Космический аппарат NASA "Вояджер-1" часто называют первым рукотворным объектом, выбравшимся в межзвездное пространство. Звучит эпично. Кажется, будто созданный людьми в XX веке зонд покинул родную планетную систему и теперь летит среди звезд...
Но здесь есть важный нюанс. "Вояджер-1" действительно достиг межзвездного пространства, но это не означает, что он покинул Солнечную систему.
Как же так? Давайте разбираться.
В 2012 году "Вояджер-1" пересек гелиопаузу — внешнюю границу гелиосферы. Гелиосфера — это гигантский "пузырь" околосолнечного пространства, заполненный потоком заряженных частиц — солнечным ветром — и находящийся под сильным влиянием магнитного поля Солнца. Внутри гелиосферы доминирует Солнце, а вот за гелиопаузой главную роль начинает играть межзвездная среда.
Именно поэтому ученые говорят, что "Вояджер-1" вошел в межзвездное пространство: он больше не находится внутри защитного пузыря солнечного ветра. Но Солнечная система — это не только область, заполненная солнечным ветром. У Солнца есть еще и гравитационное влияние, которое простирается намного дальше гелиопаузы.
Считается, что внешней границей Солнечной системы является облако Оорта, представляющее собой гигантскую оболочку из преимущественно ледяных тел, связанных гравитацией Солнца и находящихся от него на колоссальном расстоянии. Именно из облака Оорта приходят долгопериодические кометы.
И вот до этой области "Вояджер-1" еще даже не добрался.
Расчеты NASA показывают, что зонду потребуется около 300 лет, чтобы достичь внутреннего края облака Оорта. А прохождение через облако Оорта займет еще примерно 30 000 лет. И вот тогда можно будет сказать, что человечество выбралось за пределы Солнечной системы и устремилось к звездам. Не секрет, что цивилизации не существуют так долго, поэтому, вероятно, гордиться этим достижением будет некому. Или же наши далекие потомки, обживающие пережитки нашей реальности, банально забудут об этом, решая земные проблемы, которые мы им щедро готовим.
Получается странная, но с физической точки зрения абсолютно верная картина: межзвездное пространство начинается раньше, чем заканчивается Солнечная система.
На самом деле путешествие "Вояджера-1" только начинается.
После запуска в 1977 году и серии гравитационных маневров у Юпитера и Сатурна зонд получил огромную скорость — около 61 200 километров в час — и дальше движется по инерции. В космосе почти нет сопротивления, которое могло бы его быстро затормозить, поэтому аппарату не нужно постоянно "жечь топливо", чтобы продолжать путь, у которого нет конечного пункта назначения.
Сейчас "Вояджер-1" является самым далеким рукотворным объектом и движется в сторону глубин межзвездного пространства. Но даже столь огромная по человеческим меркам скорость выглядит ничтожной в масштабах Вселенной.
Когда речь заходит о губительном воздействии радиации, обычно представляют прямой удар по ДНК: невидимый луч проходит через тело, попадает в генетический код и что-то в нем ломает.
И хотя такой сценарий звучит упрощенно, по сути он действительно возможен. Однако в живой клетке радиация часто действует обходным путем: выбивает электроны из молекул воды, которой в клетке очень много, и запускает ее радиолиз. В результате образуются свободные радикалы — крайне активные частицы, которые легко вступают в химические реакции. Именно эти радикалы атакуют молекулы внутри клетки, включая ДНК.
Вода как источник повреждений
Среди таких частиц особенно важны гидроксильные радикалы — химически активные фрагменты, которые образуются при радиолизе воды. Они существуют очень недолго, но за это время способны повредить близлежащие молекулы. Если такой радикал возникает рядом с ДНК, он может изменить ее основания, нарушить структуру сахарофосфатного остова (каркаса) или привести к разрыву цепи.
Если происходит одинарный разрыв, клетка обычно способна справиться с этой проблемой за счет систем репарации — молекулярных механизмов, которые находят повреждение и восстанавливают структуру генетического материала.
А вот двойные разрывы опаснее: в этом случае повреждаются обе цепи ДНК, и клетке становится намного сложнее правильно восстановить исходную последовательность. Из-за этого ремонт может пройти с ошибками, которые способны привести к мутациям.
Кроме того, если повреждений слишком много, клетка может погибнуть или запустить программу самоуничтожения — апоптоз. Для организма это безопаснее, чем сохранять клетку с поврежденной ДНК. Объясняется это просто: если такая клетка выживет и продолжит делиться, ошибки могут закрепиться в дочерних клетках, что со временем повышает риск опухолевого роста.
Почему одни клетки страдают сильнее других
Радиация особенно сильно действует на быстро делящиеся ткани. Клетки костного мозга, слизистой кишечника, кожи и половой системы активно обновляются, часто проходят через деление и наиболее чувствительны к повреждениям ДНК. Если ошибка возникает перед делением или в процессе копирования генетического материала, она с большей вероятностью может быть передана дочерним клеткам и закрепиться в новой клеточной линии.
Медленнее делящиеся клетки, например нервные и мышечные, обычно менее чувствительны к радиации. Но это не значит, что они полностью защищены: при больших дозах повреждаются и они.
Системы репарации ДНК работают постоянно и исправляют огромное количество повреждений ежесекундно. Но если поломок становится слишком много или восстановление проходит неправильно, опасные для жизни последствия могут проявиться позже — от гибели отдельных клеток до повышенного риска мутаций и рака.
На первый взгляд гибель отдельных клеток может показаться чем-то безобидным: организм постоянно теряет и заменяет их. Однако проблема в масштабе. Радиация способна повреждать клетки в огромном количестве.
Если массово начинают гибнуть клетки костного мозга, нарушается кроветворение и падает защита от инфекций. Если страдают клетки слизистой кишечника, начинаются тяжелые нарушения пищеварения и резко возрастает риск воспаления.
Поэтому радиация опасна не только мутациями, но и прямым разрушением тканей, которые должны постоянно обновляться.
30 ноября 1609 года итальянский астроном Галилео Галилей впервые направил на Луну телескоп собственного изготовления и увидел не просто знакомый светящийся диск, а сложный мир с крайне неоднородной поверхностью.
Именно это наблюдение положило начало его знаменитым лунным зарисовкам, которые позднее легли в основу научного трактата "Звездный вестник" (лат. Sidereus Nuncius). Это нанесло серьезный удар по представлениям о "совершенстве" небесных тел, господствовавшим более двух тысяч лет.
