство»: как художник рассердил католиков

Реакция церкви в Вене была ещё острее. В 1885 году Верещагин привёз «Палестинскую серию» — евангельские сюжеты, написанные после поездки по Святой земле. Две картины особенно взбудоражили публику: «Святое семейство» и «Воскресение Христово».

«Святое семейство» показано как сцена обычной крестьянской жизни: Мария кормит ребёнка грудью, сидя на земле; плотник Иосиф — спиной к зрителю; вокруг — ещё шесть детей, а один из них — отрок Иисус с книгой. Для католиков это звучало как кощунство: многодетная Дева Мария противоречила учению о её вечной девстве, а Христос, представленный просто как ребёнок среди братьев, казался слишком человечным — что связывали с влиянием Эрнеста Ренана и его образа Иисуса как обычного, хоть и мудрого человека.

«Воскресение Христово» тоже шокировала: Иисус в погребальной одежде пытается выбраться из узкого прохода гробницы, а стражники в ужасе разбегаются.

Венский архиепископ кардинал Гангльбауэр пришёл в ярость: потребовал убрать картины или закрыть выставку, а когда его не послушали — опубликовал открытое письмо, в котором заявил, что эти полотна «поражают христианство в его основных учениях и недостойным образом стараются подорвать веру в искупление человечества Воплотившимся Сыном Божьим». Он призвал верующих не посещать выставку и даже организовал крестный ход, чтобы «очистить Вену от скверны».

Верещагин ответил кардиналу ироничным заявлением в прессе — предложил созвать Вселенский собор для разрешения спора. Ирония в том, что чем громче протестовала церковь, тем больше людей шло на выставку: скандал работал как лучшая реклама.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aoQtRQxpEg9wSRR4

Вообразите древнерусский город X века. На торгу меняют меха, воск и мёд. В стороне от шума стоят несколько людей с руками, заложенными за спину — пленные с недавнего похода; их могут продать хазарским купцам или оставить при дворе князя. Рядом свободный земледелец расплачивается с соседом частью урожая за долг — и на время становится его холопом. Было ли это на Руси рабством?

Откройте труды известных историков XIX века. Сергей Соловьёв в своей «Истории России с древнейших времён» однозначно утверждал: у славян не было рабства в античном понимании — экономика не требовала его, войны не давали изобилия пленных, а сами славяне «не были приучены к роскоши». Николай Рожков добавлял, что византийцы описывали славян как народ, «пленников не держащий в рабстве всю жизнь», дающий возможность выкупа.

Так кто прав — современные археологи, которые находят в курганах оковы, или историки позапрошлого века, рисовавшие идиллию славянской вольности?

По «Русской правде»

Древняя Русь знала зависимое состояние людей, называвшееся «холопством» или «челядью». В «Русской правде» (свод законов XI века) холоп упоминается регулярно. За убийство чужого холопа полагался штраф в 5 гривен (за рабу — 6). Если же убит был княжеский тиун или старший конюх, то штраф — 12 гривен — шел в княжескую казну, поскольку погибал ценный управляющий.

Холопом становились не только пленники. В голодный год человек мог продать себя. Жениться на рабе без согласия её хозяина — и сам становиться холопом. Совершив преступление и не имея средства уплатить штраф, человека отдавали «головой» потерпевшему.

В Пространной редакции «Русской правды» (XII век) говорится: «Аже холопъ, бегая, задолжаетъ, то господинъ за него платитъ, но если холопъ влезетъ в долгъ с ведома господина, то господинъ лишается права на него, отдавая его за долги». Звучит как кабальная зависимость, не правда ли?

Аргументы «за»

Советская историческая школа признавала существование рабства, пусть и не афишировала это. Борис Романов в «Люди и нравы Древней Руси» писал: «Свободный муж на Руси не представлялся без раба». По его мнению, к XII веку холопами владели почти повсеместно, и это в итоге разлагало общество.

Евгения Колычева усматривала в древнерусском холопстве черты классического античного рабства. Пётр Третьяков отмечал, что рабство не было лишь патриархальным пережитком, а входило в социально-экономическую ткань жизни.

