Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Япония известна тем, что в ней почти нет места для больших апартаментов. И все же создателям этого уютного жилья удалось совместить его с крошечным уединенным двориком. В результате получился классный дом в Осаке в этническом стиле - он спрятался на обычной городской улочке. Площадь дома вместе с двориком всего 59 м2.
Намана сочетали, им норм. А на Вомбате этот пост появится раньше, чем где-либо ещё.
Давайте с начала начнём, потом и поймём, откуда вообще взялись эротические игры при покойнике.
Покойник находится на границе “того” и “этого” света. Смерть – это штука, которая меняет не только статус самого покойника, но и статус всех, кто с ним связан.
Терминология смерти в народной культуре часто табуирована и “вторична” по этой самой причине. Также в эвфимизмах отражаются связанные представления (например, о вечном сне, о встрече с предками, о движении вниз или вверх), в нашем с вами случае важно, что смерть и брак являются в народных представлениях взаимосвязанными. Знаете же, что невеста ритуально умирает? Но это тема для другой статьи.
Смерть бывает “хорошей” и “плохой”, как и многие явления в народной культуре. Амбивалентность – наше всё. Несмотря на то, что обычно смерти как явления не боялись и готовились к ней заранее, не то чтобы все спешили умирать, а потому существовало множество обрядов и ритуалов для защиты от смерти. Смерть в принципе является “переломным моментом” в течении (здесь “и”, всё верно) жизни, она истончает границу между мирами, что не есть хорошо. Множество запретов соблюдалось именно в процессе конкретного похоронного обряда. Они были нужны и для того, чтобы обеспечить самому покойнику правильный переход, и для того, чтобы защитить живых, привести в норму течение жизни, которое нарушено смертью.
И тут мы и приходим от Танатоса к Эросу.
Обычай бдения при покойнике знают все славянские народы. При мертвеце нельзя спать и нельзя оставлять его одного. Например, в Заонежье было принято рассказывать сказки на этих бдениях, в том числе так называемые “заветные” (по факту - похабные). В западно-украинском ареале хорошо описаны и собственно эротические игры во время этого бдения. Смысл тут довольно простой – не дать смерти распространиться повсюду, восстановить нормальный порядок, они носят продуцирующий характер.
Члены семьи покойника обычно в этих играх не участвуют, но не препятствуют. В таких играх актуализируется семантика “пробуждения”, мертвеца дёргают, делают вид, будто он встаёт и т.д.
Собственно эротические игры имеют несколько вариантов; наиболее распространён вариант с дедом и бабой, в которых рядятся парни. Дед и баба входят в комнату к остальным играющим, просят разрешения торговать, их запускают, когда дед предъявляет бумагу (на которой пишут непристойности), дед и баба пляшут, затем падают на пол и имитируют половой акт. Затем они торгуют “тёлочек и бычков”: девушки должны поцеловать деда, парни – бабу. И девушек и парней дед с бабой мажут сажей.
Существует несколько других вариантов, которые сводятся к тому, что играющие должны поцеловать либо ряженых, либо имитацию фаллоса у “деда”, либо играющие должны перецеловать друг друга, а дед с бабой так или иначе имитируют половой акт.
Как я писала выше, всё это имело своей целью восстановить нормальный ход вещей и не дать смерти закрепиться в этом доме.
А на свадьбах играли в покойника. Короче, make love not war – самый народный лозунг.
Почитать:
https://cyberleninka.ru/article/n/funktsii-narodnoy-igry-kak-neotemlemogo-elementa-prazdnichnyh-obryadov
https://cyberleninka.ru/article/n/svadebnaya-igra-v-pokoynika-v-prazdnichno-obryadovom-prostranstve-russkogo-sela
https://www.ruthenia.ru/folklore/luriem44.pdf
https://eo.iea.ras.ru/wp-content/uploads/1998/04/eoarchive_1998_4_070_lyubimova.pdf
Словарь “Славянские древности”.
Да, да, именно сегодня в 17:46 МСК.
Этот день имеет важное значение в культуре народов, ведь именно с этого момента день будет длиннее ночи.
Вот несколько народных примет:
Быстрые и высокие облака - к скорому потеплению, при этом лето и осень будут тёплыми.
Ветреный и холодный день - зима продлится ещё месяц.
Загадывание желания - энергия Земли помогает им исполнятся.
Мороз в этот день - добавляет ещё 40 дней заморозков.
Оттепель и капель - жди хорошего урожая.
Прилет жаворонков - весна окончательно пришла.
А вот и праздники народов:
Навруз (иранские и тюркские народы) - при этом у каждой национальности и/или страны всё по своему
Остара (древние германцы и новомодная Викка) - говорят здасссьте богине весны Остаре, в качестве символов кролики с яйцами.