Согласно античной картине мироустройства, перекочевавшей в Средневековье, небесные тела считались "совершенными" сферами, на которых, в отличие от Земли, нет ни неровностей, ни разрушений, ни следов каких-либо временны́х изменений. Небо рассматривалось как область идеальных форм, а значит, Луна, следуя этой логике, не должна была иметь ничего общего с земным рельефом. Так учил Аристотель, и его взгляды на протяжении веков считались непререкаемыми.
Разумеется, Луну не представляли буквально отполированным шаром без единого пятна — темные участки на ее поверхности люди видели всегда. Но их существование объясняли особенностями "небесной материи" или тем, как лунный диск выглядит при наблюдении с "несовершенной" Земли.
Телескоп, изменивший все
В мае 1609 года Галилей узнал об изобретении зрительной трубы в Голландии, способной "далекое делать близким". Будучи профессором Падуанского университета, он, опираясь на свой авторитет и связи, получил возможность ознакомиться с этим новым инструментом, который давал лишь трехкратное увеличение — немногим больше театрального бинокля.
Галилей хотел большего и начал активно экспериментировать с линзами в собственной мастерской. Всего за несколько месяцев он создал телескоп с 20-кратным, а затем и 32-кратным увеличением.
30 ноября 1609 года Галилей впервые направил свой телескоп на Луну. То, что он увидел, потрясло его. Вместо гладкой сферы перед ним открылся далекий мир с горами, долинами, кратерами и загадочными темными областями, позже получившими название морей. Луна оказалась не безупречным небесным телом, а каменистым миром со сложным рельефом — во многом похожим на Землю. Не оставалось никаких сомнений в том, что Аристотель и его последователи ошибались.
Зарисовки от руки
Галилей почти одержимо наблюдал Луну до 18 декабря 1609 года, внимательно изучая движение линии терминатора — границы между светом и тенью. Он замечал, как горы отбрасывают длинные тени при восходе Солнца над лунной поверхностью и как яркие вершины сияют на фоне еще темных долин.
Галилей делал детальные акварельные зарисовки Луны в разных фазах. Всего он создал шесть рисунков, которые стали одними из первых реалистичных изображений земного спутника, показавшими, что Луна обладает сложным рельефом с горами и впадинами.
В 1610 году Галилей опубликовал свои наблюдения в трактате "Звездный вестник", в котором описал увиденное почти поэтически:
"<...> Мы замечали даже, что только что упомянутые небольшие пятна все и всегда сходятся в том, что имеют черную часть со стороны, обращенной к месту Солнца; со стороны же, противолежащей Солнцу, они увенчиваются более светлыми границами, как бы пылающими черными хребтами. Примерно такую же картину мы имеем на Земле около солнечного восхода, когда видим долины, еще не залитые светом, а горы, окружающие их со стороны, противоположной Солнцу, уже горят ярким блеском; и подобно тому, как тени земных впадин уменьшаются по мере поднятия Солнца, так и эти лунные пятна теряют темноту с возрастанием освещенной части".
Хэрриот и Галилей
Интересно, что Галилей не был первым человеком, направившим телескоп на Луну. Еще 26 июля 1609 года — почти за четыре месяца до него — английский математик и астроном Томас Хэрриот провел первые телескопические наблюдения Луны и сделал первую в истории астрономическую зарисовку.
Более того, в период с 1610 по 1613 год Хэрриот составил подробную карту Луны, точность которой удалось превзойти лишь спустя несколько десятилетий. Его телескоп имел небольшое увеличение — всего в шесть раз, однако наблюдательность и точность самого Хэрриота позволили добиться впечатляющего результата.
Как же так вышло, что весь мир знает Галилея, а Хэрриот остался в тени? Все дело в том, что англичанин никогда не публиковал результаты своих исследований и показывал их лишь узкому кругу знакомых. После смерти Хэрриота в 1621 году о его достижениях забыли почти на два столетия.
Галилей же действовал как настоящий популяризатор науки, умеющий превращать открытия в события мирового масштаба. Его "Звездный вестник" имел сенсационный успех по всей Европе.
Революция в науке
Открытия Галилея стали мощным аргументом в пользу гелиоцентрической системы Коперника. Если Луна покрыта горами и кратерами, как Земля, значит, небесные тела не так уж принципиально отличаются друг от друга. А если Земля — такое же небесное тело, то почему бы ей не двигаться вокруг Солнца?
Учение Аристотеля о противоположности "земного" и "небесного" оказалось серьезно поколеблено. Луна перестала восприниматься как идеальная небесная сфера и стала реальным миром со сложным рельефом. Это был переворот в сознании, сравнимый по масштабу с величайшими географическими открытиями эпохи.
Впрочем, не все приняли открытия Галилея. Противники утверждали, что телескоп обманывает и показывает то, чего в действительности нет — сегодня они бы писали в комментариях, что это все Голливуд, фейки и ИИ.
Некоторые астрологи жаловались, что новые открытия на небесах ставят под удар не только астрологию, но и связанную с ней медицинскую практику. Но время расставило все по местам: зарисовки Галилея положили начало новой эпохе телескопической астрономии.
Сегодня, глядя на современные снимки Луны в высоком разрешении, трудно представить, каким откровением были простые акварельные рисунки Галилея четыре века назад. Но именно с них началось настоящее знакомство человечества с Луной как с реальным миром, доступным для изучения и понимания.
Это одно из самых выразительных изображений атмосферы Юпитера, полученное космическим аппаратом NASA "Юнона", который работает в системе газового гиганта с 4 июля 2016 года. На снимке видны сразу несколько разноразмерных вихревых структур, окруженных клубящимися облачными потоками, которые закручиваются в сложный, почти гипнотический узор.
Этот кадр показывает, насколько атмосфера крупнейшей планеты Солнечной системы в действительности далека от того кажущегося однообразия при наблюдении с большого расстояния. Юпитерианская атмосфера — это не просто полосы и пятна, а гигантская подвижная система, где сталкиваются струйные течения, рождаются, взаимодействуют и сливаются вихри, а облачные массы непрерывно меняют форму.
