Добрые люди

Этой историей поделилась со мной одна моя читательница и попросила превратить ее в рассказ, что я и сделал, добавив персонажей и немного приукрасив. Но суть осталась неизмененной.

Дядя Миша работал при городском кладбище и уже давно мечтал поправить свое финансовое положение. Ничего противозаконного он не планировал — всего лишь хотел систематизировать и облегчить прием заказов. Деятельность его была бесхитростной и финансово безболезненной: тут подварить, там подкрасить, мусор убрать, смазать петли — стандартный набор. Но вот если бы эти заказы стояли на потоке, то дядя Миша мог бы выйти на вторую зарплату и со временем купить ту самую моторную лодку с навигацией, о которой так долго грезил.

Весь год он собирал контакты у посетителей, чьи родственники покоились на вверенной ему территории, а по весне, когда дело близилось к Пасхе, решился на спам-атаку.

Одной дождливой весенней ночью, когда работнику кладбища не спалось, началась подготовка к мрачной реклaмной кампании. Дядя Миша знал, что в мессенджерах заложена функция массовой рассылки сообщений. Состряпав коммерческое предложение, мужчина начал объединять потенциальных клиентов в одну группу, названную в честь его рабочей зоны.

Но как только число клиентов перевалило за триста, что-то пошло не так. Вместо того чтобы отправлять сообщения, дядя Миша начал их получать. Поняв, что теряет контроль, новоиспеченный хакер принялся активно и беспорядочно тыкать пальцем по экрану телефона, пока не зацепил спасительную кнопку «Покинуть чат», в результате чего безвозвратно удалился из группы, которую сам и создал.

Следующим утром по меньшей мере триста человек открыли глаза, заарканили антеннами своих смартфонов сеть и получили уведомление, от которого пальцы сами складывались в троеперстие, а в памяти всплывали тексты молитв:

«Вы присоединились к чату “Воскресенское Кладбище”».

С таким же сообщением встретил свое утро и продавец напольных покрытий Женя Ковров.

Преодолев волнение, Женя зашел в чат и заметил бурную активность таких же ничего не понимающих, как и он, горожан. Немного пролистав ленту сообщений и окунувшись в суть, Ковров пришел к выводу, что чат был создан неизвестным лицом для неизвестных целей. На удивление, в переписке незнакомых между собой людей не обнаружилось ни одного грубого слова ― и это в таком-то чате. На поверхности плавал лишь беззлобный флуд: одни болтали о погоде на ближайшие праздники, другие обсуждали способы покраски яиц, третьи предавались ностальгии о том, каким прекрасным был город сорок лет назад.

«Граждане, я, конечно, понимаю, что вопрос не в тему и все мы тут заложники чьего-то странного прикола, но вдруг у кого есть трос? Помогите машину из канавы вытащить. Я на Северной, 39 застрял во дворе», — появилось свежее сообщение.

Пять секунд — вот сколько потребовалось Коврову, чтобы понять, что речь шла о его родном дворе. Уже десять минут на улице кто-то активно газовал, но мужчина не придавал этому значения. Выглянув в окно, Женя заметил бедолагу-таксиста, съехавшего в размытую дождем рытвину.

«Сейчас помогу», — ответил Ковров и, схватив ключи от машины, рванул вниз.

***

— Спасибо, зёма! — поблагодарил таксист Женю, когда тот вытащил его из грязевого капкана. — Я думал до вечера тут проторчу. Никто не едет, все на заказах, а во дворах ни у кого помощи не допросишься.

— Вас тоже в чат против воли добавили?

— Так и есть. Зенки раскрыл и чуть кирпичей не наложил.

Тут у обоих мужчин пиликнули телефоны.

«Никто, случайно, в сторону трубного завода не едет? Мне бы костыли забрать у продавца в том районе. В городе пробки перед праздником, такси озверели с расценками», — вылезло новое сообщение в чате кладбища.

Таксист взглянул на трос в руках Жени, затем перевел взгляд на свою машину с налипшей на резину грязью и, машинально обменявшись с Ковровым кивком, написал в чат:

«Могу подвезти, кидай адрес».

***

Ковров забежал домой, умылся, переоделся и поспешил на работу.

День был вполне обычный. Клиент шел вялый, безденежный; на носу маячили выходные. Мысли и разговоры людей вертелись вокруг двух насущных тем: куличи и теплицы. Не спасали ситуацию ни акции, ни скидки.

