Чёрный Георгий и красный снег: как свиноторговец стал отцом нации

В середине XVI века Римская курия находилась на пике своего политического могущества. Замок Святого Ангела казался неприступной цитаделью, откуда кардиналы и легаты плели дипломатические сети против крупнейших монархий Европы. Никто в просвещённой Италии не мог и представить, что эта всемогущая сила рухнет в пучину разорительной войны и грандиозного скандала всего лишь из-за амбиций одного профессионального головореза. Этого человека звали Карло Карафа. Выходец из аристократического неаполитанского рода, он с юности отмёл духовную карьеру и выбрал ремесло наёмника-кондотьера. Приключения, предательства, мародёрство, бесконечная смена флагов и вот это вот всё. В 1545 году Карло официально обвинили в грабежах и убийствах, а позже следствие зафиксировало и вовсе вопиющий факт — резню раненых испанских солдат прямо на госпитальных койках. Приличные европейские дворы брезговали иметь с ним дело, так что Карло, получавший скудное армейское жалованье, перебивался грязными контрактами и копил долги. Но зачем резать глотки за горсть дукатов, если твой родной дядя Джанпьетро Карафа внезапно избирается Папой Римским?

В 1555 году конклав провозгласил Джанпьетро новым понтификом под именем Павла IV. Дядя прекрасно знал биографию своего племянника, но кровь гуще воды, так что он подтянул непутёвого родственника ко двору. При введении Карло в кардинальское достоинство папа просто взял и разом отпустил ему все прошлые прегрешения. В официальных документах были прямо перечислены прощенные статьи: «святотатство», «убийство», «кража» и «грабёж». На вчерашнем уголовнике застегнули пурпурную мантию, вручили ему пост главы папской канцелярии и сделали де-факто руководителем всего Папского государства. И он уверовал, что, наконец, схватил Бога за бороду.

Внешняя политика Рима сразу превратилась в инструмент для решения личных комплексов клана Карафа. Карло люто ненавидел испанцев, ведь когда-то император Карл V отказался утвердить его в доходной должности приора Мальтийского ордена. Обида вылилась в полномасштабный конфликт. Кардинал дважды ездил во Францию, сколачивая коалицию против испанских Габсбургов. Согласно его идее, французы должны были получить Неаполитанское королевство, папа забирал Миланское герцогство, а семейство Карафа получало в личную, наследственную собственность город Сиену. Закончилась эта авантюра предсказуемо. В 1556 году папская армия была наголову разбита, испанские терции оккупировали часть владений престола, а казна оказалась пуста. Карло пришлось униженно ехать в Мадрид и выпрашивать мир у Филиппа II, сына Карла V.

Но даже этот дипломатический провал долгие годы вообще не смущал его покровителя. Пока престарелый Павел IV вёл аскетичный образ жизни, питаясь чёрствым хлебом, его племянник жил на широкую ногу. Кардинал Карло скупал своры породистых охотничьих собак, спускал остатки казны за картами, содержал штат куртизанок и вёл откровенно светский образ жизни. Эта вопиющая роскошь посреди разорённого Рима не вызывала у понтифика вопросов — Карло благополучно избегал опалы просто потому, что дядя слепо верил своему любимцу. Кардинал боялся не внешних врагов, а собственных родственников, которые могли лишить его монополии на власть.

Праздник жизни кончился через четыре года, когда Карло подвёл родной брат Джованни, носивший титул герцога Палиано. В августе 1559 года он заподозрил свою беременную жену Виоланту в измене и не придумал ничего лучше, кроме как убить её. Разразился скандал, который быстро выплеснулся за пределы дворцовых кулуаров. Политические противники тут же положили на стол папы полное досье на обоих братьев: бордели, растрата казны, проваленная дипломатия и теперь ещё и кровь. Старик пришёл в бешенство. Он лишил племянников всех постов и с позором выслал их из Рима. А вскоре Павел IV и вовсе скончался. Благодарные подданные тут же устроили погромы, толпа крушила статуи ненавистного клана Карафа. Новый понтифик, Пий IV, решил устроить показательную зачистку старых элит. В июне 1560 года братьев Карафа бросили в тюрьму. Следствие длилось девять месяцев. Следователи подняли старые армейские архивы и вытащили на свет всё: от казнокрадства и содомии до прямой ереси — нашлись живые свидетели, слышавшие солдатские шутки Карло во время религиозных процессий. На суде Карло держался высокомерно, но это уже были последние потуги сохранить остатки достоинства.