Персидский ученый X века Ибн‑Даста описывал русов как племя, «живущее грабежами и захватом в плен рабов», которые затем продают в городах Хазаран и Булгар. Он добавлял, что «с рабами обращаются хорошо», но при жреческих требованиях человеческой жертвы брали раба и вешали его «пока тот не задохнётся».

Аргументы «против»

Историки XIX века опирались на другие источники. Византийский стратег Маврикий (VI век) писал о славянах: «Пленников не держат в рабстве всю жизнь, а ограничивают его определённым сроком, после чего пленник имеет право выкупиться и вернуться на родину либо остаться у славян свободным человеком».

Арабский путешественник Ибн‑Хаукаль, говоря о Киеве, лишь вскользь упоминает рабов: «вывозят… некоторое число рабов» — вместе с мехами и оловом, то есть для него рабы не были главным товаром.

И главное: на Руси не было специализированных рынков рабов, подобных тем, что существовали в Крыму, Булгарии или на Востоке. Если бы рабство было массовым явлением, такие рынки неизбежно появились бы — но их не зафиксировано.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aorEyE7nVBKWqLqx

Афон для России — не просто кусок земли в Эгейском море с двадцатью монастырями. Это духовный магнит, веками влекший русских паломников, монахов и государственных деятелей. К началу XX века русское присутствие на Святой горе было настолько значительным, что идея присоединения Афона к Российской империи казалась многим вполне естественной. Русский Свято-Пантелеимонов монастырь процветал, русские скиты — Андреевский и Ильинский — разрастались. К 1910-м годам численность русских монахов на полуострове достигла трёх-четырёх тысяч человек, что составляло почти половину всего афонского братства.

Казалось бы, достаточно было протянуть руку — и дело в шляпе. Но Николай II этого не сделал. Причина — не только личная нерешительность императора, а совокупность дипломатических, военных, церковных и внутриполитических факторов.

Большая дипломатическая игра

Формально Афон находился под протекторатом Османской империи до Балканских войн 1912–1913 годов. При этом турки по сути не вмешивались во внутреннюю жизнь монашеской республики — она жила по уставу, восходящему к византийским временам. Ситуация изменилась, когда в ноябре 1912 года в ходе Первой Балканской войны греческий флот занял полуостров.

Россия оказалась в сложном положении. Формально она поддерживала балканских союзников — Грецию, Сербию, Болгарию — в их борьбе против Турции, но Афон был слишком важен, чтобы бесследно уступить его Греции. Министерство иностранных дел под руководством Сергея Сазонова рассматривало разные варианты: полную интернационализацию Афона, превращение его в автономную территорию под коллективной опекой православных государств, или даже прямое русское покровительство.

Однако любой из этих планов немедленно наталкивался на греческие интересы. Афины рассматривали Афон как свою историческую территорию и не были готовы ни с кем делиться. Россия, связанная союзническими обязательствами и нуждавшаяся в греческой нейтральности — а позже и в греческой поддержке в годы Первой мировой — не могла идти на открытое столкновение с Грецией. Ссориться с небольшим, но стратегически важным государством ради монашеского полуострова было политически неразумно.

Константинопольский фактор

Нельзя упускать из виду и более масштабную цель русской дипломатии — контроль над проливами и Константинополем. Это считалось приоритетом. Все ресурсы — военные, дипломатические и финансовые — были сосредоточены на этой задаче. По сравнению с проливами Афон выглядел второстепенным, хоть и ценным объектом.

В секретных соглашениях 1915 года союзники обещали России Константинополь и проливы после победы. При реализации этих обещаний Россия получила бы такое влияние в Восточном Средиземноморье, что проблема Афона отпала бы сама собой. Николай II и Сазонов думали масштабно: Афон рассматривался как часть «большого восточного вопроса», а не как самостоятельная цель.

Церковные противоречия

Внутрицерковные конфликты также осложняли ситуацию. В 1913 году вспыхнул скандал, получивший в истории название «афонская смута», связанный с учением имяславия. Группа русских монахов, в основном из Свято-Пантелеимонова монастыря и Андреевского скита, проповедовала идею, что имя Божие — это Сам Бог. Константинопольский патриархат и Высший церковный совет Русской православной церкви осудили это учение как ересь.

