Всем привет! На связи SilverArrow.

Немного оффтопа. Судя по всему, цикл всё-таки будет. Постараюсь управиться с ранним творчеством (границу прочертим по «Хищным вещам века») к концу февраля – середине марта. Точно нужно перечитать пару вещей.

А пока – щурим глаза, смотрим в небо!

Обложка издания 1962 года. в 1967 году повесть переиздана - уже с заголовком "Полдень. XXII век" с изменениями в структуре и содержании. 
Обложка издания 1962 года. в 1967 году повесть переиздана - уже с заголовком "Полдень. XXII век" с изменениями в структуре и содержании. 

Путь до полудня – всегда какой-то чересчур быстрый.

Вроде только проснулся, только-только посмотрел на солнце, встающее из-за горизонта и медленно заходящее на свой привычный маршрут, а оно уже практически над самой головой.

И не взглянуть на него – обжигает, взгляд переведёшь – и выжженное пятно ещё несколько секунд перед глазами.

Вот он, сияющий ореол. Высшая точка.

В такие моменты не хочется создавать энтропию. Жарко создавать энтропию. Нужно прилечь – и уже в таком состоянии можно и подумать о чём-нибудь большом. Желательно – под вентилятором. И не на солнцепёке.

Вот так, скажем. Пока какая-нибудь суета вокруг дивана не началась. 
Вот так, скажем. Пока какая-нибудь суета вокруг дивана не началась. 

Пусть по нему бродят иные.

Пусть напротив друг друга усядутся два человека, которые не хотели изначально писать «Полдень» в том виде, который находится перед нами – рассказы эти приходили постепенно, собираясь в единое тело текста, то же заглавное "Возвращение" было начато четыре раза, пока не оформилось окончательно.  Пусть они изменят это решение – и пусть к ним будет отчески благосклонен рецензент, который скажет, мол, что всё хорошо – но рассыпается роман, раскладывается на отдельные новеллы. Пусть роман-сборник по смешному, если верить переписке Стругацких, поводу задержится в издательстве на пару месяцев из-за того, что иной рецензент, от Главатома, сообщил, что повесть написана на «низком культурном уровне» и содержит в себе такие непонятные термины, как «кибер» и «абракадабра», а объяснить это сам не смог, потому что был в отпуске – и за него отдувался ассистент…

Пусть перед нами раскинется мир утопический, конечно, но не назидательно-утопический, не мир, который "должен быть" или "когда-нибудь наступит", а мир, в котором, как отмечал сам Борис Натанович, «нам хотелось бы жить и работать». «Нам» - это братьям Стругацким, но, с другой стороны – этот мир и нам с вами готов предложить многое.

Пусть это растает в лучах Солнца.

Пусть это будет вот так. 
Пусть это будет вот так. 

Это не хрустальное, вымытое до блеска, стерильное будущее. Тут есть место человеку – и человек этот остался так похож на современника авторов – и на многих людей, окружающих и нас с вами.

Человек идёт от разбитого планетохода к марсианской станции – и знает, что его там будет ждать первый рождённый на Марсе ребёнок.

Человек, который может быть лишён неба, говорит о том, что личная неудача не помешает общему прогрессу.

В итоге они оба окажутся в мире Полудня. XXII век – и человечество, которое никак не успокоится в своём стремлении к звёздам.

Вот они, два человека, о которых я говорю. 
Вот они, два человека, о которых я говорю. 

Правда, и Земля не заброшена.

Один из них станет журналистом – и будет смотреть на мир вокруг с целью его выразить словами. Напишет книгу. Будет испытывать сложности с техникой нового мира – благо, всё закончится вкусным обедом.

Другой сначала будет думать, что не сможет стать своим, но после прогулки… проезда… проездки, назовём это так -  и общения с другими людьми поймёт одну простую истину – люди остались такими же, какими были. И вот уже один из них, странный человек будущего, подбросит ему занятие – изучать океан, который, на удивление, всё ещё не покорён человеком до конца.

А четверо других, подростки, будут мечтать о том, как высадится на Венеру юнгами – и что они могут сделать своими силами. А их учитель будет думать, как отвлечь их от этой мысли.