В ночь на 4 марта 1561 года палач спустился в камеру замка Святого Ангела, показал бывшему главе государства ордер на смертную казнь и молча удавил его шёлковым шнурком. Его брата Джованни банально обезглавили во дворе тюрьмы Тор ди Нона. Пий IV обставил казнь как торжество закона и порядка, хотя за время своего собственного правления этот борец с коррупцией спокойно перевёл уже своим личным родственникам свыше 350 тысяч скудо. Систему не меняли, меняли лишь тех, кто стоял у кассы. Спустя шесть лет следующий понтифик, Пий V, просто в пику предшественнику признал приговор несправедливым. Карло Карафа был посмертно реабилитирован, а конфискованные земли вернули его наследникам. И тут остаётся только развести руками, ибо никаких выводов в этой истории не будет.

***********************

А ещё у меня есть канал с лонгридами, анонсами и историческим контентом.

Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите тут.

Давайте на минутку представим себе московского купца, который в конце XVI столетия впервые ступает на шумный и пыльный базар где-нибудь в Астрахани или низовьях Волги. Среди гор шафрана, связок соболей и звона восточной меди ему предлагают диковинный, огромный плод, покрытый твердой коркой. Торговец-перс или татарин, довольно щурясь на солнце, произносит: «Харбуза!». Купец пробует, удивляется сладости или пресности и, вернувшись в родные края, пересказывает небылицу о заморском «харбузе». Он и не догадывается, что уже через пару веков это слово, брошенное в топку живого языка, на землях Малороссии станет именем нарицательным для огромной оранжевой тыквы — гарбуза, а в московских торговых рядах намертво приклеится к сочной алой ягоде, которую мы зовем арбузом. А ещё мы сегодня поговорим о том, почему дыня прикидывается тыквой, «осёл» соседствует с «огурцом», а свата могут прогнать, выкатив во двор не что иное, как огородный овощ.

«Надутый плод»

Современный русский язык категоричен и строг. Дыня (Cucumis melo) — это душистая, медово-желтая неженка из Средней Азии, которую смакуют в августе, аккуратно срезая корку ножом. Слово звучит исконно, по-домашнему, славянским ладом. И действительно, лингвист Макс Фасмер, посвятивший свою жизнь славянской этимологии, указывает на связь этого слова с глаголом «дуть». Древний корень «dǫti» (дуть, надувать) идеально описывает суть созревающего плода, который словно раздувается изнутри, наполняясь соком и сладостью. Эта версия ставит «дыню» в один ряд с исконно славянскими словами, делая ее родной сестрой «тыквы», которая, по одной из гипотез, происходит от праславянского «tykati» — «жиреть, толстеть».

Но если мы мысленно перенесемся на юг, в казачьи станицы или малороссийские хутора, лингвистическая картина изменится. Там слово «дыня» часто обозначало вовсе не десерт, а огромный оранжевый шар — тыкву. Это не просторечное искажение, а осколок древнего общеславянского единства. В польском языке «dynia» — это именно тыква, а дыня там — «melon». В чешском языке слово «dýně» также закрепилось за тыквой, тогда как дыню чехи предпочитают называть заимствованным «meloun». А вот в словацком языке все иначе. Если словак говорит «červená dyňa» или даже просто «dyňa» — перед вами арбуз, а вот «cukrový melón» укажет на сладкую дыню. Примечательно, что для самой тыквы у словаков есть своё, куда более древнее слово — «tekvica», состоящее в прямом родстве с русской «тыквой» и праславянским «tyky». Получается, в русском языке слово «дыня» сузило свое значение до конкретного сладкого плода, тогда как на периферии славянского мира оно либо сохранило более архаичное значение, либо обросло уточняющими прилагательными и дублерами. Эта путаница — следствие того, что, когда в Россию в XVI веке начали завозить тыкву из Нового Света, азиатскую дыню и африканский арбуз, язык просто не поспевал за скоростью торговых караванов, раздавая новым «гостям» старые, привычные имена.

