Рассказ

- Едем до Жуковского, Невский закрыт - Алые паруса.
Двухсекционный автобус грузно отрывается от остановки, как от причала. Мотор уверенно бурчит, ворочается в своей норе, навевает сонливость.
Нежная белая ночь незаметно обнимает город, улицы пустынны и полны летней безмятежной усталости.
За окном на одноместном велосипеде парнишка везет девушку, им не удобно - он стоя на педалях, а она изогнулась как гибкая ива откинувшись назад; смеются счастливые.
Параллельным курсом могуче пристроился трамвай. Пассажиры как по команде смотрят в окна - автобусники разглядывают трамвайцев, а они нас. Они выглядят также как мы, те же руки, ноги, головы, любопытные глаза, но в их больших черных зрачках чувствуется другой разум, и вроде есть толика взаимопонимания, но все не то - они "трамвайские".
На нерегулируемом пешеходном переходе, видимо подвыпивший дяденька, пропускает двух тяжеловесов, по-военному, но с пьяненькой небрежностью, отдает им честь.
- Едем до Жуковского, ребята, - сообщает пожилой кондуктор с висящими концами седых усов. Он ко всем в автобусе обращается именно так - "ребята". И к юным и пожилым, к женщинам и мужчинам. В салоне автобуса разговоры перекатываются как океанские волны и, если прислушаться, можно услышать каждую волну - печаль и радость, уединение и шумная компания, изредка увидишь одинокий понимающий взгляд - мы все вместе, всё как на ладони, как в старой коммуналке, останови мгновение, присмотрись и прислушайся.
- Следующая Красного текстильщика!
А на гранитном парапете вчерашние мальчуганы и глазастые девчонки, теперь выпускники, в белых сорочках и блузках, с бокалами в руках, позируют перед фотоаппаратом, что то радостно кричат бессвязное - верят, что вот именно сейчас начинается настоящая жизнь. Еще не поняли, что она самая случается с ними каждый день. Становится душно, над Невой смыкаются облака.
У Таврического впорхнула длинноволосая светлая девушка в синем опрятном платице, точеные ножки в открытых босоножках, спокойная улыбка, добро в глазах и плавность в движениях - сама юность. Пассажиры сразу узнали её и прислушались к разговору:
- Едем до Жуковского, сударыня!
- А как мне теперь до Мариинского театра доехать? - недавно в городе.
- Чего вы так здорово задумались? Прыгаете в метро до Сенной, дальше пешком до Вознесенского, там и Мариинка близко. По другому? Гарантии дать не могу - все перекрыто, Алые паруса! Двадцать восемь рублей стоит информация...
И отрывает для юности билет, наверняка счастливый. В этот вечер не может быть по другому.
- Ребята, следующая конечная!
И автобус с размаху врывается в суматоху центральной части города - люди бегут, спешат, живут.
Смотрю на свой билет и, усмехнувшись, выхожу последним под неспешный летний дождь.

Когда то давным давно я играл в одну онлайн игру и там на форуме был этот шедевр. Стиль и орфография автора.

Нас было 5 (Все персонажи и история вымысел. (Любое сходство просто совпадение)).

Leprekon [2]Добавлено:11.08.04 17:27

Спец отряд «3 ветер» был основан в 2045 г. В честь столетия победы над фашистами. В задачу отряда входило остановка террора и освобождения заложников. В «3 ветер» входи по одному человеку от пяти сильнейших стран: США, Канады, Англия, Белоруссия и России.

Спец отряд «3 ветер»:

1. Ульс Дарк – мужчина, месторождения США, холост, возраст 23 года, специальность – подрывник. Лейтенант
2. Мет Джей Фингер – мужчина, месторождения Канада, замужем имеет 1 ребёнка мальчик, возраст 29 лет, специальность – снайпер. Лейтенант
3. Чакс Сарет – мужчина, холост, месторождения Англия, возраст 24 года, специальность – разведчик. Лейтенант
4. Анна Фомосова – месторождения Белоруссия, не замужем, возраст 21 год, специальность – второй коммандос. Старший Лейтенант
5. Дмитрий Яковлев - мужчина месторождения Россия, холост, возраст 22 года, специальность - первый коммандос. Капитан отряда «3 ветер». (Я)

Город: Лекс-бург.
Время 11.42
Дата 10 июля 2145 г.

… Бой длился уже 3 день силы были слишком равны. В 11.50 враг применил авиацию. Ракеты попали в энерго щиты, и связь была потеряна, а свет погас…

Военное подразделение «Гвардия света»
Время 15.36
Дата 14 июля 2145 г.

После последнего сеанса связи с отрядом солдат отправленных в Лекс-бург прошло 4 дня. От отряда под кодовым именем «серебряный штык», не было ни каких известий. Начальство было обеспокоен столь длительно паузой между эфиром.

Кабинет начальства «Гвардии света»
Время 18.01
В тот же день.

Я бежал по коридору к лифту, чтобы спуститься в кабинет начальства. Я не понимал, чем была вызвана такая срочность. Спустя минуту я уже стоял перед дверью кабинета. Подождав пока отдышусь после бега. Я распахнул двойные двери и шагнул внутрь.
-Вы опоздали капитан.- Начал генерал - я уже рассказал вашим коллегам суть дела.
-Прошу прощенья Сер! – ответил я и, отдав честь сел на своё место.
-Пожалуй, я повторю еще раз вы опоздали –продолжил генерал – 4 дня назад была утеряна связь с отрядом «серебряный штык». Как нам стало известно из-за сбоя электричества. Ваша цель отправиться в город Лекс-бург и найти потерянный отряд. И ели получиться, не нарушая тешены.
-Вобьем всё как обычно! – закончил я за генерала.
-Нет лучше! Ваше последнее задание по статистике было кровавей средних размеров войны! – крикнул на всех генерал.

Мы все (а нас было 5) вышли из кабинета, а генерал остался там.
- Ну, вот опять задание, а я собирался с сыном на рыбалку!!! – не годовая Мет он был из всего отряда единственным семьянином.
-Да будет тебе! Я думаю, это не займет больше 4 чесов. – Попытался утешить друга Чакс.
-Ты так говоришь как будто это игры! – ответил Мет.
-Харе болтать вылет через час! Давайте быстрей!!! – Крикнула на всех Анна.
-Не понимаю чем она тебе нравиться? – шепотом чтобы не услышала Анна. Спросил у меня Ульс.
-Характером она мне и нравится. – С улыбкой ответил я.

Военный аэропорт.
Время 19.00
День тот же.

Мы уже все сидели в самолёте и ждали последних распоряжений. Спустя 4 минуты на борт поднялся командир.
-По данным разметки приземлиться в городе не получится, поэтому вы будете прыгать с парашюта за городом. Как приземлитесь, получите новые распоряжения.- Генерал отдал нам честь, а мы ему. – Это задание слишком опасно будьте осторожны, и да хранит вас Бог. – Добавил генерал пред уходом.

В 100 километрах от Лекс-бурга.
Время 22.18
День тот же.

-Через четверть часа будем на мете, будьте готовы прыгать. – Раздался голос пилота по громкой связи.
- Все слышали? Становись на вых…
Самолёт вдруг так сильно качнула, что я еле удержался на ногах. Мгновенье спустя самолет тряхнуло ещё сильнее, на этот раз я не удержался и упал на колено. Я глянул в элюменатор и увидел, что к нам приближается, что-то овальное. Где-то в одном метре от самолёта овал взорвался, и белая вспышка ослепили глаза. Я ничего не видел, вдруг что-то ударило меня по затылку, и я упал. Я лежал на полу не чего, не понимая, я слышал панику в самолетё и звук падения. Самолёт продолжал падать.

Город: Вроде Лекс-бург. Время: Черт его знает!!! День вроде бы тот же.

Я очнулся на земле. С трудом, встав на ноги, я осмотрелся. Кругом горели обломки самолёта, догорали ящики с продуктами. Осмотрев всё до конца я не нашел остальных членов команды. Если тел нет, значит, они еще живы, но надолголи? Позади меня послышались шаги и разговор двух людей. Я спрятался в кусты. Шедшие оказались вражеские солдаты и что-то обсуждали на не понятном мне языке. Дожидаться конца разговора я не стал. Я вышел из укрытия выхватил пистолет и выстрелил в солдата. Выстрелил удачно прямо в голову. Второй солдат упал на колени и что-то быстро заговорил на своем языке.

-Ты говоришь по Русски?- Спросил я его.

-No! - Ответил он

-Ладно - Я навёл свой пистолет ему в голову - А так?

-Да да!

-Ну вот а ты боялся. Говори, где вы прячете пленных?

-Иди на…на… север города т…т…там увидишь красный дом иди в…в… подвал п…п…пленные там.

-Спасибо за информацию и передавай привет своему дружку. – С этими словами я нажал на курок.

Я снял с него одежду и переоделся. Форма была слегка мала, в кармане я нашел пистолет с полной обоймой и пачку «беломор канал» что меня страшно удивило! Подобрал его автомат АК-47, что меня еще больше удивило. И пошел в город. Столько солдат я даже не видел на учениях! Казалось, яблоку негде было упасть, чтоб не задеть не кого. Не надев форму мертвого солдата, меня бы уже расстреляли на месте. Идти пришлось долго, но я все-таки нашел этот красный. У входа стояли два вражеских солдата, увидев меня, они вытянулись в длину и отдали мне честь. Значит, я замочил старшего по званию это хорошо. Войдя в дом, я стал искать лестницу в подвал. Наконец я её нашел и спустился в низ. Вот они, ребята были привязаны к стульям но были в сознание. Подойдя к ним я стал их развязывать, но кого-то не хватало.

-А где Ульс?

-Он мертв эти твари убили его сразу же на поле, когда он прикрывал нас для побега. – Ответил мне Мет.

Позади меня открылась дверь и в комнату ворвались около 20 солдат.

-Руки вверх! – крикнул нам один солдат.

-Надо же вы уже и по-русски говорить научились.

Слева и справа открылось еще по двери и в комнату вошли еще по 20 человек.