Но у таких изображений не только эстетическая ценность: они помогают ученым лучше понять, как в атмосфере Юпитера перераспределяются тепло, вещество и энергия. Это дает возможность уточнять наши модели строения и эволюции газовых гигантов как в Солнечной системе, так и далеко за ее пределами. А это, в свою очередь, играет важную роль в поисках потенциально обитаемых экзопланет, поскольку газовые гиганты во многом формируют облик своих планетных систем: влияют на распределение вещества, эволюцию орбит, поведение малых тел и, как следствие, на условия, в которых могут возникать и сохраняться пригодные для жизни миры.
В видимом свете Венера выглядит как бледно-желтый, ближе к белому, шар без каких-либо деталей. Связано это с тем, что планета окутана чрезвычайно плотной атмосферой и сплошным слоем облаков, содержащих капли серной кислоты, которые не позволяют разглядеть ни поверхность, ни глубокие атмосферные структуры. Но стоит перейти к инфракрасному диапазону — и Венера предстает совершенно другим миром.
На этом малоизвестном изображении показана ночная сторона Венеры, запечатленная зондом Японского агентства аэрокосмических исследований (JAXA) "Акацуки". Инфракрасные камеры зонда позволили ученым заглянуть под верхний слой облаков и увидеть структуру нижних атмосферных образований, находящихся на высотах примерно 35-50 километров — там, где происходят одни из самых мощных атмосферных процессов на планете.
Темные области на снимке — это более плотные и холодные облачные массы. Светлые участки возникают там, где тепло от раскаленной поверхности Венеры проходит через нижние слои атмосферы и как бы подсвечивает облака снизу. Напомню, что средняя температура на поверхности Венеры составляет 462 градуса Цельсия, и ее тепловое излучение частично проявляется в инфракрасном диапазоне.
Суперротация атмосферы
Наблюдения "Акацуки" помогли изучить одно из самых странных явлений Венеры — суперротацию атмосферы. Сама планета вращается крайне медленно: один венерианский день длится 243 земных суток. Но атмосфера ведет себя совсем иначе — она облетает планету всего за 4-5 дней, двигаясь со скоростью до 300 километров в час.
Почему атмосфера вращается в десятки раз быстрее самой планеты? Точного ответа у ученых пока нет, но существуют две гипотезы. Одна из них связана с неравномерным нагревом: дневная сторона Венеры получает обилие солнечной энергии, а ночная — стремительно теряет тепло. Это создает мощные потоки, переносящие энергию от освещенной части к темной. Постепенно такие потоки закручиваются в глобальную циркуляцию, разгоняя всю атмосферу.
Другая гипотеза предполагает, что ключевую роль играют атмосферные волны — возмущения, возникающие из-за взаимодействия ветров с рельефом поверхности и облачными структурами. Эти волны могут передавать импульс верхним слоям атмосферы, ускоряя их вращение. Наблюдения "Акацуки" действительно выявили сложные волновые структуры в атмосфере Венеры, которые, возможно, участвуют в поддержании суперротации.
Миссия "Акацуки"
Японский зонд "Акацуки" был запущен 20 мая 2010 года. Однако с первой попытки — в декабре 2010 года — аппарат не смог выйти на орбиту Венеры. Второе "свидание" с планетой оказалось успешным: 7 декабря 2015 года "Акацуки" занял орбиту и в последующие годы изучал атмосферу Венеры в ультрафиолетовом, видимом и инфракрасном диапазонах, а также пытался выявить возможные признаки современной вулканической активности.
В конце апреля 2024 года связь с аппаратом была потеряна. 18 сентября 2025 года, после безуспешных попыток ее восстановить, JAXA объявило о завершении миссии.
Данные, собранные "Акацуки", продолжают помогать ученым раскрывать тайны одного из самых экстремальных миров Солнечной системы, а также используются при планировании будущих венерианских миссий, включая частную миссию Rocket Lab Venus Life Finder, запуск которой запланирован на лето 2026 года. Ее цель — исследование атмосферы и поиск возможных биомаркеров — измеримых веществ (газов, молекул), указывающих на возможное наличие жизни, включая фосфин, о котором сообщалось в 2020 году.
Нептун — наиболее удаленная от Солнца планета Солнечной системы и в силу этого — одна из самых плохо изученных. Однако благодаря космическому аппарату NASA "Вояджер-2", посетившему систему этого ледяного гиганта в конце прошлого века, и наблюдениям с помощью наземных и космических телескопов, мы знаем о Нептуне много удивительного.
Например, несмотря на безмятежный вид, атмосфера Нептуна — самая бурная в Солнечной системе. Скорость ветров здесь может превышать 2 100 километров в час. Для сравнения: самая высокая скорость ветра, когда-либо зарегистрированная на Земле, составляла "всего-то" 408 километров в час. Да даже в атмосфере гигантского Юпитера, который, кажется, должен быть рекордсменом почти во всем, максимальная скорость ветра достигает примерно 1 450 километров в час.
Эта странность Нептуна объясняется тем, что главным источником энергии для его атмосферы служит не Солнце, до которого, между прочим, в среднем 4,5 миллиарда километров, а внутреннее тепло самой планеты. Нептун излучает в космос примерно в 2,6 раза больше энергии, чем получает от нашего светила. Это тепло, поднимаясь из глубин, усиливает конвекцию и разгоняет атмосферные потоки. Дополняют эффект быстрое вращение планеты, особенности структуры и состава газовой оболочки, а также отсутствие твердой поверхности, из-за которой ветер неизбежно терял бы энергию. В результате в разреженных верхних слоях атмосферы формируются мощные струйные течения и вихри, способные разгоняться до рекордных скоростей.
Снимок с тенями
25 августа 1989 года космический аппарат NASA "Вояджер-2" передал на Землю изображение, на котором видны белые перистые облака в верхних слоях атмосферы планеты.
Эти облака, состоящие преимущественно из кристаллов замерзшего метана, протянулись на тысячи километров полосами шириной от 50 до 200 километров. Это впечатляюще крупные образования даже на фоне гигантского Нептуна, средний диаметр которого составляет 49 244 километра (средний диаметр Земли — 12 742 километра).
Особенность этого исторического кадра — в передаче объема. Солнечный свет падает под углом, и облака отбрасывают четкие тени на основной сине-голубой атмосферный слой, расположенный почти на 100 километров ниже.
Почему Нептун синий?
Характерный цвет планеты объясняется присутствием метана в ее атмосфере: он интенсивно поглощает красные и желтые части солнечного спектра, а синий и голубой отражает обратно в космос. Поэтому восьмая планета от Солнца "раскрашена" в холодные сине-голубые оттенки.
