«Парашютист»

 Самоубийство. Можно много об этом говорить. Порицать самоубийц или одобрять, считать их слабаками или сильными людьми. Разбираться в причинах и истинности намерений суицида. Можно спокойно и отстранённо разглагольствовать об этом. Но, когда речь заходит о детских самоубийствах, отстраниться мне не удаётся. В случае любой попытки самоубийства ребёнка виноваты взрослые люди.

 Когда-то давно мой отец делился воспоминаниями из детства своего. Жили тогда они в Китае. Маленький рабочий посёлок, где все на виду. В одном из соседских домов жил десятилетний мальчишка, которого регулярно избивал отчим. Все об этом знали, но никто ничего не делал. Считали это семейным делом. А потом, после очередного избиения, мальчик пошёл на сеновал своего дома и там повесился.Яне знаю, как обстояли тогда дела в Китае, но в нашей стране это преступление можно было бы трактовать как «доведение до самоубийства». Я не в курсе, как сложилась судьба той семьи. Отец мне сказал, что они вскоре уехали из этого посёлка.

 Было это лет десять назад. В нашем городе произошёл несчастный случай: выпала девочка из окна 10 этажа. Девочке было 11 лет. Таков был повод к вызову. Когда приехала бригада скорой помощи, вокруг погибшей собралось много народа. Маленькое поломанное тело лежало возле подъезда. Девочка выпрыгнула с подъездного балкона. В толпе находилась одноклассница этой девочки. Вот она-то и рассказала, что погибшая сегодня потеряла телефон, стоивший 8000 рублей, и очень боялась идти домой. Она говорила в школе:

–  Дома меня убьют! Лучше я выброшусь из окна.

 Но ребята не восприняли её слова серьёзно,и никто взрослым не рассказал об услышанном. Приехала полиция, за ней подъехали спасатели. Все стояли вокруг тела, большинство молча курили, а девочка вновь и вновь повторяла свой рассказ. Потом вышли мама с отчимом, немного поддатые и очень спокойные. Вполне допускаю, что это из-за шока, вызванного событиями. Но со стороны, рассказывали мои коллеги, это выглядело как равнодушие. Бригада скорой помощи уехала на другой вызов. Была в местной газете и в интернет-новостях маленькая заметка об этом событии. И всё. Что показало расследование и как дальше мама с отчимом девочки стали жить, не знаю. Но одна мысль меня не отпускает. Как надо было бояться своей семьи, что из-за телефона выпрыгнуть с 10этажа?!

 На следующий вечер я разговаривала с сыном. Ему тоже тогда было 11 лет. Я начала с того, что рассказала про это самоубийство. Оказалось, в школе с ребятами уже провели беседу. Я спросила:

–   Надеюсь, что ты меня настолько не боишься, чтобы из-за ерунды выбрасываться из окна?

 На что получила ответ:

–  Да я тебя совсем не боюсь.

Вот даже не знаю, хорошо это или плохо…

 Не знаю, как у вас, но у нас на Урале в ноябре держится отрицательная температура. Иногда падает снег, оседая на обочинах и тая на проезжей части дороги. Вечером дороги подмерзают, и становится очень скользко. В один из таких вечеров как-то раз я работала во врачебной бригаде помощником врача.

Дают нам вызов — ДТП на загородном шоссе. Вызывающий сказал, что можно не торопиться, пострадавший мертв. Вызвал скорую помощь молодой человек. Он оставил свой номер телефона на тот случай, если понадобятся его свидетельские показания и рассказал о том, что видел. Возвращаясь из другого города домой, увидел на обочине мужчину. Мужчина шел, шатаясь, было видно, что неоднократно падал. Молодой человек подъехал к мужчине и сказал, что нельзя так по дороге ходить. Неровен час, собьют. Может, чем помочь? Видно было, что пешеход пьяный, тем не менее хотел было подвезти его. Да только парня в ответ грубо послали.

Молодой человек обиделся и поехал дальше.

Не успел отъехать далеко, как услышал звук удара. Пьяного пешехода сбила следующая машина. Молодой человек остановился, а затем подошел к пешеходу и осмотрел его. Труп. Дальше вы знаете: вызвал скорую, оставил свои данные и уехал. Впереди было несколько неотложных дел. Мы приехали и констатировали смерть в результате черепно-мозговой травмы — перелом основания черепа. У мужчины при себе не было документов. Внешне выглядел лет на 45, и от него сильно пахло алкоголем. Оставили труп сотрудникам ГИБДД.

Через три дня, когда я вновь пришла на работу, врач, с кем я ездила на это ДТП, рассказала о погибшем. Оказалось, что это сын одного из наших водителей. У погибшего умерла подруга от онкологического заболевания. Женщина жила за городом, и этот день проводились поминки у нее дома. Мужчина возвращался домой с поминок…

 Помните, как оканчиваются некоторые сказки: жили долго и счастливо и умерли в один день? Но такое случается не только в сказках. Расскажу вам одну историю. Её мне рассказал коллега, который работает по совместительству и на Скорой города Екатеринбург. Вот там всё и произошло.

