Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Эта история о земной воде, которая оказалась надежно изолированной от дневного света и участия в гидрологическом цикле с тех пор, как на Земле еще даже не появилась многоклеточная жизнь. О воде, которая находится под толщей горных пород дольше, чем существовали динозавры — да что там динозавры, она пребывает в таком состоянии дольше, чем существует кислородная атмосфера планеты в ее современном виде.

Все началось в медно-цинковом руднике Кидд-Крик в канадской провинции Онтарио — одной из самых глубоких шахт в мире. В 1980-х годах геологи заметили, что на глубине около 2,4 километра из трещин в породе сочится вода, и ради удовлетворения любопытства решили выяснить, сколько ей лет.
Первые оценки шокировали — воде оказалось порядка 1,5 миллиарда лет. Это тут же стало рекордом среди всех известных источников подземных вод. По мере углубления шахты ученые продолжали исследовать глубинные воды и терпеливо дожидаться появления технологий, которые позволили бы более точно установить возраст находок.
В 2016 году международная команда исследователей, которую возглавила профессор геохимии Барбара Шервуд Лоллар из Университета Торонто, смогла получить образцы воды из той же шахты с глубины около трех километров. Анализ показал, что возраст этой изолированной влаги составляет примерно 2,64 миллиарда лет!

Для сравнения: сама Земля существует около 4,54 миллиарда лет, а первые многоклеточные* организмы появились на планете примерно 1,63 миллиарда лет назад.
*Согласно предыдущим оценкам, Франсвильская биота — одна из наиболее ранних форм многоклеточной жизни возрастом около 2,1 миллиарда лет. Однако сегодня ученые все же сходятся во мнении, что это был не полноценный многоклеточный организм, а сложная колония одноклеточных. Следовательно, я буду оперировать исключительно подтвержденной информацией.
Для этого геохимики исследуют изотопный состав благородных газов и продукты радиоактивных процессов, накопившиеся в жидкости и окружающих породах. В частности, ключевое значение имеют гелий, неон, аргон, а также криптон и ксенон.
Естественный радиоактивный распад в породе на протяжении эонов приводит к образованию и накоплению определенных изотопов и газов. Измерив их точную концентрацию, сегодня ученые могут с высокой точностью определить, как долго влага была отрезана от внешнего мира.
Обычный гидрологический цикл — это непрерывный круговорот: испарение с поверхности океанов и суши → конденсация в облаках → осадки → сток по рекам или просачивание в грунтовые воды → и рано или поздно возвращение в атмосферу.

Даже подземные воды в обычных водоносных горизонтах, являющиеся наиболее медленной составляющей этого цикла, обычно обновляются за годы, столетия, тысячелетия, а в некоторых случаях — за десятки тысяч лет.
Вода в Кидд-Крик оказалась заключена в трещинах и порах древней кристаллической породы возрастом около 2,6–2,7 миллиарда лет. Эти пласты имеют крайне низкую проницаемость, поэтому скрытая на глубине влага полностью изолирована от процессов на поверхности планеты и обычных водоносных горизонтов.
По сути, перед нами не подземная река и не грунтовые воды в привычном смысле, а изолированный объем жидкости, сохранившийся в толще очень древней породы.
Таким образом, эта вода буквально выпала из гидрологического цикла. Уже более двух миллиардов лет она не смешивается с постоянно обновляющимися поверхностными водами, не попадает в океан и, следовательно, не оказывается в атмосфере для последующей конденсации и выпадения в виде осадков.
Физически можно, но точно не стоит. Во-первых, она чрезвычайно соленая — примерно в 10 раз солонее современной морской воды. Такая экстремальная концентрация соли объясняется тем, что в очень далеком прошлом эти пласты были дном древнего океана, а за прошедшие миллиарды лет запертая в микротрещинах влага непрерывно реагировала с породой, буквально высасывая из нее минералы.

По воспоминаниям самой Барбары Шервуд Лоллар, которая все же рискнула попробовать каплю этой жидкости на язык, она оказалась невероятно горькой и вязкой, похожей по консистенции на сироп. Кроме того, вода имеет характерный запах тухлых яиц, обусловленный содержанием растворенных соединений серы, включая сероводород.
Несмотря на миллиарды лет изоляции, отсутствие доступа к солнечному свету и практически полное отсутствие кислорода, в этих глубинных водах обнаружили следы активной микробной жизни.
Микроорганизмы здесь не могут получать энергию от Солнца. Вместо этого они используют химическую энергию, возникающую благодаря взаимодействию воды с окружающими минералами. Один из ключевых процессов — радиолиз воды. Естественный радиоактивный распад элементов в породе приводит к расщеплению молекул воды и образованию молекулярного водорода, который служит топливом для подземных обитателей.
Что же это за существа? Ученые обнаружили там уникальные бактерии-камнееды (литотрофы), не встречающиеся на поверхности планеты. Основу этого скрытого мира составляют сульфатредуцирующие бактерии рода Desulfotomaculum, которые вместо кислорода дышат сульфатами, и бактерии рода Fuchsiella, преобразующие водород в питательные вещества.