-Мне начинает это не нравиться! – С лёгким испугом сказал Чат

-У вас есть оружие?

-Только пистолеты.

-У меня есть ослепляющая граната. По моей команде закрывайте глаза и падайте на пол. – Приказал я.

-Хорошо - шепотом ответили друзья

Я нащупал в кармане гранату.

-ЛАЖИСЬ! – быстрым движением руки я выдернул чеку и просил гранату.

Упав на пол, я закрыл глаза, раздался звук, как бут-то граната попала кому-то в глаз. Враги открыли беспорядочный огонь. Я открыл глаза достал калаш и короткими очередями стал отстреливать врагов.

-Пошли, пошли! – крикнул я ребятам.

Выбравшись из подвала, я достал осколочную гранату, выдернул кольцо и бросил гранату в подвал и закрыл дверь.

-Как выйдем на улицу бегите, что есть сил, а не то из нас сито сделают!

Выбив ногой, дверь мы выбежали на улицу. Увидев нас, солдаты тут же начали по нам стрелять. Я и не думал, что смогу так быстро бежать. Пули свистели над головами, автомат от бега стучал по груди. Наконец мы выбежали из города в лес.

-Мет, отправляя сигнал SOS мы задержим этих сволочей!- Крикнул я Мету.

Минут пять мы сдерживали врагов, пока Мет отправлял сигнал.

-Сигнал отправлен, нас подберу в ста метрах на восток.

-Хорошо побежали!

Я бежал, стреляя через плечо из автомата. Мы уже подходили к указанному месту, как вдруг Мет упал на землю. Я наклонился к нему, пуля попала ему в живот.

-Мет держись скоро прилетят наши держись.

-Нет мне холодно. Не смей мне рассказывать сказки про то, что я буду жить долго и счастливо!

-Это не сказка это, правда ты должен выжить у тебя ведь есть сын! Помнишь?

-Я так и не сходил с ним на футбол. Пообещай мне – Мет засунул руку за пазуху и достал оттуда медальон.

- Передай это моему сыну. – С этими словами его глаза закрылись.

-Обещаю.- Я взял медальон и положил его в карман

– Дольны сволочи?! ТАК ПОЛУЧАЙТЕ!!! – Я выпустил всю обойму.

- Где они, почему они не летят?

-Не знаю, они уже должны были приле…

Он остановился на полуслове, пуля попала ему в голову, с глухим стуком он упал.

-Нет… только не снова. Аня! Аня! – я обернулся, и увидел её лежащею на земле, я побежал к ней, и тут мою ногу пронзила сильная боль, я упал. Пуля попала мне в чашечку. Второй выстрел и пуля попала мне во вторую ногу, я повернулся на спину и сел на землю достал пистоле и продолжал стрелять. Третья пуля попала мне в плечё. Пистоле выпал из руки сил больше не осталось, голова стукнулась о землю. Боль ушла перед глазами стоял белый туман. «Не ужели это всё? Никто из нас не выжил? Почему так почему сейчас? Простите меня генерал я не смог выполнить задания. Простите меня ребята, что не смог вас уберечь от смерти. Прости меня Мет я не смогу передать медальон твоему сыну.»

Кабинет начальства «Гвардии света» Время 22:00 Дата 20 июля 2145

В кабинете сидел генерал и солдат.

-Не кто не выжил?

-Нет. По прибытию на место мы обнаружили только 4 тела, а в городе ещё одно с эмблемой «Третий ветер»

-А пропавший отряд?

-Пропали без вести.

-Найденные тела доставлены?

-Да. -Похороните каждого на родине с почестью.

-Будет исполнено.

-И принесите мне бланк об уходе.

-За чем?

-Я ухожу. Это моя вина что они все погибли.

Поисковые работы продолжались ещё неделю, но пропавший отряд «Серебреный штык» так и не был найден. Вражеские войска ушли из города и не были найдены. Каждый погибший из отряда «3 ветер» был доставлен на родину и похоронен там. Каждый из них получил звания героя первой степени посмертно.

По экрану побежали шумы.  

Я нажал на кнопку "стереть", дождался, пока видеомагнитофон закончит жужжать, вытащил из него кассету, сорвал маленький красный квадратик скотча с её корешка, после чего поставил на полку.  

Ничего, кроме серого шума на экране.  

Обычная рабочая среда.  

До конца рабочего дня оставалось ещё три часа. Я присел за прилавок (громкое слово, тут стул, стол и касса, которая ещё гнусавые дубляжи слышала) и опёр голову на ладони.  

Непыльная работа.  

Мне так и сказал мой начальник - Петропавловский. Он почему-то представился по фамилии, и это ему шло, как “Иваныч” или “Петрович” подходит какому-нибудь главному мастеру на заводе.

«Сидишь тут. Мотаешь кассеты. Если кто захочет взять кассету - давай. Если кто не вернёт - записывай в книжку. Я буду раз в неделю приходить, смотреть, кто не вернул кассеты — и потом уже всех их искать. Как принесу невозврат - перематывай. Они все об этом забывают».  

Наверно, бывший военный. Всё по полочкам разложил. И по фамилии просит называть.  

Платил, кстати, неплохо - на аренду, продукты и куда-нибудь выбраться в выходной хватало. Даже по чуть-чуть откладывалось.  

Но я, честное слово, совершенно не понимал, за чей счёт весь этот краснокнижный технодром содержится.  

«Деньги отмывает, конечно. Есть ИП, у ИП есть прибыль, сюда попадают какие-то левые деньги, с них платятся налоги, все довольны. Просто сколько можно таким образом провести-то? И зачем тут я нужен?» - я задумчиво уставился на проигрыватель.  

У видика, который стоял тут, не работали никакие кнопки, кроме «перемотки» и «стереть». Я попробовал как-то раз запустить кассету, которую купил из интереса на рынке - какой-то боевик из 90-ых, я даже названия не запомнил.  

Не вышло. Видик подумал, запустил кассету, и, буквально через три секунды, изображение подёрнулось вьюгой помех, а потом - утонуло в снежном буране.  

Кассету я выбрасывать не стал, а сунул куда-то на полку.  

Всё равно сюда никто не приходил.  

Книга учёта возврата кассет, судя по её виду, пережила не один такой салон. На её обложке, порядком обтрёпанной по краям, но, на удивление, не облезшей за это время — было гордо отпечатано: «Цена 14 коп».  

И ни одной новой записи за время моей работы не появилось.  

Только список возвратов не уменьшался. Раз в неделю приходил Петропавловский - он надевал очки, открывал книгу безо всякой системы, долго водил пальцем по строчкам, после чего доставал из кармана блокнот, переписывал туда имена, уходил - и к вечеру возвращался с небольшой коробкой кассет.  

Я перематывал их - на конец или на начало, после чего раскладывал по полкам. Те, что пустые - на одну сторону помещения, те, что не стирал - на другую.  

Я всё хотел спросить у Петропавловского, зачем это нужно - мне было интересно в моменте, но, как только его нога переступала порог под перезвяк колокольчиков над входной дверью, мой вопрос шёл в голове 25-ым кадром: вроде и тут, а вроде и никак не поймать.  

Я даже начал представлять себе Петропавловского коллектором. Было в этом что-то логичное - звонок в дверь, закрытый пальцем глазок и грозный голос с лестничной клетки: «Иванов Иван Иванович, это вы взяли в прокате кассету тридцать пять лет назад?».  

Может, он с них пени собирает, за просрочки?  

Я глупо хихикал - и снова заряжал видеомагнитофон новой кассетой.  

Они приходили в разном состоянии. Где-то в мельтешении кадров нельзя было ничего разобрать, будто оператор, снимающий это, постоянно менял фокус внимания. Где-то всё было скучно - я помню, как ждал, пока видик перемотает кассету, на которую была снята одна и та же комната. Последние две минуты - так вообще только потолок, без каких-то изменений.  

Какие-то кассеты нужно было перематывать вперёд. Какие-то - назад. Стирать тоже было нужно не все, только помеченные красным квадратиком изоленты на корешке.  

Я даже из интереса загуглил - может, какие-то запасники местных киностудий? Телеканала? Какого-нибудь факультета журналистики или кинематографии?  

Но в моём городе всего этого не было. И навряд ли Петропавловский ездил бы к должникам куда-нибудь далеко. Скажем, в Москву.  

Я опять глупо хихикал, представляя, как мой начальник подходит к видеодомофону, делает грозное лицо и говорит: «Петров Пётр Петрович? Вы в энном городе кассету в прокате брали, лет тридцать назад. Когда планируете возвращать?»  

Вообще, я на этой работе стал слишком часто глупо хихикать.  

Даже когда я увидел своё лицо на экране.  

Я попытался нажать на «стоп» - но сломанная кнопка не поддалась. А потом — снова моё лицо. И опять. И опять.  

Нет, не фотография, не анфас-профиль, как в криминальной хронике, а просто я. Изображение иногда шло рябью — и в это время я, запрокинув голову, пил из бутылки на экране. И перед камерой почему-то тоже возникало, на доли секунды, зелёное стекло — а потом опускалось, и снова моё лицо.  

- Пиво. - я почему-то сказал это вслух, глядя в экран. Пиво, да. Точно, первое пиво, на которое я заработал сам.  

Какая-то шабашка у папиного друга — что-то разгружали, вспомнилось, что было много и не очень-то тяжело, просто негабаритно и неудобно. Я вспомнил зелёные бутылки - взяли самое простое пиво, потому что его можно было взять много, и потому, что на местном пивзаводе его лили в те же бутылки, что и лимонад, а значит, если кто решит сдать нас, то можно отмазаться. Мы тогда уже были не мелкие, но и по шапке лишний раз получать не было ни малейшего желания.  

Не помню, с кем я тогда пиво пил. Может, и снимал кто...  

Кто мог снимать меня в тот момент?  

Кассета, тем временем, закончилась. По экрану, от центра к краям, медленно растеклась серая муть.  

Стирать я её не стал, а поставил её на одну из полок — ближе к концу кадры становились какими-то странными, будто кто-то плеснул в объектив оператора воды с бензином — и от стройной картинки остались только эти разноцветные разводы, разобраться в которых можно было бы, если поставить нормальную скорость воспроизведения.  