Однако Уран, который также содержит метан, выглядит намного бледнее. Это указывает на то, что в атмосфере Нептуна присутствуют дополнительные вещества, усиливающие синий оттенок. Какие именно — пока точно неизвестно.
Единственный визит
"Вояджер-2" по сей день остается единственным космическим аппаратом, посетившим систему Нептуна. Максимальное сближение с ледяным гигантом состоялось 25 августа 1989 года. В тот день зонд пролетел на расстоянии около 5 000 километров от верхних слоев атмосферы и передал данные, обогатившие наши знания о планетах внешней Солнечной системы.
"Вояджер-2" обнаружил Большое темное пятно — гигантский антициклон размером с Землю, который через несколько лет исчез, а также темную кольцевую систему Нептуна и шесть новых спутников.
Затем космический аппарат направился к внешним границам Солнечной системы, чтобы однажды выбраться в межзвездное пространство.
Будущий визит
Нептун остается малоизученным, но NASA рассматривает возможность запуска полноценной миссии, получившей рабочее название Neptune Odyssey. Если ей и будет дан зеленый свет, то запуск произойдет не раньше 2030-х годов.
Пока же ученые довольствуются пересмотром архивных данных "Вояджера-2" и наблюдениями с помощью телескопов, позволяющих фиксировать изменения в атмосфере и изучать механизмы полярных сияний.
На изображении — безымянная галактика, удаленная примерно на 5,7 миллиарда световых лет от нас. Этот кадр — результат объединения данных, полученных с помощью космической рентгеновской обсерватории NASA "Чандра" и наземного комплекса радиотелескопов ALMA (Чили).
Яркое пятно в центре представляет собой раскаленный газопылевой "кокон" вокруг сверхмассивной черной дыры. Темные зоны сверху и снизу — области холодного газа.
Обычно черные дыры рассматриваются как разрушители, но этот объект доказывает, что не все так однозначно. Мощные струи плазмы (джеты), вырывающиеся из окрестностей дыры, не разгоняют окружающую материю, а напротив — запускают производство холодного газа.
У некоторых возникнет вопрос:
"Как раскаленная струя плазмы может что-то охладить?"
На первый взгляд это действительно звучит иррационально. Это как пытаться заморозить воду огнеметом.
Но тут весь секрет в физике расширения. Джеты, двигаясь с огромной скоростью, выталкивают газовые облака подальше от черной дыры. Там газ начинает стремительно расширяться, теряя энергию и... остывая. Именно этот холодный газ — ключевой компонент для рождения новых звезд.
Все это формирует замкнутый цикл: черная дыра стимулирует звездообразование, чтобы потом "полакомиться" частью новых светил. В будущем, испуская новые джеты, она станет причиной появления следующего поколения звезд. И все повторится вновь, пока запасы окружающего газа не подойдут к концу — лишь тогда черная дыра уснет.
Глядя на горы, кажется, что эти структуры будто застыли во времени: стоят себе неизменно с незапамятных времен, "царапают" небеса, переживают рассветы и падения империй и будто бы вообще не меняются. Но это лишь вопрос масштаба: для Земли горы — живые структуры, которые могут расти, трескаться, разрушаться, проседать и снова подниматься.
Так что да, многие горы все еще растут и будут расти. Однако происходит это не так, как растет дерево или человек. Горы тянутся ввысь благодаря движению тектонических плит. Когда огромные участки земной коры сталкиваются, одна плита начинает давить на другую, приводя к сминанию, разломам и подъему пород. Это постепенно и ведет к формированию горной системы.
Ярчайший пример — Гималаи. Эта высочайшая горная система Земли является продуктом столкновения Евразийской и Индийской плит. И это столкновение продолжается по сей день: Индийская плита движется на север со скоростью около пяти сантиметров в год, поэтому регион Гималаев все еще испытывает мощное сжатие и подъем пород. В геологическом масштабе это очень молодые горы, которые продолжают расти. Их возраст оценивается в 40-55 миллионов лет.
Но важно понимать разницу между ростом горной системы и ростом конкретной вершины.
Горная область может подниматься, но при этом отдельная вершина не обязательно становится выше. Связано это с механизмами естественного разрушения: ветер, ледники, реки, грунтовые воды, дожди, сезонные перепады температур и обвалы. Кроме того, росту вершин мешают и землетрясения, которые могут приводить не только к подъему участков земной коры, но и к разрушению склонов, меняя высоту горы за считанные минуты.
Получается такая своеобразная борьба. С одной стороны, тектоника поднимает горы вверх, а с другой — эрозия разрезает их долинами, уносит породы вниз и сглаживает острые пики. Поэтому высота гор — это результат нескончаемого перетягивания каната между этими силами.
Именно поэтому молодые горы обычно высокие и с заостренными вершинами, так как эрозия еще не успела сделать свое дело. Кроме того, они продолжают расти за счет запаса тектонической энергии, как Гималаи. Старые же горы обычно ниже и "мягче" по рельефу. Например, Уральские горы когда-то были гораздо выше, но за сотни миллионов лет их сильно "потрепала" эрозия. Сегодня они представляют собой древнюю горную систему возрастом около 350–420 миллионов лет, которая уже практически не растет.
Так что горы кажутся застывшими декорациями на лике нашей планеты только потому, что человеческий век слишком короток. Их жизненный цикл измеряется сотнями миллионов лет. И если смотреть на горы в масштабе Земли, то они продолжают неустанно эволюционировать: одни растут, другие разрушаются, третьи медленно превращаются в холмы.
На обратной стороне Луны есть место, представляющее собой след одной из самых мощных катастроф в истории Солнечной системы. Речь о бассейне Южный полюс — Эйткен, огромной ударной структуре с диаметром около 2 500 километров.
Проще говоря, бассейн является продуктом столкновения Луны с крупным небесным телом. Но самое интересное — не поверхностный "шрам", а то, что скрыто под ним.
В 2019 году под бассейном Южный полюс — Эйткен была выявлена огромная массовая аномалия. То есть участок недр, где вещества больше или оно плотнее, чем в среднем по земному спутнику.
Открытие было сделано на основе данных миссии NASA GRAIL, в ходе которой два аппарата летали вокруг Луны один за другим и с беспрецедентной точностью измеряли расстояние между собой. Когда они проходили над областью с чуть более сильным притяжением, их движение менялось, и по этим крошечным отклонениям ученые составили гравитационную карту Луны.