Приехала бригада на вызов к пожилой женщине, которой стало плохо. Бригаду встретил муж пациентки, проводил на кухню, где она лежала на полу, а сам сел на стул за холодильником. Медики зафиксировали клиническую смерть у женщины и приступили к реанимации. Дышали, качали, стучали, адреналин вводили - делали всё, что положено. Но вернуть к жизни не удалось. Через полчаса констатировали биологическую смерть. Позвали мужа умершей. А в ответ - тишина. Заглянули за холодильник - а там труп сидит. Спасать его уже было поздно.

Вот так жизни бывает - жили муж с женой вместе долго, возможно счастливо, и умерли не просто в один день, а даже в один час. Так же хочу....

 Это случилось лет 10 назад. Так же катались по «непрофильным» вызовам — ОРВИ да давление, которое таблетками лечится. Тут передают по рации вызов — плохо с сердцем мужчине пятидесяти лет. Имеется задержка передачи вызова бригаде пять минут — считается, немного. Вызов записали. Адрес водителю назвали. Ехать недалеко — минут пять, не больше. Да только водитель поехал в другую сторону почему-то. И мы не сразу заметили. Я карту вызова с предыдущего вызова заполняла. Куда смотрела помощница, я не знаю. Поднимаю голову и вижу, что не туда едем.

— Сережа, а ты нас куда везешь? Адрес в противоположном направлении.

— Ой! Я что-то задумался и не туда поехал. Сейчас крутанемся по-быстрому.

Чуть подзатыльник ему не отвесила, честное слово! По-быстрому крутануться не получается — в том месте нет разворота. Пришлось проехать дальше. Длительность пути составила уже 10 минут.

На адресе мужчина только и успел пожаловаться на сильную боль в груди. И умер. Вот прямо сразу. Капец!

Конечно, мы тут же приступили к реанимации, попутно вызвав в помощь врачебную бригаду. Но усилия двух бригад оказались безуспешными. Мы не смогли вернуть мужчину к жизни.

Иногда время имеет огромное значение. Если бы сразу к нему выехала бригада, возможно, что смогли бы спасти. Даже вовремя обезболить — уже много значит.

Плюс нитроглицерин. Не зря же лечение острого коронарного синдрома начинаем с нитропроб и обезболивания. А тут целых 10 минут! За это время много можно сделать.

До сих пор огорчена тем, как все получилось.

 Со мной в одной группе училась девушка Ирина. Девушка тихая, спокойная и очень зажатая какая-то. Звёзд с неба не хватала. Училась на троечки. Она была послушной девочкой и зубрила все предметы, правда, не всё понимала. Мед.колледж – это не школа. Здесь ещё и понимание предметов требуется. Весь заданный материал она знала наизусть. Но стоило задать вопрос на понимание вопроса, и Ирина тут же «плыла», начинала заикаться. А то и вовсе замолкала. Чаще получала тройки. И была у Ирины мама. Очень суровая мама. Ирина была под жёстким материнским контролем. Девушка в двадцать лет должна была быть дома в 21 час. Поэтому никаких вечеринок, дискотек, ночёвок у подружек, поздних прогулок. Мама очень боялась, что дочь «попадёт в неприятную историю». А так как Ирина боялась мамы, то и бунтовать никогда не пробовала. Может быть, мы бы ничего и не знали о ней, да сдружилась о нас одной нашей однокурсницей Таней. Таня – девочка общительная, очень коммуникабельная, ну и разговорчивая. Дружба между Ириной и Таней продлилась и после колледжа. От неё-то мы и узнали о дальнейшей судьбе Ирины.

 После окончания колледжа, закончив дополнительные курсы, Ирина пошла работать в аптечный киоск. За два дня до событий она жаловалась Тане на проблемы на работе. Проводили ревизию и чего-то там недосчитались. Ирина очень боялась, что недостачу свалят на неё. Говорила:

–  Наверное, я потеряла работу. Что я маме скажу?

 Таня утешала, говорила, что нужно подождать окончания проверки и не стоит накручивать себя раньше времени. На следующий день должны были объявить результаты ревизии на работе Ирины. А Таня с утра уходила на суточное дежурство в больницу. Таня работала медсестрой в терапии.

 Утром 30 апреля Таня возвращалась домой. Увидела возле своего подъезда толпу людей и наряд милиции.Все стояли возле трупа. А трупом этим оказалась её подруга Ирина. Оказывается, Ирина утром рано пришла в подъезд к Тане. Таня жила одна на9 этаже. Так как она была на работе, то Ирине дверь никто не открыл. Тогда Ирина поднялась на 11 этаж, вышла на подъездный балкон (балконы, соединяющие лестничные пролёты, по которым можно спуститься вниз, если лифт не работает). Она сняла с себя туфельки и плащ, аккуратно сложила их в углу балкона. Сверху положила шарфик и сумочку. А потом выпрыгнула с 11 этажа.

