В читальном зале Государственной библиотеки имени Ленина. 1978 год

«Как может добродетель восторжествовать, когда практически никто не готов пожертвовать собой ради нее? Такой прекрасный солнечный день, а мне нужно уходить».

Cлова, которые Ленин никогда не произносил. В данном случае речь идёт о сознательном искажении реальной ленинской фразы. В октябре 1917 года в статье «Удержат ли большевики государственную власть?» Ленин писал: «Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели. Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, то есть к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту».

Как видно, оригинальная фраза Ленина имеет абсолютно иное значение.

Внизу фраза Сталина: "Октябрьская революция, порвав старые цепи и выдвинув на сцену целый ряд забытых народов и народностей, дала им новую жизнь и новое развитие".

С одной руки пьёт, с другой запивает. Для тех, кто застал, очевидно: чтоб попасть к окошку раздачи в пивном ларьке, чаще всего надо было отстоять приличную очередь. И если одной кружки покажется мало (а как правило так оно и было), то за второй пришлось бы стоять снова. Поэтому брали сразу две. Двух тоже могло быть мало, но брать больше уже считалось неприлично. Дело в том, что кружек в ларьке не хватало на всех, и пока первые пьют, остальная очередь в нетерпении хмуро смотрела на них, ожидая, пока те освободят посуду. Никакими столиками и стойками ларьки оборудованы не были, и мужчины вынуждены были стоять где придётся и пить пиво из двух кружек в обеих руках по–македонски. От бедра.

Расстрелян 15 марта 1938 года на спецобъекте «Коммунарка» (бывшей собственной даче). Ягоду заставили наблюдать за расстрелом остальных осуждённых и казнили последним. 

В июне 1938 года вдова Ягоды была приговорена к расстрелу в «особом порядке», то есть даже без формального судебного приговора. Казнена 16 июня 1938 года вместе с группой руководящих сотрудников НКВД СССР и сестрами мужа Э. Г. Ягодой и Л. Г. Ягодой–Знаменской. Место захоронения — спецобъект НКВД «Коммунарка».