Но чтобы карта была максимально достоверной, одной гравитации мало. Нужно еще учитывать рельеф: где горы и где впадины, где толстая, а где тонкая кора. Поэтому данные GRAIL были сопоставлены с топографическими данными Луны, собранными орбитальным аппаратом NASA Lunar Reconnaissance Orbiter. И вот тут появилась странность: под гигантским бассейном скрывается огромная масса, которую нельзя объяснить только формой поверхности.
Оценка получилась впечатляющей: минимум около 2,18 × 10^18 килограмма. Это в несколько раз больше массы крупнейшего острова Гавайского архипелага. То есть перед нами масса планетарного масштаба, сосредоточенная в локальной структуре и, судя по моделям, находящаяся на глубине более 300 километров.
Одно из самых интригующих и при этом наиболее аргументированных объяснний гласит, что под обратной стороной Луны находится металлическое вещество древнего ударника — того самого тела, которое миллиарды лет назад врезалось в Луну и сформировало бассейн Южный полюс — Эйткен.
Если ударник был богат металлом, то часть его плотного вещества могла не испариться и не разлететься на мелкие фрагменты, а уйти глубоко в лунную мантию. По сути, внутри Луны может находиться остаток небесного тела.
Но это не значит, что под бассейном Южный полюс — Эйткен покоится цельная металлическая глыба, которую можно просто выкопать. После такого столкновения вещество ударника и лунные породы должны были расплавиться, перемешаться и частично уйти в глубину.
Есть и другая версия.
Массовая аномалия может оказаться не остатком ударного тела, а плотными породами и оксидами, связанными с эволюцией самой Луны. На заре Солнечной системы, когда молодой спутник Земли был горячим и частично расплавленным, его внутренние слои постепенно разделялись по плотности. Более тяжелые вещества погружались в недра — поэтому у планет и формируются металлические ядра. Но так как Луна остывала быстрее, избыточная масса могла застрять на пути к центру.
Именно поэтому находка так интересна. Она не дает простого ответа, но в очередной раз напоминает, что ближайшее к нам небесное тело хранит загадки, над решением которых будет биться еще не одно поколение ученых.
Наука — это увлекательнейшее путешествие из пункта "вопрос" в пункт "ответ".
На первый взгляд кажется, что молния бьет куда попало: сегодня в дерево, завтра в поле, послезавтра — в какого-нибудь бедолагу, который после этого еще и дает интервью.
Но все не так хаотично. У молнии есть свои "любимые" точки — и объясняется это вовсе не мистикой, а физикой.
Молния всегда ищет самый легкий путь между облаком и землей. Она возникает там, где электрическому разряду проще пробить воздух и добраться до поверхности. Поэтому молния чаще бьет туда, где подходящие условия стабильно присутствуют или возникают снова и снова.
Высокие объекты — главные кандидаты. Небоскребы, радиовышки, одинокие деревья на возвышенности. Чем сильнее объект возвышается над окружающей поверхностью, тем проще молнии "дотянуться" до него.
Но дело не только в высоте. Важны также форма объекта и то, насколько хорошо он проводит электричество. Заостренные выступы, металлические конструкции, мокрая древесина и влажная почва могут становиться более удобными участками для разряда: электрическое поле рядом с ними усиливается, а путь к земле оказывается проще.
Кроме того, есть места, где молнии бьют особенно часто. Обычно это районы с высокой влажностью, сильными восходящими потоками теплого воздуха и подходящим рельефом. В таких условиях грозовые облака формируются регулярно, а разряды нередко "предпочитают" одни и те же удобные точки.
И еще интересный факт: разряд, прошедший через воздух, на доли секунды оставляет после себя "пробитый" (ионизированный) канал, фактически прокладывая путь следующему разряду. Поэтому повторные удары в одно и то же место — норма, а не аномальная редкость.
Так что молния — далеко не хаотичное проявление "гнева Зевса", а природное явление со своими закономерностями. В некоторых местах эти закономерности проявляются особенно ярко: молнии возвращаются туда снова и снова, превращая такие точки в настоящие "мишени" для грозы.
Темно-лазурный полумесяц на фоне космической тьмы — это прощальный кадр Нептуна, сделанный космическим аппаратом NASA "Вояджер-2" 27 августа 1989 года.
Спустя 35 лет эта фотография, полученная с расстояния 4,35 миллиона километров от ледяного гиганта, все еще остается последним снимком самой далекой планеты нашей Солнечной системы.
"Вояджер-2" — единственный зонд, посетивший Нептун. Этот визит стал кульминацией его грандиозного "Большого тура" по внешней Солнечной системе, в ходе которого он также встретился с Юпитером, Сатурном и Ураном. После пролета мимо системы Нептуна аппарат устремился к границам Солнечной системы, чтобы стать одним из первых человеческих первопроходцев в межзвездном пространстве.
Тайны голубого гиганта
Нептун обладает плотной атмосферой, состоящей из водорода (74%), гелия (25%) и метана (1%). Несмотря на незначительное — относительно водорода и гелия — содержание метана, именно этот предельный углеводород определяет цветовую гамму планеты. Это объясняется тем, что молекулы метана эффективно поглощают красный свет солнечного спектра и отражают синий — физический процесс, известный как рэлеевское рассеяние.
Интересный факт: если бы Нептун находился на месте Земли, он казался бы нам бледно-голубым шаром. Однако в реальности ледяной гигант находится в 30 раз дальше от Солнца, чем Земля, и получает в 900 раз меньше света. Эта космическая "сумеречность" превращает голубой Нептун в таинственный темно-лазурный мир, который мы видим на снимке "Вояджера-2".
В верхних слоях атмосферы Нептуна, охлажденных примерно до -220 градусов Цельсия, бушуют самые мощные ветры в нашей планетной системе. Их скорость может достигать невероятных 600 метров в секунду или 2 160 километров в час!
Для сравнения: во время урагана Патрисия, который был самым быстрым за всю историю метеонаблюдений, скорость ветра достигала "всего" 346 километров в час. И это настоящая загадка для ученых, ведь Нептун получает крайне мало солнечной энергии. Природа таких ветров до сих пор остается неизвестной.
Загадочные кольца и луны
"Вояджер-2" также подтвердил существование у Нептуна системы темных колец и собрал данные о некоторых из его спутников. Самый интересный из них — Тритон, покрытый азотным льдом и вращающийся вокруг планеты в обратном направлении. Имеющиеся данные указывают на то, что в далеком прошлом Тритон был карликовой планетой в поясе Койпера.
