Таинственный призрак чердака. Неверная жена Вальбурга Остеррайх

В викторианскую эпоху репутация была превыше всего.

Чтобы погубить женщину, даже слуху не обязательно быть правдой, покушаться на женскую чистоту или нравственность - это худшее, что можно было сделать.

Июньский день 1872 года начался с радостной новости: в многодетной семье Элдер появилась на свет чудесная малышка Эдит.

Несколько лет спустя Тернеру Элдеру со своими тремя дочерьми пришлось перебраться в Калифорнию (поближе к своим родственникам) из-за ухудшающегося состояния его жены Арминды.

Психически неуравновешенная женщина была склонна к депрессии и безрассудным поступкам, маленьких девочек очень пугало такое странное и безумное поведение матери.

10 октября 1880 года, приняв одно из самых сложных решений в своей жизни, Тернер поместил горячо любимую жену в психиатрическую больницу.

И все же, несмотря на душевную болезнь матери, Эдит жила нормальной жизнью для девочки той эпохи, она с удовольствием посещала танцы, да и сверстники относились к ней со всей любовью и нежностью.

***

В высокой и целомудренной девушке с очень темными волосами и "сладострастной" фигурой все еще проглядывались черты маленькой голубоглазой девочки по имени Эдит Элдер.

Пышногрудая 21-летняя девушка часто ловила на себе пристальные взгляды мужчин.

Ну а как иначе? Ведь Эдит была умна, красива, и к тому же обладала безупречной репутацией.

***

24-летний Фрэнк Куинн сразу приглянулся девушке. Выходец из богатой интеллигентной семьи, порядочный молодой человек обладал всеми качествами, которые присущи настоящему джентельмену. Неудивительно, что Эдит влюбилась в него с первого взгляда.

В течении двух лет влюбленные много времени проводили вместе, трепетные чувства надежно привязали их друг к другу. Как и любая другая девушка, Эдит с нетерпением ждала предложения руки и сердца от своего ухажера.

"Милая Джесс! Фрэнк сделал мне предложение! Ах, ну до чего красивое кольцо он подарил мне, ты всенепременно должна его увидеть!" - даже в своих письмах к сестре Эдит не скрывала радость от предстоящего события.

Должна отметить, что у этой влюбленной пары уже были "полноценные, супружеские" отношения до свадьбы.

Несчастная Эдит Элдер

Фрэнк раз за разом откладывал свадьбу, появлялись какие-то важные дела, вновь и вновь переносилась дата торжественного дня. Эдит сначала не придавала значения этим "неслучайным случайностям" и безоговорочно соглашалась во всем со своим любимым женихом.

Наконец, свадьбу назначили на 1 ноября 1894 года.

Неизвестно, когда девушка узнала об этом, но, судя по упоминаниям во многих статьях, Эдит Элдер заразилась сифилисом от своего единственного партнера Фрэнка Куинна. Судя по всему, она также была беременна и "прибегла к помощи специального врача".

Если бы Фрэнк решил не жениться на ней, Эдит осталась бы без средств к существованию, не смогла бы выйти замуж и, скорее всего, передала бы болезнь всем своим детям.

Девушка незамедлительно начала проходить соответствующее лечение в частной клинике и попросила Фрэнка помочь ей оплатить часть медицинских расходов.

Когда наступило 1 ноября, Фрэнк наотрез отказался жениться.

Днем и ночью Эдит писала ему душераздирающие письма, но мужчина ответил лишь на несколько из них.

"Боже мой, Фрэнк, неужели это конец?".

Эдит вступала в эти отношения, веря в то, что он женится на ней. А теперь вся ее жизнь была разрушена.

Девушка впала в такую сильную депрессию, что ее родственники решили, что она пошла по пути своей матери, а ее сестра отметила, что в месяцы, предшествовавшие убийству Фрэнка Куинна (да-да, об этом чуть ниже), Эдит была в задумчивости и почти обезумела от горя.

Фрэнк жаловался на то, что Эдит "высасывает из него деньги", о чем его брат Джеймс сообщал в газетах и на суде, а из свидетельских показаний позже стало ясно, что Фрэнк никогда не имел намерения связать свою жизнь с Эдит, несмотря на свои многочисленные обещания.

Семья Куиннов была в курсе всей этой щекотливой ситуации, и несмотря на уговоры матери и брата, Фрэнк все же отказался связать свою жизнь с этой девушкой. Молодой человек боялся, что брошенная невеста попытается отомстить ему.

В течение нескольких недель Эдит вынашивала в своей голове план мести, она приобрела пистолет и начала стрелять по мишеням. 

Изначально, Эдит планировала "завершить свою жизнь" на глазах у своего жениха, но 15 ноября 1894 года все пошло не по плану. 

15 ноября 1894 года

Девушка в очередной раз послала ему письмо, на этот раз угрожая свести счеты с жизнью, если снова не увидит Фрэнка.

Разжалобило ли это мужчину? Неизвестно, но вскоре он очутился на пороге ночлежного дома, где проживала Эдит. 

В ту ночь Фрэнк вновь грубо оскорблял бедную девушку и повторял, что никогда не женится на той, которая больна и потеряла свою чистоту.

Неспособная выйти замуж за другого мужчину или быть матерью, cтоя на коленях, она умоляла его не оставлять ее.

***

Камилла Камерон взяла чашку горячего чая и уже было собиралась усесться в любимое кресло, когда до ее уха долетел громкий звук выстрела из соседней комнаты. 

Какой-то мужчина кричал, в панике Камилла открыла окно и позвала извозчика с нижней улицы, чтобы тот вызвал полицию. 

На кровати полицейские нашли умирающего Фрэнка Куинна, а рядом лежала выстрелившая в себя Эдит Элдер.

"Я убила его, но вы не представляете, как он обращался со мной, иначе вы бы не винили меня. Я рада, что убила его, потому что никто не знает, что я пережила от этой грязной собаки". - думая, что умирает, девушка полностью призналась в преступлении.

Брат Фрэнка, Джеймс, поспешил к его постели, и пока Эдит лежала рядом, он осыпал ее оскорблениями.

Несмотря на молитвы брата, Фрэнк Куинн умер в течение часа.

Среди вещей Эдит было найдено запечатанное предсмертное письмо к ее сестре: 

Моя дорогая сестра!

Я устала от жизни. Мне больше нечего сказать, я умру счастливой.

Прощай навеки.

Остаюсь твоей любящей, но несчастной сестрой.

Эдит выглядела нервной и находилась в тяжелом состоянии.

Ее перевезли в больницу, и хотя ей предъявили обвинение, она не могла присутствовать на суде, пока окончательно не поправилась.

На вопросы врачей и полиции, она молчала или отвечала загадочно: "Вы полагаете, что женщина будет стрелять в мужчину без причины?"

Когда репортер спросил, не больно ли ей, она ответила: "Да, но мне не в первый раз больно с тех пор, как я встретила Фрэнка.

Если бы вы только знали, как он меня обидел".

Душевные раны сердца держали ее в постоянном состоянии отчаяния, она больше страдала от своей венерической болезни, чем от огнестрельного ранения. 

Суд над Эдит Элдер состоялся 23 апреля 1895 года

Во время суда и даже во время дачи показаний Эдит неоднократно срывалась и горько плакала. Журналисты и даже обвинение, готовившееся к суду, не смогли найти ни одного упоминания, плохо отзывавшегося о ее характере или поведении. 

Когда был зачитан вердикт о невиновности, семья обняла ее; Эдит снова заплакала, но на этот раз от радости. 

Она была оправдана по причине безумия, вызванного сифилисом.

