генеральный прокурор

Квалификационная коллегия судей Московской области (далее ККС МО) скрыла обстоятельства, которые препятствовали назначению Дзюбенко Н.В. на должность судьи. На сайте ККС МО 25.09.2020 была размещена и сохраняется до сих пор сомнительная рекомендация, в которой представлены и использованы недостоверные сведения. А ведь эта рекомендация затем использовалась в рамках процедуры назначения Президентом РФ федерального судьи Дзюбенко Н.В., в перечисленных достоинствах которой и, следовательно, ее пригодности к занимаемой должности, имеются большие сомнения.

Уже сами расхождения в фамилиях в рекомендации свидетельствует не только о профессиональной безалаберности, но и о том, что рекомендации на должность судьи, подаваемые ККС МО, поставлены на формальный, конвейерный поток без изучения материалов о соискателях, их профессиональных, деловых и человеческих качествах.

Судя по этому документу члены Квалификационной коллегии Московской области в составе: председатель Татаров В.А. и члены коллегии Александров А.Н., Борсова Ж.П., Захарова Н.А., Зюзьков М.В., Игнатов В.Н., Какадеев А.И., Локтионова Н.В., Остроумов А.А., Петухов А.Ю., Сороченкова Т.В., Торосян М.Г., Цуцков О.В., при секретаре Хамкиной Е.В. ставят свои подписи под рекомендациями на должность судьи автоматически, не вникая и не читая содержание подписываемых документов.

Кого в данном случае они рекомендовали на должность федерального судьи – Дзюбенко Н.В. или некую Ширяеву Ю.С.? Понимают ли члены коллегии судей, что их рекомендации являются составной частью процедуры, которая завершается подписанием Указа о назначении на должность федерального судьи Президентом РФ?

ККС МО рекомендовала на должность судьи Дзюбенко Н.В, игнорируя многочисленные жалобы на нарушение ей норм Конституции РФ и действующего законодательства.

При рассмотрении дела бывшего сотрудника органов МВД Николая Москалева были допущены грубые нарушения закона. В ходе судебного процесса был допущен ряд незаконных и необоснованных действий, уголовное дело по обвинению Москалева Н.А. было рассмотрено с грубейшими нарушениями закона. В ходе судебного процесса судья Дзюбенко показала, что для нее являются нормой сфальсифицированные показания, протоколы и поддельные подписи. которые она использовала для вынесения обвинительного приговора.

Это лишь небольшая часть допущенных грубых нарушений закона.

Судья Шаховского районного суда Московской области Дзюбенко при вынесении приговора совершила действия, в которых усматриваются признаки состава преступления по ст.ст. 292 (Подлог), 293 (халатность), 286 УК РФ (злоупотребление служебными полномочиями). 

Генпрокурор Краснов И.В. перед своим назначением на должность Председателя Верховного суда РФ, отметил, что " высокий статус судьи не должен рождать иллюзию безнаказанности судей", однако впечатление, что в нарушение закона и своих полномочий, ККС Московской области не собирается рассматривать жалобы на грубейшие и многократные нарушения закона судьей.

Хочется, чтобы слова Дзержинского: «Отсутствие у вас судимости — это не ваша заслуга, а наша недоработка» — остались наконец зловещей судейской шуткой, а не вторгались в нашу жизнь жестокой реальностью.

Судьи требуют к себе уважения, но разве можно заставить уважать себя по принуждению?

Подробности по ссылке:

https://dzen.ru/a/aMWkD5wq6T97seRO

В сентябре 2025 года Александр Гуцан сменил Игоря Краснова на посту Генерального прокурора РФ. В публичных выступлениях он не раз подчёркивал решительный настрой ведомства: «Будем совершенствовать нашу антикоррупционную работу, чтобы ни один из высокопоставленных лиц не питал иллюзий о своей недосягаемости от правосудия». А на расширенной коллегии в марте 2026 года, обращаясь к президенту, заявил о готовности «мочить коррупцию даже в туалете».

Однако, когда речь заходит о судьях, фальсифицирующих приговоры и игнорирующих презумпцию невиновности, риторика надзорного ведомства заметно стихает. Возникает закономерный вопрос: где же Генеральная прокуратура, которая по закону стоит на страже законности и обязана защищать права граждан, когда судья игнорирует Конституцию, подделывает протоколы и выносит приговор «на всякий случай»?

Обязанность прокуратуры: реагировать на незаконные приговоры

Прокуратура наделена правом приносить апелляционные и кассационные представления на незаконные и необоснованные судебные решения. В случаях, когда приговор противоречит закону, прокурор обязан использовать этот механизм — это элемент надзора за соблюдением законности, закреплённый в Федеральном законе «О прокуратуре РФ». Кроме того, при выявлении признаков фальсификации доказательств (ст. 303 УК РФ) или вынесения заведомо неправосудного приговора (ст. 305 УК РФ) прокурор вправе инициировать дисциплинарное производство в квалификационных коллегиях судей (ККС) либо передать материалы в Следственный комитет.