В какой-то момент Ковров понял, что надо брать инициативу в свои руки, и, вспомнив о таинственном чате, без всякой надежды на удачу написал:

«Если вдруг кому нужен ламинат по супернизкой цене, приходите на Центральный рынок, секция 43, назовите промокод “Кладбище Воскресенское” и получите скидку пятнадцать процентов».

Написал и забыл.

Через полчаса в отделе напольных покрытий началась какая-то суета. Ковров в это время спасался от скуки чаем с бутербродами.

— Слушайте, там пришли какие-то неадекваты! Талдычат о каком-то кладбище и ржут. Я не знаю, чего они хотят, — чуть ли не со слезами на глазах влетела в каморку персонала продавец Анфиса.

Разом проглотив бутерброд с двойной порцией колбасы, Ковров пулей вылетел в торговый зал и, заприметив улыбающихся клиентов, подбежал к ним.

— Вы с Воскресенского?

— Мы, — хитро переглянулись розовощекие супруги, одетые в одинаковые рубашки. — Скидку-то нам сегодня дадут или как?

— Дадут! — кивнул Женя, вытирая крошки с губ. — Выбирайте, я вам подскажу и всё оформлю.

Через двадцать минут был продан ламинат, а также плинтусы со всеми соединениями и необходимым крепежом. К тому же Ковров не поленился и, разузнав у коллег номер хорошего и недорогого мастера, связался с ним и договорился о монтаже для своих новых необычных знакомых.

— Слушайте, а классный чат, — заметил Женя, протягивая им чек.

— Мы тоже так думаем, — ответила розовощекая клиентка, которая поневоле стала участником этого мрачного онлайн-диалога, а потом пригласила туда и мужа. — У меня лично, помимо этого, четыре чата: домовой, рабочий, школьный у сына, и детсадовский у дочери. Так вот, только в чате кладбища я еще ни одного матерного слова и ни одной угрозы не прочла.

Вечером Ковров поймал себя на мысли, что до сих пор не отключил уведомления чата и продолжает читать переписку совершенно чужих друг другу людей. Одни уже договорились вместе отпраздновать Пасху и обсуждали рецепты куличей, другие обменивались контактами массажистов, третьи женили собак, и ни один человек за весь день не удалился и не выказал недовольства. Несмотря на траурное название чата, люди невольно создали внутри него мир, полный гармонии, приправленный безобидным черным юмором, и берегли этот самый мир как зеницу ока.

А спустя неделю один из участников решил впервые написать сообщение по теме и добавил в беседу работника кладбища из своих контактов. И этим человеком оказался дядя Миша.

«Вот, мой знакомый, работает на кладбище, занимается уборкой и мелким ремонтом. Думаю, будем многим полезен».

«Большое спасибо за приглашение, но я там больше не работаю», — ответил дядя Миша, приправив сообщение грустным смайликом.

Тут же посыпались вопросы:

«А что случилось?»

«Почему?»

«Как так вышло?»

«Дая недавно решил у себя в телефоне всю администрацию кладбища вместе со своим кумом и бывшим начальником объединить в одну группу контактов и назвать ее «Скотный двор», но вместо этого, сам не знаю как, создал чат. В общем, меня быстро вычислили. Так что, если кому нужен новый сотрудник, готовый держать язык и пальцы глубоко в одном месте, я готов рассмотреть вакансии».

Александр Райн

подписывайтесь на мой тг канал с рассказами и заметками из жизни https://t.me/RaynAlexandr

День Анны Сергеевны не предвещал ничего сверхординарного: выдача пенсий, продажа лотерейных билетов, оплата квитанций; возможно, с фермы принесут одно-два заказных письма, Людка придет за своими идиотскими посылками из магазинов, которые вечно потом отправляет обратно, ― ни больше ни меньше. Кто же мог подумать, что ей, Анне Сергеевне, тоже придет письмо, электронное, да еще из Чикаго, того самого Чикаго, что за Атлантическим океаном.

Письмо, как и следовало ожидать, пришло на английском, но благо Анна Сергеевна была человеком, склонным к цифровизации и лояльным ко всяким прогрессам. Благодаря ей одной почта работала весьма сносно.

Скопировав текст электронной депеши, женщина ловко перекинула его в Гугл-переводчик, и тот не без своего художественного вмешательства выдал перевод.