Спустя годы Эдит все же обрела свое счастье: она вышла замуж и вырастила замечательного сына. 

А лекарство от сифилиса было найдено в 1920-х годах.

P.S Эту статью я написала несколько лет назад. Сначала она жила на Дзене, потом ее растащили по разным уголкам интернета. Сейчас я по крупицам восстанавливаю архив. На создание таких материалов уходит много времени и сил. Если вам захочется поделиться этой статьей с друзьями или в своем блоге — лучшая поддержка для меня упомянуть, откуда она. Спасибо за понимание!

 Мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает

Дома на Хоули-сквер отличались особой пышностью и убранством, в одном из них, за тяжелой дубовой дверью, проживала семья успешного местного архитектора Уильяма Эдмундса.

Его утонченная жена Анна была очень довольна положением своей семьи в обществе, ну и как полагается замужней даме, она всегда пребывала в хорошем настроении в присутствии супруга.

Хороший достаток позволял ей нанять трех человек в услужение, чему, кстати, она была несказанно рада. Светская женщина сразу возложила все свои заботы по дому и воспитанию детей на прислугу.

В начале 1836 года в Великобритании случился очередной экономический кризис, который привел к череде несчастий в этой интеллигентной семье.

Некогда процветающее архитектурное бюро развалилось, финансы сократились до такой степени, что семья, в попытках сэкономить, была вынуждена продать второй дом. О дорогих развлечениях и изысканных деликатесах, которые приняты в высшем обществе, оставалось только мечтать.

На фоне произошедших перемен Уильям озлобился и стал жестоким по отношению к своей семье, он явно страдал умственно и физически. У него был диагностирован сифилис, которым он заразился после нескольких бурных тайных романов. К 1840 году Уильям сошел с ума.

Эдмундсы словно вступили в бесконечный ад.

Не выдержав агрессивного поведения супруга, Анна подписала соответствующие документы, благодаря которым Уильяма поместили в частный приют для умалишенных, где он умер в марте 1847 года.

После его смерти семья оказалась в еще более затруднительном положении: дом на Хоули-сквер был выставлен на продажу, а Анна вместе с дочерьми переехала в Брайтон.

Несмотря на все неудачи, Кристиана (1828 г.р), одна из дочерей Эдмундсов, выросла послушной и благовоспитанной девушкой с замашками настоящих аристократов.

У простой, крепко сложенной молодой девушки не было тайных воздыхателей: она не обладала тем манящим и чарующим взглядом, который так притягивает мужское внимание.

Однако даже к 40 годам Кристиана не проявляла никаких признаков того, чтобы выйти замуж и остепениться, и, казалось, довольствовалась праздной и скучной жизнью со своей овдовевшей матерью и незамужней сестрой Мэри.

К 1869 году Кристиане диагностировали истерию.

Тайный роман Кристианы

Кристиана страдала от невралгии, и в том же году она обратилась к местному доктору Чарльзу Бирду, который владел хирургическим кабинетом недалеко от ее дома.

41-летний женатый мужчина с тремя детьми не отличался особой привлекательностью, но Кристиане не потребовалось много времени, чтобы понять, что он - любовь всей ее жизни. Она писала ему длинные любовные письма и мечтала однажды выйти за него замуж. Доктор Бирд, похоже, был польщен ее вниманием и не препятствовал ее ухаживаниям, хотя между ними никогда не было ничего предосудительного (но это не точно). 

Хитрая женщина видела только один способ сделать его своим.

Однажды вечером в сентябре 1870 года, когда доктор Бирд был в отъезде, Кристиана пришла с визитом к нему домой. Миссис Эмили Бирд была рада ее видеть и пригласила в гостиную, где они присоединились к пожилой квартирантке семьи Бирд. Кристиана сказала, что купила шоколадные лакомства для детей и угостила одним пирожным свою соперницу.

Эмили сразу же стало противно от его неприятного металлического вкуса, и она вышла из комнаты, чтобы выплюнуть его. 

Кристиана же просто откланялась и поспешила удалиться из их дома. Уже к вечеру Эмили страдала от обильного слюноотделения и диареи.

Она рассказала об этом мужу, и тот сразу же заподозрил неладное. 

Он знал, что Кристиана была влюблена в него, и понял, что недооценил ее способности. Чарльз обвинил ее в попытке отравления и разорвал с ней все контакты. 

Он не сообщил о ней в полицию, вероятно, потому что он чувствовал себя неловко из-за того, что ранее поощрял их роман.

Не говоря уже о том, что у Чарльза была безупречная репутация, которую нужно поддерживать, он никогда не хотел быть вовлеченным в такой скандал. 

В нездоровом сознании Кристианы Эдмундс промелькнула мысль: ей нужно было сделать все, чтобы восстановить дружбу с любимым доктором, - доказать, что попытка отравления миссис Бирд была не ее виной.

Попытки отравления

Она просила местных ребятишек купить ей шоколадные конфеты в магазине известного кондитера Джона Мейнарда, затем подмешивала в них стрихнин и возвращала угощения обратно, утверждая, что мальчишки-прохвосты купили ей не те сладости.

Таким образом, отравленные конфетки попадали в запасы кондитера и съедались посетителями.

За стрихнином Кристиана наведывалась в лавку к местному химику-аптекарю Айзеку Гарретту под предлогом того, что ей нужен яд для уничтожения нескольких мародерствующих кошек.

Она вернулась к химику во второй раз под псевдонимом миссис Вуд, на этот раз утверждая, что хочет облегчить страдания своей старой собаки.

Но дозировка яда, по-видимому, была совершенно случайной: некоторые люди просто жаловались на неприятный металлический вкус шоколада, другие заболевали, но выздоравливали без каких-либо последствий.

12 июня 1871 года Чарльз Миллер прогуливался в Брайтоне со своим 4-летним племянником Сидни и в качестве сладкого удовольствия разрешил ему поесть немного шоколада из местной кондитерской Мейнарда.

Вскоре после этого с ними случилась трагедия: они оба сильно заболели, но Чарльз оправился спустя время, а маленький Сидни скончался в тот же день.

В организме мальчика были обнаружены следы стрихнина.

Вопрос, конечно же, заключался в том, был ли он намеренно или случайно отравлен?

Кристиана Эдмундс выступила на дознании в качестве свидетеля, заявив, что тоже заболела после того, как съела несколько шоколадных конфет Мейнарда; она отдала оставшиеся шоколадки эксперту для проверки на наличие яда, но тот ничего не обнаружил.

Джон Мейнард отрицал свою вину, и полиция поверила, что он говорит правду. Он 18 лет торговал на этой улочке без единого замечания от клиентов, да и химикатов не держал в подсобке, а от грызунов его спасала собственная кошка.

В итоге смерть Сидни признали несчастным случаем.

Кристиана писала письма родителям Сидни под тремя разными псевдонимами в попытке обвинить кондитера в преступлении, но ее письма игнорировались.

Когда неудачная попытка уличить мистера Мейнарда провалилась, Кристиана написала страстное письмо доктору Бирду, но он попросил ее больше не писать ему, добавив, что показал все ее письма своей жене.

Разочаровавшись в металлическом вкусе стрихнина, который не позволил ей найти новых жертв, Кристиана раздобыла мышьяк, отравила фруктовые сладкие коробочки и отправила их по почте разным людям из высшего общества, в том числе и миссис Бирд.

Эмили не нашла ничего плохого в пирожных, присланных ей с анонимной запиской, но она заново завернула посылку, намереваясь использовать ее содержимое в качестве приятного субботнего угощения для себя и детей.