Видик, конечно, нужно было чинить. Я попытался было его стронуть с места — но он, закреплённый в стойке, не поддался.  

Я опять глупо хихикнул, представив, как выламываю его и уношу домой, а потом, спустя много лет, ко мне стучатся в дверь и говорят: «Голубев! Это Петропавловский! Ты спёр в прокате видеомагнитофон тридцать лет назад...»  

Вряд ли, конечно, он ради этого будет столько ждать.  

Хватило и одного дня. Петропавловский опять сидел за книгой учёта.  

- Слушай, - раздалось за моей спиной (я в тот момент был занят — протирал одну из пустых полок). - А вот этот возврат. Что с ним?  

- Да всё, в целом, нормально. - я глянул вбок - и тут же уставился на красный квадратик. Единственный на весь стеллаж.  

- Тут у меня отмечено, что кассета тебе поступила. А что была стёрта — не отмечено. - Петропавловский говорил об этом уверенно, пусть и не присутствовал при просмотре.

- А я и не отмечал ничего. Вы мне про работу с журналом… - я начал медленно, бочком-бочком, двигаться к красной метке. Она как раз была на уровне моей груди — сделать ещё пару шагов — и закрыть собой.  

- А и не надо в этот журнал лезть. Я его сам веду. Тут вот указано, что кассета поступила возвратом на прошлой неделе. А стёрта не была. - Петропавловский с хлопком закрыл тетрадь. - Мне её пересматривать не нужно. Там всё и так понятно.  

Я замер. Шага буквально не дошёл до нужного места.  

- Голубев, ты учти - я же всё вижу. Я внимательный, Голубев. Работа такая - быть внимательным. - за спиной раздались шаги.

Откуда-то сбоку вынырнула рука. Она медленно вытянула из стройного ряда кассет ту единственную, которая была отмечена красным.  

- Себя увидел? - мягко раздалось из-за спины.  

Я кивнул.  

Кассета снова оказалась где-то в поле зрения. Теперь у неё на корешке, кроме красного пятна скотча, были цифры.  

«27.06.1987».  

- Двадцать седьмое июня. Восемьдесят седьмой год.  

«А я лично рад, что у меня день рождения летом. Не нужно в школу все эти конфеты тащить. Стоять, слушать, как тебя поздравляют. Торт только мой - все на каникулы разъезжаются» - всё это пронеслось в голове.  

- Гриня. - выдохнул я.  

Рука с кассетой качнулась в воздухе.  

- Хорошим он был человеком, Голубев?  

Я вдруг понял. То ли по «был», то ли по тону - всё ещё мягкому, но намекающему на что-то, то ли по странному ощущению, что передо мной на стеллаже не было ни одной чистой кассеты - это были те, что я перематывал в начало, как будто кто-то однажды решит посмотреть их все, одну за одной, а потом - будет ругать или хвалить то кино, что увидит.  

Или кто-то уже их смотрит?  

- Был хорошим. Когда-то давно - точно.  

Кассета медленно уплыла куда-то в сторону.  

- Что ж. Доверимся тебе, Голубев. - лишённая всякого опознавательного знака, запись вернулась на единственное пустое место на той полке. - Ты, если что, не волнуйся. Это не нарушение, если не злоупотреблять.  

- А если злоупотребить?  

В поле зрения появился зажатый двумя пальцами квадратик красного скотча.  

- Вот так, примерно. Если без подробностей…  

Когда Петропавловский уходил, я всё-таки окликнул его.  

- А видик-то починить можно?  

Он повернулся.  

- Можно. Только не забывай, как посмотришь, перематывать, как велено. - он сделал паузу. - И непотребщину всякую на паузу не ставить!  

Звякнули китайские колокольчики.  

Я вставил новую кассету в проигрыватель.  

Жизнь проносилась перед глазами.

Даром что чужая.

Двенадцать секунд

Видео было короткое — двенадцать секунд. Тёмный коридор, плитка на стене, дверь в туалет слева. Два человека стоят близко. Он — в рубашке, которую она гладила утром, синей, с закатанными рукавами. Она — кто-то невысокий, светлые волосы. Он наклоняется, она смеётся, потом они целуются. Не случайно, не мимолётно — он держит её за талию, и она не отстраняется.

Камера дрогнула. Кто-то хихикнул за кадром. Видео оборвалось.

Настя получила это в среду, через два дня после корпоратива. Прислала Юля — они вместе работали три года назад, потом Юля ушла в ту компанию, где сейчас Глеб. Написала без предисловий: «Насть, я не знаю, как тебе это показать. Но ты должна видеть».

Настя сидела в машине у садика. Петька был внутри, она ждала, пока его оденут. Нажала play. Посмотрела один раз. Потом ещё. Потом убрала телефон в сумку и смотрела в лобовое стекло, пока воспитательница не вывела Петьку за руку.

— Мам, у меня ботинок развязался.

Она наклонилась. Завязала. Руки были нормальные. Это её удивило.

После корпоратива

Глеб вернулся с офисной вечеринки в субботу утром. Такси высадило его в десять, он вошёл помятый, в той самой рубашке, пахнущий дымом и чем-то сладким. Сказал:

— Убили просто. Ничего не помню после караоке.

Настя стояла на кухне, разогревала Петьке кашу.

— Сильно пил?

— Ну, да. Все пили. Макс тоже в хлам, его жена забирала.

Он пошёл в душ. Потом лёг, проспал до трёх. Встал, поиграл с Петькой, вечером они смотрели мультик втроём. Нормальный выходной. Ничего.

Она тогда не знала. Ещё два дня не знала.

Теперь — среда, Петька в машине, ботинок завязан. Она ведёт домой и думает: «ничего не помню» — это он говорит каждый раз. После каждого корпоратива. Новый год — не помню. День рождения компании — не помню. Летний выезд — не помню. Пять лет. Она каждый раз верила, потому что зачем не верить.

Дома она покормила Петьку, уложила на дневной сон. Достала телефон. Посмотрела видео ещё раз.

На двенадцатой секунде он смеётся — до того, как наклониться. Не пьяный смех, не расхлябанный. Просто весёлый. Лёгкий. Она пыталась вспомнить, когда он так смеялся последний раз при ней. Не вспомнила.

Рубашка

Глеб пришёл с работы в семь. Обычный. Спросил, что на ужин.

— Глеб.

— Что?

— Сядь.

Он сел. Она положила телефон на стол, включила видео. Он смотрел двенадцать секунд. Лицо не менялось.

— Откуда это?

— От Юли.

— Какой Юли?

— Которая у вас работает. Глеб, это ты на видео.

Он взял телефон. Посмотрел ещё раз. Положил обратно.

— Я был сильно пьяный.

— Ты смеёшься на видео. Не как пьяный.

— Насть, я не помню этого. Серьёзно. Я вообще не помню второй половины вечера.

— Это удобно.

— Это правда.

— Кто она?

Пауза. Короткая.

— Лена. Из маркетинга.

— Давно?

— Что давно? Нет ничего. Мы просто... на корпоративе, пьяные, все рядом были. Это ерунда.

— На видео не выглядит как ерунда.

Он потёр лицо руками.

— Насть, я не помню. Я правда не помню. Может, это длилось пять секунд.

— Двенадцать. И это то, что кто-то успел снять. Что было до и после — ты тоже не помнишь.

Он молчал.

Петька заплакал в комнате — проснулся. Настя встала.

— Я к ребёнку.

Ушла. Вернулась через десять минут. Глеб сидел так же, телефон перед ним.

— Кто ещё видел? — спросил он.

Это был первый вопрос, который она от него не ожидала. Не «прости», не «это ничего не значит». А «кто видел».

— Не знаю. Юля видела. Наверное, те, кто был рядом. Если это ушло в чат — все.

Он закрыл глаза.

— На работе знают, — сказала она. — Ты это понимаешь.

— Да.

— И я знаю. И Юля знает, что я знаю.

— Насть.

— Это не только между нами. Это уже публичное.

Измена на корпоративе — почему «не помню» больше не работает

Через два дня Настя написала Юле: «Спасибо, что прислала». Юля ответила: «Прости. Я думала, лучше от меня, чем потом от кого-то случайно».

Настя спросила: «Ты знаешь эту Лену?»

Юля писала долго. Потом:

«Насть, я не хочу делать хуже. Но они общаются не только на корпоративе. Я видела их вместе на обеде пару раз. Может, это ничего. Может, просто коллеги. Но после этого видео я бы не стала так думать».

Настя прочитала. Закрыла чат. Открыла снова. Написала: «Он говорит, не помнит». Юля ответила смайлом — не смешным, просто грустным лицом.

Вечером Настя сказала Глебу:

— Ты обедаешь с ней.

Он стоял у плиты, разогревал суп.

— С кем?

— С Леной. Из маркетинга.

Он не повернулся.

— Мы иногда ходим с командой. Все вместе.

— Юля видела вас вдвоём.

Он выключил плиту. Повернулся.

— Насть, это рабочие обеды. Мы сидим в одном этаже.

— Глеб. Ты целовался с ней на видео. Вы обедаете вдвоём. И ты «ничего не помнишь». Я не знаю, что мне с этим делать. Но «не помню» — больше не работает.

Он стоял у плиты. Руки по швам. Суп за ним начал шипеть — он забыл выключить газ до конца. Маленький синий огонёк ещё горел.

— Я могу перейти в другой отдел, — сказал он.

— Это не про отдел.

— Я понимаю. Но это единственное, что я могу сделать прямо сейчас.

Настя смотрела на него. Он стоял — большой, в домашней футболке, с тряпкой в руке. Тот же человек. Только теперь она знала, как он выглядит, когда смеётся по-настоящему — и это было не с ней.

Она выключила газ. Прошла мимо него. Он не шевельнулся.

В коридоре стояла его рабочая сумка. В кармане — бейджик с фотографией, на которой он в той самой синей рубашке. Настя смотрела на бейджик и думала, что завтра утром он наденет эту сумку и поедет в офис, где двадцать человек видели это видео. И Лена тоже будет там.