 К тому моменту, когда Таня подошла к своему подъезду, милиция уже провела осмотр места происшествия и обнаружила вещи Ирины. Сделали вывод, что это суицид. Таня не знала, где работает мама Ирины. Сообщила данные на девушку и её домашний адрес. Милиция уехала, а Таня осталась с Ириной в ожидании машины из морга. Когда в 9 утра приехала машина с табличкой «груз 200» на лобовом стекле, выяснилось, что никаких документов для морга милиция не оставила. Один из мужчин сказал, чтобы им перезвонили, как будут готовы документы, и «труповозка» уехала. Таня из телефона-автомата стала звонить в милицию. Там ответили, что сотрудник даже записи в журнале не оставил. Сказал, что потом напишет, и уехал домой. Стали звонить ему домой. К телефону никто не подходил. Послали домой машину – нет человека дома. Пока его нашли, пока он вернулся на место и оформил документы, пока приехала машина и увезла Ирину в морг, было уже 17 часов. Всё это время труп лежал возле подъезда. Одна из жительниц подъезда вынесла простыню и накрыла ею девушку, чтобы дети её не видели. Мама узнала о смерти дочери после 19 часов, когда вернулась домой с работы.

 Итак. Труп девушки был доставлен в морг после 17 часов. Судмедэксперт уже ушёл домой. Следующий рабочий день у него был 6 мая. 7 мая мама Ирины получила заключение из морга, в тот же день были оформлены все документы.8 мая ушло на подготовку могилы и временного памятника. 9-10 – праздничные дни. Хоронили Ирину 11 мая.

 Маленькая жизнь несчастной девушки оборвалась по собственной инициативе. Но даже после смерти её сопровождали неудачи.

  Иногда доходит до абсурда.

 Как-то летом дают врачебной бригаде вызов - "плохо мужчине". На словах диспетчер поясняет:

- Женщина вызывает Скорую мужу. Сказала: "У моего мужа, наверное, инсульт. Он вскочил с дивана, ни слова не сказав, убежал на улицу. Приезжайте разбираться."

- Так его же нет дома! Зачем мы туда поедем? - попыталась возразить врач и вернуть карту вызова.

- Женщина же сказала, что у него инсульт. Так что езжайте! - диспетчер суёт обратно врачу карту вызова.

Поехали. Минут через пять после отъезда, бригаду по рации возвратили обратно. Женщина позвонила и сказала, что муж вернулся и Скорая больше не нужна. Оказалось, что он за сигаретами бегал в киоск возле дома.

Бригада ходила потом и недоумевала - вот что это было? Совсем диспетчер заработалась....

  Как-то раз, когда я работала во врачебной бригаде помощником врача, дали нам вызов к мужчине с поводом «не просыпается». Вызывает жена. А надо вам сказать, что, пока едешь на вызов, заранее строишь предположения — какой диагноз будет? И порядок действий заранее складывается в голове. Слыша «не просыпается», думаешь, что человек в коме или умер. Вот и в тот раз мы так же подумали. Но все оказалось по-другому.

Нас встретила очень расстроенная женщина и проводила в комнату. Сказав:

— Вот, не просыпается. А ему на работу надо идти.

Женщина махнула рукой в сторону кровати. Там лежал мужчина с закрытыми глазами. Врач окликнул мужчину. Мужчина открыл глаза, посмотрел на нас и сказал, что скорая ему не нужна. После чего добавил:

— Я же сказал, что не пойду на работу. Значит, не пойду.

И отвернулся к стене. Тогда врач попросил мужчину встать, пройтись до ванны и умыться:

— Чтобы я видел, что у тебя все в порядке.

Мужчина, пожав плечами, выполнил просьбу врача. Затем лег обратно в постель. После чего мы уехали. Что произошло? Почему мужчина не хочет идти на работу? Зачем вызвали скорую? Не понятно.

Уже лет пять как наша скорая ходячих больных из одного отделения больницы в другое не перевозит. Только носилочных. А раньше возили и на рентген из туботделения, и на УЗИ из инфекционного отделения, и из терапии или реанимации в инфекционное, и … Много таких, не нуждающихся в носилках и в самих медиках транспортировок бригадами скорой медицинской помощи проводилось, пока главному врачу штраф большой страховая компания не выписала.

 И вот сегодня вспомнилась мне одна женщина, которую я перевозила из реанимации в инфекционное отделение больницы с диагнозом В20, пневмония. (В20 — это значит ВИЧ-инфекция.) Пациентке 36 лет. Работает бухгалтером на заводе. Не замужем. Детей нет.

Во время транспортировки в стационар разговаривала с пациенткой. Заболела она месяц назад. Поднялась температура, появился кашель. Вместо того чтобы обратиться в больницу или в поликлинику за лечением, женщина продолжала ходить на работу. Десять дней назад упала в обморок прямо на рабочем месте. Сотрудники вызвали скорую. Женщина была госпитализирована в терапию с диагнозом внебольничная пневмония. Состояние пациентки ухудшалось. На следующий день ее перевели в реанимацию. И вот теперь перевозят в инфекционное отделение.