Дело переросло в жёсткий конфликт. Летом 1913 года на Афон был отправлен русский военный корабль «Херсон» с солдатами; около восьмисот монахов были силой вывезены с полуострова и доставлены в Одессу. Многие из них лишились монашеского сана. Это был беспрецедентный случай применения военной силы против собственных монахов на чужой территории.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aoghwE7nVBKWqH-N

Легенды о вервольфах — людях, превращающихся в волков — долгие века возбуждали воображение. Но советский биолог Ясон Бадридзе сделал из сказки реальность без всякой магии. Просто с помощью науки, терпения и искренней любви к этим несправедливо оклеветанным животным.

Он ушёл в лес в 1974 году и два года жил среди волков. Стая приняла его: делилась добычей, спасла от медведя, а когда он повредил ногу, приносила ему еду как больному сородичу. Это не фантастика, а этология — наука о поведении животных, которую в СССР долгое время относили к лженауке.

Тот самый волчий вой

Ясон Константинович Бадридзе родился в Тбилиси в 1944 году в семье, далёкой от науки: отец возглавлял известную в Грузии школу каскадёров, мать была актрисой. Сам Ясон, окончив биофак Тбилисского университета, мог бы пойти по стопам родителей, но его привлекала не сцена и не трюки, а дикая природа.

Всё решило одно событие. В четыре года отец взял его в поход в Боржомское ущелье. Там ночью маленький Ясон впервые услышал волчий вой. «Этот вой оставил неизгладимое впечатление», — вспоминал он позже. Не было страха, только оцепенение. Никто тогда не мог предположить, как сильно та ночь повлияет на его судьбу.

Сначала Бадридзе изучал собак и умел находить общий язык с самыми злобными из них, но вскоре понял: собаки слишком привязаны к человеку, в их поведении многое утрачено. Волки — другое дело: дикие, свободные, живут по законам природы, а не по командам хозяина.

В СССР 1970-х годов идея изучать волков в естественной среде выглядела не просто странной. Волков истребляли массово: за шкуру платили около 50 рублей — немалые деньги по тем временам. Этология, как и генетика, нередко считалась лженаукой, и государственной поддержки ожидать было неоткуда.

Бадридзе решился действовать в одиночку.

Путь в стаю: четыре месяца подготовки

В 1974 году он появился в Боржомском заповеднике, в лесничестве «Зорети», где, по слухам, жила семья из пяти волков. С лесниками пришлось договариваться своеобразно:, по словам учёного, «деньгами и угрозой мордобоя», чтобы они не тревожили выбранную стаю.

Первые четыре месяца он вообще не видел волков. Изучал их тропы, места днёвок, охотничьи маршруты. Спал в старой бурке, укутываясь от холода, готовил еду на костре в пещере, чтобы дым не спугнул хищников. Главное же — он приучал зверей к своему запаху.

Он носил куски старых простыней, пропитанные своим запахом, и раскладывал их на волчьих тропах. Сначала волки обходили тряпки стороной, затем стали подходить, обнюхивать, рвать — значит, перестали бояться. Тогда Бадридзе стал подкладывать на лоскутки куски мяса. Волки их ели. Постепенно запах человека для них становился нейтральным, потом — безопасным.

Однажды весной, когда опытный самец и его беременная самка искали подходящее логово, Бадридзе вышел навстречу им на тропу. Волчица застыла, а самец подошёл, пристально посмотрел в глаза, фыркнул, оскалился — и ушёл вместе с ней.

Стая оказалась больше, чем он ожидал. В неё входили зрелый самец и самка (их он назвал Нико и Манана), старый хромой волк Нестор, мучительно страдавший от артрита, и три молодых переярка — подростка низшего ранга. Бадридзе был поражён: стая кормила Нестора, который уже не мог охотиться. Он не участвовал в погоне за добычей, но первым чуял зверя и подавал сигнал к охоте, а потом оставался ждать. «Много написано о поведении волков, — позже отмечал учёный, — но ни до, ни после я не встречал описания такого волка».