Эти древние микробы живут в режиме жесткого энергосбережения: в то время как обычные бактерии делятся каждые 20 минут, обитатели Кидд-Крик предпочитают делиться раз в несколько столетий.
Если микробные экосистемы способны существовать глубоко под поверхностью Земли, используя исключительно энергию геохимических процессов, возникает справедливый вопрос: может ли нечто похожее происходить на других небесных телах?
В первую очередь исследователей интересует Марс, под поверхностью которого, скорее всего, скрывается жидкая вода. Вкупе с минералами и источниками химической энергии это может обеспечить условия для поддержания микробной жизни, зародившейся в далеком прошлом, когда Красная планета была более дружелюбным миром. Более того, похожие изолированные миры ученые надеются обнаружить в подледных океанах спутников Юпитера и Сатурна — Европы и Энцелада соответственно.
Именно поэтому глубинная биосфера Земли так важна для астробиологии. Она наглядно доказывает: для процветания жизни свет родительской звезды и какой-то особый состав атмосферы — вовсе необязательные компоненты.
А теперь представьте, если окажется, что практически все небесные тела Солнечной системы — по крайней мере, их глубины — населены уникальными живыми существами, появившимися независимо друг от друга.
На этом я заканчиваю, но оставляю вам эту пищу для размышления.
Есть тут химики или знающие люди?
Поставщик уверяет что ничего (типа просто кипятит холодную), но:
Периодически (круглый год, какими то циклами) горячая вода становится отвратной, и запах неуловимо меняется и тактильно я даже чувствую что она какая то.. противная. Невозможно мыло с рук смыть, а для мытья посуды требуется в 2-3 раза больше средства, чем обычно, жир никак не сходит. После душа остаётся ощущение налёта или плёнки. Цвет обычный.
Но если включить водонагреватель, куда заходит холодная вода и нагревается в моём нагревателе, то вуаля! И мыло смывается моментально, а грязную посуду можно вымыть даже без средства совсем.
То есть состав холодной воды один и тот же, круглый год, её качество не меняется. А вот горячая меняется. Но даже когда она нормальная (условно), всё равно у нагретой холодной воды моющие качества существенно лучше.
Когда речь заходит о губительном воздействии радиации, обычно представляют прямой удар по ДНК: невидимый луч проходит через тело, попадает в генетический код и что-то в нем ломает.

И хотя такой сценарий звучит упрощенно, по сути он действительно возможен. Однако в живой клетке радиация часто действует обходным путем: выбивает электроны из молекул воды, которой в клетке очень много, и запускает ее радиолиз. В результате образуются свободные радикалы — крайне активные частицы, которые легко вступают в химические реакции. Именно эти радикалы атакуют молекулы внутри клетки, включая ДНК.
Среди таких частиц особенно важны гидроксильные радикалы — химически активные фрагменты, которые образуются при радиолизе воды. Они существуют очень недолго, но за это время способны повредить близлежащие молекулы. Если такой радикал возникает рядом с ДНК, он может изменить ее основания, нарушить структуру сахарофосфатного остова (каркаса) или привести к разрыву цепи.
Если происходит одинарный разрыв, клетка обычно способна справиться с этой проблемой за счет систем репарации — молекулярных механизмов, которые находят повреждение и восстанавливают структуру генетического материала.
А вот двойные разрывы опаснее: в этом случае повреждаются обе цепи ДНК, и клетке становится намного сложнее правильно восстановить исходную последовательность. Из-за этого ремонт может пройти с ошибками, которые способны привести к мутациям.
Кроме того, если повреждений слишком много, клетка может погибнуть или запустить программу самоуничтожения — апоптоз. Для организма это безопаснее, чем сохранять клетку с поврежденной ДНК. Объясняется это просто: если такая клетка выживет и продолжит делиться, ошибки могут закрепиться в дочерних клетках, что со временем повышает риск опухолевого роста.
Радиация особенно сильно действует на быстро делящиеся ткани. Клетки костного мозга, слизистой кишечника, кожи и половой системы активно обновляются, часто проходят через деление и наиболее чувствительны к повреждениям ДНК. Если ошибка возникает перед делением или в процессе копирования генетического материала, она с большей вероятностью может быть передана дочерним клеткам и закрепиться в новой клеточной линии.
Медленнее делящиеся клетки, например нервные и мышечные, обычно менее чувствительны к радиации. Но это не значит, что они полностью защищены: при больших дозах повреждаются и они.