На Тритоне "Вояджер-2" зафиксировал удивительное явление — криовулканизм. Из недр нептунианского спутника, сквозь разломы на его поверхности, вырывался жидкий азот, создавая гейзеры высотой до восьми километров и питая разреженную атмосферу.
Ожидание нового визита
После пролета "Вояджера-2" человечество не отправляло специальных миссий к Нептуну, поэтому сегодня ученым приходится довольствоваться данными, получаемыми с помощью наземных обсерваторий и космических телескопов. Вкупе с данными, переданными "Воджером-2", эта информация помогает лучше понять эволюционный путь Нептуна и Солнечной системы в целом.
NASA и другие космические агентства обсуждают возможность новой миссии к ледяным гигантам, но даже если она будет одобрена, достичь Нептуна удастся лишь через десятилетия.
Поэтому темно-лазурный полумесяц Нептуна, запечатленный "Вояджером-2", — это не просто историческое достижение. Это символ человеческого стремления к познанию и напоминание о том, что даже самые далекие миры могут стать чуть ближе благодаря науке и технологиям.
Перед вами галактическое скопление eMACS J1823.1+7822 в созвездии Дракона, расположенное на расстоянии около девяти миллиардов световых лет от Земли. Это одна из тех структур, которые позволяют наглядно оценить масштаб Вселенной.
eMACS J1823.1+7822 — огромная система из множества галактик, связанных друг с другом посредством гравитации. Сотни галактик, каждая из которых содержит миллиарды звезд, объединены в единую структуру, протянувшуюся на миллионы световых лет. Масса скопления настолько велика, что заметно искривляет ткань пространства-времени вокруг себя.
Космическая линза
Благодаря огромной массе скопление превращается в гравитационную линзу — удивительное явление, предсказанное общей теорией относительности Альберта Эйнштейна.
Масса скопления искривляет пространство-время, поэтому свет фоновых галактик идет к нам не по прямой, а по изогнутым траекториям. В результате их изображения растягиваются в дуги, искажаются, а иногда даже повторяются.
На снимках телескопа эти "гравитационные дуги" выглядят как светящиеся волокна вокруг скопления. Это не оптическая иллюзия, а реальное искривление света галактик, находящихся еще дальше.
Поэтому скопления вроде eMACS J1823.1+7822 работают как природные телескопы: они увеличивают и усиливают свет объектов, которые иначе были бы слишком далекими и слабыми для наблюдения с помощью существующих инструментов.
Когда Вселенная была молодой
Сегодня такие снимки кажутся чем-то обыденным: космические телескопы регулярно присылают завораживающие изображения далеких скоплений и отдельных галактик. Но еще менее ста лет назад масштаб Вселенной оставался предметом жарких споров среди астрономов.
В начале XX века многие ученые считали, что Млечный Путь — это вся Вселенная, а необычные "спиральные туманности", наблюдаемые в телескопы того времени, являются частью нашей Галактики. Идея о том, что за пределами Млечного Пути могут существовать другие галактики, рассматривалась как нечто революционное и... спорное.
Ситуацию изменили наблюдения американского астронома Эдвина Хаббла в 1920-х годах. Используя мощный стодюймовый телескоп обсерватории Маунт-Вилсон, он обнаружил в туманности Андромеды переменные звезды — цефеиды, настоящие маяки Вселенной.
Измерив их яркость, Хаббл вычислил расстояние до туманности.
Результат оказался ошеломляющим: Андромеда находилась слишком далеко, чтобы быть частью Млечного Пути. Это однозначно указывало на то, что "спиральная туманность" на самом деле представляет собой отдельную галактику, размер которой сопоставим с размером Млечного Пути.
И понеслось! Больше не было никаких сомнений, что Млечный Путь — лишь капля в галактическом океане Вселенной, которая оказалась невообразимо огромной, выходящей далеко за пределы самых смелых предположений.
Сегодня мы знаем, что галактики объединяются в группы, скопления и сверхскопления, формируя грандиозную космическую паутину из тысяч и миллионов отдельных галактик.
Окно в прошлое
Глядя на изображение eMACS J1823.1+7822, задумайтесь вот о чем: свет от самого скопления, дошедший до нас сегодня, начал свое путешествие около девяти миллиардов лет назад. А если учитывать фоновые галактики, чьи изображения искривлены гравитацией скопления, этот снимок уводит нас еще глубже в прошлое Вселенной. Тогда еще не было ни Земли, ни Солнца, да и сама Вселенная была совершенно другой.
Каждый такой снимок — это окно в очень далекое прошлое Вселенной, позволяющее увидеть, как выглядели, взаимодействовали и менялись крупные космические структуры миллиарды лет назад.
Все это приближает нас к пониманию того, как эволюционировала Вселенная, как она стала пригодной для зарождения жизни и появления в ней сознания, способного не просто восхищаться, но и задавать вопросы, а после искать ответы.
Эта Вселенная не была создана для нас, у нее нет никакой конечной цели. Но наша жажда знаний, наша неисчерпаемая любознательность наделяют все мироздание смыслом, которого в нем не было до появления разума. Мы — не центр Вселенной, но мы ее душа. И пока человек пытается понять, что тут вообще происходит, холодная бездна перестает быть немой: через нас она впервые начинает понимать саму себя.
В классической физике принято выделять три агрегатных состояния вещества, хорошо знакомые каждому еще с начальной школы: твердое, жидкое и газообразное. Однако в астрофизике и физике высоких температур этого набора недостаточно.
При очень высоких температурах или под действием интенсивного излучения газ ионизируется: его атомы теряют часть электронов, и вещество превращается в плазму — ионизированный газ, содержащий свободные электроны и ионы.
Именно наличие большого числа заряженных частиц делает плазму особой формой материи. В отличие от обычного газа, она активно взаимодействует с электрическими и магнитными полями, а ее свойства зависят не только от температуры и плотности, но и от того, как заряженные частицы воздействуют друг на друга через эти поля. Благодаря этому плазма может образовывать потоки, волны, нити и другие замысловатые структуры, поскольку ее поведение определяется не только законами газовой динамики, но и действием электромагнитных полей.
На Земле плазма естественного происхождения встречается довольно редко. Преимущественно она сосредоточена в ионосфере — верхней области атмосферы, простирающейся примерно от 60 до 1 000 километров над поверхностью планеты.