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/amIzjAxpEg9wRYZq

В далёкой Западной Австралии, в посёлке Холлс-Крик, стоит необычный памятник. Не генералу и не исследователю, не политическому деятелю — простой мужчина тянет перед собой огромную тачку, в которой лежит другой человек, явно больной или обессиленный. На постаменте — надпись: «Русский Джек».

Для австралийцев это имя знакомо всем, а в России — почти никому. А ведь Иван Фредерикс, он же «Русский Джек», — одна из самых ярких фигур в австралийской истории. Чем же выходец из Архангельска так поразил суровых золотоискателей, что ему воздвигли памятник ещё при жизни?

Родом из моряков

Иван Фредерикс (по другим данным — Иван Фёдоров) родился в Архангельске в середине XIX века — одни источники называют 1864 год, другие — 1851-й. Но важнее не точная дата, а телосложение: почти двухметровый рост, грудь как колесо, руки толщиной с бедро обычного человека.

Сначала он служил на русском речном флоте, затем нанялся на британское судно. В 1886 году (а возможно и раньше) его корабль пришёл в Австралию, Иван сошёл на берег — и остался.

Сперва он возил грузы на собственной шхуне, которую называл «Старушка». А в 1886-м на севере, в Кимберли, обнаружили золото, и толпы искателей ринулись в пустоши. Иван отправился за ними.

Тачка, которую мог тянуть лишь он

Те золотые лихорадки собирали суровых людей: жара, песок, мухи, жажда, и многие гибли по пути к приискам. Иван сделал себе необычную тачку — трёхметровую, с широкими колёсами, чтобы не вязла в песке. Он нагружал её почти центнером провизии, инструментов и воды — и никто, кроме него, эту махину не мог сдвинуть с места.

Но не рост и не чудо-тачка покорили людей. Поразил поступок.

Подвиг, ставший легендой

Однажды Иван шёл в Холлс-Крик, чтобы оформить новый золотой участок, и по пути встретил больного старателя, который не мог идти. Что бы сделал любой другой в такой ситуации? Прошёл бы мимо — золото не ждёт.

Иван посадил человека в свою тачку и повёз к врачу: по бездорожью, под палящим солнцем, кормя и ухаживая за ним в дороге. Точное расстояние до сих пор оспаривают: на надгробии написано 300 километров, премьер Западной Австралии Чарльз Корт называл 160 км, исследователь Питер Бридж, автор книги о «Русском Джеке», считает, что это было около 50 км. Так или иначе — путь был огромен, и Иван прошёл его пешком, таща тачку с больным. Свой участок он, разумеется, потерял.

Другие спасения

Таких случаев было несколько. В одном эпизоде товарищ, с которым Иван заблаговременно застолбил участок, поохотился и сломал ногу. Иван снова не колеблясь погрузил напарника в тачку и протащил его 190 километров до ближайшего населённого пункта — снова утратив лицензию, но спасая жизнь.

Легенды о силе и характере

Ходили легенды: будто он гнул лом восьмиугольный толщиной четыре сантиметра; будто, работая на ферме и привязанный за пьянку к бревну, поднимал его, тащил в паб, а потом возвращал на место. Но золото так и не улыбнулось ему, как и многим другим старателям.

Конец жизни

17 апреля 1904 года Иван Фредерикс умер от пневмонии в госпитале Фримантла. Ему было около сорока, и он умер бедняком. В некрологе местной газеты, слова которого высечены на его могиле, сказано:

«Если на небесах есть ангелы, записывающие добрые дела, совершённые на земле, то у тебя будет достаточно записей, чтобы стереть многие недостатки, свойственные простой плоти».

Человек-символ

В 1979 году в Холлс-Крике установили памятник «Русскому Джеку». Он стоит там и поныне — напоминание о том, кто выбирал чужую жизнь вместо собственной выгоды.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aoaC6UgF0B8igdfa

В школьных учебниках всё просто: умер последний царь из дома Рюриковичей Фёдор Иоаннович — и династии конец. Дальше — Смута, поляки в Кремле, ополчение Минина и Пожарского, и в итоге Земский собор избирает Михаила Романова.