Она закрыла молнию на сумке. Поставила обратно.

Петька в комнате пел что-то неразборчивое. Пел хорошо — логопед говорил, что у него прогресс.

Вопрос читателям

Если на корпоративе случилось то, что все видели, — это хуже или лучше, чем тайный роман, о котором знают только двое? Что больнее — сам факт или публичность?

Читайте также

Пин-код совпал

Не осуждайте сразу. Пишешь сам - говорят ИИ Пишет ИИ - говорят СУПЕР. Спасибо за понимание.

Я пришла забирать Мишу из садика на пятнадцать минут раньше обычного.

Воспитательница Ирина Павловна встретила меня у двери группы с папкой в руках, улыбнулась и сказала:

— Ой, а мы думали, сегодня папа заберёт, он говорил, что вы... — она замялась, посмотрела на меня внимательнее. — Простите, вы — Мишина мама?

— Да, — ответила я. — А что не так?

— Нет-нет, всё в порядке, — она быстро исправилась. — Просто перепутала с той женщиной, которая иногда приходит. Наверное, тётя?

У Миши нет тёти со стороны отца. У меня нет сестры.

Тайная семья мужа началась для меня с этой фразы, сказанной между делом, без злого умысла, женщиной в розовом халате с ключами от шкафчиков на поясе.

— Какая женщина? — спросила я спокойно. Слишком спокойно для того, что творилось внутри.

— Ну, светленькая такая, невысокая. Приходила два раза за Мишей, когда у вас, кажется, командировка была. Муж предупреждал.

Двойная жизнь длиной в полтора года

Я не была в командировке ни разу за последний год.

Домой я шла пешком, хотя обычно езжу на машине.

Нужно было время — не для того, чтобы успокоиться, а чтобы выстроить вопросы по порядку. Потому что если я приду и просто закричу, он успеет придумать объяснение раньше, чем я успею понять, вру ли я себе.

Дома Артём — мой муж — красил полку в кабинете, весь в разводах белой краски.

— Ты сегодня рано, — сказал он, не отрываясь от работы.

— Кто забирал Мишу из сада, когда я ездила к маме в марте?

Кисть замерла в воздухе на секунду. Всего секунду — но я это заметила.

— Я забирал. Или... подожди, я в командировке был тогда.

— Значит, кто?

— Наверное, соседка. Ольга снизу иногда помогает.

— Ирина Павловна не знает никакой Ольги снизу. Она говорит про светленькую невысокую женщину, которая приходила два раза.

Он положил кисть на край банки. Медленно, слишком аккуратно для человека, у которого просто закончилась работа.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Артём. Посмотри на меня.

Измена мужа, о которой знал детский сад раньше жены

Он повернулся. И в этот момент я увидела то, что раньше всегда пропускала мимо — крошечную заминку перед тем, как он начинал говорить. Как будто он каждый раз выбирал версию из нескольких, которые у него были заготовлены.

Мы сидели на кухне уже час, а он всё ещё говорил кусками, обрывками, будто собирал признание по частям, которые сам боялся соединить.

— Её зовут Вика. Мы вместе полтора года.

Полтора года. Мише было три, когда это началось. Сейчас ему четыре с половиной.

— У неё есть ребёнок? — спросила я. Сама не знаю, почему это был первый вопрос.

— Нет. Она... она не хотела торопиться с этим, пока я не разберусь дома.

— Разберёшься дома. — Я повторила фразу медленно, пробуя её на вкус. — То есть я — это то, с чем нужно разобраться.

— Я не так сказал.

— Ты именно так сказал.

Он замолчал. Смотрел в стол.

— Она забирала Мишу из сада, — сказала я, не как вопрос уже, а как факт, который нужно было произнести вслух, чтобы поверить. — Она видела моего сына. Разговаривала с воспитателями. Ты её ей представил как кого?

— Как друга семьи. Я говорил, что помогаю с ребёнком, пока ты занята.

— Ты врал ей, что скоро уйдёшь от меня?

Долгая пауза.

— Да.

— А мне ты врал, что у нас всё нормально.

— Тоже да.

Я встала, подошла к окну. За окном было обычно: соседский пёс, чья-то машина сдавала назад, дети катались на самокатах.

— Значит, — сказала я, не оборачиваясь, — для тебя дома было соседство. Для неё — обещание семьи, которая скоро случится. А для Миши — просто папа, который иногда опаздывает.

— Не говори так.

— А как говорить? Ты создал три разные версии одной жизни. И все три врали.

Такие истории — про людей, застрявших между версиями правды, — выходят на этом канале регулярно. Если это откликается — оставайтесь.

Кто виноват в разных версиях правды

Он не ответил. Потому что ответить было нечем.

Следующие две недели прошли в странном тумане.

Артём переехал к другу. Мы решали формальности через сообщения — кто когда забирает Мишу, что сказать ему пока. Мише мы сказали: «Папа поживёт немного отдельно, поработать нужно».

Он кивнул и вернулся к своим машинкам. В четыре с половиной года такие вещи принимаются легче, чем хотелось бы думать.

Вика позвонила мне сама. Я не ожидала.

— Я не знала, что вы... — начала она и замолчала.

— Что я существую? — закончила я за неё.

— Знала, что есть жена. Он говорил, что вы давно как чужие люди. Что живёте вместе только из-за ребёнка.

— А про то, что он забирал моего сына и представлял тебя воспитателям как "друга семьи" — он рассказывал?

Молчание в трубке было долгим.

— Нет, — сказала она наконец. — Это он не рассказывал.

Я почувствовала, как что-то внутри меня сдвинулось. Не облегчение — но что-то похожее на понимание.

— Знаешь, — сказала я, — мне кажется, мы обе верили в его версии. Просто в разные.

— И кто из нас виноват? — спросила она тихо.

Вот в чём был настоящий вопрос. Не про измену — я знала ответ на этот. Про ответственность за ложь, которую нам обеим скормили порциями, подогнанными под каждую.

— Не знаю, — ответила я честно. — Наверное, тот, кто врал. Но мы обе выбрали не спрашивать слишком глубоко, пока было удобно.

Она не нашлась, что ответить. Мы обе повесили трубку без прощания.

Развод оформили через четыре месяца.

Артём с Викой не остались вместе — как оказалось, обещание "скоро уйду" было адресовано не только мне, но и ей: он тянул с решением в обе стороны одновременно, надеясь, что жизнь как-нибудь сама расставит всё по местам.

Она рассталась с ним раньше, чем я успела подать документы. Написала мне однажды: «Прости за всё. Правда — прости».

Я не ответила. Не из злости — просто не знала, что тут можно сказать двум людям, которых обманул один и тот же человек.

Мише сейчас пять. Он видится с отцом по выходным, зовёт его «папа» так же легко, как раньше. Дети редко несут в себе взрослую тяжесть дольше, чем взрослые им это позволяют.

Иногда я думаю про тот день в садике. Про случайную оговорку воспитательницы, которая разрушила версию мира, в которой я жила полтора года.

Странно быть благодарной за предательство. Но если бы не тот день — не знаю, сколько бы ещё я жила в доме, который называла семьёй, пока для кого-то другого это называлось "скоро закончится".

Вопрос читателям

Возможно, ложь и правда всегда живут рядом. Просто одни из нас узнают об этом раньше, а другие — слишком поздно, чтобы это что-то изменило.

Если человек годами верит удобной лжи, не желая копать глубже, — он жертва обстоятельств или соучастник собственного обмана?

Читать также:

Измена мужа вскрылась не в переписке. Она вскрылась в кабинете врача

Офф-топ.

А чуть сменим тему. «Сказка о Тройке» почему-то вообще не идёт, а вытаскивать её из цикла про Стругацких — нельзя. Поэтому сегодня поговорим про другого автора. 

Приятного прочтения! 

/UPD: пост переопубликован после переезда с Капибары. Это - единственный мой несерийный пост за то время, пока я провёл там)

У меня тут спросили в комментариях как-то раз: «Окей, закончится цикл о Стругацких — а что дальше? Кого ещё будем разбирать и растаскивать в поисках смысла?»

Ответ простой — да кого угодно. Вот сегодня, к примеру, о Кинге поговорим. Просто не об отдельном произведении, а о сборниках рассказов.

Сборники рассмотрим по хронологии, из них выделю те рассказы, которые я помню и сейчас, без перечитывания. Показателя лучше для рассказа я не могу придумать — если вы запомнили рассказ, значит, для вас он оказался хорош.

Все предельно...субъективно и ангажированно) 

Начнём с «Ночной смены».

Этот сборник я купил примерно тогда же, когда оказалось, что мне придётся работать в ночную смену на одном из рабочих мест. Не помню уже, что было раньше — то, что я узнал об этом — или покупка книги.

Сам сборник вышел в 1978 году, уже после первых успехов Кинга — и в один год с «Противостоянием», романом, который закрепил его место в беллетристике (в США, по крайней мере, именно “The Stand” считают первой по-настоящему важной книгой Кинга, доказавшей и его умение писать, и его коммерческий успех). Рассказы, входящие в сборник, написаны в 70-ые и тоже стоят почти хронологически — от более ранних к более поздним. Здесь и далее рассказы приведены по тому порядку, в котором они находятся в сборнике.

 «Мясорубка»

Есть такие рассказы, которые построены на стечении обстоятельств. Этот — один из них, и этим абсурдом, переходящим в ужас, он и прекрасен. Кинг вообще очень любит наделять сверхъестественными качествами механизмы — начиная от «Кристины» и заканчивая «Всемогущим текст-процессором», другим рассказом из другого сборника. Только тут всё достаточно просто — случайные совпадения приводят к тому итогу, который венчает рассказ. Может быть, кому-то он покажется безделушкой — но мне лично при прочтении очень зашло. Дело вкуса)

 «Серая дрянь»

Я не знаю, как были выращены вы, читатели, но у меня в жизни иногда возникали ситуации, когда что-то испорченное всё-таки ели — отрезали ту часть сыра, на которой появлялись маленькие островки плесени или срезали ту часть хлеба, что была в мелких, чёрных крапинках… Но консервы со вздутой крышкой всегда были табу. А вот для героя Кинга баночка подпорченного пива не оказывается таковой.