Здесь под действием солнечного излучения атомы и молекулы теряют электроны, образуя разреженную плазменную оболочку. Помимо этого, земная плазма возникает при разрядах молний, полярных сияниях и некоторых других высокоэнергетических атмосферных явлениях.
Однако в масштабах Вселенной именно плазма, а не твердые тела, жидкости или обычные газы, является наиболее распространенной формой обычной материи. По современным оценкам, в плазменном состоянии находится от 99% до 99,999% видимой материи во Вселенной. Из нее состоят Солнце и другие звезды, горячие туманности, звездные короны, солнечный ветер и значительная часть межзвездной и межгалактической среды.
Особенно важна роль плазмы в звездах. При экстремально высоких температурах вещество там не может сохраняться в виде обычного газа: атомы теряют электроны, и звездное вещество переходит в ионизированное состояние. Именно в этой плазменной среде протекают термоядерные реакции, благодаря которым звезды светят, а в их недрах синтезируются новые химические элементы. Без плазмы не существовало бы ни самого Солнца в его нынешнем виде, ни звездного нуклеосинтеза, постепенно обогащающего Вселенную элементами тяжелее водорода и гелия.
Плазма лежит и в основе многих процессов, определяющих космическую погоду. Солнечные вспышки, корональные выбросы массы, магнитные бури и потоки заряженных частиц связаны с поведением плазмы и магнитных полей. Поэтому ее изучение важно не только для фундаментальной науки, но и для практики: чем лучше мы понимаем плазменные процессы, тем точнее можем прогнозировать явления, способные влиять на космические аппараты, навигацию, радиосвязь и энергосистемы на Земле.
При этом плазму не только изучают на расстоянии, но и давно используют в земных технологиях — от неоновых ламп и плазменных дисплеев до промышленных резаков, систем обработки материалов и экспериментальных термоядерных установок.
Вот и получается любопытный парадокс: мы живем среди твердых тел, жидкостей и газов, поэтому именно они кажутся нам основой мироздания. Но стоит взглянуть на Вселенную шире, и становится ясно: привычная земная картина — лишь частный и редкий случай. В космических масштабах господствует именно плазма.
Диона — четвертый по величине спутник Сатурна со средним диаметром 1 123 километра, состоящий преимущественно из водяного льда. Снимок был сделан 21 июня 2015 года космическим аппаратом NASA "Кассини".
Прекрасно виден контраст между светлой ведущей полусферой и более темной задней — здесь расположены знаменитые "белые пряди" (лат. Wispy Terrain): яркие свежие ледяные стены тектонических разломов, протянувшиеся на сотни километров.
Поверхность покрыта бесчисленным множеством разноразмерных кратеров, но в некоторых областях видны следы тектонической активности — горы и уступы высотой до 1,5 километра.
Анализ данных "Кассини" показал, что под ледяной корой Дионы, на глубине около 100 километров, залегает океан жидкой воды. Его глубина оценивается в 40-50 километров. Гравитационные измерения и анализ либрации (медленного колебания) спутника подтверждают, что ледяная кора "плавает" на жидкой воде, окружающей каменное ядро.
Таким образом, Диона — еще один участник клуба "миров с подповерхностными океанами" Солнечной системы и перспективная цель для поиска возможных следов жизни.
14 июля 2015 года космический аппарат NASA "Новые горизонты" совершил исторический пролет мимо системы Плутона, передав на Землю беспрецедентный объем данных о карликовой планете и ее спутниках.
При последующем детальном анализе снимков Плутона ученые обнаружили многочисленные дюны, раскинувшиеся на ледяной поверхности этого далекого мира из пояса Койпера.
Эти образования, сосредоточенные преимущественно вблизи горных массивов, обрамляющих знаменитую Равнину Спутника — гигантскую ледяную равнину со средним диаметром 1 492 километра, — сформировались всего за несколько десятков или сотен лет.
По геологическим меркам плутонианские дюны, состоящие из крошечных частиц замерзшего метана, можно назвать "младенцами". Это особенно впечатляет в сравнении с марсианскими дюнами, на формирование которых могут уходить тысячи и даже миллионы лет.
Существование столь молодых дюн говорит о том, что геологическая активность и атмосферные процессы на Плутоне намного интенсивнее, чем считалось ранее. Более того, присутствие дюн однозначно свидетельствует о наличии ветровой активности, способной преображать ландшафт.
На нашей планете подобные образования возникают благодаря эоловому переносу — процессу, при котором ветер перемещает частицы по поверхности, заставляя их рассеиваться, перекатываться, подскакивать, оседать и снова слипаться.
Однако на Плутоне местные ветры слишком слабы для классического эолового переноса. Ученые предполагают, что ключевую роль здесь играет процесс сублимации — прямого перехода льда в газообразное состояние, минуя жидкую фазу. Это явление подбрасывает частицы, а затем нисходящие потоки с окрестных гор подхватывают их и завершают формирование метановых дюн.
Несмотря на колоссальную удаленность от Солнца, Плутон остается поразительно активным небесным телом, хранящим множество тайн. Для их раскрытия NASA планирует организацию целевой миссии "Персефона", но пока это лишь концепция.
Долины Маринера (лат. Valles Marineris) — крупнейшая система каньонов в Солнечной системе. Она простирается более чем на 4 000 километров вдоль марсианского экватора.
Ширина этого образования достигает 600 километров, а глубина — 11 километров. Для сравнения: знаменитый Большой каньон в США, являющийся крупнейшей системой каньонов на Земле, имеет протяженность около 446 километров; его ширина достигает 29 километров, а глубина — 1,8 километра.
Если бы Долины Маринера оказались на Земле, они протянулись бы примерно от Москвы до Ташкента.
Свое название долины получили в честь орбитального аппарата NASA "Маринер-9", который в 1971 году обнаружил их и передал на Землю первые изображения.
Формирование Долин Маринера началось миллиарды лет назад, когда Марс был значительно более геологически активной планетой. Имеющиеся данные, вкупе с моделированием, показывают, что эта гигантская система каньонов возникла в два этапа: сначала появился тектонический разлом, а затем его углубили процессы эрозии.
Тектонический разлом
Основная причина появления Долин Маринера связана с формированием вулканического плато Фарсида — огромного нагорья к западу от каньонов. В этом регионе расположены четыре гигантских потухших вулкана, включая Олимп — самую высокую гору в Солнечной системе.