Чтобы отвести подозрения, Кристиана отправила посылку самой себе, хотя и написала свое имя с ошибкой.

В Брайтоне возникла паника из-за отравления, несколько человек заболели после того, как съели пирожные, анонимно присланные по почте, хотя ни один человек не пострадал от необратимых последствий.

Расследование и арест

После второго покушения на жизнь своей жены доктор Бирд пошел в полицию и рассказал обо всех своих подозрениях в отношении Кристианы Эдмундс.

Были допрошены аптекари, продавшие ей стрихнин и мышьяк, и мальчики, которых она посылала купить шоколад в магазине Мейнарда.

Хотя она утверждала, что сама была отравлена, ее арестовали и предали суду.

Эксперт по почерку пришел к выводу, что адресные этикетки совпадали с почерком Кристианы.

В январе 1872 года некоторые письма Кристианы были зачитаны в суде.

Казалось, что она развила другую личность или просто потеряла связь с реальностью из-за силы своего увлечения доктором Чарльзом.

Она использовала немного испанских слов, таких как "безумная" и "невеста", не говоря уже о том, что она подписывала свои письма "от Доротеи".

Несмотря на показания психологов и членов семьи, подробно описывающие длинную череду безумий в семье Эдмундсов (включая безумие отца и тот факт, что еще одна сестра Луиза покончила с собой), 43-летняя Кристиана была признана виновной и была приговорена к смерти.

Она утверждала, что была беременна, но присяжные матроны осмотрели ее и обнаружили, что она говорит неправду.

Приговор в конечном итоге был заменен на пожизненное заключение, после того как психиатры признали ее сумасшедшей.

Она была отправлена в печально известную психиатрическую лечебницу Бродмур 5 июля 1872 года, где оставалась до конца своей жизни.

Она никогда не давала никаких объяснений и не выказывала никаких угрызений совести из-за своего поступка.

Судебные документы описывали ее как дьявольское, бедное безумное существо.

P.S Эту статью я написала несколько лет назад. Сначала она жила на Дзене, потом ее растащили по разным уголкам интернета. Сейчас я по крупицам восстанавливаю архив. На создание таких материалов уходит много времени и сил. Если вам захочется поделиться этой статьей с друзьями или в своем блоге — лучшая поддержка для меня упомянуть, откуда она. Спасибо за понимание!

Мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает

Утром 9 января 1923 года в лондонской тюрьме Холлоуэй состоялась жестокая и ужасающая казнь. Приговоренная к смерти молодая женщина кричала и плакала, но отсрочки в последнюю минуту не последовало. Незадолго до девяти утра тюремщики вкололи ей успокоительное, а затем предложили бренди, чтобы успокоить нервы. Потребовалось четыре человека, чтобы оттащить ее в кирпичный сарай, где ее ждал конец.

Ее привязали к креслу. На голову надели белый колпак, а на шею - петлю. Она была почти в сознании, когда в девять часов открылся люк и она упала навзничь. В это же время в другой тюрьме, расположенной в миле от нее, упал и мужчина, которого она любила. Ее похоронили на территории тюрьмы, и в течение десятилетий ее семья тщетно просила сообщить, где находится ее могила.

Ее жизнь была наполнена страстью и фантазией, вихрем воображения, который она создала, чтобы вырваться из рутины пригородного существования. Ее любовник всегда утверждал, что убийство, за которое их повесили, было исключительно его идеей, но она была осуждена присяжными, погруженными в строгий моральный кодекс ушедшей эпохи, которые сочли ее откровенность, любовь к романтике и наслаждение сексом достаточным доказательством вины.

Нетрудно понять, почему жизнь и смерть Эдит Томпсон оказались столь увлекательными как для криминальных писателей, так и для широкой публики.

Это было похоже на перевернутую сказочную историю, в которой героиня находит своего принца, но ее счастливая жизнь превращается в кошмар, который заканчивается в петле.

Эдит Грейдон и Фредерик Томпсон

Эдит Грейдон родилась на Рождество 1893 года в восточной части Лондона. Она была старшей из пяти детей преуспевающих родителей из среднего класса - ее отец Уильям был клерком, а мать Этель - домохозяйкой.

Уильям также подрабатывал учителем танцев, и его дочь выросла в любви к выступлениям.

В 1909 году она бросила школу в возрасте 15 лет и стала работать в индустрии моды, добившись хороших результатов в лондонской фирме. Ее несколько раз повышали в должности, пока она не стала главным закупщиком, и она дважды ездила в Париж по работе.

Еще до того, как в Британии закрепилось понятие "flapper" (прозвище эмансипированных молодых девушек 1920-х годов, олицетворявших поколение «бурных двадцатых»), Эдит демонстрировала множество черт, связанных с этим стереотипом 1920-х годов: она была трудолюбивой карьеристкой, любила веселиться, откладывала рождение детей, носила прическу "боб" и говорила по-французски.

В 1909 году Эдит познакомилась с Перси Томпсоном, клерком-грузчиком, который был старше ее на три года. Они были помолвлены в течение шести лет, и в итоге поженились в 1916 году, когда Эдит был 21 год. Она продолжала работать, и пара сначала жила в Саутенде, а затем купила дом в восточном районе Лондона Илфорде.

Томпсоны жили, казалось бы, счастливо и комфортно, но, судя по тому, что произошло дальше, Эдит, похоже, заскучала или даже впала в депрессию от новой супружеской жизни.

Эдит Томпсон и Фредерик Байуотерс

Судьбоносная встреча, которая приведет Эдит к петле, произошла в 1920 году, когда она вновь встретилась с молодым человеком, с которым впервые познакомилась девять лет назад, когда он брал уроки танцев у ее отца.

Фредерик Байуотерс был 18-летним стюардом на корабле; у красивого юноши было множество историй о своих морских путешествиях, которые так очаровывали молодых дам. Он уже был знаком с младшей сестрой Эдит, Авис, и, похоже, поначалу он понравился и Перси, потому что тем летом они все четверо вместе отправились в отпуск на остров Уайт.

После этого Перси предложил Фредерику поселиться у них в Илфорде в тех редких случаях, когда он получал отпуск с корабля, и Фредерик Байуотерс согласился.

То, что произошло дальше, когда мы смотрим на эту историю задним числом, кажется неизбежным, но я уверена, что каждый взгляд Фредерика для Эдит таил в себе что-то новое и захватывающее, что-то, способное спасти ее от рутинного существования.

Вскоре у Эдит с Фредериком начался роман, который проходил под носом у ее мужа в доме в Илфорде. Разумеется, Перси узнал об этом.

В ходе возникшей ссоры Фредерик потребовал от Перси дать Эдит развод, но тот только разбушевался и выгнал его из дома.

После этого, как рассказывала позже Эдит, Перси стал жестоким - несколько раз ударил ее и швырнул через всю комнату.

В сентябре 1921 года Фредерик снова отправился в море по своим делам и отсутствовал целый год. Нетрудно представить себе отчаяние, в котором пребывала Эдит, пока его не было, - ее скучная жизнь в пригороде становилась еще хуже.

По-настоящему примечательной частью этой истории и, по иронии судьбы, тем, что, вероятно, больше всего повлияло на присяжных на суде над Эдит, является то, что она делала в течение года, когда Фредерик был в море.

Она написала и отправила ему более 60 длинных любовных писем - не менее одного в неделю в течение года, - которые были написаны под влиянием ее любви к литературной и романтической фантастике. В общей сложности в них было более 50 000 слов, включая подробности о жизни Эдит, ее чувствах, воспоминаниях и привычках к чтению.

В сентябре 1922 года Фредерик вернулся в Лондон, и они с Эдит вновь встретились.