«Поле боя»

Был такой фильм в моём детстве - «Солдатики», про игрушки, которые сражались между собой, добрых инопланетян — и злых, земных вояк. Хороший детский (но, правда, с нюансами — всё-таки сцена модификации кукол Барби в вояк - перебор) фильм, который, впрочем, я не буду пересматривать — скорее всего, мне не очень понравится. Вот ровно это чувство я испытал, когда прочитал «Поле боя». Это отличный рассказ с допущением, которое работает — и оттого вся история кажется если уж не реальной, то очень правдоподобной. И даже смешной!.. до какого-то момента.

«Иногда они возвращаются»

Тема «Прошлое, которое догонит нас» у Кинга — одна из любимых.

Почти всегда у героя оказывается какая-то подноготная за спиной, будто он стоит спиной к стене с развешанными ружьями и ждёт момента, чтобы вздрогнуть от их выстрела.

Это обычно для многих авторов и для многих произведений, но у Кинга прошлое любит восставать фантомами — и тревожить людей, которые надеялись, что сумели от него избавиться. И «Иногда они возвращаются» - прекрасный рассказ о том, как прошлое настигает человека, и что могут потребоваться сверхъестественные силы, чтобы от него отбиться. И неизвестно, чем придётся отплатить взамен.

 «Корпорация «Бросайте курить»

Каждый раз, когда я читаю этот рассказ — и вижу его в подборках, я думаю, что он должен быть прочитан любым курильщиком.

Кинг, до его избавления от вредных привычек в конце 80-ых, прекрасно их описывал (потом он начал не менее прекрасно описывать тех же «Анонимных алкоголиков» и прочие организации, которые боролись с привычками, а герои начали массово бросать курить).

Прекрасно рассказанная история о том, как человек стремится удовлетворить заботливо выращенного внутреннего демона, как оказывается бессилен перед соблазном — и как жёстко может быть за это наказан.

«Я знаю, чего ты хочешь»

Представьте себе фильм «Чего хотят женщины», но в отношении только одной женщины — и только одного мужчины. Представили? А теперь добавьте Кинга в список сценаристов этого фильма.

Примерно так я могу сказать про этот рассказ. Отличная, тягучая и пугающая история о том, что бояться иногда нужно не своих желаний, а тех, кто тоже их знает.

«Последняя перекладина»

У Кинга почти в каждом сборнике есть тот текст, который написан будто не им, а другим человеком, просто издатель ошибся обложкой.

«Последняя перекладина» - из тех вещей, в которых понятно всё практически с самого начала, но читаешь до конца, потому что история — простая и жизненная.

Достойны упоминания: А ещё в этом сборнике были «Дети кукурузы», но я их сюда не включу — потому что они стёрлись в памяти. Может, только у меня такая проблема с ними?

«Команда скелетов»

Я не помню, когда я его читал впервые. Либо он был вместе с «Ночной сменой» куплен, либо, как вариант, был прочитан где-то между 2017 и 2019 годом. Сам сборник вышел в середине 1985 года, в конце ударной для Кинга пятилетки — началась она «Воспламеняющей взглядом, продолжилась «Кристиной» и «Кладбищем домашних животных», а через год после был выпущен роман «Оно». И это — без учёта «Стрелка», первой книги «Тёмной башни», ещё трёх романов, выпущенных в этот период и ещё двух, вышедших под псевдонимом Бахман. А, и сборник повестей, где были «Побег из Шоушенка», «Способный ученик», «Тело», вышедший в 1982 году!

Я напомню, что в конце 80-ых Кинг всё-таки проходит курсы лечения от зависимостей, после этого — у него одна-две книги в год.

А теперь — о рассказах, которые запомнились:

 «Долгий джонт».

Заход Кинга на территорию чистой фантастики — и заход отличный. Какие ужасы могут ждать того, кто проявит любопытство?

«Всемогущий текст-процессор»

У Кинга есть произведения, которые препарируют его понимание писателя и писательства.

Есть «Мизери» - самая личная, как по мне, книга Кинга, в которой он прорабатывает свой собственный страх — оказаться в плену у своего САМОГО большого поклонника.

Есть «Тёмная половина» - написанная после смерти от «рака псевдонима» Ричарда Бахмана, альтер-эго Кинга, которая рассказывает о том, как вторая личность писателя может зажить своей жизнью.

 «Всемогущий текст-процессор» - история о том, как подросток понимает великую силу слова, и как он пытается совладать с этой великой силой.

«Тот, кто хочет выжить»

А вот этот рассказ — король всяческих подборок рассказов-ужастиков. Тут даже ничего не буду рассказывать — это просто нужно прочитать. Далее у вас две опции — либо переплюётесь, либо перепугаетесь)

«Баллада о гибкой пуле»

О, ещё один рассказ про понимание писателя — и писательства.

Представьте, что всё то, что вы пишете, вам помогают написать волшебные духи, живущие в каждой пишущей машинке. А теперь задумайтесь, кто в этом процессе главный — тот, кто жмёт на клавиши или тот, кто подсказывает, на какие нужно нажать?

Достойны упомнинания: «Плот», «Короткая дорога миссис Тодд», "Туман" - да, он в этом сборнике, но фильм лучше. Даже Кинг признал. 

«Ночные кошмары и фантастические видения»

Выпущен в сентябре 1993 года. Период, когда Кинг окончательно начал предпочитать психологические ужасы ужасам натуралистичным — пятилетка, в которую входили «Нужные вещи» - история больше о морали, нежели о страхе, «Игра Джералда» и «Долорес Клейборн», где мистика — это только солнечное затмение, соединяющее две книги между собой.. Правда, была тут и «Бессонница» с «Розой Марена», но, в то же время, нельзя отнять многократное возросшее умение залезать под кожу персонажей и пугать не крысами, индейскими проклятиями и происками Дьявола (хех, кто читал книги в абзаце выше, поняли, почему это забавно), а другими людьми.

«Кадиллак Долана»

Вообще этот рассказ — мой любимый у Кинга. В нём всё прекрасно сходится — и отсутствие какой-то паранормальщины, и совершенно понятный персонаж, которому хочется сопереживать и за успех которого болеешь до самого конца текста, и, конечно, кульминация, которую чувствуешь во всей её полноте. Месть — это то блюдо, что подают холодным, даже если вы — в центре пустыни.

«Конец всей этой гадости»

«Счастья всем, даром и пусть никто не уйдёт обиженным» - сказал Рэдрик Шухарт, главный герой «Пикника на обочине». Но точно счастье - для всех?

«Клацающие зубы»

Одна из тех вещей Кинга, где безделушка, в общем-то, отделана так приятно и понятно, что становится отличным рассказом. Дело-то не в том, что может напугать — а в том, чего нужно бояться, вот и вся разница.

«Кроссовки» и «Рок-н-ролльные небеса»

Эти рассказы — одним пунктом, потому что их объединяет, внезапно, музыка. Как насчёт прошлого, догоняющего главных героев, но по-разному? Другая эпоха, которая либо врывается в вашу жизнь — либо крадёт её полностью, потому что уйти от неё не выйдет.

 «Мой милый пони»

Тот самый рассказ, будто не-Кингом написанный. Простая, очень приятная и очень вдохновляющая история про связь поколений.

«Перекурщики (Люди десятого часа)»

 Вообще, для меня этот рассказ в голове цепляется за «Корпорацию «Бросайте курить!», пусть они и про очень разные вещи. Но не могу не пройти мимо — отличная фантазия на тему людей, которые способны замечать недоступное другим из-за дурной привычки. 

 Достойны упоминания: «Дело Ватсона», «Последнее дело Амни» - и тот, и другой интересные постмодернистские эксперименты, которые вращаются вокруг детектива, первый — дань уважения Конан Дойлю, второй — построение многослойного детектива.

«Всё предельно»

А вот это сборник я прочитал первым у Кинга, если не первым произведением у него вообще, чего не помню, того не помню.

 Мама очень любит Кинга, говорит, что читала его во время беременности (не этот сборник, он уже после моего рождения вышел!). Видимо, чувства к автору я действительно впитал с молоком матери))

Вышел в 2002 году, перед паузой в длинном списке книг — Кинг переживал последствия аварии, которая произошла с ним в 1999 году, а затем — ударно дописывал «Тёмную башню», будто почувствовав, что свою главную книгу может не закончить. (Слышал, Мартин! Пиши давай!)

 «Секционный зал номер четыре»

Кинг сам писал о том, что украл идею рассказа у другого автора - правда, у Альфреда Хичкока. Вышло, с одной стороны, гораздо страшнее, а с другой — это тот самый случай, когда после напряжения разражаешься смехом.

«Всё предельно»

Титульный рассказ сборника. Представьте себе, что вам готовы платить — достаточно, чтобы вы могли жить приятную и ни к чему не обязывающую жизнь, не необходимый минимум, но и не жалкие крохи, представьте, что вы можете заказать всё, что вам угодно — и вам это привезут, а главное — представьте себе, что ваша работа — это просто писать письма.

 Правда, для вас будет секретом, для кого они нужны.

«Дорожный ужас прёт на север» и «Верхом на пуле»

Два дорожных рассказа Кинга, главные герои в которых — те пути, которые мы выбираем — или те, на которых мы оказываемся, иногда — вновь и вновь.

«Четвертак, приносящий удачу»

Вот он, не-Кинг! Очень простая, жизненная и мотивирующая история о том, что иногда удача может улыбнуться ровно в тот момент времени, когда о ней очень просишь. Именно тогда.

 Достойны упоминания: «1408» (хороший рассказ, замечательный фильм) и «Завтрак в «Кафе Готэм».

«После заката»

 Вышел в 2011 году у нас, в 2008 — в США.

 «Гретель»

Прекрасный пример психологического ужастика — и того, как ружья Чехова стреляют, одно за другим, даже в случае самых мелких деталей.

«Велотренажёр»

Второй, наверно, по моей любви рассказ Кинга. Где кончается грань между фантазией — и вымышленным миром, который оказывается реальнее всего остального? И как далеко вы готовы зайти в своём желании двигаться в этом мире?