Системы репарации ДНК работают постоянно и исправляют огромное количество повреждений ежесекундно. Но если поломок становится слишком много или восстановление проходит неправильно, опасные для жизни последствия могут проявиться позже — от гибели отдельных клеток до повышенного риска мутаций и рака.
На первый взгляд гибель отдельных клеток может показаться чем-то безобидным: организм постоянно теряет и заменяет их. Однако проблема в масштабе. Радиация способна повреждать клетки в огромном количестве.
Если массово начинают гибнуть клетки костного мозга, нарушается кроветворение и падает защита от инфекций. Если страдают клетки слизистой кишечника, начинаются тяжелые нарушения пищеварения и резко возрастает риск воспаления.
Поэтому радиация опасна не только мутациями, но и прямым разрушением тканей, которые должны постоянно обновляться.

Загрязнение перфторалкильными и полифторалкильными веществами (PFAS – группа синтетических фторорганических соединений) – так называемыми "вечными химикатами", давно стало глобальной экологической проблемой. Эти соединения проникли в грунтовые воды, поверхностные водоёмы и даже системы питьевого водоснабжения, затрагивая миллионы людей по всему миру. Учёные из Университета Флиндерса в Австралии разработали принципиально новый подход, способный справиться даже с самыми трудноуловимыми формами этих загрязнителей.
Команда под руководством доктора Витольда Блоха создала специализированные адсорбенты, использующие наноразмерные молекулярные "клетки", действующие как высокоселективные ловушки для PFAS.
Главное преимущество метода – способность захватывать короткоцепочечные PFAS, которые остаются серьёзной нерешённой проблемой для существующих технологий водоочистки.
Доктор Блох из Колледжа науки и инженерии Университета Флиндерса пояснил:
Хотя некоторые длинноцепочечные PFAS можно частично удалить с помощью существующих технологий, захват короткоцепочечных PFAS – которые более подвижны в воде, остаётся серьёзной нерешённой задачей.Мы обнаружили, что наноразмерная клетка захватывает короткоцепочечные PFAS, заставляя их благоприятно агрегироваться внутри своей полости. Этот необычно сильный механизм связывания отличается от механизмов традиционных адсорбентных материалов.
Для создания эффективной системы фильтрации учёные встроили молекулярные клетки в мезопористый силикагель – материал, который сам по себе не связывает PFAS.
Каролин Андерссон, аспирант-химик Университета Флиндерса и первый автор работы, отметила, что ключом к успеху стало глубокое понимание молекулярных механизмов связывания:
Самый захватывающий аспект этой работы заключался в том, что мы сначала провели углублённые исследования того, как PFAS связываются внутри клетки на молекулярном уровне. Это позволило нам понять точное поведение связывания и затем использовать эти знания для разработки эффективного адсорбента.
Лабораторные испытания показали впечатляющие результаты – новый материал удаляет до 98% PFAS при концентрациях, характерных для реальной водопроводной воды. Не менее важна и многоразовость – адсорбент сохраняет высокую эффективность после как минимум пяти циклов использования.
PFAS широко применяются в промышленном производстве, авиационных противопожарных пенах и повседневных потребительских товарах. Со временем эти вещества проникают в пресноводные и морские экосистемы, вызывая опасения относительно рисков для здоровья людей, домашнего скота и дикой природы.
Своё название "вечные химикаты" PFAS получили из-за чрезвычайной устойчивости к разложению – они способны сохраняться в окружающей среде без срока годности.
Разработка австралийских учёных представляет собой важный шаг к созданию передовых материалов, способных противостоять одному из самых стойких экологических загрязнителей на планете.

Дэвид О'Рейлли – художник по окружению, работавший над реками в Red Dead Redemption 2, недавно уже восторгался реками в Crimson Desert, но на днях сделал новое видео, которое посвятил подробному разбору водных технологий в фэнтезийной RPG. По его словам, реки в игре Pearl Abyss превосходят всё, что он видел раньше, включая собственную работу над RDR 2. И дело не только в красивой картинке – за визуалом стоит принципиально иной технический подход.
О'Рейлли сразу оговорился – он не графический программист и не технический художник, а именно художник по окружению, и оценивает воду с позиции человека, который годами строил реки в играх. Всё сказанное в видео – анализ и выводы на основе наблюдений, ведь Pearl Abyss почти не раскрывала подробности своей технологии.