Когда в недрах Марса поднимались огромные массы магмы, кора планеты испытывала колоссальное напряжение. Она растягивалась и трескалась, образуя гигантские разломы. В результате на поверхности Марса появилась глубокая трещина протяженностью тысячи километров — зачаток будущих Долин Маринера.
Эрозионные механизмы
Однако тектонический разлом заложил лишь основу этой мегаструктуры. Формирование каньонов продолжилось позже, когда в игру вступили процессы эрозии.
Миллиарды лет назад атмосфера Марса была намного плотнее, а на поверхности стабильно присутствовала жидкая вода, потоки которой углубляли разломы, разрушали стенки и вымывали породу, постепенно расширяя каньоны.
Позднее, когда Марс утратил большую часть своей атмосферы и воды, ключевым фактором дальнейшего разрушения пород стала ветровая эрозия. Глобальные пыльные бури, иногда охватывающие всю Красную планету, медленно стачивали стенки каньонов и уносили мелкие частицы породы. Примечательно, что этот процесс продолжается и сегодня, хотя его масштабы значительно меньше, чем в прошлом.
Геологический архив Марса
Снимки, полученные орбитальными аппаратами Европейского космического агентства "Марс-экспресс", NASA "Викинг-1", "Викинг-2", Mars Reconnaissance Orbiter (MRO) и "Марс Одиссей", Китайского национального космического управления "Тяньвэнь-1", Индийского космического агентства "Мангальян" и космического агентства ОАЭ "Аль-Амаль", показывают сложную слоистую структуру стенок каньонов. Это подтверждает гипотезу поэтапного формирования долин, а также отражает изменения климата и геологической активности Марса.
Сбор образцов из разных регионов Долин Маринера с их последующей доставкой на Землю для анализа в лабораториях позволил бы восполнить множество пробелов в истории Марса. Мы могли бы узнать гораздо больше о древней вулканической и тектонической активности, о том, сколько воды было на поверхности и куда она делась, как менялся климат и как Марс терял атмосферу. Но миссия такого формата, если однажды и будет организована, вряд ли состоится в ближайшее десятилетие.
На этом завораживающем снимке видны струи водяного пара и ледяных частиц, вырывающиеся из южного полюса сатурнианского 504-километрового спутника Энцелада.
Источником выбросов является система разломов, известная как "тигровые полосы". Через эти трещины в ледяной коре выбрасываются струи водяного пара, льда и органических соединений. Потоки образуют огромные шлейфы, вздымающиеся на сотни километров над поверхностью спутника.
Именно благодаря этим выбросам ученые получили уникальную возможность исследовать "внутренности" Энцелада без бурения. Пролетая сквозь шлейфы, инструменты космического аппарата NASA "Кассини" обнаружили воду, соли, органические соединения, молекулярный водород и другие вещества, указывающие на сложную химию подледного океана и возможную гидротермальную активность на его дне.
Сегодня Энцелад считается одним из самых перспективных мест для поиска внеземной жизни в Солнечной системе. Неудивительно, что ESA и Китайское национальное космическое управление (CNSA) независимо друг от друга прорабатывают концепции будущих миссий с посадкой на поверхность этого загадочного спутника окольцованного гиганта.
Фотография была получена "Кассини" 27 ноября 2005 года с расстояния около 144 000 километров.
UGC 2885 — спиральная галактика-гигант в созвездии Персея, находящаяся на расстоянии около 232 миллионов световых лет от нас. Ее диаметр достигает 250 000 световых лет, что делает ее примерно в 2,5 раза больше Млечного Пути.
UGC 2885 является домом для более чем триллиона звезд. Для сравнения: в нашей Галактике от 100 до 400 миллиардов звезд.
Несмотря на размеры, UGC 2885 выглядит необычайно спокойной: нет вспышек звездообразования или следов масштабных столкновений. Поэтому астрономы дали ей неофициальное прозвище "Тихий гигант".
Считается, что достичь столь внушительных размеров галактике позволило отсутствие близлежащих массивных конкурентов. Поэтому она неторопливо, на протяжении миллиардов лет, поглощала газ из межгалактического пространства и карликовые галактики-спутники, постепенно "раздуваясь".
UGC 2885 — одна из крупнейших известных спиральных галактик.
Изображение было получено 6 января 2020 года космическим телескопом NASA/ESA "Хаббл".
Перед вами составное изображение туманности M1-67 вокруг звезды WR 124, полученное путем объединения данных космического телескопа NASA/ESA "Хаббл" от 9 сентября 2013 года.
Объект с массой около 20 солнечных находится в созвездии Стрельца на расстоянии 21 000 ± 2 000 световых лет и выбрасывает вещество со скоростью 1400–2000 км/с. Светимость WR 124 превосходит солнечную в 150 000 раз, а температура поверхности составляет 44 700 градусов, что почти в 7,7 раза выше температуры поверхности Солнца.
Звезды со столь высокой температурой и светимостью относят к классу Вольфа–Райе, названному в честь астрономов Шарля Вольфа и Жоржа Райе, которые первыми в 1867 году обратили внимание на особенности спектров таких звезд и описали их.
Оранжево-коричневые "клочья" — газовые комки массой в десятки Земель, подсвеченные ультрафиолетовым излучением со стороны родительской звезды. Возраст WR 124 составляет примерно 8,6 миллиона лет, а значит звезда в любой момент может вспыхнуть сверхновой.
NGC 346 — одна из самых активных "звездных колыбелей" в наших окрестностях: скопление молодых звезд подсвечивает и выдувает окружающий газ, формируя специфические нити, дуги и полости.
Эта самосветящаяся за счет ионизации собственного газа туманность, включающая рассеянное скопление, находится в Малом Магеллановом Облаке — карликовой галактике-спутнике Млечного Пути, на расстоянии около 200 000 световых лет от Земли.
На изображении хорошо виден "строительный мусор", оставшийся после вспышки звездообразования: пыль и газ, которые разогреваются, фрагментируются и расшвыриваются ударными волнами, уступая место новым светилам.
Изображение было получено космическим телескопом NASA "Джеймс Уэбб" в среднем инфракрасном диапазоне; релиз снимка — 10 октября 2023 года. Именно благодаря наблюдениям в инфракрасном диапазоне мы можем видеть множество звезд, недоступных для оптических инструментов из-за чрезвычайно плотных облаков пыли, блокирующих их свет.