 «Нью-Йорк Таймс» по специальной цене»

 Не-Кинг этого сборника. Что захочет сказать вам после смерти самый дорогой для вас человек? И какие слова он найдёт?

«Немой»

Помните, каждый раз, когда вы думаете, что вам не могут ответить, возможно, вы ошибаетесь.

«Взаперти»

Идеальное описание этого рассказа: «Мем смешной, ситуация страшная». Но и правда — с одной стороны, кажется смешным застрять в туалете. С другой — на улице жара, вокруг — никого, туалет упал ровнёхонько на ту сторону, где дверь.. А главное — он же не пустой…

Достойны упоминания: удивительно, но остальные рассказы как будто и не задержались в голове. Разве что «Кот из ада», но он и добавлен, чтобы показать прогресс автора — рассказ был написан в 70-ые.

 «Лавка дурных снов».

Последний, на данный момент, сборник рассказов Кинга.

 Вышел в 2015, как раз в самый разгар работы над, тогда ещё, дилогией "Мистер Мерседес" - самым интересным романом Кинга про "ужасы нашего городка", в котором нет паранормального ("Пост сдал", выйди и зайди нормально, без мистики!) 

«Бэтмен и Робин вступают в перебранку»

Не-Кинг сборника. Рассказ про «отцов и детей», в котором, впрочем, всё идёт немного не по плану. Главное — не забудьте о том, что было важно для вас.

«Дюна» (нет, не та!) 

Представьте себе, что вы знаете, кто умрёт. Представьте себе, что вы хранили эту тайну. Представьте себе, что кто-то должен нести эту тайну дальше…

 «Моральные принципы»

Ещё один не-Кинг… Или, может, мы всё-таки видим, как Кинг-страшильщик и Кинг-пугальщик уступает место Кингу-психологу окончательно?

У всех есть свои грехи, и иногда кто-то просит совершить грех. Жаль, о последствиях мало кто задумывается.

«Ур»

Лучший, как по мне, рассказ сборника. Всего понемногу — и психологии, и страха, и фантастики. Представьте, что вам в руки попала электронная книга, в которой можно найти романы, вышедшие в параллельных мирах. И в которой можно купить газету из будущего…

«Герман Вук ещё жив»

Просто прекрасный рассказ. Даже без аннотации. Он того стоит. Главный не-Кинг всех сборников.

«Билли «Блокада»

Если вы ничего не знаете (и не особо хотите знать) про бейсбол — идеальный рассказ про этот вид спорта. Ничего не поймёте — но история про Билли «Блокаду» хороша.

«Некрологи»

«Всемогущий текст-процессор» двадцать с небольшим лет спустя. Или «Всё предельно», но немного по-другому. Если у вас есть талант писать некрологи, не нужно писать их для живых. Или нужно?..

«Пьяные фейерверки»

Уморительная история про соревнование двух обычных семей в том, кто громче бахнет на День Независимости.

 Достойны упоминания: «Загробная жизнь», «Нездоровье», «Гадкий мальчишка"

Надеюсь, она к вам пришла вовремя.
______________________________________________________________________________________

И традиционное послесловие

Длинные выходные на носу, будет время прочитать парочку вещей! 
С вами был SilverArrow.

Приятного вам отдыха. Или пугающего. Определяйтесь сами))   

Ссылок на предыдущие посты не будет, потому что с предыдущими постами этот никак не связан) 

Мой младший брат Денис всегда был гордостью семьи. Красный диплом, отличная должность в IT-компании, планы на ипотеку. Но последние полгода его словно подменили.

​Всё началось с мелочей. Сначала он перестал приезжать к нам с мамой на воскресные обеды, ссылаясь на глухие дедлайны. Потом я стала замечать, что он постоянно кладет телефон экраном вниз и вздрагивает от каждого уведомления. А месяц назад мама позвонила мне в слезах: Денис попросил у нее в долг крупную сумму, хотя его зарплата была вдвое больше моей.

​— Алин, он точно связался с плохой компанией, — всхлипывала в трубку мама. — Глаза красные, осунулся. А вчера соседка видела, как он в три часа ночи садился в какую-то разбитую «Газель». У него игровая зависимость, я нутром чую!

​Я не верила. Мой рассудительный Денис — и казино? Но когда брат занял деньги уже у меня, бормоча что-то невнятное про срочный ремонт машины, я поняла: нужно действовать, пока мы не потеряли его окончательно.

​В ту же пятницу я припарковала свою машину в соседнем дворе от его дома. Ждать пришлось недолго. Около полуночи Денис вышел из подъезда. На нем была старая куртка, капюшон натянут на самые глаза. Он действительно сел в неприметную грузовую машину, и я аккуратно поехала следом.

​В голове крутились самые страшные сценарии: подпольные клубы, закладки, бандиты. Но маршрут оказался до нелепого странным. Мы приехали в глухую промзону на окраине города. Денис вышел из кабины и... пошел разгружать коробки на оптовом складе.

​Два часа я сидела в оцепенении, наблюдая, как мой брат-программист, надрывая спину, таскает тяжеленные ящики. Зачем ему такие черные подработки? Куда уходит его огромная зарплата и наши кредиты?

​Около трех ночи смена закончилась. Но вместо того чтобы поехать домой спать, Денис направился к круглосуточному кафе на трассе. Я пошла за ним, надвинув кепку и спрятавшись за стеллажом с моторными маслами.

​Брат сел за столик в самом темном углу. Через минуту к нему подошла женщина в дорогой норковой шубе. Я чуть не выронила банку с кофе, которую держала для вида.

​Это была Инна. Вторая жена нашего покойного отца, с которой он развелся со скандалом за год до своей внезапной смерти. Мы не видели её пять лет.

​— Ты опоздал, Дениска, — ее голос сочился приторным ядом. — И где остаток за этот месяц?

​— Инна Львовна, я отдал всё до копейки, — глухо ответил брат, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Я взял уже третий кредит, я работаю по ночам грузчиком! Дайте мне хотя бы месяц отсрочки.

​— Отсрочки? — она издевательски рассмеялась. — Твой отец оставил меня ни с чем. А теперь слушай внимательно, мальчик. Если до конца недели на моем счету не будет ста тысяч, та долговая расписка на миллионы под залог вашей дачи отправится прямиком в суд. Ваша мама окажется на улице, а заодно узнает, какие грязные махинации с налогами крутил ее любимый покойный муж. Выбирай: или ты платишь, или я уничтожаю вашу семью.

​Земля ушла у меня из-под ног. Мой брат не был игроком. Он в одиночку, ценой своего здоровья, защищал маму и спасал наш дом от шантажистки.

​Денис уронил голову на руки, тяжело дыша от бессилия. Инна высокомерно поправила воротник шубы и уже собиралась встать, когда я с грохотом поставила банку на полку и шагнула из тени прямо к их столику.

​— Никаких ста тысяч ты не получишь, Инна, — мой голос дрожал от ярости, но звучал громче и тверже, чем я ожидала. — А теперь мы поговорим по-настоящему.

📚Читайте еще на канале:

«Ты будешь платить мне до конца жизни!» — смеялась мачеха. Она не знала, что мой диктофон уже включен

​

Я нашла его совершенно случайно. Когда убиралась в кабинете мужа, задела рукой стопку старых глянцевых журналов на нижней полке шкафа, и из них на ковер тяжело вывалился черный планшет. Я отлично помнила этот гаджет: года три назад Артем клялся, что потерял его в дальней командировке, когда возвращался из Екатеринбурга. Мы тогда еще безумно ругались из-за дыры в семейном бюджете, ведь технику пришлось экстренно покупать заново взамен утерянной.

​Тогда я поверила его честным глазам. Сейчас — почему-то ни на секунду.

​Пыли на нем почти не было, значит, лежал он там далеко не первый год. Руки слегка дрожали, когда я нажала на боковую кнопку включения. Экран неожиданно ярко вспыхнул, и... планшет не потребовал никакого пароля. Артем, судя по всему, был абсолютно уверен, что устройство давно покоится на дне какого-нибудь вокзального мусорного бака, или просто в спешке забыл, что полноценный сброс до заводских настроек так и не сделал.

​Внутри меня сразу же кольнуло тяжелое, липкое предчувствие. Я судорожно открыла галерею. Первые папки были забиты скучными рабочими чертежами, таблицами и старыми фотографиями с нашего семейного отдыха на море. Но стоило пролистать чуть ниже, в скрытый облачный архив, как пальцы сами собой замерли над сенсорным экраном.

​Папка называлась банально и обманчиво: «Ремонт 2023». Но внутри не было ни кафельной плитки, ни рулонов обоев, ни счетов из строительных магазинов.

​Там сотенными рядами шли свежие, сочные, пронзительно-счастливые фотографии. На них мой муж — безупречный, любящий, уставший на словах Артем — сиял совершенно другой, незнакомой мне жизнью. Вот он с открытой улыбкой жарит стейки на террасе залитого солнцем загородного коттеджа. Вот бережно держит за руку красивую, ухоженную женщину с мягким, открытым взглядом. А вот они вдвоем весело кружат в воздухе девочку лет четырех с огромными бантами и такими же пронзительно-серыми глазами, как у моего мужа.

​В этот самый момент дверь в кабинет резко распахнулась, и в комнату вихрем влетел наш семилетний сын Данил, на ходу пытаясь починить сломанную машинку:

— Мам, смотри, тут у гоночного карыча переднее колесо напрочь отвалилось, ты сможешь по...

​Данил на секунду заглянул через мое плечо прямо на ярко светившийся экран планшета и звонко, с детской наивной прямотой выдал:

— Ой, папа! А это что за девочка? Мы же с тобой и с папой в такой парк аттракционов никогда не ходили! И дача какая-то чужая, у бабушки совсем не такая...

​Дыхание мгновенно оборвалось, словно меня ударили под дых. Я судорожно, трясущимися пальцами заблокировала экран, прижимая черный пластик к груди так сильно, будто от этого жестокая правда могла раствориться.