3 октября 1922 года поздно вечером Эдит с Перси шли домой со станции Илфорд, как вдруг из-за кустов у дороги выскочил мужчина и напал на Перси с ножом.

Нападавший убежал, а мужчина умер до прибытия помощи. Позже соседи сообщили, что слышали, как во время нападения Эдит неоднократно кричала "нет, не надо!".

Когда прибыла полиция, Эдит опознала нападавшего как Фредерика Байуотерса и объяснила его связь с ней и ее мужем.

Я могу только предположить, что в тот момент она была уверена, что ее считают всего лишь свидетелем преступления. Только после того как детективы провели расследование и нашли все любовные письма Эдит, ее привлекли к расследованию.

Помимо признаний в страстной любви к Фредерику, эти письма также намекали на ее желание, чтобы он заменил Перси в качестве ее мужа, возможно, используя насильственные методы, если это будет необходимо.

В какой-то момент она заявила Фредерику, что пыталась убить Перси, подмешав в его картофельное пюре толченое стекло. Она также ссылалась на молодую женщину, которая потеряла трех мужей, в то время как она, Эдит, "не может потерять даже одного".

Этого, видимо, было достаточно, чтобы полиция сослалась на закон об "общем умысле", согласно которому все, кто планировал убийство, несут за него уголовную ответственность, даже если физически нападение совершил только один. И Фредерик, и Эдит были арестованы и обвинены в убийстве Перси.

Эдит Томпсон и Фредерик Байуотерс вместе предстали перед судом Олд-Бейли в Лондоне. Процесс открылся 6 декабря 1922 года.

Вокруг этого дела уже был ажиотаж в прессе, газеты по всей стране наперебой писали об "Илфордском убийстве" и привлекательных молодых любовниках на скамье подсудимых.

Судебный процесс длился всего несколько дней, потому что Фредерик полностью сотрудничал с полицией, даже показал им, где спрятан нож, которым он зарезал Перси. Он настаивал на том, что действовал совершенно один, без ведома Эдит, и что она совершенно невиновна в преступлении.

По его словам, он вовсе не хотел убивать Перси, а хотел столкнуться с ним и напугать его, чтобы он согласился освободить Эдит от брака. Фредерик объяснил, что вышел из себя, когда Перси в ответ на его слова рассмеялся.

Казалось, что дело против Эдит легко развалится. Не было никаких вещественных доказательств, связывающих ее с планированием преступления, кроме туманных предложений в ее письмах Фредерику, и ее адвокат был уверен, что сможет доказать, что это всего лишь фантазии влюбленной женщины, а не конкретное намерение действовать или причинить вред.

Тело Перси было эксгумировано, и патологоанатомы не смогли найти никаких доказательств того, что его кормили стеклом или ядом, как предполагалось в письмах. Это дало основания полагать, что написанное в письмах было лишь плодом буйного воображения Эдит.

Так как же все пошло не так?

Впоследствии ее адвокат объяснил свой приговор тем, что она настаивала на даче показаний в свою защиту. Она была убеждена, что если будет говорить, то сможет убедить присяжных в том, что ее отношения с Фредериком не были грязной интрижкой в пригороде, а скорее великой романтической страстью.

Ей было неприятно слышать, как ее любовные письма беззвучно зачитывают в суде, и неприятно видеть своих униженных и заплаканных родителей.

Она чувствовала, что может "выложить все начистоту" и, добившись своего освобождения, убедить судью не приговаривать Фредерика к смерти.

К сожалению, ее выступление, похоже, произвело обратный эффект. На свидетельской трибуне она противоречила сама себе и выглядела попеременно то мелодраматичной, то жалеющей себя. Когда ее спросили, о чем она думала, когда писала некоторые фрагменты писем, она ответила, что не помнит.

Судья, сэр Монтегю Ширман, похоже, был настроен против нее, поскольку даже не называл ее имени. "Что касается женщины", - неодобрительно заявил он, после чего напомнил присяжным об их обязанности выносить вердикт только на основании представленных в деле доказательств.

Обвинительный приговор был вынесен 11 декабря. И Эдит, и Фредерик были приговорены к смертной казни через повешение.

К удовольствию газетных репортеров на пресс-галерее, Эдит упала в истерике при этом известии, а Фредерик громко кричал о своей невиновности. Поскольку он был на девять лет моложе ее, комментаторы с удовольствием изображали его невинным юношей, которого сбила с пути манипулирующая им пожилая женщина. Он был просто "романтичным, рыцарским мальчиком", - писал один из них.

Конечно, все могло быть именно так. Если Эдит Томпсон действительно давила на Фредерика Байуотерса, пока он не зарезал ее мужа до смерти, не исключено, что она также могла устроить свое необычное, противоречивое выступление в суде, потому что думала, что это замутит воду и позволит ему получить более мягкий приговор.

В значительной степени она просчиталась в том, как общественность и, что особенно важно, присяжные отреагируют на ее письма.

Возможно, конечно, что Эдит думала, что Фредерик уничтожит их, чтобы их все равно никто не смог прочитать. В том, как было построено дело против нее, чувствовалась тяжелая жилка сексизма, ведь обвинение утверждало, что любовь к романтическим, причудливым книгам привела ее к смертельным фантазиям, которые в итоге привели к действиям.

В 1920-е годы все еще существовали идеи о вредном влиянии романтической или сентиментальной литературы на женщин.

Фредерик сказал во время суда, что Эдит любила "читать книги и представлять себя персонажем книги", не думая, что присяжные воспримут это как признак того, что она действительно хотела сыграть роль убийцы в триллерах, которые она с удовольствием читала.

В 1922 году Британия все еще была охвачена идеей, усугубленной данными переписи населения 1921 года, о том, что в стране проживает на миллион женщин больше, чем мужчин, после всех мужских потерь в Первой мировой войне.

Это не совсем верно с демографической точки зрения, но идея "лишних женщин" как одноразовых и нежелательных была мощной силой, несмотря ни на что.

Для социальных консерваторов того времени Эдит Томпсон не была "женственной женщиной" - она работала, танцевала, шесть лет была замужем и не имела ребенка, поэтому, предположительно, пользовалась контрацептивами, а в письмах к Фредерику писала о том, что наслаждается сексом и делает аборты.

Если она виновна, то стала причиной ненужной смерти двух человек. В таком свете неудивительно, что ее приговорили к смерти.

Ее адвокаты подали апелляцию, но безуспешно. Была даже создана общественная петиция с требованием остановить казнь Эдит и Фредерика, собравшая более миллиона подписей, но и она была отклонена.

Менее чем через месяц после вынесения приговора Эдит Томпсон затащили в сарай тюрьмы Холлоуэй и повесили. Помимо того, что она была почти без сознания, когда это произошло, у нее было много крови - очевидцы говорят, что это выглядело так, будто ее "внутренности вывалились наружу".

Некоторые интерпретировали это как выкидыш, предположив, что, возможно, Эдит была беременна. Если это так, то ее нельзя было вешать - закон запрещал это делать. Но даже если это и не так, женщин вообще редко вешали - Эдит была первой за последние 16 лет.

Альфред Хичкок был тесно связан с этим делом, поскольку он учился в танцевальной школе отца Эдит и остался другом ее младшей сестры Авис. Он неоднократно подумывал снять фильм о гибели Эдит, но так и не сделал этого.

В ноябре 2018 года тело Эдит Томпсон было поднято из братской могилы на Бруквудском кладбище, где оно было захоронено при перестройке тюрьмы Холлоуэй в 1971 году. После того как Министерство юстиции наконец разрешило эксгумацию, машина скорой помощи отвезла тело на лондонское кладбище Сити, где его положили в ту же могилу, что и ее мать и отца, как всегда хотели ее родители.