Я поинтересовалась, как давно она узнала о том, что ВИЧ-инфицирована? И оказалось, что только сегодня ей об этом сообщили утром, когда женщина спросила о причине перевода в инфекционное отделение. Откуда инфекция, женщина не знает. Скорее всего, из-за незащищенного секса, так как наркотики никогда не употребляла, операций и переливаний крови у нее не было. Пациентка сказала, что она в шоке и не знает, как жить дальше и стоит ли. Что «враз стало пусто». Были какието планы, замыслы и жизнь впереди. Но эта страшная новость все изменила. А у нее ни семьи, ни детей, ничего…

Оставшийся путь я пыталась объяснить женщине, что жизнь на этом не закончена, что люди с таким диагнозом живут полноценной жизнью много лет, при условии соблюдения определенных правил. Что ВИЧ-инфицированные даже семьи создают и живут так же, как и другие. А на работе можно свой диагноз и не озвучивать, и друзьям его не сообщать. Я ее пыталась успокоить и дать надежду. В общем — на несколько минут я стала психологом. Не знаю, помогли ли мои слова. Но очень надеюсь, что хоть чуть-чуть, но женщине стало легче.

Многие анекдоты берутся из жизни. Вот, например, помните анекдот, когда у человека спрашиваю ваше ФИО, а он отвечает… Рассказывает коллега, мы вместе на скорой работаем. Далее от ее имени.

 «Приехали к молодой девице на вызов. Моя помощница Надя берет согласие на обработку персональных данных и на медицинскую помощь у пациентки. Пояснив, за что именно берут подпись, говорит:

— Вот здесь пишете фамилию, инициалы, подпись.

И тут же поясняет:

— Инициалы — это первые буквы имени и отчества.

— То есть только буковки пишу?

Получив утвердительный ответ, пишет «ЮРА».

Я подумала, что это у нее такая подпись. Но Надя решила уточнить:

— Какой еще Юра?

Девушка возмутилась:

— Никакой! Вы же сами сказали только первые буковки написать. Я и написала сокращенно Юрченко Раиса Антоновна!

Пришлось объяснять, что фамилию надо писать полностью, а имя и отчество можно написать сокращенно — только первые буквы».

Бывает, что объясняешь людям значение слова «инициалы», а они обижаются. Мол, не тупые и знают, что это такое. А тут вроде объяснил все, а потом еще раз пришлось тоже самое повторять.

 Приехали на вызов к молодой женщине в частный сектор. Ворота открыл ее муж. Как всегда, спрашиваем:

— Собака есть?

Муж отвечает:

— Нет.

А потом добавляет:

— Не приехала еще…

Пропускает вперед. И уже в спину нам добавляет:

— Скоро с работы вернется и начнется…

Мы что-то постеснялись уточнить, кого он собакой назвал. А теперь думаем: «Может, у него действительно собака служебная? Очень умная. Сама на работу и с работы добирается?»

Эта история произошла в одном небольшом городе на Урале. Ее мне рассказал коллега, который работает в этом городе и выезжал на это ДТП. Данное происшествие освещалось в местной прессе. Желающие могут поискать. Итак…

Весной этого года около 7:30 произошло ДТП. Автомобиль сбил пятнадцатилетнюю девочку, перебегающую дорогу. Каждое утро примерно в 7:30 девочка садилась на ближайшей остановке в автобус, на котором добиралась до школы. Мама сопровождала дочку до остановки, они переходили дорогу вместе по пешеходному переходу на зеленый свет светофора. В этот день девочка шла так же вместе с мамой. До пешеходника не дошли метров сто, когда мама увидела подъезжающий к остановке автобус. Испугавшись, что девочка не успеет на автобус, велела дочке: «Беги!». Сама осталась на тротуаре, а девочка побежала… прямо под колеса легкового автомобиля.

Не заметить автомобиль было нельзя. В это время поток достаточно плотный. А вот то, что девочка побежит через дорогу, для водителей было полной неожиданностью. Водитель затормозил, но уйти от столкновения с ребенком ему не удалось. Девочка была доставлена в больницу с диагнозами «ушиб головного мозга легкой степени», «открытый перелом костей левого предплечья», «оскольчатый перелом костей таза». Девочка осталась жива, но длительное пребывание в больнице ей обеспечено.

Я считаю, что виновата в происшествии мать девочки. Некоторые люди скажут: «У девочки своя голова на плечах должна была быть». Но не надо забывать, что многие дети даже в подростковом возрасте продолжают слушаться своих родителей. Получилось так, что мама своей командой спровоцировала подростка на действия, приведшие к серьезной травме. Не надо так…

 Каждый раз, выезжая на вызов, бригада скорой помощи рискует подвергнуться опасности. Нападения на медработников не редкость, к сожалению. Почему-то в поликлинике так люди себя не ведут, как на адресах и на улице. Лично на меня нападали дважды. Расскажу вам один случай.

Это было в нулевых годах. В самом начале. В то время был разгул героиновой наркомании. Бывало, обслуживали по несколько вызовов подряд на передозировку опиатами. В ту смену я была помощником у врача Сергея К., и нам дали вызов на «передоз в подъезде» у девушки.

Действительно, на лестничной площадке первого этажа возле квартир лежала девушка в коме с синеватым оттенком кожи, узкими зрачками и редким дыханием — 4-5 раз в минуту. Я поставила ящик на лестницу, ведущую на второй этаж. Набрала лекарство в шприц и ввела его в вену пациентке. Девушка стала нормально дышать, порозовела, но глаза не открывала. Я пошлепала ее по щекам. Она замычала. Не всегда сознание сразу возвращается. Иногда необходимо время. И нашатырь. Я повернулась к ящику и стала убирать пустые ампулы и шприц. Только собралась нашатырный спирт на бинтик налить, чтобы пациентке дать подышать, как почувствовала, что меня похлопали по плечу. Я повернулась, и в мое лицо полетел кулак. Мне удалось уклониться от прямого удара, и кулак только скользнул по скуле, не оставив следа. Лишь легкое покраснение. Наркоманка вновь замахнулась кулаком и ринулась на меня со словами:

— А су-у-ука!