​— Ничего, сынок, это... это старые рекламные картинки, папа просто работал с дизайнерами по интерьерам, — соврала я дрожащим, чужим голосом, чувствуя, как по щекам помимо моей воли катятся первые горячие слезы. — Беги в свою комнату, я сейчас приду.

​Когда за Данилом плотно закрылась дверь, я дрожащими пальцами снова разблокировала устройство и открыла свойства последнего файла, чтобы проверить геолокацию. Адрес находился всего в получасе езды от нашего унылого спального района.

​Я медленно поднялась и подошла к зеркалу в полный рост. На меня смотрела бледная, задерганная женщина в застиранном домашнем халате — та самая, которая последние восемь лет тащила на себе весь быт, жестко экономила на каждом визите к стоматологу и искренне радовалась редким дешевым тюльпанам, потому что «Артемка строит грандиозную карьеру, ему сейчас невероятно тяжело».

​В тишине резко завибрировал телефон. На экран пришло новое сообщение от мужа:

«Любимая, на работе опять аврал, завал полный, буду за полночь. Даже не жди меня, поужинайте с Данилом вдвоем».

​Я посмотрела на замороженный экран планшета, где мой «трудяга-муж» нежно целовал макушку той самой чужой девочки, и тихо, отчетливо произнесла в пустую комнату:

— Ничего страшного, дорогой. Я как раз планировала познакомиться с твоей второй семьей лично.

📚 Читайте ещё:

«— Какая знакомая жена... — улыбнулась мне незнакомка с порога»

Что происходит —> KapiWrite, первый сезон. Попробуем?

Лента новостей была бесконечной. Хотя слово «новости» туда подходило с натяжкой. Настоящих новостей в этой ленте от силы четверть. И то благодаря подпискам на несколько городских каналов. В остальном, это было море фотографий идеальной жизни незнакомых, но знаменитых людей, лайфхаки, которые таковыми являются только благодаря исключительной неуклюжести демонстраторов, а так же разные вариации открыток «С днём дня». И всё это складывалось в картину метаиронии непостижимых масштабов.


«В промышленном районе было найдено тело Железнова Аркадия, пропавшего накануне вечером. Комментариев от органов правопорядка не поступало, мы продолжаем следить за ситуацией.»


— Найдено тело Железнова Аркадия…


Молодой парень произнёс вслух фразу из попавшейся новости, будто она что-то в нём зацепила. Нет, он не знал Аркадия, но сама формулировка… Знакомая с детства благодаря новостям, спецвыпускам и конечно, Каневскому. Какое же детство без «именно такого начала семейного вчера, когда ничего не подозревающие люди…».


Дима было улыбнулся своим мыслям, но они снова вернулись к фразе из новостей.


— Найдено тело Аркадия… — Ещё раз протянул он. — Почему именно тело Аркадия, а не сам Аркадий? Да, не в живом состоянии, но это же он сам. Собственной, хоть и немного остывшей, персоной.


Парень взял телефон и набрал номер.


— Колян, привет! Ты на выходном?

— Ну да, что-то случилось?

— Да не, просто вопрос возник. По твоей теме.

— Да боже, «воспитанный бумерами», тебе написать в падлу? Я уж думал случилось чего.

— Да я как-то… — Дима замялся. — Не подумал.

Друг тяжело вздохнул.

— Ладно, укушенный, чего там у тебя?

— Ты же практику в морге проходил, да и вообще ординатор сейчас, во врачебной сфере крутишься…

— Чёт мне не нравится, куда разговор идёт. — Колян усмехнулся.

— Да погоди ты.

— Ну?

— В общем новость сегодня увидел. Там написано было «Найдено тело Железнова».

— Тебе по жмурику найти что-то нужно? Я этим не занимаюсь и тебе не советую. Или это кто-то из твоей родни?

— Да не-ет. Я не о том. — Дима затараторил, опасаясь, что друг сейчас снова перехватит диалог. — Я просто никогда не задумывался, а сегодня задумался, почему говорят «тело», допустим, Иванова, а не сам Иванов. У вас тоже так говорят? Это же не только в новостях такие формулировки?

В трубке некоторое время было тихо.

— Во истину, нет покоя еба… В смысле не знаю, просто так принято. Нужно же как-то отличать живое от неживого. Вот и говорят.

— Получается это просто «так повелось»? И в момент смерти ничего в человеке не пропадает, что было до того? Я лет сто назад видел статью или книгу, про то, что в момент смерти тело на двадцать один грамм легче становится…

—Да, так повелось. Нет, не пропадает. Что у хирурга, что у патологоанатома, все одинаковые. Ну, за исключением того, что у последнего пациенты не дёргаются. Про двадцать один грамм раздутая история. Там и эксперимент криво был поставлен, и цифры всё время разные выходили. Так что они просто взяли рандомное измерение и раскрутили из него «интересную» историю.

— Тогда как… — Начал было Дима, но собеседник его перебил.

— Димон, ты бы делом занялся… Не то, как Анка станешь. На неё в том году тоже нашло «где среди этих молекул калия и магния моя личность?». Выучилась психологом на свою голову, не поговорить нормально. Знаешь что, а иди лучше к ней с этим вопросом, она такое экзистенциальное любит.

— Хорошо… — Протянул парень растерянно.

— Только это. Не звони, напугаешь девку. Напиши.

— Ладно, спасибо. — Дима неловко рассмеялся.

— Бывай, чудик. — Улыбнулся в ответ друг.


В комнате повисла тишина. Мысли роились, наполняя пустоту вокруг обрывками образов и вязкой массой рассуждений.

Анка. Школьная любовь, завсегдатай их компании. Отношений, в своё время, не получилось, но Дима обзавёлся своим в доску парнем в лице Анки. Друганом, каких поискать.

В последнее время разговор, правда, не клеился. Все по уши окунулись во взрослую жизнь и на весёлые посиделки с пивом и настольными играми времени уже не хватало.

Писать было страшно.

Как начать разговор, что сказать, как она к этому отнесётся.

Странно, раньше таких проблем не возникало. Мог хоть в три часа ночи фото собаки в фуфайке отправить без комментариев и ничего. А тут вдруг нашло что-то.

Вот же как бывает.

И Железнов этот, будь он не ладен. Обычная фраза, которую слышал и читал сотни раз, а сколько размышлений.

— Ладно, была не была.


[Я]:
Привет рыжая! Не спишь?

[Женщина Брат]:
Привет дурной, давай ещё «в душ и без меня» закинь, для полного набора.

[Я]:
Вы чё сегодня все агрессивные какие то, я пришёл с миром.

[Женщина Брат]:
А все, это кто? Они сейчас с нами, в этой комнате?)

[Я]:
Да ну тебя. Я чего пишу то.

[Я]:
Я новость сегодня увидел, и дурацкие мысли в голову полезли. Колян сказал, ты такие любишь.

[Женщина Брат]:
Да я вообще дураков люблю, походу. И что за мысли? Что за фраза?

[Я]:
В общем, в новостях написали «Найдено тело Железнова». И я подумал, а почему именно тело Железнова, а не самого Железнова? Что такое пропало из человека, что он больше не равен своему телу.

[Я]:
Эй, чего молчишь?

[Я]:
В душ без меня пошла?

[Женщина Брат]:
Ты сейчас свободен?

[Я]:
Ээээ... Да…

[Женщина Брат]:
Жду тебя в нашем кафе. Я там через час буду.

[Я]:
А что случилось?

[Женщина Брат]:
Давай потом. Всё, не могу говорить.


— Не в сети… — Протянул парень, глядя на статус контакта. — Странная реакция…


Делать нечего, пришлось собираться и тащиться на другой конец города. Выбора в этом деле ему не оставили.


Добрался до места встречи с опозданием. Солнце со всех сил прожаривало улицу после летнего ливня. Атмосфера была истинно банная. Хоть веники берёзовые доставай.

Диму не спасали даже лёгкие шорты и модная «охлаждающая футболка», от чего почти всю дорогу от остановки до кафе мысли были только о кондиционере, к которому он просто прилипнет, как только окажется в месте назначения.

Хотя, были в этой ситуации и хорошие стороны. Мысли о границах собственного «Я» и умирающей составляющей человеческого тандема из тела и сознания перестали активно роиться в голове и временно отползли на задний план.

Буквально за два шага до спасительной прохлады из толпы вынырнуло ярко рыжее пятно и преградило дорогу.

Копна рыжих волос на столько хорошо подходила этому жаркому дню, что Дима не сразу понял, что перед ним стоит Анка.

Девушка поймала взгляд парня и широко улыбнулась.

— Про посылание за смертью шутить будем или ты уже сам всё понял, принял и раскаялся?

— Ну, сама виновата, кто в здравом уме даёт час чтобы доехать на другой конец города?


Девушка обошла парня и уверенным шагом направилась в сторону, откуда еле дополз до кафе Дима.


— Ладно, пошли потолкуем.

— Кондей… — Беспомощно пролепетал парень.

— Кофе со льдом и хватит с тебя. — Анка протянула ему большой запотевший стакан.


Спустя пятнадцать минут парочка оказалась в парке. Атмосфера тут была куда более дружелюбной из-за обилия деревьев. Густая крона и раскидистые ветви не давали солнцу пробиться и сделать своё жаркое дело.

Анка уверено шла по не самым заметным тропинкам, от чего людей вокруг встречалось всё меньше.

Когда прохожие стали встречаться совсем уж редко, она наконец заговорила.


— И давно у тебя этот зуд?

— Что? Какой зуд? Ты о чём?

— О тех мыслях, которые тебя вжалили так, что ты бросил все дела и помчался на другой конец города в поисках ответов.

Парень удивлённо уставился на подругу. Она тем временем продолжила:

— О тех маленьких и таких противных занозах, из-за которых ты думаешь о том, кто ты есть на самом деле, является ли твоё тело частью тебя или чем-то совершенно отдельным. О том, кто смотрит сейчас этими глазами, кто думает эти мысли, кто задаёт вопрос о том, кто задаёт вопрос.

— С утра… я новость… увидел… — Дима резко помотал головой. — Какого хрена?! Как ты вообще… Откуда ты знаешь, о чём я думал?!