Первое, что бросилось в глаза Дэвиду – вода в Crimson Desert ведёт себя как настоящая. В подавляющем большинстве игр реки представляют собой то, что О'Рейлли называет "наклонной лентой" – относительно плоскую поверхность, скользящую под углом вниз. В реальности такое случается крайне редко, так как река – это серия ступеней, перепадов и плоских участков.
Вода всегда стремится к горизонтальному состоянию. И именно это Crimson Desert воспроизводит с поразительной точностью – каждый участок реки представляет собой чередование пологих секций, каскадов и заводей.
Традиционный подход к воде в играх – ручная отрисовка карт потоков (flow maps). Это цветовые карты, где цвет обозначает направление движения воды, подобно компасу. Такие карты почти всегда запекаются заранее, а любое взаимодействие с водой обрабатывается отдельно через физику и визуальные эффекты. Проблема в том, что если кто-то из команды переместит камень в русле, вся карта потоков ломается и теряет смысл. Pearl Abyss пошла другим путём, полагаясь на живую симуляцию.
Для понимания того, что делает Pearl Abyss, О'Рейлли объяснил, как работает вода в кино. Фильмы используют FLIP-симуляции (Fluid Implicit Particle) в программах вроде Houdini. Объём заполняется миллионами частиц с реальными свойствами воды – вязкостью, давлением, гравитацией. Частицы взаимодействуют друг с другом, и из верхнего слоя извлекается поверхность воды, карты потоков, пены и агитации. Результат выглядит великолепно, но рендерится офлайн – для игр в реальном времени это слишком дорого.
Pearl Abyss использует технологию Shallow Water Equation. Принцип тот же, что у FLIP-симуляции, но с одним ключевым упрощением – вертикальное измерение схлопывается. Вместо миллионов частиц, моделирующих весь объём воды, достаточно сотен тысяч, отвечающих только за поверхность. По данным Pearl Abyss, симуляция использует максимум 250 000 частиц в радиусе вокруг игрока. Даже без моделирования глубины система извлекает информацию о сжатии потоков между камнями, зонах турбулентности и скорости течения – всё остальное берут на себя шейдеры.

О'Рейлли продемонстрировал работу симуляции через инструмент ReShade, позволяющий увидеть геометрию воды без текстур. Зрелище впечатляет – каждый поток, каждый водоворот вокруг камня, замедление у берегов из-за трения – всё моделируется в реальном времени.
Особенно показательна функция паузы: при остановке вода возвращается в "дефолтное" состояние, а при возобновлении симуляция развивается заново, достигая стабильного состояния за секунды.
При этом разработчик отметил ряд компромиссов и оптимизаций, на которые пошли разработчики:

Отдельную часть видео О'Рейлли посвятил работе с рельефом – тому, что не менее важно, чем сама вода. Реки в Crimson Desert врезаны в ландшафт, как настоящие и расширяются у водопадов, формируя заводи, сужаются в горных секциях, превращаясь в журчащие потоки. Это свидетельствует о глубоком понимании геологии со стороны художников Pearl Abyss.
Впрочем, нашёлся и проблемный участок. В одном месте берег реки уходит вниз от русла, создавая ситуацию, в которой у воды нет логичной причины поворачивать. Симуляция это тоже показала – вода буквально пыталась "сбежать" через берег, следуя естественному уклону.
По мнению О'Рейлли, это классический случай, когда геймдизайн перевесил ландшафтное проектирование. Подобные конфликты между дизайнерами миссий и художниками по рельефу – обычное дело в разработке, и именно живая симуляция раскрывает любые огрехи в работе с ландшафтом.
В завершение О'Рейлли в очередной раз сказал, что реки в Crimson Desert – лучшая вода, которую он видел в играх. Ранее он считал, что реки RDR2 остаются непревзойдёнными, но Pearl Abyss удалось поднять планку.
Разработчик также упомянул, что прибрежные воды и океан в игре используют другую систему – предположительно гибрид на основе быстрого преобразования Фурье (FFT), и пообещал разобрать её в будущем.