Хорошо, что я была не одна, а с мужчиной. Сергей отодвинул меня в сторону и ударил пациентку в грудь ногой. Она отлетела к дверям, ударилась спиной и сползла вниз на пол. Все это произошло за несколько секунд. Потом я допытывалась у врача, какими видами единоборств он занимался. Обычный человек не сможет так — растяжки не хватит. Но Сергей сказал, что дела старые и не стоит об этом говорить. Потом мы вызвали милицию. Пока ехал патруль, наркоманка плакала, говорила, что нечаянно меня ударила, что больше так не будет… У девушки от удара каких-либо повреждений не было. Милиционеры забрали ее с собой, сказали, что будут оформлять. Что они собрались оформлять, я не знаю. Заявление я писать тогда не стала. Не захотелось возиться с писаниной и походами по инстанциям.

Теперь к пациентам я стараюсь спиной не поворачиваться, особенно если они находятся в состоянии любого опьянения. От трезвых-то не знаешь, что ожидать…

 Коллега рассказала.

«У нас же как? Едем на вызов «не разговаривает» и сразу представляем, что там инсульт или кома. Иначе еще почему не разговаривает? Вот недавно так же ехали на вызов к бабушке 72 лет. Думали, что инсульт. Кроме ящика кардиограф с собой взяли. На адресе пациентка сидит на кухне и в окошко смотрит. Захожу, здороваюсь и спрашиваю:

— Что случилось?

— Так вот, — говорит дочь больной, — сидит и не разговаривает. Второй день молчит.

Спрашиваю у бабули:

— А что случилось? Почему не можете говорить?

Язык не слушается? Каша во рту? Слова забылись?

А пациентка четко отвечает:

— Ничего не случилось. Все я могу говорить. Не хочу просто с ними разговаривать. Обиделась я.

И снова отвернулась к окну. Оказывается, что накануне днем произошел конфликт, и бабушка объявила всей семье бойкот. Конечно, мы им высказали все, что думаем по этому поводу, после чего уехали. А через неделю опять поехали на «не разговаривает», но уже к дедушке и на другой адрес.

Зашли на адрес. В комнате возле телевизора сидел дедок и читал газету. Мы удивились — редко когда встретишь больного, читающего прессу, когда к нему скорую вызывают. Внучка, которая вызвала скорую, сказала:

— Мы его зовем, зовем, а он не отвечает.

Я подошла ближе и взяла мужчину за плечо. Дед снял очки, посмотрел на нас и сказал:

— Скорая? Я не вызывал. Сейчас аппарат надену, подождите.

Оказалось, что пациент плохо слышит, а аппарат носить не любит — «мешает он мне». Вот и сегодня мужчина снял аппарат и сел спокойно газетку почитать, а родственники не смогли докричаться. Пришлось скорую вызывать».

 Про этот вызов рассказала коллега, с которой мы учились вместе на курсах повышения квалификации. Зашел у нас разговор про роды домашние или в машине. Вот она несколько историй и рассказала. А закончила этой. Дальше со слов фельдшера скорой со стажем работы 38 лет.

— Терпеть не могу таджичек. Грязные, неопрятные. Живут в грязи как свиньи порой. Чаще остальных дома рожают. Один раз дали вызов — в подъезде многоквартирного дома у женщины живот болит. Захожу в подъезд. На лестничной площадке возле почтовых ящиков таджичка на корточках сидит. Слышу из-под юбки писк. Спрашиваю:

— Что там у тебя?

Встала и подняла юбку. А под юбкой новорожденный ребенок лежит на грязном полу. Оказывается, что у нее уже есть трое детей, а это четвертые роды. Почему рожать в подъезд пошла — не понятно. Живет-то здесь же.

«Почему так долго?» — самый распространенный вопрос после «Скорую можно вызвать?», который я слышала в тот день, когда поработала диспетчером по приему вызовов от населения в одну из пятниц несколько лет назад - ещё до ковида.

В тот день было очень много обращений. Телефон звонил без остановки. Задержки в обслуживании вызовов достигали 40 минут. И вот нас настигло небольшое затишье. Возвращаем бригады. Первую ставим на обед. Тут звонок. Вызывают скорую к пожилой женщине на детскую площадку. Вызывающая говорит, что увидела женщину, сидящую на скамеечке:

— Она как-то захрипела и обмякла. Сейчас сидит на скамейке с закрытыми глазами и ни на что не реагирует.

Я записала адрес. Тут же отправили бригаду на этот вызов. За шесть минут, что бригада ехала до места вызова, ко мне позвонили по этому поводу восемь раз. В основном я отвечала: «Бригада выехала. Ожидайте». После ответа «хорошо, ждем», клала трубу на рычаг. Но один звонок меня ошеломил. Позвонила молодая (судя по голосу) женщина и сразу стала разговаривать на повышенных тонах:

— Срочно выезжайте! Здесь на детской площадке какой-то женщине плохо!