Персидский осёл, турецкий султан и украинский гарбуз

Отдельная непростая история есть и у слова «гарбуз». Когда современный россиянин слышит это слово, в голове автоматически всплывает нечто южное, бахчевое, рифмующееся с «арбузом». И это не случайно, ведь «гарбуз» — прямой родственник русского «арбуза». Более того, это слова-близнецы, разлученные в детстве и получившие разное наследство. А вот четкая ассоциация именно с тыквой — удел тех, кто или вырос на юге, относится к более возрастному поколению и помнит советский фильм «Максим Перепелица», или хоть раз пробовал настоящую гарбузовую кашу. Поэтому, чтобы разобраться в вопросе, мысленно переместимся в прошлое, в шумный торговый город где-то в Персии эпохи Сасанидов. Там произрастает дивный плод — большая полосатая ягода, которую местные называют «харбюза» (χarbūza). Если разобрать это слово по косточкам, получится неожиданное сочетание: «хар» (xer) — это осёл, а «бюза» (būčinā) — огурец. «Ослиный огурец», короче.

Разумеется, речь не о том, что плод по вкусу напоминает корм для ишаков. Лингвисты, и в частности известный писатель Лев Успенский, разъясняли этот восточный казус так: в иранских языках добавление слова «осёл» к другому существительному носило не оскорбительный, а увеличительный смысл. «Осло-огурец» означало не что иное, как «огурчище», «огурец величиной с осла» — то есть огромный, невиданный плод. По тому же принципу персы называли крысу «осло-мышью» (хармуш), а каменную глыбу — «осло-камнем» (харсанг). Так вот, этот самый «ослиный огурец», то есть дыня, отправился в долгое лингвистическое путешествие из Ирана прямиком через тюркские степи.

Кочевники-кыпчаки, они же — знакомые нам по истерии Руси половцы, а также турки-османы подхватили персидское словцо, переиначив его на свой лад в «karpuz» или «χarbuz». И вот тут как раз и случилась та ошибка, которая на века запутала славянские народы. Тюрки этим словом стали называть не только дыню, но и вообще любой крупный бахчевой плод. Когда русские купцы столкнулись с этим словом в низовьях Волги, оно звучало уже как «арбуз» и закрепилось за сладкой алой мякотью, которая отлично утоляет жажду в степи. А чуть западнее, в южнорусских землях и на территории современной Украины, это же слово зазвучало с придыханием, как «гарбуз», и его «назначили» ответственным за огромную, твердокорую, пресную тыкву, которую можно хранить в погребе всю зиму и кормить ею и семью, и скотину. Так что и арбуз, и гарбуз — дети одного персидского отца и тюркской матери, но в русском языке один стал сладким летним угощением, а в украинском и белорусском — осенним кормильцем.

Кавун, кабак и тыква

Но если «гарбуз» и «арбуз» — близнецы, то что же тогда, спрашивается, в украинском языке означает «арбуз»? Неподготовленного читателя ответ может ввести в ступор. Настоящий арбуз (тот самый, алый, сахарный) в украинском языке зовется «кавун». И снова перед нами тюркский след. Слово происходит от турецкого «kavun» или «kaun», которое у самих турок, кстати, означает… дыню. Более того, в польском языке родственное «kawon» — это тыква. Мы видим, как бахчевые культуры словно передают друг другу имена по кругу, подобно фигурам в сложном восточном танце. Тыква по-турецки — «kabak» (вспомним русское «кабачок»), арбуз — «karpuz», дыня — «kavun». Каждый народ, принимая семена новых растений от соседей, брал вместе с ними и слова, но, не имея перед глазами точной ботанической таблички, прикреплял названия к тому плоду, который казался ему более подходящим или чаще попадался на глаза.

В русском языке верх одержало славянское «тыква», восходящее к идее «толстого, жирного тела», а также прочно обосновалось тюркское «арбуз». Украинский же язык, находясь на перекрестке культурных дорог между Западом и Востоком, впитал тюркские названия гораздо глубже в бытовую лексику, оставив «гарбуз» для тыквы и «кавун» для арбуза. Интересно, что при этом в украинском языке сохранилось и слово «тиква», но оно обозначает не привычную нам тыкву, а лагенарию — декоративную тыкву-горлянку, из которой предки делали сосуды для воды и вина. В украинском быту такую посуду называли «череп'яною», то есть глиняной, что подчеркивало её сходство с обычными горшками

