Он лежал на ступеньках веранды. С улицы его не было видно. Утренняя роса легла на чисто отмытые доски, на горшок с цветком, на клетчатую рубашку и на гладкую голову трупа. Жужжали комары, кружили над холодной кожей лежащего и улетали прочь.

Солнце поднималось над забором, над молодой вишней, над восточной стеной дома, ложилось мимо веранды на цветочный бордюр, на овощные грядки у сарая.Труп еще час-полтора будет оставаться в тени.

– Так, что столпились, – скомандовал Гриша. – Правил что ли не знаете? Паш, я же просил сходить к машине: мы не всё забрали. 

Он уверенно прошел к калитке, открыл её, обошел труп и осмотрел двор. 

– Не понял, а остальные где? – Гриша ещё раз огляделся, пожал плечами и обернулся: – Ну, идёте? – и скрылся в домике. 

Паша снова бросился в лес по тропинке…

– Эй! – догнал его голос Гриши, – ты не туда бежишь, левее, за кустом бузины… 

Паша лихорадочно свернул влево.. Да вот же она, тропинка, а он куда в прошлый раз свернул? Ничего, сейчас быстро метнётся к машине, и вернётся. Его, как новичка, Гриша пока только подсобным рабочим использует. А вот Оля… 

Оля подхватила Жанну под локоток и потащила к дому.

– Я… я думала… – срывающимся голосом болтала Жанна.

– Да ну брось, успокойся, – Ольга закрыла за собой калитку и провела Жанну мимо трупа к крыльцу. – Мы же просто играть приехали. Это всё не настоящее. Гриш, а остальные где? – крикнула она уже в коридоре. Потом усадила Жанну на стул в мрачной комнате: – Подожди здесь, я быстро, воды тебе принесу, – вышла, заперла дверь на ключ. Жанна услышала, как удаляются её шаги. 

Гриша стоял посреди заднего двора и смотрел на два других трупа, мирно лежащих по углам двора. Кое-где виднелась уже потемневшая кровь. 

– Остальные вон, – кивнул он в сторону сарая. – Они их там положили. 

Ольга подошла к сараю, заглянула: там лежали ещё два трупа. 

– Ясно, – кивнула она, – снова самим все делать. Валерик гад, конечно... Лишь бы не работать. Хорошо хоть этот Паша теперь есть. А то в прошлый раз…

– Как она там, успокоилась? Нам битва ни к чему, – Гриша кивнул в сторону дома. 

– Да какая разница, счас водички попьёт и через полчаса сонная будет, – Ольга обошла двор. – Неси веревку, пора начинать. 

Когда вернулся Паша, на заднем дворе уже была нарисована ровная пентаграмма, в центре её заложен небольшой костер. На двух углах лежало по трупу.

– Так, Паша, давай быстрей, этих вот положи сюда и сюда, потом того, от калитки принеси. Его надо здесь положить. И пора начинать: время! 

Паша передал Грише звякнувшие ножи в кожаном мешке и пошел исполнять распоряжение Ольги. Он впервые участвовал в воскрешении. Тот, кто должен восстать, лежал сейчас в дальней комнате дома. Эти покойники по углам пентаграммы были убиты на этой земле, так положено. Шестая жертва – эта Жанна – должна быть принесена в жертву в момент обряда, её сердце полагалось сжечь на костре. И тогда он восстанет! А Пашу обещали посвятить в жрецы этой же кровью девственницы Жанны… 

– Как думаешь, он поверил? – Гриша из тени сарая следил за помощником.

 – Поверил, не волнуйся. Я ему велела поститься месяц: ОН не любит кровь осквернённых. Так он и постился: вон, похудел, глаза запали. И сигаретами не пахнет от него: бросил, как и велели. Так что всё пройдет, как планировали.

Гриша кивнул и посмотрел на часы: пора. Первый удар Ольги: она положит ещё живую девственницу к ногам бессмертного, тут нужен точный удар, Ольга – мастер. Потом он, Гриша, нейтрализует этого недотёпу Пашу: это первый обед восставшего. 

А потом они получат бессмертие… 

Им обещали…