Ученые из Калифорнийского университета в Сан-Барбаре проанализировали 67 сценариев успешного восстановления водоносных горизонтов. Исследование классифицирует методы борьбы с истощением недр — от поиска альтернативных источников снабжения до искусственного пополнения горизонтов и внедрения жестких политических ограничений.
Проседание земли. Самым опасным последствием истощения водоносных горизонтов является физическое оседание поверхности земли. Когда воду выкачивают из пустот между слоями грунта, почва под тяжестью собственного веса уплотняется. Этот процесс часто необратим: даже если потом попытаться закачать воду обратно, геологическая структура уже спрессовалась и не может удерживать прежний объем влаги. В некоторых мегаполисах, например в Тегеране и Джакарте, из-за этого здания и дороги опускаются на десятки сантиметров в год.
Проблема истощения подземных вод затрагивает половину населения планеты. Подземные источники обеспечивают питьевой водой миллиарды людей и помогают орошению 40% мирового сельского хозяйства. Когда уровень грунтовых вод падает, регионы сталкиваются с проседанием почвы, вторжением морской воды в пресные слои и разрушением экосистем.
Но автор исследования, опубликованного в журнале Science, профессор Скотт Ясечко подчеркивает, что деградация ресурсов не обязательно является фатальной неизбежностью. Его работа показывает: ключ к успеху лежит в многопрофильном подходе. Более 80% удачных примеров включали переход на альтернативные источники воды, такие как опреснение, очистка сточных вод или доставка ресурса из более влажных регионов. Это позволяет снизить нагрузку на скважины, не требуя от населения радикального изменения бытовых привычек, хотя такие проекты часто обходятся дорого и требуют больших энергозатрат.

«Случаи, рассмотренные в этом обзоре, напоминают нам о том, что истощение подземных вод не является необратимым. Они показывают, как люди решали эту проблему в разных точках земного шара», — отмечает Скотт Ясечко. Анализ выявил десять ключевых тем, среди которых главное — постоянный мониторинг и гибкость управления водоснабжением. Но даже если водоносный горизонт начал восстанавливаться, успех может быть временным, если не учитывать долгосрочные климатические изменения и рост потребления.
Пример Пекина наглядно иллюстрирует эффективность восстановительных мер. Столица Китая десятилетиями страдала от падения уровня подземных вод. Решением стало строительство масштабных каналов для переброски воды с юга, использование очищенных стоков для полива парков и полный запрет на промышленную эксплуатацию подземных водоносных горизонтов. В итоге уровень подземных вод начал расти, а темпы оседания грунта замедлились.

В то же время опыт города Грин-Бей в США показывает, что только инженерных мер недостаточно: после временного улучшения начавшийся рост спроса воду снова истощил запасы, и это потребовало прокладки дополнительного трубопровода.
Политические меры и создание экологических рынков считаются наименее затратными с точки зрения энергии, но они наиболее болезненны для экономики, выстроенной вокруг дешевой воды. Именно поэтому две трети успешных инициатив сочетали сразу несколько стратегий. Искусственное пополнение водоносных горизонтов, когда излишки дождевой воды или паводков закачиваются под землю, становится «сберегательным счетом» на случай засухи. Главный вывод исследователей оптимистичен: арсенал инструментов для спасения подземных гигантов оказался шире, чем предполагалось ранее, и многие из них применимы даже в критических ситуациях.

Исследователи из Технологического университета Вирджинии идентифицировали уникальные белки грибов семейства Mortierellaceae, способные катализировать образование льда при температуре близкой к нулю. Это открытие открывает путь к созданию экологичных систем засева облаков для вызова дождя.
Ученые давно знали, что некоторые виды грибов обладают способностью к замораживанию воды, но только современные методы секвенирования ДНК позволили обнаружить конкретный ген, отвечающий за этот процесс. Анализ показал, что предки современных грибов, вероятно, получили этот ген от бактерий путем горизонтального переноса сотни тысяч или даже миллионы лет назад.
За время эволюции грибы модифицировали этот механизм, сделав его более эффективным. В отличие от бактериальных аналогов, грибные молекулы растворимы в воде и выделяются клеткой во внешнюю среду. Это делает их крайне перспективными для практического применения, так как для работы не требуется присутствие самого живого организма, а только сам белок. Подобная чистота продукта критически важна для пищевой промышленности, например, при производстве замороженных продуктов, где использование целых бактериальных клеток нежелательно. Работа опубликована в журнале Science Advances.
Горизонтальный перенос генов. Передача генетического материала между организмами, которые не являются потомком и предком в мире бактерий - обычное дело, но для грибов и более сложных существ это редчайшее событие. Тот факт, что грибы не просто сохранили «чужой» ген, но и усовершенствовали его, превратив в эффективный инструмент выживания, подчеркивает уникальность эволюционного пути семейства Mortierellaceae в биосфере.

Применение грибных белков может произвести революцию в области искусственного вызова осадков. Традиционно для «засева» облаков используется йодид серебра, который отличается высокой токсичностью для окружающей среды.

Биомолекулы представляют собой экологичную альтернативу серебру. Соавтор работы Борис Винатцер отмечает: «Если мы научимся дешево производить достаточное количество этого грибного белка, мы сможем распылять его в облаках и сделать процесс засева гораздо безопаснее».
Помимо метеорологии, открытие сулит прорыв в криоконсервации тканей, спермы и эмбрионов. Маленькие молекулы белка позволяют воде вокруг клеток замерзать быстрее, предотвращая повреждение нежных внутренних структур при сильном охлаждении.
Исследователи из Йенского университета имени Фридриха Шиллера проанализировала микробные сообщества в карбонатных породах водоносного горизонта Хайних. Ученые показали, что микробы не только очищают воду, но накапливают углерод и замедляют потепление.