Символ осени и орудие отказа

Лингвистическая путаница с бахчевыми проникла глубоко в культурный код народов. В Малороссии существовал и, по некоторым свидетельствам, местами дожил до XX века яркий обычай: когда родители девушки были не согласны выдать её замуж за пришедшего свататься жениха, они не говорили длинных обидных речей. Вместо этого в комнату торжественно вносили или выкатывали на середину… тыкву. Гарбуз. Подарить гарбуза — значило дать решительный и бесповоротный отказ. И если отказ слышать всегда горько, то видеть перед собой символ этого отказа в виде круглобокого оранжевого овоща было, вероятно, еще и обидно до комизма. Выражение «піднести гарбуза» стало устойчивым фразеологизмом, закрепив за этим плодом славу вестника любовной неудачи.

В русской же культуре тыква, напротив, стала символом домовитости, щедрого урожая и запасливости. Огромные тыквины, лежащие до весны в сенях, олицетворяли сытость и надежность крестьянского хозяйства. Казаки выращивали особые сорта «кубышки», из которых, высушив и вычистив сердцевину, делали походные фляги и поясные сумки. Так один и тот же овощ в разных языковых и культурных пространствах приобретал совершенно разные коннотации: от оскорбительного подарка до символа жизненной силы и практичности.

Персидский «ослиный огурец», превратившись в тюркский «карпуз», на востоке славянского мира стал сладким «арбузом», а на юге — зимним кормильцем «гарбузом». И если вы до сих пор считали, что точно знаете, как отличить тыкву от дыни, то теперь, вероятно, в этом не уверены.

***********************

А ещё у меня есть канал с лонгридами, анонсами и историческим контентом.

Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите тут.

31 марта 1968 года около пятисот последователей покойного Малкольма Икса арендовали конференц-зал в Детройте, чтобы совершить революцию и навсегда изменить политическую карту Северной Америки. Организаторами съезда выступили братья Ричард и Милтон Хенри, сменившие свои американские имена на африканские — Имари и Гаиди Обаделе. Они провозгласили независимую Республику Новая Африка (RNA), сформировали «временное правительство» и начали чертить границы, которые должны были включать Луизиану, Миссисипи, Алабаму, Джорджию и Южную Каролину, с прицелом на аннексию смежных округов ещё трех штатов. Все эти, без сомнения, замечательные люди были чёрными расистами, и планировали всего-то отрезать от ядерной сверхдержавы массивный кусок территории, чтобы потом законодательно изгнать оттуда всех белых, «зачистить» самых упертых и заселить отделённые штаты собратьями-неграми.

У молодого государства должна была быть весьма занятная экономическая модель. Сепаратисты выкатили Вашингтону счет на 400 миллиардов долларов, якобы историческую неустойку за столетия рабства и сегрегации. В пересчете на каждого негра выходило по 10 000 долларов чистыми. При этом лидеры движения требовали двойного гражданства, чтобы продолжать пользоваться всеми правами граждан США и доить федеральный бюджет, а в случае какого-нибудь шухера — быстренько спрятаться под защитой юрисдикции своего закрытого расового анклава. Чтобы физически запустить процесс отделения, братья Обаделе попытались купить стартовый плацдарм — ферму чернокожего фермера Элама в Миссисипи за один миллион долларов. На этих гектарах планировалось возвести временную столицу. Но продавец в последний момент испугался ФБР и свернул сделку, из-за чего территориальная экспансия забуксовала на этапе оформления земельного кадастра.

Внутри республика должна была жить по заветам танзанийского социализма. Почему именно танзанийского? Потому что западный капитализм у этих товарищей ассоциировался с работорговлей, а советский марксизм они отвергали как чуждую европейскую выдумку для фабричного пролетариата. А вот концепция президента Танзании Джулиуса Ньерере делала ставку на сеть автономных сельскохозяйственных коммун и натуральный обмен. Такой себе чёрный маоизм. С точки зрения основателей этого чудо-«государства» на американской земле это имело смысл, ведь они забирали у Вашингтона именно глубокий аграрный Юг. Им не требовалось брать на баланс сложную промышленность — достаточно было поделить бывшие хлопковые плантации на фермы для избранной расы.