Женщина была уверена на сто процентов, что письмо ― дело рук мошенников, но все равно решила прочесть, прежде чем отправить в электронную корзину. Надев очки, Анна Сергеевна зачитала послание вслух:

— «Добрый день, миссис Сергеева Анна Сергеевна. Пишет вам коллега из Чикагского отделения почты Маргарет Джонсон. Уважаемая Сергеева Анна Сергеевна, Ваш имейл я нашла не без труда. Пришлось подключить весь мой опыт. Благо ваше имя было в данных отправителя. Вы числитесь как оператор, принявший бандероль от некоего Винсента Смита. За последний год через Вас прошло пять бандеролей от Винсента Смита, и эти же пять бандеролей прошли через меня. Уважаемая Сергеева Анна Сергеевна, я решила, что пора сообщить вам об ошибке, которую Вы постоянно допускаете при оформлении отправления…»

В этот момент оператору почты стало ясно, что письмо настоящее, хоть и весьма неожиданное. Она продолжила чтение:

— «Дело в том, что Вы всегда путаете местами индекс и конечный адрес получателя. Это грубая ошибка, которую я любезно исправляю каждый раз. Если бы не я, отправления мистера Смита не доходили бы до адресата. Спешу уведомить, что со следующего месяца я ухожу в отпуск, вместо меня будет работать моя сменщица мисс Патриция Салливан. Между нами говоря, мисс Салливан хороший человек, но не очень хороший оператор. Поэтому прошу Вас отныне писать адрес правильно. С уважением, Маргарет Джонсон».

— Ань, ну ты мне пенсию-то выдашь? — спросил Семен Андреевич, который все это время ждал, пока оператор дочитает до конца.

— Да погоди ты, Сёма, — шикнула Сергеева, — тут интернациональное послание, дружеский подзатыльник от коллеги из-за океана, а ты со своими копейками лезешь, которые, кстати, мне должен.

Вспомнив о долге, Семен Андреевич резко изменил свой тон с требовательного на заискивающий:

— Вот интересно, какая она, почта в Штатах? Там, наверное, как в кино: идеальная чистота и порядок, всё автоматизировано, везде дисплеи эти. А не то что у нас: пришел вроде на почту, а ощущение, что в сельмаг, — намекнул Семен Андреевич на полки с хлебом, подсолнечным маслом и тушенкой, что соседствовали с конвертами и открытками.

— Сёма, у нас и есть сельмаг. Только Галка отошла домой теплицу закрыть. А судя по словам этой Джонсон, не такой уж и порядок у них: уйдет в отпуск и начнется там у нее кордебалет с бубнами ― прям как у меня, когда Нинка на замену выходит, — не сводя глаз с письма, пробубнила Сергеева. — Вот, держи пенсию свою, — протянула женщина деньги.

— Так тут не хватает! — пересчитав купюры, возмутился Семен.

— Ежемесячный обязательный платеж. Я тебя, клеща, от микрозаймов отучу!

— Да ну тебя, — махнул рукой Семен. ― Пробей лучше буханку хлеба и банку салаки.

Разобравшись с посетителем, Анна Сергеевна начала штурмовать Гугл-переводчик, подготавливая ответное письмо.

«Дорогая Маргарет, пишет Вам Анна Сергеевна из поселка Павловское. Прошу простить мои ошибки ― как профессиональные, так и лингвистические. В школе я изучала французский и оттуда помню только Cherchez la femme. Дело в том, что в этом году впервые с середины прошлого века было оформлено международное отправление. Мне даже пришлось ехать за марками в райцентр, так как на одну бандероль ушел мой месячный запас. Мистер Винсент Смит, как называете его Вы (мы же зовем его Винстон или «Суперлегкий» — в честь популярных сигарет), приносит свои отправления, будучи всегда вдрабадан…»

К сожалению, переводчик категорически отказывался переводить «вдрабадан», и Сергеева была вынуждена написать просто «нетрезвый».

«Прошу, не подумайте плохо о нашем поселке. Винстон приехал сюда, уже будучи профессиональным алкоголиком, и за один год даже успел подпортить некоторым жителям положительные характеристики, склонив их к собутыльничеству. Винстон — художник, он рисует наши красивые пейзажи и отправляет картины на родину. Он готовит выставку, но, боюсь, что его печень может не дожить до открытия этого вернисажа, и Винстон имеет все шансы поселиться на нашем красивом кладбище с видом на речку. А так как я единственный человек, сносно разбирающийся в почтовой программе, мне пришлось самой изучать вопрос. Впредь буду внимательнее. Спасибо за терпение, дорогая Маргарет. Будь на Вашем месте мой муж, он бы уже давно мне всю плешь проел».

Перечитав трижды собственное сообщение, Анна перевела взгляд на колонку текста справа. Там ее письмо представляло собой совершенно непонятную тарабарщину, написанную латиницей, в которой она узнавала только имена.