Но если копнуть глубже, выясняется: династия прерывалась не один раз и не в один день. И понятие «последний Рюрикович» совсем не однозначно. Разберёмся по порядку.

Трагедия в Угличе: с чего всё началось

Царевич Дмитрий, младший сын Ивана Грозного, погиб 15 мая 1591 года в Угличе. Ему было восемь лет.

Официальная версия, которую расследовал боярин Василий Шуйский: у мальчика случился припадок эпилепсии («падучей»), он упал на нож и перерезал горло.

Народ этой версии не поверил. Пошли слухи, что Дмитрия убили по приказу Бориса Годунова, который стремился к трону: пока жив Дмитрий — есть законный наследник; умрёт — путь свободен. Позже эти слухи породят эпоху самозванцев.

С 1818 года, когда Пушкин написал пьесу «Борис Годунов», массовое сознание закрепило образ Годунова как убийцы царевича. Историки же до сих пор спорят: прямых документов, подтверждающих заказного убийства, нет — но и однозначных опровержений тоже.

Царь, который не хотел быть царём

Старший брат Дмитрия, Иван Иванович, погиб раньше — в 1581 году. По одной из версий, в гневе его ударил сам отец — царь Иван Грозный посохом.

Остался третий сын — Фёдор. И тут проявилась главная нелепость истории: Фёдор Иоаннович вовсе не годился на роль правителя. Он был болезненным, мягким, набожным и, по свидетельствам современников, «слабоумен». Английский дипломат Джильс Флетчер описывал его так: «Росту малого, приземист и толстоват, телосложения слабого… нос ястребиный, поступь нетвёрдая… он прост и слабоумен, но весьма любезен и хорош в обращении, тих, милостив, не имеет склонности к войне».

Сам Иван Грозный якобы говорил о нём: «постник и молчальник, более для кельи, нежели для власти державной рождённый».

Фёдор не интересовался управлением; дни проводил в молитвах и посещениях монастырей. Фактическую власть сосредоточил его шурин — Борис Годунов.

Когда в 1598 году Фёдор умер, формально трон перешёл к его вдове Ирине, сестре Годунова. Но она вскоре постриглась в монахини. На этом по московской линии Рюриковичи фактически закончились.

Первый в истории «выборный» царь

Случилось то, чего раньше не бывало: наследника не осталось, власть вакантна, страна без правителя и окружена врагами.

Патриарх Иов созвал Земский собор. В Москву съехались 474 делегата — духовенство, бояре, дворяне, стрельцы, купцы и черносошные крестьяне; такого широкого представительства раньше не было.

Претендентов было четверо: братья Романовы (Фёдор и Александр), князь Мстиславский и Борис Годунов.

Годунов сыграл хитро: уехал в Новодевичий монастырь, сделал вид, что не желает власти. Патриарх организовал крестный ход — толпы народа пришли в монастырь «умолять» Бориса принять престол.

Сценарий сработал. Земский собор избрал Годунова, и 1 сентября 1598 года он был венчан на царство.

Это был первый русский царь, пришедший к власти не по наследству, а по решению сословного собрания.

Почему выборы не спасли страну

Новая династия продержалась меньше десяти лет.

Начались неурожаи: с 1601 по 1603 годы три года подряд гибли посевы, хлеб дорожал в разы. В Москве, по одним данным, от голода умерло около 120 тысяч человек.

Народ стал считать это Божьей карой: царь «незаконный» — и потому беды. Вспыхнули слухи, что царевич Дмитрий жив. На сцене возник Лжедмитрий I — бежавший монах Григорий Отрепьев.

В апреле 1605 года Борис Годунов внезапно скончался. Похоронили его в Архангельском соборе Кремля, но при Лжедмитрии его останки вынесли из усыпальницы.