Сюмбун-но хи (Япония) - день почитания усопших.
Холи (Индия) - самый весёлый и разноцветный праздник, т.к. народ обсыпает себя краской и никто не обижается на это.
А Вы как будете праздновать?
Утро в Вепссоком лесу было серым и дождливым. Я смотрел в окно и думал: ну зачем мне ехать? Дорога в Мягозеро — 40 километров грунтовки, да ещё и после ливня. Не хотелось мокнуть.
Но я поехал. Наверное, чтобы не сидеть дома. Или чтобы просто убедиться, что я ничего не потерял.
Дорогу действительно размыло. 40 километров заняли около часа. Я трясся, ругался и думал, что зря всё это затеял.
Выйдя из машины я услышал музыку, которая лилась с импровизированной сцены из автобусной остановки и всё остальное перестало иметь значение.
Молодые артисты пели и играли так, что ноги сами просились в пляс. Это был первый этнографический фестиваль «Ильин день в Мягозеро». И он оказался не тем, что я ожидал.
Деревня Мягозеро стоит на семи холмах. Это не фигура речи — она действительно раскинулась на холмистом рельефе, и отсюда открываются виды, за которыми сюда приезжают художники и режиссёры. Именно здесь снимали «Василия Теркина» — улицы деревни служили живыми декорациями. Сейчас в Мягозеро живут всего пять человек. Но в день фестиваля деревня ожила. И я почувствовал, что это не просто праздник. Это попытка вернуть жизнь в место, которое почти ушло.
Центр всего — храм Илии Пророка, построенный в 1866 году. В советское время в нём был клуб. Потом он закрылся. В 2019-м, когда упала алтарная стена, у храма сняли статус объекта культурного наследия. Но местные жители и потомки вернулись к нему. Потому что для них это не просто здание. Это память. Сейчас стены храма уже стоят с крышей, появился алтарь. Каждое лето здесь проходят службы, зажигаются свечи. В день фестиваля у стен храма лежали цветы. И это трогало больше, чем любые слова.
На фестивале работали 12 подворий — по числу деревень, чьи жители привезли свои блюда. Здесь можно было попробовать всё: от гречки с тушёнкой до ухи из сущика и мяса с репой. Угощали просто, «в поле». И именно в этом была вся суть — не в сервисе, а в погружении. Отдельного внимания заслужил напиток из томлёного молока с черёмуховым цветом. Его готовили в двух огромных 100-литровых чанах, прямо на углях. На вкус он оказался не плох. Именно это блюдо стало первым вепсским рекордом, внесённым в Гастрономическую книгу рекордов России.
Рядом с подворьями работали мастерицы — делали кукол из сена и цветов, резали по дереву. Всё это не туристический ширпотреб, а живое ремесло. Я смотрел на их руки и понимал: они делают это не для денег. Они делают это, чтобы не забыть.
Я прошёл по деревне. Она почти пустая, но не мёртвая. Есть храм, который восстанавливают. Есть люди, которые помнят. Есть надежда, что это место не исчезнет. И это чувство — оно остаётся с тобой, когда ты уезжаешь. Ты увозишь не сувениры и не фотографии. Ты увозишь тишину, которая вдруг перестаёт быть пустой.
Фестиваль в Мягозеро — это не «мероприятие для туристов». Это попытка сохранить то, что ещё не исчезло. Деревню, храм, традиции, язык. И если вы поедете туда не за развлечением, а за ощущением — вы его получите. И, возможно, захотите вернуться, чтобы увидеть, как заново встают стены Ильинского храма, а по улицам снова бегают дети.
Это был первый фестиваль. И в этом его главная ценность. Не в масштабе, не в идеальной организации, а в том, что кто-то решился. Собрал людей, вспомнил традиции, поставил на огонь огромные чаны с молоком и позвал всех за общий стол. Я надеюсь, что он не станет последним — что через год, и через два, и через десять в Мягозеро снова будут звучать песни, варить уху и греться у костра. Что эта деревня, которая почти ушла, получит второй шанс.
А если после такого дня захочется тишины и покоя — в 40 километрах от Мягозеро есть «Персона Вилладж». Дом у озера, где можно выдохнуть, остаться наедине с тем, что ты увидел и почувствовал — с природой, историей и тишиной Вепсского леса.
Нам нужны такие люди. Те, кто создают в вепсском крае что-то новое, не давая ему исчезнуть с лица земли. Потому что место, где помнят своих предков, не может умереть. И если вы чувствуете то же — может, и вы станете частью этой истории.