Возможно, она наконец-то упокоилась, но история Эдит Томпсон продолжает жить. Она слишком необычна, чтобы быть забытой.

Подписывайтесь на мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает

Эта интересная история берет свое начало в 1866 году, когда 21-летний Майлз Уэзерилл влюбился в молоденькую кухарку Сару Белл, работавшую в доме викария.

И хотя месяцы между 1866 годом и ноябрем 1867 года будут наполнены радостью и светлой надеждой на счастливое будущее, мир Майлза в конечном итоге рухнет, обрастая ужасающими последствиями. 

Одинокая неприметная тропка петляла между крепкими дубовыми деревьями до самых церковных ворот.

В окне местной воскресной школы мерцал тусклый огонек, хорошо образованный молодой человек по имени Майлз Уэзерилл проводил очередной религиозный урок для сельских прихожан.

Казалось бы, на этом этапе жизни у 21-летнего мужчины было все, ради чего стоило жить. У него была уважаемая работа, верные друзья, да и к тому же он был нежно влюблен в одну застенчивую девушку.

***

Его сердце всецело принадлежало 15-летней Саре Белл, которая так старательно исполняла обязанности кухарки в доме преподобного Джона Плоу.

Принимая милую девушку под свое крыло, викарий твердо пообещал родителям Сары, что он с женой будет заботиться об их девочке, как о собственной дочери.

Майлз был порядочным и интеллигентным человеком, поэтому как и подобает истинному джентельмену, он рассказал викарию о своих чувствах и с серьезными намерениями попросил благословения на ухаживания за этой очаровательной молодой девушкой. 

Преподобный вежливо сообщил нетерпеливому юноше, что переговорит со своей женой Гарриет и узнает ее мнение по поводу всей этой ситуации.

Представьте себе, как молодой человек был ошеломлен, когда, подождав ответа день или два, ему тактично сообщили, что для Сары будет лучше больше никогда не встречаться с Майлзом.

Проблема заключалась не только в большой разнице в возрасте, но и в том, что, викарий не хотел видеть долгих ухаживаний в своем доме.

Потрясённый таким отказом, Майлз побрел прочь, расстроенный тем, что больше никогда не сможет увидеть свою возлюбленную.

"И думать забудь, глупая девица! Работа, вот что ты должна ценить превыше всего!" - отчитывал викарий свою молоденькую кухарку.

Само собой разумеется, что настоящая любовь всегда найдет выход, и так оно и случилось: Майлз и Сара стали встречаться тайком, скрываясь ото всех на протяжении многих месяцев.

Однако вскоре все изменилось: у стеснительной девушки не было друзей в Тодмордене, поэтому Сара частенько делилась своими мыслями и переживаниями с другой служанкой по имени Джейн Смит. Злорадствуя, горничная все же доложила хозяйке этого дома обо всех тайных встречах Сары и Майлза.

Возмущенная этими новостями, Гарриет Плоу рассказала обо всем услышанном своему мужу.

1 ноября 1867 года Сару заставили собрать свои вещи и отправили обратно в родительский дом недалеко от Йорка. Викарий был разочарован тем, что Сара ослушалась его приказа, и не мог больше доверять такой своенравной девушке.

В течение последующих трех месяцев влюбленные обменивались письмами, но этого было недостаточно для Майлза, и хотя он частенько приезжал в гости к Саре, все же такие поездки сильно били по пустому карману простого учителя.

Умоляя ее вернуться в Тодморден, он сказал Саре, что они могли бы жить долго и счастливо и показать всей этой "преподобной семейке", что они никогда не расстанутся, но Сара отказалась, сказав, что она устроилась на новую работу и вполне довольна жизнью в Йорке рядом со своей матерью.

В конце февраля 1868 года ситуация резко обострилась.

Майлз должен был провести воскресенье в гостях у Сары, и именно тот вечер Сара ненароком обмолвилась о том, что она секретничала с Джейн о своих тайных встречах. Майлзу стало очевидно, что именно причастность вредной горничной привела к тому, что Сару выставили из дома и отправили к матери.

Обратная дорога в Тодморден дала Майлзу достаточно времени, чтобы поразмыслить над ненавистью, которую он теперь испытывал не только к семье викария, а также к Джейн Смит. Трудно предположить, что творилось в его голове в тот момент, но, возможно, именно во время этой поездки начали прорастать первые семена мести.

Убийство 2 марта 1868 года

В понедельник Майлз выпил стакан виски в "Черном лебеде" со своими друзьями и решительно отправился к дому викария.

Неизвестно, где Майлз взял оружие, которое он позже будет использовать, но ему ловко удалось спрятать 3 пистолета под длинным пальто, которое он носил в тот вечер.

В 21.30 Джон Плоу после вкусного ужина звонил в колокол для молитвы. Услышав подозрительный шум, настороженный викарий отправился на задний двор, чтобы посмотреть, что происходит..

Позже, услышав суматоху и крики о помощи, исходящие снаружи, любопытная Джейн Смит тоже спустилась вниз, однако решительный и полный гнева Майлз был слишком силен для этих двух людей.

Недавно родившей Гарриет Плоу в тот день немного нездоровилось и она отдыхала в своих покоях на втором этаже, но Майлзу не составило труда отыскать и ее, больная женщина была третьим человеком, за жизнью которых он явился.

Другие люди в доме подняли тревогу и вскоре влюбленного преступника уже тащили вниз несколько полицейских констеблей, что удивительно, Майлз был совершенно спокоен и вел себя так, будто ничего не произошло.

Джейн Смит похоронили в тот же день. Джон Плоу умер спустя неделю, одной Гарриет "посчастливилось" больше всех: она выжила, но во время нападения погибла ее новорожденная дочь Хильда (неизвестно, был ли к этому причастен Майлз Уэзерилл).

Женщина скончалась через год после смерти своего мужа и дочери.

20 марта 1868 года, когда Майлз предстал перед судом, присяжные почти сразу же вынесли обвинительный вердикт.

“Было бы прискорбно, если бы присяжные оправдали вас на основании невменяемости. Я не вижу ни малейших доказательств того, что на ваш разум когда-либо влияло что-либо другое, кроме мстительных чувств.”

4 апреля 1868 года толстая дымка опустилась на печальный Тодморден. Майлз Уэзерилл дрожащими руками цеплялся за молитвенник и громко произносил священные слова, пока пол не разверзся под его ногами и вечность не поглотила его.

P.S Эта статья была написана несколько лет назад. Сначала она жила на Дзене, потом ее растащили по разным уголкам интернета. Сейчас я по крупицам восстанавливаю архив. На создание таких материалов уходит много времени и сил. Если вам захочется поделиться этой статьей с друзьями или в своем блоге — лучшая поддержка для меня упомянуть, откуда она. Спасибо за понимание!

Буду благодарна за подписку на мои группы: 

Телеграм: Пуаро отдыхает

Вконтакте: Пуаро отдыхает

Одноклассники: Пуаро отдыхает

Английская ферма Милфилд в октябре 1814 года была по-своему прекрасна.

Если приглядеться, то вдалеке можно увидеть седого ворчливого старика, который неумело орудует своими ржавыми тупыми граблями, а счастливая неугомонная детвора, купаясь в опавшей листве, то и дело подкидывает ему работенку.

Кто бы мог подумать, что на этой тихой и спокойной ферме произойдет убийство ни в чем не повинной женщины!

Недалеко от Кентиш-тауна, на ферме Милфилд проживала бездетная семейная пара: Джеймс Доббинс и его гражданская жена Элизабет Бьюкенен.