Сын Годунова, Фёдор Борисович, пробыл на троне несколько недель — его убили вместе с матерью. Дочь Ксению Лжедмитрий сделал своей наложницей.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/aoV-1kgF0B8igb7h

Ранняя весна 1918 года. Дон охватили пожары. В конце февраля красные отряды при поддержке беднейших казаков заняли Ростов и Новочеркасск. Атаман Каледин покончил с собой, не желая сдавать власть победителям. Казалось, «новая жизнь» навсегда пришла на берега Тихого Дона: на территории Области Войска Донского была провозглашена Донская Советская Республика, формально существовавшая с 23 марта по 30 сентября 1918 года (хотя реальный контроль большевики утратили уже в мае).

Но как раз в момент триумфа советской власти произошёл жестокий раскол. Казаки, которые еще недавно плечом к плечу сражались в Первой мировой, вдруг стали противниками друг друга.

Глубокая трещина

Причины раскола были глубже, чем простое «белые» против «красных». Фронтовые казачьи солдаты и приехавшие из других мест крестьяне стремились к одному — им обещали землю и конфискацию помещичьих угодий. Для зажиточных казаков, особенно в низовьях Дона, где станицы близ Ростова и Новочеркасска обладали большими наделами, земельный передел означал разрушение привычной жизни и нищету.

Казаки северных округов — Хоперского, Усть‑Медведицкого — в массе перешли на сторону красных или разделились пополам: они издавна были беднее. Низовцы же, напротив, взялись за оружие, чтобы оборонить свои хутора и земли.

Зверства «красного атамана»

Раскол усугубляла жестокая политика местных большевиков. В мае 1918 года мобилизационный отряд под руководством Фёдора Подтелкова и Михаила Кривошлыкова — лидеров красных казаков — устроил на Верхнем Дону настоящий террор.

Подтелков был яркой, противоречивой фигурой: георгиевский кавалер, артиллерист, сторонник радикальных мер, который считал, что старое нужно выжечь дотла. Его репутацию окончательно уничтожило убийство полковника Василия Чернецова — белого офицера, терроризировавшего красных своими рейдами. Попав в плен, Чернецов был зарублен шашкой, по свидетельствам, лично Подтелковым. Зрелище расправы над безоружным пленником в присутствии его земляков потрясло казачье сообщество. Законы ведения войны рушились на глазах.

С тех пор красные казаки в глазах белых стали не просто врагами, а предателями и убийцами.

Палачи и мученики

Кульминация наступила 11 мая 1918 года. Подтелков и его отряд — всего 82 человека — деморализованные и окружённые своими земляками, сдалиcь в плен. День казни пришёлся на Светлую субботу, канун Пасхи — многие из соседних хуторов приехали в надежде на примирение, полагая, что в святой день кровавых расправ не будет.

Они ошиблись. Суд стариков — «дедов», вершивших правосудие по старинным обычаям, — приговорил 79 человек к расстрелу; Подтелкова и Кривошлыкова приговорили к повешению.

По свидетельствам очевидцев, Подтелков держался мужественно, крикнул, что революция победит и старый мир не вернётся. Его подвешенное тело в святой для христиан день стало символом того, что прежний Дон исчез. «Кровавая Пасха» 1918 года оборвала последнюю нить, связывавшую родных по крови.

Ответный удар

Расправа над отрядом Подтелкова вызвала ответную волну жестокости. К концу мая 1918 года, при поддержке немцев по условиям Брестского мира и на волне возмущения казаков земельной политикой большевиков, белые под командованием генерала Краснова нанесли сокрушительный удар. Власть перешла к Всевеликому Войску Донскому.

Донская Советская Республика пала, но мира на Дону не наступило. Месть настигала оставшихся «подтелковцев» и их семьи. Убийства следовали за убийствами. Гражданская война, начавшаяся с расстрела на хуторе Пономарёв, продолжалась до 1920 года, пока Дон не опустел.

Читая сегодня «Тихий Дон» Шолохова, легко увидеть документальную точность сцен казни Подтелкова. Это был момент, когда война перестала быть «битвой за идею» и превратилась в резню. Кровь, пролитая в Светлую седмицу, показала всему миру: казачий Дон уже не будет прежним.

Ссылка на источник - https://dzen.ru/a/alenjAxpEg9wRFjw