В конце Сергеева, сама не понимая зачем, добавила постскриптум: «Зовите меня Анна», словно ей могло прийти еще одно письмо в ответ.

Ионо пришло. Правда, написала его коллега из Чикаго лишь на следующий день из-за разницы во времени между городами.

«Уважаемая Анна, спасибо за ответ. Мне искренне стыдно за своего соотечественника. Но раз он художник, то, видимо, это его рабочее состояние, хотя уверена, в Чикаго алкоголиков не меньше, чем в Вашем поселке Павловское. Я не собиралась писать ответное письмо. Но когда прочла то, что Вы написали про своего супруга, мне искренне захотелось с Вами поделиться. Я не очень поняла, почему Ваш муж может съесть Вашу лысину, но догадалась, что это какая-то известная русская поговорка. У нас не принято на работе обсуждать личную жизнь, да и не с кем, кроме моего начальника, а с подругами я вижусь редко в силу их занятости. Дело в том, что я Вас очень хорошо понимаю. Мой муж Говард тот еще нытик. Чуть что ― сразу начинает бубнить и бесить меня этим. Ему всё всегда не нравится, всех вокруг он считает тупыми, один только он умный ― чтоб его мамаше икалось!

Но он лучшее, что может предоставить то захолустье, в котором мне суждено работать и жить. Не знаю, как у Вас, но наше почтовое отделение — это самый настоящий цирк. Каждый день ко мне приходят несмешные клоуны и невоспитанные орангутаны; наш почтальон — старый мистер Гриффин — человек-говнюк, а мой начальник считает меня тупой, хотя сам без лайфхака из Ютуба даже зад себе подтереть не может.

Дорогая Анна, будьте так любезны, умоляю, скажите, что у вас в плане работы рай, и обещаю, я перееду в поселок Павловское, раз уж мистер Смит нашел его столь привлекательным. С уважением, Маргарет.

P.S. Приятно познакомиться».

— Ань, я вот че-то не поняла, у них там такой же трындец, как у нас, что ли? — спросила у Сергеевой коллега, когда Анна прочла письмо вслух.

— Получается. Хотя я всегда подозревала, что почта — это изобретение Всевышнего для наказания тех, кто вел себя плохо в прошлой жизни. Что-то вроде Всемирного потопа, только в облегченной версии.

Приняв вместе с грубостями оплату квитанций, выдав корреспонденцию и выслушав обиды за скромные выигрыши лотерейных билетов, а также десятиминутную лекцию от Любови Геннадьевны о том, как операторы отвратительно работают, Сергеева принялась писать ответ. Она в красках рассказала о бытности почтового отделения поселка Павловское, а заодно пожаловалась на свекровь и свекра, живущих в двух домах от нее. В поселке рта лучше не раскрывать лишний раз. Одно кривое слово против родни может считаться объявлением войны, а тут ― новая знакомая из-за океана, она-то никому не расскажет. Правда, Анна Сергеевна всё равно попросила Маргарет молчать. На всякий случай. Мало ли, куда эти родственники свои корни пустили, может, и до Америки добрались.

Всю неделю женщины вели активную переписку. Сначала по электронной почте, потом перешли в мессенджер, а позже состоялся их первый видеозвонок. Операторши оказались примерно одного возраста, обе на вид уставшие, но с живыми глазами и ироничным чувством юмора. Общались через онлайн-переводчик, пили чай по видеосвязи, сплетничали и обсуждали специфику работы, много смеялись.

По поселку быстро разлетелись слухи об этой странной дружбе, и многим она показалась чем-то неестественным, даже предательским. Но только не Сергеевой.

— Опять ты там со своей импортной подруженцией трещишь? — бубнил муж Анны, когда вечером вместо просмотра сериала Сергеева смотрела в экран телефона.

— Она не импортная. Такой же человек, моя коллега, с такими же проблемами, между прочим.

— Да какие у нее там проблемы? Гамбургеров не досталось?!

— Да, Валер, гамбургеров. Смотри свой сериал, а я буду делать что хочу. У тебя, кстати, загранпаспорт еще живой? Помнишь, мы для Турции делали лет семь назад, да так и не доехали?

— Это еще что за вопрос? — окончательно потерял интерес к телевизору муж.

— У нас тут один проект с Маргарет намечается, мы еще думаем…

— Какой у тебя с ней проект?! А ну, давай, рассказывай, что ты там еще удумала? По поселку и так слухи ходят всякие!