«Каменный» метаболизм. Чем питаются организмы там, где нет солнечного света? Большинство известных нам организмов зависят от фотосинтеза, но «скальные» микробы используют хемолитоавтотрофию. Они буквально «едят» камни и минералы, окисляя железо или серу. Это превращает водоносный слой в гигантский биохимический реактор, который не просто хранит воду, но активно меняет ее химический состав, удаляя излишки веществ и делая её пригодной для питья.
Глубоко под землей, в порах и трещинах горных пород, процветают невидимые глазу сообщества микроорганизмов, играющие важнейшую роль в поддержании качества грунтовых вод и глобальном круговороте веществ. До сих пор представления ученых о жизни в недрах основывались на анализе проб воды, где клетки находятся в свободном плавании. Но новая работа, опубликованная в журнале Microbiome, показала, что такая картина крайне неполна.
Оказалось, что подавляющее большинство микробов обитает под землей в виде биопленок, прочно прикрепленных к поверхностям камней. Их численность может в тысячу раз превышать количество «плавающих» собратьев. Жизнь в недрах подчиняется двум совершенно разным стратегиям, которые определяют экологический облик всей системы. Несмотря на тесный пространственный контакт, микроорганизмы в воде и на скалах формируют контрастные сообщества, отличающиеся не только видовым составом, но и своими функциональными возможностями.
«Мы обнаружили, что образ жизни микроорганизмов — прикрепленных к породе или свободноплавающих — оказывает более сильное влияние на структуру сообщества, чем факторы окружающей среды, такие как доступность или отсутствие кислорода», — поясняет соавтор работы Алиша Шарма.

Микробы, связанные с горной породой, являются настоящими мастерами выживания. Они способны извлекать энергию из неорганических веществ, таких как железо или сера, и при этом связывать углекислый газ. Они вносят активный вклад в накопление углерода в недрах планеты, превращая подземные горизонты в мощные природные поглотители парниковых газов.
В отличие от них, свободноживущие в воде микроорганизмы функционально более ограничены и не обладают столь широким спектром метаболических путей. Если игнорировать сообщество, живущее на камнях, можно упустить из виду важнейшего участника химических процессов в подземных водах.
Эти выводы имеют самое прямое практическое значение, поскольку грунтовые воды являются важнейшим ресурсом питьевой воды на планете. Понимание работы микробных «фильтров» помогает более реалистично оценивать способность подземных систем к самоочищению и учитывать их роль в климатических моделях будущего.
В рамках международной программы IODP3 и Национального научного фонда США команда исследователей провела работы по бурению дна Атлантического океана в акватории Новой Англии. Ученым удалось описать и отобрать пробы пресной воды из горизонта толщиной около 200 метров, скрытого непосредственно под морским дном.

Как пресная вода попадает под соленый океан?Основная часть этих запасов является «реликтовой». Во время ледниковых периодов уровень Мирового океана был значительно ниже, и значительные территории нынешнего шельфа являлись сушей. Дождевые и талые ледниковые воды просачивались глубоко в землю, заполняя поры в песке. Когда ледники растаяли и уровень моря поднялся, эти пресные линзы оказались «законсервированы» под слоями непроницаемых морских глин, которые не дают соленой воде перемешиваться с пресной на протяжении тысяч лет.
Несмотря на то что большая часть нашей планеты покрыта соленой водой, под океаническим дном скрываются колоссальные объемы пресной воды, хранящиеся в осадочных породах. Ученые знали о существовании пресных подземных вод на шельфе еще с 1970-х годов, однако эти системы долгое время оставались практически неизученными из-за технической сложности.
В ходе недавней экспедиции ученые поставили цель не только собрать керны дна, но и детально проанализировать воду, запертой в песчаных водоносных горизонтах и глинистых слоях, которые обычно выступают в роли природных барьеров. Результаты превзошли ожидания: исследователи обнаружили зоны со слабоминерализованной водой в пластах, которые еще не успели превратиться в твердую скальную породу. Это открытие имеет критическое значение для прибрежных сообществ, которые во всем мире зависят от подземных источников пресной воды, часто уходящих далеко вглубь шельфа.