— Добро пожаловать в команду. — Анка усмехнулась. — Паразит.

— Какой паразит? — Парень опешил.

— Меметический. — Констатировала девушка так, будто это должно было всё объяснить.

— Не понял.

— Да всё ты понял. Правильных слов только пока не знаешь. На руки глянь.


Парень поднял руки и посмотрел на свои ладони. Несколько раз сжал и разжал пальцы. Анка с любопытством смотрела на друга. Наблюдала.


— Прикольно, правда? — Не удержалась девушка. — Это и раньше так было, ты просто не обращал внимания. А теперь чувствуешь, как что то, что сидит в твоей голове посылает сигналы и управляет телом. И это что-то — ты сам.

— Аэ…о… Пф! — Только и смог выдавить из себя Дима, всё ещё глядя на собственные руки.


Анка расхохоталась.


— Исчерпывающе! — Успокоившись, она продолжила. — Тебе как, краткую версию или развёрнутую?

— Ту, где ответов в конце останется больше чем вопросов.


Анка пожала плечами.


— Таких нет. Но, так уж и быть, расскажу что сама знаю и что нарыть получилось. Очень сложно, знаешь ли, найти единомышленников в теме, которая находится на зыбких песках психологического здоровья. — Она огляделась и, не найдя повода замолчать, продолжила. — С чего начать?

— Желательно с начала.

— Ну, ладно. Как ты думаешь, если мы будем рассматривать и изучать человека, то какой самый примитивный и базовый элемент, который отличает живое от не живого, мы можем найти?

— Ну... ДНК, там, аминокислоты, клетки...

— Близко, но не буду тебя долго мучать. Это репликатор. Маленькие кирпичики, которые бесконечно воспроизводят себя. Из-за мутаций и ошибок при копировании появляются новые виды, которые могут быть успешнее при воспроизведении себя и тем самым захватывать больше ресурсов, что позволяет делать больше копий. А чем больше копий, тем больше видов нашего биологического репликатора. И вот таким незамысловатым образом из первичного бульона вышло всё разнообразие окружающего мира. Все кошки, собаки, ящерицы, птицы. Все живые существа, по сути, есть один единственный эгоистичный ген. И этот ген не имеет никаких высших целей, никаких предназначений. Только собрать ресурсы и создать копию. Собрать ресурсы и создать копию.

— Ну... А как же религии, амбиции? Территории у тех же животных.

— Это только инструмент, не больше. Всё что наросло вокруг репликатора — это лишь сложные конструкции, которые позволяют эффективнее остальных добиваться базовых целей. Собрать ресурсы и создать копию.

— Пока не понимаю к чему ты ведёшь.

— А к тому, что одна из форм жизни, случайно созданная биологическим репликатором, сама стала первичным бульоном для новой формы жизни. И эта форма жизни, так же постепенно копируя себя, росла и развивалась через мутации и ошибки. Она освоилась, научилась влиять на среду своего обитания и постепенно перехватила контроль. Не весь, конечно. Иначе бы это было слишком затратно. А только ту его часть, которая позволяла как можно больше энергии направлять на собственные нужды.


Дима скривил лицо и невольно почесал затылок.


— Не веришь? По глазам вижу. Но факт того, что орган, который занимает всего два процента от массы тела потребляет двадцать процентов всей получаемой энергии, заставляет задуматься.

— Ты хочешь сказать,  что есть форма жизни,  которую никто не видит? Чёт сомнительно.

— Ты нос то свой не видишь, хотя он у тебя перед глазами двадцать четыре на семь.

— Туше. — Парень задумался. — И всё же...

— Понимаешь,  — Анка взъерошила волосы пытаяст подобрать слова. — Сложность как раз и состоит в том, что нельзя полноценно описать систему, частью которой ты являешься.

— И как тогда быть?

— Опираться на косвенные признаки, которые говорят, что у биологического организма вообще-то нет причин годами содержать беспомощного детёныша, если тот может созреть быстрее. У нас же, в угоду питательной среды обитания второго репликатора, а именно большого мозга, детство непростительно долгое. И молодость.


Дима усмехнулся.


— Нет, это не заговор пенсионного фонда. Некоторые исследования показывают, что «молодость» действительно продлевается и обуславливается она не тем, как долго не болят колени, а пластичностью мозга и его способностью к обучению. Таким образом продлевается средний срок жизни «паразита», то есть нас.

— Звучит, конечно интересно,  но это же может быть и следствием естественной эволюции. И не доказывает что тут есть новая, неизвестная форма жизни.

— Мем.

— Что?

— Форма жизни вполне известная, хоть и в теоретических областях. Если биологический репликатор — это ген, то нечто развивающееся в информационном субстрате — это мем. И форма жизни — меметическая.

— Смешные картинки захватывают наш разум? — Парень рассмеялся.

— Ха ха... — Передразнила его Анка и скорчила рожу. — Мем, это единица культурной информации и то, что это название прилипло к "смешнявкам" в интернете иронично и очень наглядно демонстрирует принципы существования этой формы жизни.

— О ужас! Картинки с котиками эволюцонировали в разумных существ!

— О ужас! Волосяной фолликул ходит в офис и заполняет таблички Excel. — Девушка молча смотрела на друга и ждала, когда смысл сказанного дойдёт до получателя.


Получатель не отвечал.


— Клетка. Как тело состоит из множества клеток, так и меметик состоит из огромного количества единиц информации. Да и посуди сам. Человечество всё чаще говорит о цифровом бессмертии и оцифровке сознания. Биологическому репликатору от цифровой копии никакой пользы. Она не передаст его гены, не вырастит потомство, не продолжит тело и инстинкты должны толкать нас в сторону гарантированного продолжения рода. Но для нас мысль о цифровом продолжении почему-то кажется почти естественной и мы активно осваиваем виртуальное пространство. Что это как не создание новой среды обитания того, кто отсутствует, когда говорят о найденном теле господина Железнова?


Солнце клонилось к закату. Теперь оно могло заглянуть под густые кроны и увидеть взъерошенную рыжую девушку и растерянного парня в шортах и лёгкой футболке. Парк был полон людей, но эта парочка сидела в полном одиночестве, не замечая никого вокруг.


— И … Что мне теперь делать?


Анка не могла понять, расстроен её друг или озадачен.


— Ну, можешь надеть трусы поверх штанов, снять очки и пойти бороться с преступностью, а можешь принять себя и продолжить платить ипотеку.

— Но как же…

— То, что ты узнал, как-то повлияло на то, что ты способен испытывать голод?

— Нет.

— А на то, что тебе требуется отдых?

— Нет.

— Хоть что-то вообще изменилось?

— Наверное нет.

— Ну вот и живи дальше. Коммунальные платежи вообще не интересуются онтологическим статусом плательщика, а ты просто теперь чуть больше понимаешь, почему тело господина Железнова и сам господин Железнов — это совершенно разные вещи. — Она сделала паузу и с лёгкостью добавила. — Или мы оба всё ещё ни черта не понимаем.

Михалыч получил свое прозвище во дворе не просто так. Его звали «Кремень». Бывший кадровый военный, суровый, молчаливый, перенесший два года назад тяжелейший инфаркт и потерю любимой жены. Жизнь его после этого замкнулась в четырех стенах. Он ни с кем не общался, на улицу выходил только за хлебом и лекарствами, а на робкие попытки соседей заговорить лишь хмуро кивал. Внутри него выжгло всё. Осталась только дисциплина — привычка доживать свой век по распорядку.

В тот ноябрьский день погода была омерзительной. Мокрый снег летел в лицо, под ногами хлюпала грязная каша. Михалыч возвращался из аптеки, туже затягивая шарф.

У самого крыльца, прямо на сыром бетонном поребрике, сидела собака. Обычная дворняга — помесь овчарки с кем-то беспородным, грязно-рыжая, с умными, но бесконечно уставшими глазами. Она не попрошайничала, не скулила. Просто сидела, прижав уши, и дрожала мелкой дрожью от холода. Рядом с ней на земле лежал старый, обтрепанный мужской шарф. Собака сидела строго на нем, словно охраняла последнюю память о ком-то.

На обратном пути, прямо у подъезда, нога старика поскользнулась, и он тяжело рухнул на спину. В груди резко, огненным ножом повернулась старая боль. Инфаркт.

Михалыч не мог пошевелиться, дыхание перехватило, сознание начало уплывать. Во дворе — ни души, темень, мороз.

— Найда… домой… — прохрипел он, теряя силы.

Но Найда не побежала домой. Она подняла голову и выдала такой оглушительный, страшный, воющий лай, какого от нее никогда не слышали. Это был не просто лай — это был крик о помощи, бивший по стеклам нижних этажей. Собака металась вокруг Михалыча, подбегала к дверям подъезда, скреблась лапами и выла, привлекая внимание.

Через три минуты в окнах загорелся свет. Из подъезда выскочили испуганные соседи.

— Михалыч! Господи, вызывай скорую! Быстрее!

Найда сидела рядом с носилками до тех пор, пока врачи не закрыли двери машины. В больницу её, конечно, не взяли. Но в этот раз соседи не оставили собаку на улице — её забрала к себе та самая сердобольная женщина из первого подъезда. Найда не отказывалась от еды, она послушно ждала. Она знала: её человек жив.

***

Михалыча выписали через три недели. Когда он, бледный, но живой, вошел во двор, Найда сорвалась с поводка соседки. Она летела к нему так, словно в этой собачьей жизни снова появился весь её смысл. Она не прыгала на грудь — помнила, что хозяину тяжело, — а просто прижалась головой к его коленям и тихо, счастливо заскулила.

Михалыч присел на корточки, обнял её за пушистую шею и впервые за много лет заплакал. На глазах у всего двора суровый Кремень плакал, уткнувшись в шерсть обычной дворняги.

— Спасибо, дочка, — шептал он. — Спасибо, моя хорошая. Теперь поживем. Обязательно еще поживем.

📚 Читайте ещё:

Она 30 лет мыла полы в роддоме и считала себя невидимкой. Пока не нашла в почтовом ящике письмо...