— Валера, а тебе вот не пофигу ли, что там за слухи ходят? Кому вообще какое дело? А проект у нас — на Кипр слетать вместе на недельку. У нее отпуск, а я вообще три года не отдыхала.

— Куда-куда ты собралась?! А деньги где возьмешь?

— За баней! Вернее, те, что на баню откладывали.

— Не позволю!

— А я что, разрешения должна спрашивать? Я не поняла, ты чего тут начальника включил. Я что, раз в жизни не могу на Кипр слетать? — голос у Сергеевой стал грубеть, а сама женщина как будто начала увеличиваться в размерах. Из глаз стреляли молнии.

Поняв, что перегнул палку, Валера сглотнул ком в горле и пошел на попятную.

— Тридцать лет я на этой почте спину гну! Хоть раз можно меня кто-то будет обслуживать, а не я?! Или мне так и ждать, пока мне самой коробку по размеру подберут и, запечатав, отправят в один конец без возможности возврата?!

— Всё-всё, Анечка, я понял, поезжай, конечно, но без меня, — залебезил муж.

— Так она-то с мужем будет. А я что, третье колесо у мопеда?

— Ну о чем мне там с ними разговаривать, Ань? Там у людей другие ценности и жизнь другая, не поймем мы друг друга…

— У нее муж — сварщик, на заводе работает. Неужели не найдете тем для разговоров?

— Сварщик? — искренне удивился Валера, всю жизнь проработавший под забралом сварочной маски. — А они у них тоже есть?

— Представь себе, Валера, там железо тоже сваривают. Мосты и здания готовыми не привозят.

— Хм, даже интересно, как у них там, у импортных сварщиков всё это происходит, — задумчиво произнес муж, — может, какие технологии компьютерные или варят суперлазерами? Как думаешь?

— Вот сам и спросишь.

— Так я не умею. Я из детства только «хау дую ду» помню, там еще продолжение у фразы есть, но оно неприличное, я произносить не буду.

— И не нужно. Переводчики в каждом телефоне сейчас есть, не обязательно полиглотом быть. Ну что, едешь?

— Поехали. Может, и на Кипре найдем местных сварщиков, вот это будет диалог! Да я с такой историей самым популярным в поселке потом буду! — загорелись глаза у Валеры. Он встал и начал собираться.

— Ты куда? Рано еще вещи-то собирать.

— Я к Винстону. Попрошу паре фраз научить, надо все-таки подготовиться, чтобы не ударить в грязь лицом. Покажем иностранцам, что мы — павловские сварщики — интеллигентные и образованные люди.

Александр Райн

Дорогие читатели, приглашаю вас в свой тг канал, где еще больше рассказов и информация о выводе книг и творческих вечерах https://t.me/RaynAlexandr

— Здравствуйте, вы еще ищете работу? — услышал Юра Карасев сквозь сон.

— Щу-у-у, — просвистел парень, не размыкая глаз. Он всё еще находился между сном и реальностью.

— Отлично. В нашу компанию «Техники судеб» требуется специалист широкого профиля. Официальное трудоустройство, полный социальный пакет, гибкий график, удлиненный отпуск и выходные дни…

Поток слов начал затекать Карасеву в оба уха и вымывать оттуда весь сон.

— Вы кто? — подскочил на кровати Юра, заметив перед собой незнакомую женщину в круглых очках и пиджаке поверх белого вязаного свитера.

— Меня зовут Людмила, я эйчар-менеджер. Вы заявку оставляли на сайте по поиску работы, — представилась незнакомка.

— Какого… какого хрена вы в моей квартире делаете?! — протер глаза Карасев и взглянул на входную дверь. Ключи торчали в замке ― значит, с той стороны дверь открыть не могли.

— Провожу собеседование, — спокойно ответила женщина. — У вас в резюме написано, что вы хорошо владеете ручным инструментом, стрессоустойчив, уверенный пользователь ПК и андроид. Это верно?

— В-верно, но как вы вошли сюда? Почему не позвонили?

Карасев включил на телефоне фонарик и посветил на женщину, но как только свет попал на нее, она тут же исчезла из поля зрения. Юра обрадовался. Это был первый в его жизни глюк.

— Видимо, и правда пора на работу устраиваться, а то от безделья уже мозги набекрень съехали, — произнес он вслух и выключил фонарик, но тут же вскрикнул: — А-а-а! — женщина снова была на том же месте.

— Видите, сами говорите, что в активном поиске. Значит, нет смысла тянуть, — продолжила как ни в чем не бывало гостья.

— Вы призрак? — потянулся было к ней Карасев.