Охранять эти угодья планировали собственными вооруженными отрядами — «Чёрным легионом». Кадры тоже подобрали специфические. Пост президента отдали Роберту Ф. Уильямсу, который благоразумно руководил революцией из глубокого тыла — он уже восемь лет сидел в эмиграции в коммунистическом Китае, поскольку в США на него был выписан ордер за похищение человека в Северной Каролине. Как раз в Китае он и нахватался маоистских идей об окружении города деревней и тому подобном. На местах оперативной работой занялись вдова Малкольма Икса Бетти Шабазз и вице-президент Милтон Хенри, теперь известный как Гаиди Обаделе.

Проблема заключалась в том, что Министерство юстиции США весь этот политический толкинизм, мягко говоря, не оценило. В дело тут же включилось ФБР, как главное следственное подразделение Минюста, и быстренько усмотрело в положениях съезда признаки мятежа и незаконного оборота оружия. Организацию немедленно внесли в секретную программу подавления COINTELPRO, и теперь агенты моли законно прослушивать телефоны лидеров и вербовать осведомителей.

Первая кровь пролилась 29 марта 1969 года, спустя ровно год с момента первого съезда. Во время очередного сходняка сепаратистов в баптистской церкви Нью-Бетел в Детройте полицейские попытались проверить группу вооруженных людей. Те отказались подчиниться и открыли огонь. В ходе перестрелки был убит офицер полиции Ричард Холобау, его напарник уехал на скорой с тяжелыми ранениями. В августе 1971 года полиция Миссисипи решила обойтись без предупредительных бесед и пригнала к штаб-квартире радикалов в Джексоне бронетехнику. Здание на Льюис-стрит плотно залили слезоточивым газом, после чего пошли на штурм. Огневой контакт занял ровно двадцать минут, но без потерь со стороны силовиков снова не обошлось: лейтенант Уильям Скиннер получил смертельное ранение, еще двое офицеров выбыли из строя с тяжелыми пулевыми. Самое смешное, что сами негры не потеряли убитыми ни одного человека ни в первой, ни во второй перестрелке. В Детройте полицейские пули ранили четверых человек, но обошлось без трупов со стороны «Новой Африки». А в Джексоне боевики просто пересидели штурм с бронетехникой в укрепленном подвале, постреляли в ответ, убили лейтенанта полиции, а затем благоразумно сдались живыми.

Обвинения в убийствах, нападениях на офицеров и мятеже быстро конвертировались в десятки лет тюрьмы. Одиннадцать функционеров самопровозглашенной республики, вошедшие в полицейские сводки как группа «RNA-11», получили солидные сроки. Идейный вдохновитель Имари Обаделе уехал в федеральную тюрьму на 12 лет за сговор с целью нападения на госслужащих. Правда, мученический финал вожди сепаратистов благоразумно оставили рядовым исполнителям. Отсидев всего пять лет, Обаделе вышел по УДО, сменил штурмовую винтовку на академическую мантию, защитил докторскую диссертацию и до конца жизни преподавал политологию в американских колледжах. Первый президент республики Роберт Ф. Уильямс вернулся из китайской эмиграции, добился снятия старых обвинений и тоже получил теплое кресло в Мичиганском университете. Пока бывшие лидеры исправно получали зарплату от ненавистной капиталистической системы, рядовые активисты, собиравшиеся писать конституцию и строить коммуны, продолжали шить почтовые мешки в камерах строгого режима. А вся история независимого государства уместилась в нескольких картонных папках с уликами в архивах ФБР.

***********************

А ещё у меня есть канал с лонгридами, анонсами и историческим контентом.

Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите тут.

Если первая(чёрная) появилась в квартире это дикие финансовые трудозатраты, одним словом "гемор". А вот если "красная плесень", то опять финансовые затраты, но приятные - покупайте мощную акустику . Настоятельно рекомендую данную "плесень" разводить в квартире именно в то время, когда соседи начинают делают ремонт.

Сорри за качество, наткнулся на давно смотренный клип, поисковиками прошёлся по вомбату и задействовал внутренний поисковик - клипа не на шёл. Так что наслаждайтесь, желательно в наушниках или что бы рядом не было малолеток.

Дом без примечательной истории, без примечательных архитекторов.

Построенный в конце 70-х, должен был стать местной доминантой, но в итоге выглядит будто после дождя. Сейчас — угрюмый неопрятный старичок, а в былые времена, как и многие советские высотки, был белоснежным красавцем.

