А всё потому, что многие важные и сложные соединения, необходимые для зарождения жизни могут формироваться не на планете, а прямо в космосе... Если раньше уже находили сложные молекулы на основе углерода, вроде бензольных колец. То тут добрались уже до сложных соединений серы, которые просто необходимы для синтеза белков и работы ферментов, а также сера входит в состав аминокислот метионин и цистеин.
Нашли енти молекулы по микроволновому излучению молекулярного облака G+0.693-0.027 в центре нашей галактики на расстоянии всего 27 тысяч световых лет.
Вот так выглядит схематическое изображение "важной" молекулы.
А называется она 2,5-циклогексадиен-1-тион (ненавижу когда химики матюгаются), который является структурным изомером тиофенола (c-C6H 6S).
Причём метод, используемый учёными позволяет идентифицировать молекулы по спектру с высочайшей точностью, как вора по отпечаткам пальцев. Зафиксированный спектр излучения подвергался преобразованиям "chirped-pulse Fourier" (честно говоря я не понял суть метода и не знаю как его перевести на русский, гугло-переводчик и пр несут бред)...
Отсутствие серы в таких сложных молекулах было весьма сложным препятствием, потому как сера, попадающая или уже имеющаяся в наличии на планете обычно сразу вступает в реакцию с сильными окислителями (кислород, фтор, хлор), а оттуда вытащить её в состав к-либо органической молекулы весьма и весьма сложно. Теперь их нашли, что делает сильно снижает возможность зарождения жизни в "планетарной пробирке" по типу наша планета...
Я нашла его совершенно случайно. Когда убиралась в кабинете мужа, задела рукой стопку старых глянцевых журналов на нижней полке шкафа, и из них на ковер тяжело вывалился черный планшет. Я отлично помнила этот гаджет: года три назад Артем клялся, что потерял его в дальней командировке, когда возвращался из Екатеринбурга. Мы тогда еще безумно ругались из-за дыры в семейном бюджете, ведь технику пришлось экстренно покупать заново взамен утерянной.
Тогда я поверила его честным глазам. Сейчас — почему-то ни на секунду.
Пыли на нем почти не было, значит, лежал он там далеко не первый год. Руки слегка дрожали, когда я нажала на боковую кнопку включения. Экран неожиданно ярко вспыхнул, и... планшет не потребовал никакого пароля. Артем, судя по всему, был абсолютно уверен, что устройство давно покоится на дне какого-нибудь вокзального мусорного бака, или просто в спешке забыл, что полноценный сброс до заводских настроек так и не сделал.
Внутри меня сразу же кольнуло тяжелое, липкое предчувствие. Я судорожно открыла галерею. Первые папки были забиты скучными рабочими чертежами, таблицами и старыми фотографиями с нашего семейного отдыха на море. Но стоило пролистать чуть ниже, в скрытый облачный архив, как пальцы сами собой замерли над сенсорным экраном.
Папка называлась банально и обманчиво: «Ремонт 2023». Но внутри не было ни кафельной плитки, ни рулонов обоев, ни счетов из строительных магазинов.
Там сотенными рядами шли свежие, сочные, пронзительно-счастливые фотографии. На них мой муж — безупречный, любящий, уставший на словах Артем — сиял совершенно другой, незнакомой мне жизнью. Вот он с открытой улыбкой жарит стейки на террасе залитого солнцем загородного коттеджа. Вот бережно держит за руку красивую, ухоженную женщину с мягким, открытым взглядом. А вот они вдвоем весело кружат в воздухе девочку лет четырех с огромными бантами и такими же пронзительно-серыми глазами, как у моего мужа.
В этот самый момент дверь в кабинет резко распахнулась, и в комнату вихрем влетел наш семилетний сын Данил, на ходу пытаясь починить сломанную машинку:
— Мам, смотри, тут у гоночного карыча переднее колесо напрочь отвалилось, ты сможешь по...
Данил на секунду заглянул через мое плечо прямо на ярко светившийся экран планшета и звонко, с детской наивной прямотой выдал:
— Ой, папа! А это что за девочка? Мы же с тобой и с папой в такой парк аттракционов никогда не ходили! И дача какая-то чужая, у бабушки совсем не такая...
Дыхание мгновенно оборвалось, словно меня ударили под дых. Я судорожно, трясущимися пальцами заблокировала экран, прижимая черный пластик к груди так сильно, будто от этого жестокая правда могла раствориться.
— Ничего, сынок, это... это старые рекламные картинки, папа просто работал с дизайнерами по интерьерам, — соврала я дрожащим, чужим голосом, чувствуя, как по щекам помимо моей воли катятся первые горячие слезы. — Беги в свою комнату, я сейчас приду.
Когда за Данилом плотно закрылась дверь, я дрожащими пальцами снова разблокировала устройство и открыла свойства последнего файла, чтобы проверить геолокацию. Адрес находился всего в получасе езды от нашего унылого спального района.
Я медленно поднялась и подошла к зеркалу в полный рост. На меня смотрела бледная, задерганная женщина в застиранном домашнем халате — та самая, которая последние восемь лет тащила на себе весь быт, жестко экономила на каждом визите к стоматологу и искренне радовалась редким дешевым тюльпанам, потому что «Артемка строит грандиозную карьеру, ему сейчас невероятно тяжело».
В тишине резко завибрировал телефон. На экран пришло новое сообщение от мужа:
«Любимая, на работе опять аврал, завал полный, буду за полночь. Даже не жди меня, поужинайте с Данилом вдвоем».
Я посмотрела на замороженный экран планшета, где мой «трудяга-муж» нежно целовал макушку той самой чужой девочки, и тихо, отчетливо произнесла в пустую комнату:
— Ничего страшного, дорогой. Я как раз планировала познакомиться с твоей второй семьей лично.
Комментарии