— Руки уберите. Я, вообще-то, при исполнении, — грозно отмахнулась женщина от полуголого Юры.

— Прошу прощения…

— Ничего, я привыкла, — поправила она прическу. — Давайте я расскажу вам суть работы.

— Ну… ну давайте…

— Мы занимаемся корректировкой судеб. Каждую смену вам приходит разнарядка на ночь. В основном требуется делать какой-то мелкий ремонт или, наоборот, антиремонт. Ничего особенного, с чем бы не справился выпускник практически любого ПТУ, имея в своем арсенале отвертку и пассатижи.

— Инструмент свой, что ли? — нахмурился Юра.

— Первые полгода. Если проработаете, выдадим потом вместе со спецовкой. Прошу не перебивать. Так вот, за каждым человеком на планете закреплен техник, который так или иначе влияет на его судьбу. Пример: техник может разрядить за ночь ваш телефон, и вы утром проспите на работу, но зато не встретитесь с грабителем, поджидающим жертву у стадиона. В кране у вас будет течь только очень горячая вода, и вы не сможете вымыть голову, а значит, в вас не влюбится новая сотрудница, выбрав более опрятного кандидата, а всё из-за вмешательства вашего техника. Еще он может размагнитить вам банковскую карту, и вы, соответственно, не расплатитесь утром в автобусе. Вас высадят, вы пройдетесь пешком и не попадете вместе с остальными пассажирами в аварию, а может быть, не попадете на розыгрыш призов, который внезапно устраивает городской перевозчик, и не выиграете поездку на курорты минеральных вод как стотысячный пассажир — тут уж как разнарядку пришлют…

— Да вы… да вы же только что описали мой день две недели назад, когда меня уволили! — пыхтел от злости Карасев.

— Так нагляднее, — кивнула женщина. — И всё это благодаря вашему технику Сутулину Ивану Ивановичу.

— Где эта собака сутулая? Я ему сейчас все зубы пассатижами повыдираю! — вскочил с кровати Юра и начал оглядываться.

— Он на пенсию вышел три дня назад, так что вы пока временно без техника. Если будете работать у нас, вам техник не понадобится, сами на себя будете разнарядку получать — еще один бонус от компании, — подмигнула кадровик.

— Я не пойму, вы домовые, что ли, или другие какие сказочные гоблины? — спрашивая, Юра параллельно натягивал штаны.

— Нет. Обычные люди. Компания зарегистрирована в налоговой, мы платим все пенсионные отчисления, у вас будет запись в трудовой книжке.

— А по зарплате что?

— Смотря сколько людей за вами закреплено. На первых порах ― выше средней по городу, плюс выплаты за вредность.

— Знаю я вашу «среднюю по городу», — фыркнул Юра.

— Если надумаете, приезжайте по вот этому адресу, найдете мастера по фамилии Костромин, он вам всё объяснит и отправит на стажировку.

Женщина протянула визитку, а затем хлопнула в ладоши. Юра хотел было еще что-то сказать, но его резко потянуло в сон, и он повалился на кровать как был — прямо в штанах. А когда открыл глаза, на дворе уже стояло утро.

«Больше не буду на ночь картошку с курицей и пельменями мешать», — подумал Юра, вспоминая странный сон. Он сел на кровати, зевнул и потянулся за носками. Тут-то ему и попалась на глаза визитка: «ОАО “Техники судьбы”. Режим работы: круглосуточно».

— Японский бог! Так всё взаправду, что ли, было?

Весь день Карасев провел в какой-то прострации. Мысли о ночном собеседовании не давали ему покоя, а еще ему везде мерещился подлый Сутулин, который наверняка виноват во всех мелких проблемах, таких как отошедший кусок обоев, пыль в компьютере и заледеневший морозильник. Карасев теперь окончательно уверился в том, что сам он ни в чем не виноват, а все проблемы от техника.

За день никто больше не позвонил, кроме заведующего почтовым отделением, куда Юру каждый день приглашали оператором, несмотря на его постоянные отказы.

Вечером, собравшись с духом и приготовив все документы для трудоустройства, нацепив на шею крестик и попросив у соседки бутылку святой воды, Юра вызвал такси.

Контора техников находилась в промзоне и выглядела как типичное складское помещение. Предъявив паспорт и визитку, Юра получил пропуск и уже через десять минут стоял в небольшом, отделанном пластиковыми панелями офисе, где за столом сидел толстенький лысеющий мужичок и пил кофе из грязной кружки.

— Новичок? — спросил мужчина, громко отхлебнув.