Как же такого не зафоткать:)

Благодарю за просмотр:)

Традиционно приглашаю в свой ТГ

Краткий ответ: да, правда, красные и чёрные муравьи действительно воюют. А ещё красные муравьи воюют с красными, чёрные с чёрными, а все вместе они щемят пацифистов-жёлтых. Взаимоотношения муравьёв выходят далеко за рамки войны разных видов – это настоящие политические игры с государствами, пактами о ненападении, пограничными конфликтами, рейдами и полноценными войнами. 
И чтобы разобраться во всём этом хитросплетении, вам нужно запомнить одно главное правило: у муравьёв нет расизма. Им абсолютно наплевать, кто рядом: представитель своего вида, другой муравей или даже жук. Это друг, если он пахнет так же, и враг, если он пахнет иначе. Благодаря этой особенности муравейники объединяются в целые муравьиные семьи – устойчивые союзы нескольких родственных колоний, которые постоянно обмениваются пищей, личинками и даже рабочими. Настоящее государство в соседнем лесу! 

И, как у всякого государства, у муравьиной семьи есть подконтрольные территории, которые частенько граничат с владениями другого муравейника. И вот на границах двух муравьиных стран… обычно ничего не происходит. В большинстве случаев муравьи стараются не подходить близко к чужим тропкам, поэтому две семьи заключают негласный пакт о ненападении: мы не заходим к вам, вы не заходите к нам. Между двумя сообществами возникает хрупкое равновесие, которое может быть нарушено в любой момент. 
Например, оно может быть нарушено разведчиком, который случайно заглянул на чужую территорию и обнаружил там огромный источник пищи. Такой муравей вернётся домой, мобилизует рабочих, а они отправятся добывать новый ресурс – даже не зная, что он под чужим контролем. В итоге за ресурс начинается стычка, которая постепенно перерастает в масштабное сражение, ведь с каждой стороны подтягивается всё больше и больше насекомых. Причём армии не сражаются бездумно, они используют сложные тактики. Бойцы действуют отрядами, а муравьи-рабочие стремятся схватить противников за лапы, чтобы более крупные муравьи-солдаты могли нанести добивающий удар. 

Но это не единственный вариант муравьиных конфликтов. Иногда вместо войн за территории и ресурсы они устраивают старые-добрые набеги – прям как викинги завещали. Обычно этим занимаются особые виды муравьёв – например, южноамериканские муравьи-амазонки или наши кроваво-красные муравьи-рабовладельцы. 
Жвала этих муравьёв превосходно подходят для сражений, но практически непригодны для добычи пропитания. Поэтому раз в несколько недель муравьи собираются огромной армией и отправляются в рейд на соседний муравейник. Там они силой прорываются до гнездовых камер и выносят всех личинок и куколок, которых могут найти. Затем они отступают, оставляя за собой дорожку из тел – своих и чужих. 
Все захваченные личинки будут выращены в рабочих, которые и будут добывать пропитание на завоёванных землях. Таких рабочих часто называют рабами, но это не совсем верно – выращенные муравьи занимают точно такое же положение, как и остальные: они не притесняются и не ущемляются в правах. 

Ну а третий вариант муравьиных конфликтов – нашествие кочевых муравьёв – больше похож на стихийное бедствие. Только представьте: широкая полоса из нескольких миллионов муравьёв вторгается на территорию семьи и пожирает всё, что только может. Только самые многочисленные оседлые жители, вроде тропических муравьёв-листорезов, могут заставить кочевников обойти их земли. Заметьте: не победить, а просто обойти их стороной. 
В отличие от предыдущих видов, кочевники просто поедают всё, что можно съесть быстро. А когда запасов провизии накопится достаточно много, они ставят бивуак – живое гнездо, стенки которого состоят из сцепленных друг с другом рабочих. А внутри несколько королев в авральном режиме откладывают яйца, из которых другие рабочие быстро выкармливают несколько десятков тысяч новобранцев. Через 2-3 недели армия снимается с места и идёт дальше. И даже человек поспешит убраться с её пути.

Сколько видов муравьёв вы знаете? Большинство из нас назовут рыжих, красных и чёрных муравьёв. Некоторые добавят к ним лесных. Только вот в России обитает более 260 видов! Как-то не сходятся циферки. Давайте разбираться, почему!