Как отмечает соавтор работы Брэндон Дуган: «Мы увидели, что опресненная вода существует в нескольких типах отложений — как морских, так и наземных. Наличие воды в столь разных породах поможет нам понять условия, при которых она там оказалась».
Изучение систем под морским дном открывает новые возможности в понимании круговорота жидкостей в масштабах всей планеты. Методы, опробованные в ходе экспедиции у берегов Новой Англии, будут применены для поиска аналогичных скрытых резервуаров воды по всему миру.

Это крайне важно не только с точки зрения ресурсов, но и для фундаментальной науки: проект помогает проследить, как питательные вещества, такие как азот, циркулируют через отложения континентального шельфа и как эти процессы влияют на микробное разнообразие в экстремальных средах.
Полученные данные позволят реконструировать историю изменения уровня моря в прошлом, когда береговая линия находилась значительно дальше от современных берегов. Работа команды закладывает фундамент для долгосрочных исследований в рамках научной программы до 2050 года, объединяя геологию, гидрологию и биологию океана. Все собранные данные после периода моратория станут общедоступными, это даст мощный импульс для развития морской науки и обеспечения водной безопасности прибрежных регионов.
Здравствуйте. Варю бульён на кости. Кипит, пол лука и морковь туда. Есть рецепт что туда добавить, что бы вышел вкусный суп?
Каждый сталкивался с этим неприятным ощущением застрявшей в ухе воды после душа, бассейна или купания в море. Обычно это не опасно, но если вовремя не вызволить жидкость из слухового прохода, ситуация может накалиться. Рассказываем, что же делать, если вода застряла в ухе и никак не хочет вытекать.

Кое-чего при попадании воды в ухе делать категорически нельзя — обо всем делимся в этой статье.
Наш наружный слуховой проход имеет изогнутую форму, собственно, именно поэтому вода иногда задерживается внутри и не вытекает самопроизвольно. В результате появляется неприятное ощущение, будто ухо переполнено или заложено, звуки становятся приглушенными, в голове слышатся булькающие или шуршащие звуки. Нужно какое-то время, чтобы вода смогла найти обратный путь, но также существуют способы, которые помогут ускорить этот процесс.

Если спустя сутки вода еще не вытекла, да и появилась боль, зуд, чувство распирания или начал ухудшаться слух, это может быть признаком воспаления или серной пробки. Обязательно запишитесь к оториноларингологу!
Вода в ухе может стать источником проблем. В первую очередь, ее опасность заключается в том, что она создает влажную и теплую среду в слуховом проходе — это идеальные условия для размножения бактерий и грибков. Впоследствии все может привести к наружному отиту, воспалительному процессу, сопровождающемуся болью, зудом, покраснением и выделениями из уха.
Чтобы она не проскользнула еще глубже, категорически запрещается чистить уши ушными палочками и пытаться сушить ухо феном, как пишут на некоторых сайтах. Ушные палочки проталкивают воду, повреждают кожу слухового канала, а фен может вызвать ожог или пересушить кожу, нарушив ее защитный барьер.
Кроме того, стоит перебороть желание попрыгать на одной ноге и резко наклонять голову в сторону заложенного уха. Это не самое безопасное действие — так ведь можно и шею повредить, и с головокружением столкнуться.

Если для вас эта проблема частая, пора задуматься о покупке шапочки для плавания или использования беруш во время купания. Они закупорят слуховой канал и не позволят воде пробраться туда, куда не надо. Плюс ко всему, сразу после того, как вы вылезете из воды, протрите уши салфеткой или полотенцем, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, чтобы собрать всю влагу.
Ежедневное употребление воды из пластиковых бутылок связано с заметно более высоким попаданием микропластика в организм — речь идет о десятках тысяч частиц в год.

Новое обобщающее исследование показало: привычка пить бутилированную воду может значительно увеличить количество микропластика, которое человек потребляет вместе с пищей и напитками. В центре внимания — не разовая ситуация, а именно повседневное использование пластиковой тары.
Эта тара, по мнению ученых, требует более серьезного отношения со стороны общества и регуляторов.

Импульсом для исследования стала личная история Сары Саджеди. Находясь на тайском острове Пхи-Пхи, она обратила внимание, что живописные пляжи буквально усыпаны пластиковыми отходами, главным образом бутылками. Этот опыт подтолкнул ее сменить карьерный фокус и заняться научной работой.
Микропластик — это фрагменты размером от одного микрометра до 5 миллиметров; еще меньшие частицы относят к нанопластику. Они образуются при производстве, хранении и транспортировке бутылок, а также под воздействием солнца, перепадов температуры и механических нагрузок.
По данным предыдущих исследований, подобные частицы способны проникать в кровоток и достигать внутренних органов, вызывая хроническое воспаление и окислительный стресс. Это связывают с нарушениями гормональной регуляции, репродуктивной функции и работой нервной системы.
При этом долгосрочные последствия до конца не изучены: мешают нехватка данных, различия в методах измерения и высокая стоимость точных аналитических инструментов.
Отдельная проблема — регулирование.
Исследователи подчеркивают: доступ к безопасной питьевой воде — базовое право, и в долгосрочной перспективе необходимо сокращать зависимость от одноразового пластика.