Рано овдовевшей женщине посчастливилось встретить на своем пути хорошего работящего мужчину в лице Джеймса, и теперь единственное, что держало ее на этом свете - это любовь к ее почтенному супругу и небольшой фермерский дом.

Они прожили вместе двадцать лет и были честными, трудолюбивыми людьми.

Джеймс работал токарем в Хэмпстедской водопроводной компании. Его жена вела хозяйство, присматривала за домом, а в дополнение к уходу за маленькой фермой она еще занималась стиркой.

Убийство Элизабет Бьюкенен 4 октября 1814 года

В обеденный перерыв Джеймс пришел домой в двадцать минут второго, Элизабет как раз заканчивала приготовление своего фирменного горохового супа.

Накормив своего мужа, она вновь принялась стирать белье местных жителей.

В их селении Элизабет подрабатывала прачкой.

В тот день рабочая смена Доббинса удачно совпала с графиком его напарника (а по совместительству и друга) Уильяма Кларка, около 15 часов мужчины отправились на ферму Милфилд.

Джеймс пошел в свой старенький сарай, чтобы взять в нем какие-то инструменты для работы.

Уильяма замучила жажда и он пошел в дом, чтобы попросить у Элизабет стакан холодного сидра.

Он подошел к приоткрытой двери и краем уха услышал жалобные протяжные стоны. Не на шутку перепугавшись, молодой человек бросился обратно к сараю, чтобы позвать Джеймса.

Войдя в дом, Джеймс обнаружил открытые двери дальней комнаты и Элизабет, лежащую на полу возле медной печи. Рядом валялось и орудие преступления: согнутая железная кочерга.

Примечательно, что несмотря на тяжелые травмы, бедная женщина прожила еще около четверти часа, хотя и не произнесла ни слова.

Расследование и арест подозреваемого

В трехстах ярдах (примерно 275 метров) от фермы Милфилд находился дом, принадлежавший некоему мистеру Райнеру.

Трое крепких работяг усердно трудились на его участке, копая фундамент для межевой стены.

Когда они увидели, что по дороге идет какой-то подозрительный тип, несущий большой сверток, общительные рабочие тут же окликнули его.

Необычное поведение бродяги насторожило честных тружеников. Они предположили, что он приобрел имущество преступным путем. Работники решили его догнать и обнаружили, что бродяга внимательно изучает содержимое свертка, в котором виднелся кафтан из тонкой парчи и край кружевной батистовой сорочки.

Они спросили его: "Это точно ваши вещи, сэр?"

Взлохмаченный мужчина ответил, что купил сверток с одеждой у цыгана с ослом всего лишь за 9 шиллингов.

Не удовлетворившись этим рассказом, работяги схватили его, чтобы отвести к констеблю. По пути им встретился раздавленный горем Джеймс, который сообщил им об убийстве своей жены. Он уже собирался пройти мимо, как на глаза ему попался сверток со странно знакомыми вещами. Именно их его жена выстирала накануне и завернула, чтобы отдать владельцу.

Подозрительного мужчину потащили в Кентиш-таун. Чем ближе они подходили к дому, где жил местный констебль мистер Баш, тем больше нервничал бродяга.

Он воскликнул странным дрожащим голосом: "Ради Всемогущего Бога, господа, не причиняйте мне вреда или неприятностей, потому что я старший из одиннадцати детей!"

Рабочие не обратили внимания на это странное обращение, и констебль Баш взял подозреваемого под стражу.

Им оказался 27-летний Томас Шарп, уроженец Лейтона в Бедфордшире.

Осматривая украденное белье, констебль Баш с удивлением обнаружил одну из своих собственных рубашек, которую он недавно отослал прачке Элизабет Бьюкенен с фермы Милфилд.

Наведя справки, он обнаружил, что арестовал не просто вора, а убийцу.

Собрав свидетелей, констебль выяснил, что в день убийства человек по имени Абрахам Тайлер проходил мимо фермы Милфилд и увидел Шарпа, стоявшего в дверях и поедавшего большой кусок хлеба с маслом.

Его рассказ, а также показания Джеймса и Уильяма позволили констеблю Башу восстановить картину преступления: нищий бродяга Томас Шарп пробирался мимо фермы Милфилд, заметив грязного и потрепанного молодого человека, Элизабет Бьюкенен сжалилась над ним и дала тому немного хлеба с маслом.

Томас, увидев, что она одна и беззащитна, отплатил ей за доброту, убив бедную женщину и украв у нее белье, но был задержан бдительными рабочими.

Несмотря на то, что убийство произошло за пределами центра Лондона, оно вызвало большой интерес в газетах из-за гнусной жестокости преступления.

На дознании был вынесен вердикт об умышленном убийстве, Томас Шарп был предан суду в Олд-Бейли.

Свидетельские показания против него были неопровержимы, он был признан виновным и приговорен лордом Элленборо к смерти.

После того как судья произнес слова "и да помилует Господь твою душу", Шарп неожиданно ответил "И да пребудет с тобой проклятие Божье днем и ночью, как на этом свете, так и на том!".

Томас Шарп был казнен в Ньюгейте 31 октября 1814 года.

Лорд Элленборо пережил проклятие убийцы всего на четыре года, скончавшись в 1818 году в возрасте 68 лет.

P.S Эта статья была написана несколько лет назад. Сначала она жила на Дзене, потом ее растащили по разным уголкам интернета. Сейчас я по крупицам восстанавливаю архив. На создание таких материалов уходит много времени и сил. Если вам захочется поделиться этой статьей с друзьями или в своем блоге — лучшая поддержка для меня упомянуть, откуда она. Спасибо за понимание!

Мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает

Зимой 1848 года в магистратский суд на улице Уоршип в Шордиче поступило довольно печальное дело. 

Заявителем по делу выступал человек по фамилии Сондерс. Он торговал мехами и имел свой магазинчик на Уайтчепл-роуд в Ист-Энде. Ответчицей была некая Элиза Уилмот. Об этой нищей, истощенной женщине почти ничего не известно.

Могла ли она когда-то быть респектабельной дамой? И что же натворила Элиза Уилмот, чтобы оказаться в столь тяжелом положении?

Однажды в шесть часов вечера она подошла к магазину мистера Сондерса с большим камнем в руке и бросила его в окно.

Тюрьма, пожалуйста!

Но прежде чем я продолжу рассказ, и прежде чем камень Элизы достигнет своей цели, нужно сделать небольшое отступление. 

В то время разбивание окон в общественных местах было частым явлением. Во многих случаях это была форма общественного протеста против условий жизни бедняков.

Под Новый год 1850 года четыре лондонские женщины бросали камни в витрины магазинов, чтобы попасть в тюрьму и содержаться за государственный счет. 

Они предпочитали тюрьму работному дому, а тюрьму и работный дом - голодной смерти. Их намерением было разбить "самые красивые витрины магазинов", чтобы добиться более длительного срока заключения.

Не хуже, а может быть, и лучше

Тюрьмой для женщины, осужденной на Уоршип-стрит, был Женский исправительный дом в Холлоуэе. 

В тюрьме заключенные собирали паклю, вязали, стирали и ухаживали за больными в лазарете. Женщины, работавшие в прачечной, даже пили пиво: им полагалась пинта в день.

Действительно, стоит задуматься... Что хуже: тюрьма или работный дом?

Женщины выполняли практически те же работы и носили такую же грубую и унылую униформу. Но режим в работных домах, как известно, был намного суровее...

Камень почти достиг своей цели. Как мы уже знаем, его бросила бедная женщина, ослабевшая от голода. 

Элиза Уилмот

Элиза Уилмот приехала в столицу из Бристоля. Женщина надеялась устроиться портнихой в приличную мастерскую и даже сняла небольшую комнату в Вестминстере. Но, к сожалению, ее планам и мечтам не суждено было сбыться: она осталась без работы и ночлега, а друзей и знакомых у нее не было.

В конце концов, когда она уже была близка к голодной смерти, она обратилась в приходской работный дом с просьбой о помощи. Добрый человек дал ей шесть пенсов. Но он предупредил ее, что больше ничем не может ей помочь. 

Она могла попасть в работный дом, но только в своем родном приходе. 

Денег на возвращение в Бристоль у Элизы не было...

Серьезное дело

Когда камень Элизы попал в окно мистера Сондерса, произошла удивительная вещь. Камень, ударившись о стекло, отскочил и упал на землю. 

У бедной Элизы, такой жалкой худышки, не хватило сил даже на то, чтобы разбить стекло.

В магазине помощник мистера Сондерса, мужчина по фамилии Слейт, услышал стук камня о стекло. Выбежав на улицу, он столкнулся с Элизой. Она сразу же призналась, что пыталась разбить витрину, объяснив, что сделала это именно для того, чтобы ее арестовали. 

Слейт осмотрел окно. Камень только повредил его. Ущерб составил от двух до трех фунтов стерлингов - несколько сотен в пересчете на сегодняшние деньги, - а значит, дело было серьезным. 

Слейт отправил Элизу в ближайший полицейский участок.

Тщетный жест

В участке инспектор Эллис взял Элизу под стражу. Он начал ее допрашивать и был потрясен: женщина была настолько слаба, что едва стояла на ногах. Даже говорить она могла с трудом.

Пока Элиза рассказывала свою историю, вызвали мистера Сондерса. Он прибыл в полицейский участок, где ему в соответствии с установленной процедурой объяснили, какие обвинения он вправе предъявить заключенной.

Мистер Сондерс, увидев состояние бедной женщины, отказался выдвигать обвинения. 

Тогда Элиза заявила, что его сострадание ничего не даст: она настолько обездолена, что вскоре снова пойдет на преступление. 

Никаких смягчающих обстоятельств

На процессе судья поставил принцип выше чувств. Обстоятельства, в которых находилась Элиза, действительно были тяжелыми и заслуживали сочувствия, но они не давали ей права нарушать закон.

Мировой судья обязал ее выплатить штраф в размере двадцати шиллингов. 

Если она не найдет эту сумму (а она, очевидно, ее не найдет), то ее отправят в исправительный дом на двадцать один день. 

***

Заключенная поклонилась судье с видом спокойной покорности и была удалена надзирателем из зала суда.
Мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает

Когда красавица Флоренс Чандлер садилась на нью-йоркский пароход, направлявшийся в Англию, она, должно быть, верила, что весь мир лежит у ее ног. 

Восемнадцатилетняя утонченная девушка оставляла позади свое богатое детство в Алабаме и отправлялась в путешествие всей своей жизни. 

На дворе стоял 1880 год, и она сопровождала свою мать, баронессу фон Рокес, по самым модным местам Европы. Если бы она знала, что ждет ее в будущем, она бы развернулась и побежала домой. 

Пройдет всего несколько лет, и ее имя в браке станет синонимом разврата и супружеской измены по обе стороны Атлантики. Еще не достигнув двадцати лет, она окажется осужденной женщиной, виновной в убийстве своего невинного и беззащитного мужа.

Поспешный брак

Меньше недели потребовалось юной Флоренс и ее матери, чтобы достичь берегов Англии. За это короткое время судьба Флоренс была предрешена. То, что должно было стать мимолетным курортным романом, переросло в помолвку. 

Флоренс была сражена не красивым молодым кавалером, а англичанином средних лет, старше ее на двадцать четыре года, Джеймсом Мейбриком. Через несколько месяцев после прибытия в Англию они поженились.

Кем был Джеймс Мейбрик?

Джеймс Мейбрик был торговцем хлопком из Ливерпуля (Англия). Несмотря на "атрибуты успеха", трудно было понять, чем Джеймс Мейбрик привлекает молодую женщину. 

Во время пребывания в Вирджинии он заразился малярией и лечился самостоятельно, используя различные "панацеи" из мышьяка и стрихнина. Тоники оказались эффективными не только от малярии, но и повышали его мужественность. К моменту встречи с Флоренс он уже был зависим от наркотических веществ. 

С самого начала их отношений мистер Мейбрик держал свои скелеты в шкафу под замком. 

Но как будто этого с̶к̶е̶л̶е̶т̶а̶ секрета в шкафу было недостаточно...

Оказалось, что Джеймс тщательно скрывал свою гражданскую жену в Уайтчепеле (Лондон). Сара Энн Робертсон, с которой он прожил много лет, родила мужчине по меньшей мере пятерых внебрачных детей.

Кризис в браке

После двух лет, проведенных в Америке, супруги вернулись в родной город Джеймса Мейбрика - Ливерпуль и поселились в доме Battlecrease House на берегу Мерси. 

В первые годы яркая молодая американка очаровывала ливерпульское общество, и все было хорошо. К 1888 году все изменилось. 

Состояние Джеймса Мейбрика уменьшилось, а Флоренс еще только предстояло унаследовать свое. Несмотря на это, она продолжала тратить деньги на различные роскошества и жила в страхе перед гневом мужа. 

К тому времени она стала матерью двух маленьких детей, на которых Джеймс практически не обращал внимания. Когда в 1888 году она узнала, что ее муж помимо всего прочего содержит любовницу и вторую семью, она пришла в ярость. 

Джеймсу Мейбрику было уже пятьдесят лет, и он был ипохондриком, зависимым от наркотиков. Несомненно, молодая Флоренс посчитала, что имеет право на маленькое счастье, и закрутила роман со знакомым мужа, Альфредом Брайерли.

Неудачная цепь событий

• В начале апреля 1889 года супруги все еще жили под одной крышей, когда Флоренс посетила местного аптекаря и купила несколько бумажек для устранения мух. Вернувшись домой, она вымочила их в воде и выделила мышьяк. Позже она заявила, что готовила тоник для своей кожи - вполне разумное объяснение в те времена, когда женщины часто использовали мышьяк для улучшения цвета лица.
• 27 апреля 1889 года Джеймс Мейбрик серьезно заболел после того, как выпил тоник, содержащий мышьяк и стрихнин. Страдающему мужчине поставили диагноз "тяжелая диспепсия" (ощущение боли или дискомфорта в верхнем отделе живота; диспепсию описывают как нарушение переваривания в желудке, избыточное газообразование, чувство раннего насыщения, ноющую или жгучую боль). Вскоре состояние мужчины ухудшилось, и доктора решили прописать Джеймсу лекарство на основе цианида. А Флоренс наняла медсестер для ухода за больным супругом.
• 8 мая 1889 года Флоренс попросила одного из своих слуг передать письмо Альфреду Брайерли. Он написал ей накануне и сообщил о своем отъезде из страны. Флоренс хотела встретиться со своим возлюбленным еще раз, но, к сожалению, письмо до него не дошло. Перехваченная няней, Алисой Япп, записка была передана сначала брату Мейбрика Эдвину, а затем главе семьи Майклу.
• 9 мая 1889 года Флоренс попросила медсестру своего мужа выйти из палаты, пока она будет ухаживать за ним. Когда подозрительная медсестра отказалась, Флоренс взяла бутылку тоника и отнесла ее в соседнюю уборную. Вернувшись, она незаметно поставила бутылку рядом с кроватью супруга. Полагая, что в бутылке что-то подмешано, медсестра передала ее братьям Мейбрика. После осмотра оказалось, что в ней содержится немного мышьяка. Позднее Флоренс утверждала, что ее муж, страдающий мышьяковой зависимостью, умолял ее добавить это лекарство в тоник.
• На следующий день брат Джеймса, Майкл Мейбрик, увидел, как Флоренс переливает лекарство мужа в большую бутылку. Когда он столкнулся с ней, она заявила, что в маленькой бутылке был осадок и лекарство невозможно было взболтать как следует. Когда позже его проанализировали, в нем не было обнаружено ничего подозрительного. В тот же день медсестра утверждала, что слышала, как Джеймс Мейбрик жаловался своей жене: "Ты опять дала мне не то лекарство". Братья Мейбрик встретились с Флоренс и обвинили ее в попытке отравить их брата, и фактически посадили ее под домашний арест. С помощью слуг они обыскали дом в поисках мышьяка и нашли достаточное количество, чтобы убить пятьдесят человек. Сумма, которую Флоренс унаследовала бы, была ничтожно мала по сравнению с обвинением в отравлении.
• 11 мая 1889 года Джеймс Мейбрик умер.