— Скорая уже выехала. Ожидайте.

И тут женщина начала вопить (в прямом смысле, я аж трубочку подальше от уха убрала):

— Почему так долго едете?! Пока скорую дождешься, сдохнуть можно! Суки!

После «сук» я потихоньку трубочку на рычаг телефона положила, так как не было никакого желания выслушивать оскорбления. Вот что это за истерика была? Я еще бы поняла, если к близкому человеку скорую вызывали так. С трудом, но можно. А тут к совершенно постороннему. Или просто поорать хочется? И как объяснить такому человеку, почему скорой так долго нет? Целых пять минут…

А действительно, почему так долго? Да, наверное, потому, что не стоит возле каждого дома по машине скорой в ожидании вызова. И не летаем мы на самолетах и вертолетах. Вызывая бригаду скорой, помните, что есть еще и расстояние между вашим домом и машиной, которое надо преодолеть. Бригада может находиться в другом районе или за пределами города. Даже если станция скорой помощи находится возле вашего дома, это не значит, что к вам тут же приедут. Чаще всего бригады находятся в пути или на вызовах. А еще есть такое понятие, как очередность. Ваша температура может лежать час и два, если в это время поступают более срочные вызовы, например — человеку плохо на улице, даже если этот человек алкаш, прилегший вздремнуть на солнышке.

И не надо без конца и края перезванивать диспетчеру с требованиями побыстрее приехать. Диспетчер никуда не поедет в любом случае. И на скорость передвижения автомобиля диспетчер никак повлиять не может. Вызов принят, внесен в программу на компьютере, бригада выехала — ждите. Все, что мог сделать диспетчер, сделал. Я понимаю, что время тянется в ожидании бесконечно, но наберитесь терпения. Если вызов принят — обязательно к вам приедут.

Что касаемо той женщины на площадке — у нее произошел геморрагический инсульт. Она была госпитализирована в отделение реанимации в коме. Дальнейшая ее судьба мне не известна.

  Однажды одна из моих коллег пересказывала разговор, который состоялся у нее в приемном отделении с хирургом:

«Привезла к хирургу пациента с диагнозом аппендицит. Хирург стал выговаривать:

— Когда я работал в больнице в Кушве, на кушвинской скорой был норматив — семнадцать аппендицитов в год на бригаду. А вы десять аппендицитов можете за одну только смену привезти! Вам такой же норматив надо ввести.

— Доктор, а если было больше аппендицитов? Куда вы их девали? Прикапывали? До следующего года оставляли? Доктор, когда вы говорите о нормативах, такое впечатление, что вы бредите.

И ушла. Больше хирург про больницу в Кушве ничего не рассказывал».

 Есть в нашем городе, как и во многих других городах нашей страны, Центр социальной помощи семье и детям. Туда попадают дети и подростки, попавшие в трудные жизненные ситуации. Чаще всего там временно прибывают те дети, чьих родителей лишили или собираются лишить родительских прав. Либо дети, оставшиеся без попечения родителей — это когда родители умерли, пропали без вести либо сидят в тюрьме. Находятся дети там до тех пор, пока не решится их дальнейшая судьба. Иногда детей берут под опеку другие родственники, иногда отправляют в детский дом, гораздо реже дети возвращаются в семью к родителям.

Назову центр, находящийся в нашем городе, «Надежда». В Центре, кроме воспитателей, нянечек, медика, работают и психологи. Я даже не знала, что они там есть, пока не пообщалась с одной. Но встретились мы не в «Надежде», а на улице. И встречу эту нельзя было назвать приятной.

Однажды летним днем дали мне вызов — на улице девочка тринадцати лет ведет себя неадекватно. Вызывала сотрудник центра «Надежда». Женщина сообщила, что девочка «находится в психозе, угрожает убить малолетнего брата и покончить жизнь самоубийством. Ее надо в психбольницу увезти». Причем, как выяснила диспетчер, девочка на учете у психиатра не состоит. У меня уже тогда возникала мысль, что, скорее всего, имеет место не психоз, а истерика. Я взяла карту вызова и поехала.

Приехав на указанное место, я увидела такую картину: возле металлического забора стоит полная женщина, упираясь руками в забор. Между рук женщины, прижавшись спиной к ограде, стоит заплаканная девочка. Рядом с ними стоят женщина и мужчина лет 25-30. Неподалеку на велосипеде катается мальчик лет 7-8, а пожилая женщина его зовет:

— Едь сюда! На дорогу не выезжай.

Выхожу из машины и начинаю выяснять обстоятельства. Скорую вызывали к девочке. Назову ее Аня. Аня сирота. Полная женщина — ее тетя. Пожилая женщина — ее бабушка и опекун. Молодая женщина никак не представилась, а молодой человек ни слова не проронил за все время моего общения с этими людьми. Мальчик, брат девочки, ел мороженое и катался на велике по кругу. Первой начала говорить молодая женщина, и очень напористо так:

— Ее надо увезти в психбольницу. У девочки психоз! Она собралась покончить жизнь самоубийством и убить своего брата! Забирайте и везите!

Видела я психозы, но такие, чтобы человек спокойно стоял, уставившись в землю, — ни разу. На мои попытки поговорить Аня не реагировала — стояла и молчала. Тетя ее рассказала, что увидела Аню, гуляющую по улице. Захотела поговорить с ней и окликнула. Аня попыталась убежать от тети, но тетя оказалась проворнее и догнала ее. Тетя решила, что девочка должна пойти домой, но Аня отказалась. Тогда тетя позвонила бабушке. Бабушка позвонила в центр «Надежда» и прибежала сюда вместе с внуком. А скорую она не вызывала. И тут же тетя начала уговаривать Аню:

— Может, пойдешь домой?

Аня упрямо мотает головой, глотая слезы, но рта не открывает. Я пытаюсь пообщаться с девочкой:

— Аня, давай поговорим.

— Наговорилась уже. Хватит!

Девочка явно не хотела идти на контакт, но, может, причиной были окружающие ее? И я позвала Аню в машину:

— Пойдем-ка в машину. Я осмотрю тебя и давление измеряю.

С видимой неохотой девочка прошла в автомобиль скорой. В машину попыталась сунуться тетя, но я ее не пустила, велела ждать на улице. В машине, после измерения давления, я сказала:

— Аня, мне надо решить, насколько ты адекватна. Когда вызывали скорую, сказали, что ты в психозе. Но я же вижу, что это неправда и на тебя наговаривают. Я хочу понять, что происходит.

И девочка рассказала, что у нее погибли родители, и в их смерти она винит брата (выяснять подробности я не стала). Из-за этого ей трудно находится рядом с ним. Дома каждый день скандалы — все орут друг на друга. Аня решила, что ей лучше жить в детском доме, поэтому обратилась в центр «Надежда». Но в «Надежде» ей отказали. Аня сказала, что уже три раза писала заявление в опеку с этой просьбой. И ей вновь отказали, правда, поставили семью «на особый учет». А сегодня она пошла гулять с девочками, но увидела тетю.

— Тетя обязательно домой загонит, а ведь всего-то пять часов, и уроки учить не надо!

Аня решила спрятаться от тети, но тетя ее догнала и позвонила к бабушке. Суицидального настроя у девочки я не увидела. Аня сказала, что жить она хочет, но отдельно от брата. Рядом с ним ей его убить хочется и «самой убиться». Я сделала вывод, что тут нужен не психиатр, а психолог. О чем и сообщила женщинам:

— Девочке бы с психологом поговорить, а не в психушку ехать.

— Она разговаривать с психологом не хочет! — заявила молодая женщина.

— Тогда ей нужен другой психолог, — ответила я.

— А я и есть другой психолог! — воскликнула дама.

— Мне очень жаль, что вы не можете найти общий язык с ребенком. Но это не повод ехать в психбольницу. Поедем в детское отделение потому, что вызов был сделан на улицу. И только поэтому. Ребенок не нуждается в госпитализации.

В больницу Аню я отвезла в сопровождении бабушки. Психолог поехала вместе с молодым человеком на его машине. С братом осталась тетя. В детском отделении педиатр сказал, что все понял.

— Поезжайте. Разберемся дальше сами.

Девочку после осмотра педиатр отправил домой. Надеюсь, что у Ани все сложилось хорошо.

После этого вызова меня еще долго не оставляло возмущение. Честно говоря, меня до сих пор бомбит от воспоминаний. Девушка-психолог работает не просто в школе, где эта должность носит, скорее, номинальный характер. Она работает в месте, где дети остро нуждаются в психологической помощи. В подобных местах у детей израненные души, которые очень трудно залечить. И тут такой «психолог», с которым не хочет разговаривать подросток. Просто не хочет? Или психолог не в состоянии выполнять свою работу, и именно поэтому ребенка «надо увезти в психбольницу»? И если подросток уж такой трудный и не хочет ни с кем разговаривать, почему со мной-то она разговорилась? Может, все же дело не в девочке?

А низкая зарплата психологов — не оправдание. «У социальных психологов маленькая зарплата, поэтому они не справляются со своими обязанностями» — звучит так же нелепо, как «у медсестер низкая зарплата, поэтому они не умеют делать инъекции. Особенно внутривенные».

Вчерашний пост принёс много беспокойства моим коллегам на Скорой. Старший фельдшер устроила капитальную проверку всех автомобилей. Естественно нашлось много косяков. Не удивлюсь, если людей премии лишат. Естественно, все знают, что эти проверки провелись из-за меня и моего поста. Мне даже одна женщина написала на WhatsApp

Думаю много чего про меня было сказано неприятного. Но никто не объяснил мне, что такого плохого я написала. Что такого было в этом посте, что такую суету навели? Расскажите мне, пожалуйста. Во истину - я тупая как пробка.

Знаете, что мне это напоминает? Школу! Старший фельдшер решила травлю устроить? Вперёд. Я больше здесь всё равно работать не буду. И каждый раз, когда кто-то увольняется, я слышу как их поливают грязью. Каждый раз. Но я не вмешиваюсь. Это бессмысленно. Достаточно того, что люди знают об ушедших. Теперь моя очередь уходить. У кого есть голова на плечах, разберутся что к чему. А руки в грязи у тех, кто ею кидается в первую очередь. До меня не долетит.