Проблема в том, что на практике эти инструменты почти не работают, когда речь идёт о судейском произволе. Жалобы адвокатов на фальсификацию приговоров годами пересылаются «по инстанциям», прокуроры не приносят представления на заведомо неправосудные решения, а проверки ограничиваются формальными отписками.

Пример, требующий реакции

Возьмём дело судьи Дзюбенко Н.В. (Шаховской районный суд Московской области). По материалам защиты, судья сфальсифицировала протоколы судебных заседаний, использовала подложные доказательства, проводила заседания без обвиняемого, а главное — в приговоре признала нахождение человека в служебной командировке за сотни километров в период, когда он якобы совершал преступление у себя дома. Это противоречит не только УПК, но и законам физики.

Жалобы адвокатов в Генпрокуратуру остаются без действенного ответа уже более трёх месяцев, хотя Федеральный закон № 59-ФЗ отводит на рассмотрение обращения 30 дней.

Судьи Натальи Дзюбенко уже нет в живых. Но её смерть не делает совершённые ею нарушения законными и не снимает с повестки главный вопрос: в тюрьме остаётся бывший сотрудник органов МВД Николай Москалев, осуждённый на основании сфальсифицированных протоколов, подложных доказательств и приговора, который противоречит законам физики и здравому смыслу.

Смерть судьи не прекращает обязанность вышестоящих судов, прокуратуры и квалификационных коллегий дать правовую оценку допущенным нарушениям. Более того, она не отменяет необходимость освободить невиновного. Даже если дисциплинарное производство в отношении умершего судьи уже невозможно, это не освобождает надзорные органы от обязанности отменить заведомо неправосудный приговор и восстановить справедливость.

Пока этого не сделано, мы имеем дело не просто с «судебной ошибкой», а с неисправленным беззаконием. И вопрос к Генеральной прокуратуре остаётся прежним: почему, получив доказательства фальсификации и подлога, надзорное ведомство не добилось отмены приговора и освобождения человека, даже после того как судья, допустившая эти нарушения, ушла из жизни?

Вопросы генеральному прокурору Александру Гуцану:

О приоритетах надзора

Вы неоднократно заявляли, что у коррупционеров «нет ни чести, ни совести», а прокуратура будет делать их «досягаемыми для правосудия». Распространяется ли эта установка на судей, которые, не беря взяток, фабрикуют приговоры, фальсифицируют протоколы и подменяют понятие правосудия административным усердием? Или фальсификация судебных актов (ст. 303 УК РФ) и вынесение заведомо неправосудных приговоров (ст. 305 УК РФ) остаются для прокуратуры «невидимыми» преступлениями?

О реагировании на жалобы

Почему надзорное ведомство, призванное защищать права граждан, систематически нарушает сроки рассмотрения обращений, а по существу фактов судейского произвола предпочитает отмалчиваться? В деле судьи Натальи Дзюбенко адвокаты предоставили доказательства фальсификации протоколов и использования подложных документов — однако ответа нет уже более трёх месяцев.

О полномочиях, которые не работают

Прокуратура наделена правом приносить апелляционные и кассационные представления на незаконные судебные решения, а также направлять материалы о дисциплинарных проступках судей в квалификационные коллегии. Почему в случаях, когда защита представляет очевидные доказательства подлога и фальсификации, прокуроры не используют эти инструменты? Можно ли считать сложившуюся практику не просто бездействием, а молчаливым согласием с тем, что судейский произвол находится вне зоны ответственности прокуратуры?

О кадровой политике

Вы лично перераспределили полномочия между заместителями, оставив за собой общее руководство и контроль за борьбой с коррупцией. Но если нижестоящие прокуроры не реагируют на очевидные факты фальсификации приговоров — это проблема некомпетентности или следствие установки «не связываться с судейским корпусом»? Планируете ли вы дать прямое указание региональным прокурорам о необходимости принципиального реагирования на случаи процессуального подлога со стороны судей?

Вместо заключения

Александр Владимирович, ваши публичные заявления создают образ решительного борца с беззаконием. Но пока надзорное ведомство хранит молчание в ответ на жалобы о судейской фальсификации, пока прокуроры не используют свои полномочия для опротестования заведомо неправосудных приговоров, пока судьи продолжают осуждать «на всякий случай» — ваши слова о «недосягаемости для правосудия» останутся лишь риторикой.

Если Генпрокуратура не использует предоставленные законом рычаги, её роль в системе сдержек и противовесов становится декоративной. А это уже проблема не конкретного ведомства, а всей правовой системы, которая фактически отказывается защищать граждан от судейского произвола.

Сегодняшняя Россия стоит перед выбором. Будет ли прокуратура стоять на страже Конституции или продолжит молчаливо наблюдать за тем, как судьи произвольно обращаются с законом? Ответа пока нет. Но слишком много случаев, когда судьи штампуют приговоры «на всякий случай», а прокуроры, которые по долгу службы должны стоять на страже закона, предпочитают не замечать фальсификаций и подлогов.

Ответ прост: либо прокуратура начинает использовать свои полномочия для реального оздоровления судебной системы — вплоть до лишения статуса судей-фальсификаторов, — либо все разговоры о чистке рядов останутся лишь пиар-кампанией, за которой не видно сгнившего фундамента.