Как, по-вашему, выглядит идеальный хищник? Может, это кто-то изящный, крадущийся в тенях, чтобы нанести жертве один смертельный укус? Или это чудовищно сильный зверь, который одним движением способен вырвать небольшое деревце? В любом случае, настоящий идеальный хищник выглядит вот так:

Знакомьтесь, чудила на фото — пиренейская выхухоль. Она является двоюродной сестрой русской выхухоли, и, по совместительству, кротом. Но кротом с нюансом. В отличие от более стандартных кротов, пиренейская выхухоль является одновременно и полуподземным, и полуводным видом. Причём животное идеально приспособлено к обоим средам обитания!

На поверхности выхухоль выглядит уморительно смешно, и не впечатляет... да вообще ничем! Кругленькая зверушка весит как половина стакана семечек и длиной всего 25 сантиметров. Причём половина длины приходится на хвост, а четверть от оставшегося — на подвижный хобот. По суше зверёк ковыляет медленно и неуклюже, а то и вовсе просто сидит и ухаживает за шёрсткой. Но если мы его вспугнём, чудик ломанётся в воду и с ним произойдут удивительные метаморфозы.

Округлое тело станет более вытянутым и изящным, толстенький хвост превратится в отличный руль, с помощью которого удобно маневрировать, а между пальцами когтистых лап обнаружатся перепонки — самое то для плавания. Да и сами когти далеко не так бесполезны: ими очень удобно цепляться за камни и коряги, чтобы фиксировать себя в быстротекущих горных речках Пиренейского полуострова (Испания).

Если мы продолжим докапываться до бедной животины, то она поспешит к одной из своих нор, где можно спрятаться от настырного внимания человека и хищников. Свои убежища выхухоли обустраивают на славу. Вход в длинный и узкий тоннель часто спрятан под водой и практически не виден с поверхности. А на другом его конце находится уютная, выложенная мхом и шерстью комнатушка, которую выхухоль выкопала своими собственными когтистыми лапками. Ну или приватизировала брошенную и обустроила под собственные нужды.

В охотничьих угодьях выхухоли может быть до 7 таких норок, и все они хорошо обустроены. Ведь под землёй водяной крот проводит до 12 часов в сутки. Он предпочитает выбираться наружу только ночью, чтобы не привлекать внимания хищников. Тем более, что кромешная тьма ему не помеха. Маленький хищник полагается не на зрение — он почти слеп — и даже не на обоняние. Его ведёт осязание — как и всякого другого крота.

Длинный, подвижный и такой забавный носик-хоботок покрыт сотнями чувствительных волосков-вибрисс. В основании каждого из них лежит по пучку нервов, отлично считывающих давление на волосок и передающих сигналы в маленький мозг. А на самом кончике носа находятся микроскопические органы Эймера — самые чувствительные органы осязания, которые только смогли создать позвоночные животные.
И вся эта сложная сенсорная система отлично работает под водой. С её помощью выхухоли чувствуют ток воды и могут определить по его движению крупные предметы, не касаясь их. А ещё чудо-носик помогает им обнаруживать добычу — личинок водных насекомых. И не бывает такого, чтобы выхухоль вернулась домой без добычи. В конце концов, если тебе нужно съедать 50% от массы тела в сутки, каждая твоя охота обязана быть успешной.

И всё же, несмотря на свои превосходные охотничьи навыки, эти животные балансируют на грани вымирания. Ведь каким ты ни был хорошим добытчиком, ты не сможешь прокормить себя, если вокруг нет пищи вообще. Личинки водных насекомых очень чувствительны к составу воды и быстро исчезают из неё при загрязнении. А следом за ними исчезают и выхухоли.
Их не спасает даже брачный сезон по полгода — с января по июнь — и высокая плодовитость: 5 детишек самка может выпустить в свет всего за несколько недель. Ведь какой смысл в скорости размножения, если детей не прокормить?

Да и жить им особо негде. Ведь вырубка лесов и распашка лугов приводят к деградации береговой линии и укромные жилища выхухолей разрушаются сами собой, тогда как плотные почвы становятся мягкими и сыпучими, непригодными для копания. Что вдвойне неприятно — искусственное укрепление берегов камнями и бетоном лишь ухудшает ситуацию. Ведь кроты ещё не научились копать бетон. Даже такие особенные, как выхухоли.