Карасев кивнул.

— Костромин Павел Рефрижераторович, — протянул руку мужчина, — мастер.

— Юра Карасев.

— Расклад такой, Юра Карасев, — прочистил горло мастер, — строго следовать разнарядке, самому никакой инициативы не проявлять ― импровизировать через пару лет научишься. Если руки чешутся что-то вдруг починить у клиента, то я тебе в цеху нашем целую гору сломанных шуруповертов и электролобзиков найду, можешь чинить, пока руки не отсохнут. В вопросы судьбы мы не вмешиваемся, себя никак не выдаем, всё делаем строго по правилам. Через полгода, если сдашь экзамен по Закону подлости, возьмем в штат, выделим инструмент и расширим клиентуру. А пока поработаешь с Куренковой Аллой Семеновной: шестьдесят пять лет, вдова, тихая спокойная жизнь без каких-либо перемен уже пятнадцать лет. Это наш тренажер для всех новичков. По сути, тебе просто надо наблюдать за ней, привыкнуть к специфике работы. Всё, шуруй. Таблетки невидимости, антилибидо, сонный порошок и летательные суспензии на складе получишь. Если вопросы какие будут, звони, — протянул Костромин бумажку со своим телефоном.

— Антилибидо? — покосился недоверчиво Карасев.

— Обязательное требование, — строго посмотрел на него мастер.

Этим же вечером Карасеву пришла разнарядка на телефон: «Следи, чтобы счетчик воды не крутился».

«Что за задание такое вообще?» — удивился Юра.

Собрав в сумку инструмент и приняв все капсулы, он долетел до окна Куренковой и проник внутрь.

Женщина мирно спала в своей маленькой серой квартирке. Юра осмотрел скромное жилье, нашел тот самый счетчик и просидел возле него всю смену. Ночь прошла тихо. Куренкова ни разу не вставала.

Утром она скромно позавтракала манной кашей, сходила в аптеку, на рынок, приготовила макароны с вареной курицей и остаток дня провела перед телевизором. Это и правда было очень просто, а еще — очень скучно.

Следующая разнарядка была примерно такая же: «Следи, чтобы часы не сбивались».

«Ерунда какая-то. Как они собьются, они же электронные», — посмотрел Карасев на настенные часы.

Так продолжалось две недели: «Следи за счетчиком», «Слушай, как дает усадку дом», «Поддерживай естественную циркуляцию воздуха, ничего не предпринимая».

Куренкова была очень скучной и лишенной всякой радости особой. Карасев проводил с ней времени больше, чем положено, внимательно изучая жизнь своей клиентки. В какой-то момент ему стало ужасно жаль эту одинокую, никому не нужную женщину, чья жизнь была такой же бесцветной и тоскливой, как стены любой квартиры в еще не сданной новостройке.

— Слушайте, я с ума сойду! Не могу я так каждый раз ничего не делать! — позвонил Юра Костромину. — Дайте хоть петли ей на дверцах кухонных шкафов отрегулирую или батарейки в пульте поменяю. Она же совершенно несчастна, а я устал бездельничать.

— Даже не вздумай! Сразу увольнение! — рявкнул Костромин. — Любое вмешательство не по разнарядке — нарушение Вселенского замысла!

— Что, вообще ничего нельзя трогать полгода?

— Вообще. Ну, не знаю… Хочешь ― пыль с лампочек протирай.

— И всё?

— И всё, — положил трубку мастер.

Этим же вечером Карасев взял с собой тряпочку и тщательно протер в прихожей и в комнате все лампочки, которые, к слову, были покрыты толстым слоем пыли.

Утром он отправился отсыпаться домой, а когда явился по привычке на смену в десять вечера, то неожиданно для себя заметил включенный свет в квартире Куренковой. Обычно в это время женщина уже спала, а тут ходила, что-то делала: кажется, занималась уборкой.

На телефон Карасева пришло типичное задание: «Следи за холодильником».

Когда Куренкова закончила с пылью и перемыла хрусталь из старого серванта, усталость наконец одолела ее, и женщина легла спать.

«И чего это она такая бодрая сегодня?» — подумал Юра, подходя к холодильнику. Открыв дверцу, он заметил весьма меланхоличную картину: макароны в кастрюле, банка горчицы, скисшее молоко и масло. Вот и весь набор продуктов.

Намочив тряпочку, Юра принялся оттирать лампочку холодильника, а затем проделал то же самое с лампочками кухонной люстры.