Вот она, наша четвёрка. Даже со своим Атосом. Всё-таки тогда "Три мушкетёра" никак не могли отпустить Аркадия и Бориса. 
Вот она, наша четвёрка. Даже со своим Атосом. Всё-таки тогда "Три мушкетёра" никак не могли отпустить Аркадия и Бориса. 

Благоустроенная планета. Но от проблем никуда не деться.

Любовь, которая уедет на другой конец Земли – пусть и маленькой, но всё-таки планеты.

Высадка на негостеприимную планету – и то, что задора и натиска недостаточно, чтобы сесть на её поверхность.

Кальмар, нападающий на китовые фермы - и подводная охота на него.

Уродцы великого КРИ, которых не должно быть – но которые есть. Почему-то.

Смерть.

Теории, требующие проверки.

Следы, которые мы оставляем за собой – и следы, которые остаются на нас.

Восторг и ужас исследователя.

До Ромашкина паровозик, очевидно, не добрался...
До Ромашкина паровозик, очевидно, не добрался...

И потом уже, в самом конце, с нами всё равно остаются последствия. Неразрешённые вопросы.

Вопрос прошлого – и того, как оно может спустя энное число лет вернуться и ударить по нам со всей своей силой.

Вопрос настоящего – и того, можно ли смириться со своим поступком.

И вечный – вопрос будущего, и того, какими мы будем.

На эти вопросы прямого ответа нет – и каждый, конечно, найдёт его для себя сам.

Тем более, в том мире, где всем есть место под Солнцем.

И где всегда будет Полдень.

Солнечные блики. "Возвращение. Полдень, XXII век". А. и Б. Стругацкие.

Я в этом мире оказался буквально три года назад, когда прочёл эту книгу. 

У меня тогда была странная привычка – я работал пять дней в неделю, отдыхал в воскресенье и понедельник, и иногда, когда выдавался шанс, я ехал в центр города, в небольшое заведение, где были столы под открытым небом – не благоустроенная веранда, а именно вынесенные на тротуар столы, брал себе кружку хорошего сидра – потом у них появился в меню радлер -светлое пиво пополам с лимонадом, знаю, что звучит странно, но было очень вкусно, и под него было ещё приятнее читать, и я садился и медленно поглощал текст, как закуску, пока не кончалась кружка, шёл за второй, грелся под солнцем – и читал, читал, читал…

«Полдень» именно так и запомнился для меня – ощущением света, тепла, жизни, клубящейся вокруг. Отдыха от труда, ради того, чтобы снова к нему приступить – и приблизить такое будущее.

Самое забавное - заведение было ровно напротив одного центрального книжного магазина (он на фото) - и прямо под другим центральным книжным. Воронеж, если что. 
Самое забавное - заведение было ровно напротив одного центрального книжного магазина (он на фото) - и прямо под другим центральным книжным. Воронеж, если что. 

Можно ли начать знакомство со Стругацкими с этого романа?

Конечно же, да.

У «Полудня» есть минусы - во многом книга идеалистичная, во многом – идеологизированная (Борис Натанович отмечает, что в издании для собрания сочинений были убраны «идеологические благоглупости», но лишь те, что были навязаны редакторами. Все авторские мысли остались на своём месте), написанная неравномерно – всё равно есть места, которые хочется пройти побыстрее, но книга бесконечно светлая, смешная, познавательная – и, главное, заставляющая думать.

Правда, почему-то больше всего запоминаются рассказы, которые задают совершенно не светлые вопросы. Может, конечно, я та свинья, что везде ищет грязь.

А может, вопросы эти так и останутся без ответа. По крайней мере - не в этом тексте. 

Пусть будет так. 

______________________________________________________________________________________

И традиционное послесловие: 

Это - экспериментальный формат. Про Стругацких я продолжу рассказывать, буду стараться делать это каждый раз по-разному, пусть и в отдельных деталях. 

Ну и свои рассказы, надеюсь, скоро вам подвезу) 

Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях.  Хорошего Вам дня!

С уважением, ваш SilverArrow

Ссылки на предыдущие посты: