Владимир Маслаченко и Лев Яшин во время встречи Пеле в аэропорту Шереметьево, 10 сентября 1988 года.

Научно-популярный журнал «Сайентифик Америкэн» сообщал в 1896 году: «Граф Лев Толстой…теперь катается на велосипеде, приводя в изумление крестьян в своём поместье».

«Как может добродетель восторжествовать, когда практически никто не готов пожертвовать собой ради нее? Такой прекрасный солнечный день, а мне нужно уходить».

Cлова, которые Ленин никогда не произносил. В данном случае речь идёт о сознательном искажении реальной ленинской фразы. В октябре 1917 года в статье «Удержат ли большевики государственную власть?» Ленин писал: «Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели. Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, то есть к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту».

Как видно, оригинальная фраза Ленина имеет абсолютно иное значение.

Пуля попала в грудь, пробив футляр от очков и толстую рукопись с речью, которую он хотел произнести. Однако Рузвельт не покинул места — он привлёк внимание публики к тому, что в него только что стреляли, и говорил затем полтора часа. Понять то, что ранение неопасно для жизни, помог охотничий опыт — так как он не кашлял кровью, значит, пуля не пробила лёгкое. Впоследствии подтвердилось, что пуля вошла в грудь на 76 мм, но извлекать её было даже рискованнее, чем оставить как есть, и Рузвельт носил её всю жизнь.