На следующий день Карасев заметил новые перемены в квартире Куренковой, да и в ней самой тоже. Женщина снова не ложилась спать допоздна. Она полностью отдраила жилплощадь, включая внутренности холодильника, а еще приготовила себе совершенно нетипичный ужин: блины с грибной подливкой и чай с облепихой, которую купила на рынке.

«Что происходит-то?» — думал про себя техник, наблюдая перемены.

Очередной неожиданностью стала разнарядка на новую смену: «Расшатать журнальный столик». Обрадовавшись первому настоящему заданию, Юра дождался, когда его подопечная уснет, и принялся с особым энтузиазмом портить старую мебель.

Утром он не стал сразу отправляться домой, а решил понаблюдать, что же будет. Куренкова приготовила себе кофе и, усевшись за столик, по привычке поставила кружку на край. Поверхность стола накренилась, кружка стремительно полетела на пол, обливая по пути кресло, пол, стол и саму Аллу Семеновну. С криком вскочив с кресла, женщина оглядела последствия: большое коричневое пятно зловеще блестело на старом домашнем халате.

— Вот ведь неудача, — вздохнула Куренкова и уже хотела было застирать пятно, но тут резко передумала.

Переодевшись в чистое и сложив халат в мусорный пакет, она собралась на улицу. Карасев решил проследовать за ней.

Сегодня маршрут женщины в корне отличался от обычного. Вместо продуктового рынка она отправилась по магазинам. Сначала посетила несколько мебельных отделов, разглядывая журнальные столики, а заодно присматриваясь к диванам и креслам, затем отправилась по бутикам одежды. Карасев всюду следовал за ней. По итогу этого променада Куренкова приобрела несколько халатов, выходное платье, шляпку, туфли-лодочки и заказала доставку новой мебели. Впервые за последние пятнадцать лет женщина сделала какие-то покупки, не вызванные острой необходимостью. Накопленных денег вполне хватало на эти незамысловатые траты.

Каждую новую смену судьба преподносила Карасеву новые задания: то часы сбить, то кран подпортить, то сломать старый телевизор. Всё это быстро менялось Куренковой на новое. Через месяц квартира полностью преобразилась, как и сама Алла Семеновна. Женщина стала чаще улыбаться и появляться на людях. Она посещала все представления, которые давал местный драмтеатр, и ходила на все литературные вечера областной библиотеки. Во время своих вылазок женщина обзавелась новыми знакомыми и открыла для себя массу интересных хобби.

— Карасев! Ты, самодур недисциплинированный! Я же тебе говорил: не вмешиваться и следовать инструкциям! — послышался как-то суровый голос Костромина в динамике телефона.

— А чё я сделал-то? — удивился Юра.

— А то ты не знаешь! Какого лешего мне докладывают об изменениях в судьбе Куренковой? Ты чего там наделал? Меня уволят из-за тебя!

— Да ничего я не делал. Только протер лампочки везде, вы же сами мне разрешили…

— Лампочки? — удивился мастер.

— Ну да. Я же спрашивал у вас, чем мне заняться.

— Хочешь сказать, что все эти перемены у Куренковой из-за лампочек? Ты больше ничего не трогал?

— Чесслово. Ну, знаете, дома у нее действительно как-то светлее, что ли, стало. Видимо, это и подействовало, — предположил Юра.

— Хм… Ну раз только лампочки протер, то, думаю, я смогу это всё замять. Завтра нам отчёт сдавать, молись, чтобы прокатило. Иначе тебя уволят и приставят к тебе личного техника Петю Кривоногова, а это самый настоящий кадр из всех наших кадров.

Юра сглотнул от страха и отправился на смену. Сегодня руки Куренковой впервые дошли до тех самых лампочек, которые Карасев некогда протирал своей тряпочкой. Теперь по вечерам гостиная, прихожая, кухня и ванная комната всегда были залиты ярким электрическим светом, а днем через хорошенько отмытые окна в квартиру проникали солнечные лучи. Квартира выглядела очень уютной.

Отработав смену, Карасев получил сообщение от мастера: «Завтра приезжай в контору, выдадим тебе спецовку, инструмент и еще одного клиента».

«Так я всего три месяца отработал», — ответил удивленный Карасев.

«Из центрального офиса пришло распоряжение после нашего отчета о твоих лампочках. Требуют срочно тебя устроить. Знаешь, Карасев, ты ведь лишил контору тренажера».

«Прошу прощения. Я не специально».

«Ничего страшного, отработаешь. Тебе теперь всех самых унылых клиентов будут сливать. Не завидую. В общем, жду в офисе, Лампочник».

Александр Райн