Вот это мой сборник рассказов "Скоровские истории". Книги ещё есть. Хотя их остаётся всё меньше и меньше. Если кому-то это интересно, пишите мне в ВК или на почту. Данные есть в моём профиле.

Всем спасибо, кто принял участие в проекте.

На этом всё. Всем тепла и плюшек.

Берегите себя и своих близких.

С вами была Я - ваша .

 На прошлой неделе дали нашей бригаде вызов на улицу к женщине пятидесяти лет. Повод был «травма спины, живота». Решила узнать, чего именно травма и как ее получили. Оказывается, что пьяная женщина выпрыгнула из окна первого этажа и ушиблась. Вызывала дочь.

Нас встретил пьяный мужчина. Его штормило не по-детски, но до детской площадки, где лежала женщина, довести смог. Рядом с пострадавшей находилась девочка-подросток, сама же женщина лежала на скамейке и жаловалась на сильную боль в спине. Пока я ее осматривала, моя помощница пыталась узнать данные пациентки. Когда дочь пациентки диктовала данные, появился абсолютно трезвый мужичок. Сказал, что может принести документы, если мы подождем минут двадцать. Моя помощница сказала, что ждать его никто не будет, лучше отнести документы сразу в приемное отделение больницы.

Тем временем я осмотрела пациентку и проставила диагноз: «Перелом поясничного отдела позвоночника». Естественно, что я узнала и обстоятельства травмы. Женщина пояснила, что выпала из окна первого этажа.

— Дура я пьяная! Вслед за любимым человеком полезла и не удержалась!

Женщина у себя дома пьянствовала совместно с любовником. Дочка ушла из дома и закрыла их вместе с «любимым человеком». Любовник не захотел оставаться в чужом доме и вылез на улицу из окна. Пьяная женщина последовала следом. Когда зад с ногами был на улице, а грудь лежала на подоконнике, женщина не удержалась и упала на землю, ударившись спиной. Любовник помог добраться до детской площадки. Туда скорую и вызвали.

— А кто за документами пошел?

— Так муж и пошел. Он у меня непьющий совсем.

Пациентку после оказания помощи доставили в приемник. Вместе с ней поехал любовник. Пока мы ее передавали травматологу, приехал муж. Когда уходили из приемного отделения, слышали, как мужчины начали громко ругаться. Медсестры запереживали:

— Как бы драку не устроили!

Врач чуть ли не бегом пошел к больной. Скажу сразу — драки не было. А перелом подтвердился. Женщина была госпитализирована.

В общем, весело живут люди.

Ночью как-то раз это было. Поступил на нашу Скорую вызов в один из посёлков, до которого ехать минут 30. Пьяный молодой человек вызвал бригаду СМП к своему другу, который ударился головой. Бригада сразу выехала.

Пока бригада ехала, в диспетчерскую беспрестанно названивал этот молодой человек и спрашивал:

- А скоро ли приедет Скорая?

- А теперь?

- А сколько ещё ждать?

Каждые пять минут звонил. Диспетчер сначала объяснила, сколько ехать и примерно через сколько приедет бригада. Потом стала говорить, что не знает, когда Скорая приедет. И вот в очередной раз, когда молодой человек поинтересовался "когда?", ему ответили, что машина застряла в грязи в начале улицы, на которой стоит нужный дом.

Это была относительно новая улица. На ней ещё только строились дома. Дорога грунтовая, вся разбита. Машина, а это была Газель, крепко застряла. Вызвали в помощь другую машину. Как-то надо из грязи вылезать. Приехал Соболь полноприводный. Стали вытаскивать Газель из грязи... И порвали два "тряпичных" троса (извините, но не знаю, как правильно называется). Тогда водитель Соболя поехал за металлическим тросом в гараж, благо дело такой хранился на всякий случай.

Пока вытаскивали машину, прибежал молодой человек, который вызывал Скорую. Он всеми силами пытался помочь водителям - давал советы, стоя поодаль. А когда водитель на Соболе поехал за тросом, обратился к девушкам-фельдшерам:

- Вы же всё равно ничего не делаете. Может сходите, посмотрите?

Девушки вздохнули (кому охота по грязи идти) и пошли. Пострадавший спал глубоким пьяным сном. Стали его будить. Спросили у вызывавшего бригаду:

- Как вашего друга зовут?

- Сейчас узнаю - был ответ.

Молодой человек потряс друга за плечо. А когда тот открыл глаза спросил:

- Саша, как тебя зовут?!!

- Сергей Сергеевич! - ответил "Саша".

- Я тебе Скорую вызвал! - радостно сообщил молодой человек.

- На х*й она нужна! Пусть у***вают!

Девушек долго просить не пришлось. Ушли сразу. А когда вернулись к машине, увидели, что Соболь вернулся. С помощью металлического троса вытащили Газель. Вот и получается, что на безрезультатный вызов потребовалось полтора часа времени, две машины Скорой и три троса. Зато молодой человек теперь знает, как друга зовут.

P. S. Тех, кто переживает за судьбу пострадавшего, успокою. На следующий день на этот адрес Скорую не вызывали.