Главная причина: муравьи очень похожи друг на друга. Некоторые виды приходится отличать по числу и положению волосков на затылке! При таких небольших внешних различиях даже профессионалы рвут волосы уже на своих затылках в процессе определения насекомых. Ничего удивительного, что простые люди не компостируют себе мозги такими сложностями и низводят всё видовое разнообразие к нескольким простым формам.

Рыжими муравьями у нас называют десяток видов трудяг из рода Формика. Эти виды — самые многочисленные муравьи нашей страны. Они встречаются как на южной её границе, так и за полярным кругом. Именно рыжики строят самые большие муравейники высотой до 2 метров. Именно рыжики осваивают огромные территории и имеют наиболее сложное социальное поведение.

Вместе с муравьями-листорезами из Америки рыжие муравьи считаются наиболее продвинутыми насекомыми всего семейства. Например, оба рода придумали сельское хозяйство! Родственники с запада стали фермерами — они выращивают грибы на срезанных листочках. Наши же ударились в скотоводство: рыжие муравьи выращивают тлю и добывают из неё сладкий нектар.

А вот с красными муравьями ситуация сложнее. Красный хитин таскают представители сразу нескольких родов, и живут они очень по-разному. Кроваво-красные муравьи-рабовладельцы, например, полностью оправдывают своё название: нападают на чужие колонии, воруют яйца и личинок, после чего выращивают из них своих рабочих.

А вот муравьи-мирмики — прекрасные охотники, вооружённые не только крепкими челюстями, но и острыми жалами с токсином. Их колонии немногочисленны, поэтому насекомые полагаются больше на себя и меньше на сородичей. Отчего нехило прокачали интеллект. Мирмики — единственные насекомые планеты, которые узнают себя в зеркале. А это — косвенный признак самосознания. Но развитый мозг не сделал их менее агрессивными. И мирмики, и муравьи-рабовладельцы сначала атакуют, а потом думают. Поэтому за красными муравьями привязалась слава дурных и наглых животин.

Чёрные муравьи, наоборот, — те ещё скромники. Чаще всего городской житель встречается с представителями этой группы, а именно с чёрными садовыми муравьями. Небольшие, до 7 миллиметров, букашки не строят огромные колонии, не проявляют крутых охотничьих навыков и вообще стараются лишний раз не светиться. Зато они водятся вообще везде. Малыши умудряются закрепиться даже на выстриженном газоне, с которого сметают лишние пылинки. Ни один другой вид насекомых на такое не способен.

А вот лесными кроме лесных рыжих иногда называют муравьёв-древоточцев. В наших широтах они — самые крупные муравьи, до 1,5 сантиметров в длину! Больше всего эти насекомые ценят старые леса с обилием мёртвой древесины. Древоточцы не похожи на термитов, они не питаются корой, только живут в ней. А кушают они насекомых, с которыми здоровяки расправляются без лишних сложностей.

И это далеко не полный набор наших муравьёв. На юге живут муравьи-жнецы — убеждённые вегетарианцы и важные разносчики семян злаковых растений. На самом севере — муравьи, способные пережить морозы в 50 градусов ниже нуля. А ведь они даже в спячку впадать не умеют!

Мишка парашютист в черно-красном комбинезоне и с черно-красным ранцем.

Размер 13 см, подвижные лапы и голова.
Съемные элементы: ранец, шлем, очки, высотомер.

Во времена войны красная помада стала не только символом гламура, но и оружием за независимость и нормальную жизнь.

Женщины не отказывались от этого важного атрибута даже в самые тяжелые времена. В США компания Elizabeth Arden разработала специальный оттенок помады, который сочетался с красной окантовкой на форме. Поддержка правительства, вроде кампании "Красота — твой долг" в Великобритании, также способствовала популяризации красной помады. С дефицитом косметики женщины приходилось искать альтернативные способы подчеркнуть свою красоту, заменяя тушь для ресниц или пудру более доступными средствами, но красная помада оставалась символом силы и самовыражения в условиях войны.

Рассказы о том, что Гитлер ненавидел женщин с красными губами, стали еще одним стимулом для женщин использовать этот яркий оттенок, превращая его в символ протеста.

?Кстати есть теория что форма помады была вдохновлена формой пули.