Дознание

Как и в случае всех подозрительных или необъяснимых смертей, было проведено дознание. Вскрытие обнаружило в теле некоторое количество мышьяка, но его было недостаточно, чтобы вызвать смерть покойног . Причиной смерти явно было отравление, но как и когда была принята смертельная доза, осталось неясным. 

Интересно, что дознание проводил близкий знакомый Мейбрика, который впоследствии стал владельцем арендованного Battlecrease House. Обвинители не сочли, что смерть Джеймса Мейбрика была следствием его длительного приема наркотиков, и вынесли вердикт об убийстве. 

18 мая 1889 года Флоренс была арестована и заключена в Уолтон-Гол, мрачную викторианскую тюрьму.

Судебный процесс

Суд над Флоренс Мейбрик проходил в ливерпульском Сент-Джордж-холле и широко освещался по обе стороны Атлантики. Молодую женщину представлял выдающийся барристер сэр Чарльз Рассел. 

Тем не менее, судебный процесс прошел с серьезными нарушениями. В состав жюри, состоявшего из мужчин, входили деловые знакомые Джеймса Мейбрика, но именно поведение судьи оказалось самым удивительным. В течение двух лет после проведения процесса судья Джеймс Стивен страдал психическим заболеванием. 

С самого начала он был явно предубежден против Флоренс Мейбрик и при подведении итогов заявил, что, поскольку она была виновна в супружеской измене, она в любом случае была убийцей. 

Флоренс признали виновной и приговорили к смертной казни. 

Последовал общественный резонанс, многие поняли, что молодая женщина не получила справедливого суда, ее судили по ее моральным качествам, а не по ее фактической вине. В конце концов, пытаясь унять возмущение, министр внутренних дел заменил приговор на пожизненный, решив, что невозможно установить, дала ли Флоренс своему мужу смертельную дозу мышьяка. 

Но даже это решение оказалось спорным: королева Виктория жаловалась, что это было: "Ужасно, что такая злая женщина должна избежать наказания из-за простого юридического казуса".

Освобождение из тюрьмы

После пятнадцати долгих лет Флоренс была освобождена из тюрьмы и вернулась на родину. В течение нескольких лет она зарабатывала на жизнь, читая лекции о своих ужасных переживаниях, но в конце концов погрузилась в безвестность. Ей больше никогда не суждено было увидеть своих детей. 

Она умерла 23 октября 1941 года без гроша в кармане, живя в убогих условиях в Гейлордсвилле (штат Коннектикут). Местные жители называли ее "кошатницей", но мало кто из соседей знал о ее ярком прошлом. 

Связь с Джеком Потрошителем

История Флоренс закончилась бы с ее смертью, если бы не странное открытие, сделанное в девяностых годах прошлого века. В 1992 году некий ливерпулец по имени Майк Барретт связался с лондонским литературным агентом, утверждая, что нашел дневники Джека Потрошителя. 

Дневники длиной более 90 000 слов были приписаны человеку, которого раньше никто не подозревал, - Джеймсу Мейбрику. 

По общему мнению, в то время дневники были подделкой. Тесты бумаги и чернил оказались неубедительными. А поведение человека, обнаружившего дневники, вызвало наибольшие сомнения в их подлинности. 

Майк Барретт неясно рассказал об обнаружении дневников и дважды признал их подделкой, после чего отказался от своих заявлений. 

Джеймс Мейбрик казался маловероятным кандидатом на роль Джека-потрошителя, пока в 2017 году детективная работа не позволила обнаружить еще одну важную информацию. 

Писатель Роберт Смит обнаружил, что трое знакомых Майкла Барретта работали в Battlecrease House в то время, когда он связался с литературным агентом. Роберт Смит утверждает, что эти трое мужчин, электрики, подняли половицы в старой спальне Джеймса Мейбрика, чтобы проложить кабели. Под половицами они обнаружили спрятанные дневники. 

На сегодняшний день так и неясно, являются ли дневники подлинными...

Буду благодарна за подписку на мои группы: 

Телеграм: Пуаро отдыхает

Вконтакте: Пуаро отдыхает

Одноклассники: Пуаро отдыхает

Все в маленьком городке Лир-сюр-Ис были поражены, когда стало известно о кончине месье Матиаса.

Ему ведь едва исполнилось сорок пять лет, и он был крепким и здоровым мужчиной. Примерно за три года до своей странной кончины он женился на молодой 20-летней девушке Анне Пейдефер, племяннице сборщика налогов, которую любил до безумия.

Конечно, после смерти мистеру Матиасу приписывали, что при жизни он был обладателем всех добродетелей.

Нелегко пришлось бы тому, кто осмелился бы сказать о нем, что он был ростовщиком или скрягой, как называли его при жизни.

Никому не пришло бы в голову заново опубликовать рассказ о его браке, который, несомненно, сделал ему честь, и который заставил бы вспомнить, как все боялись этого высокого, хитрого, скупого и богатого человека, который, как полагали люди, проводил свободные минуты за приготовлением ядов, с помощью которых он ставил опыты на собаках. Сейчас не время говорить об этом. Он был мертв. Мир его праху. 

В конце концов, если подумать, было ли в этой смерти что-то такое уж необычное?

Очевидно, что месье Матиас предчувствовал ее приближение, ведь не он ли незадолго до этого послал в Париж за рабочими, чтобы возвести на кладбище часовню, которая в тот момент ожидала его останков? Кроме того, было замечено, что в последнее время он бродит по дому, словно опасаясь таинственных грабителей. Он уединился с женой и на несколько недель закрылся в своей лаборатории, дымоход которой, казалось, пылал каждую ночь. По словам доктора Лабарра, все это было предвестниками проблем с мозгом, и он решил, что смерть наступила от апоплексии.

Похороны господина Матиаса были великолепными. Треть населения города последовала за его останками к могильному двору, и можно даже сказать, что некоторые плакали, пока дубовый гроб опускали в склеп.

Скорбящие возвращались с похорон, гадая, что будет делать вдова.

Правда заключается в том, что мистер Матиас не был мертв.

Через два часа после церемонии любой, кто мог бы оказаться в склепе, где покоился гроб, подтвердил бы истинность этого утверждения. Раздались два резких щелчка, похожих на щелканье пружины, и гроб открылся, как шкаф. Месье Матиас сел и потянулся. Через решетку в потолке пробивался свет. Мужчина встал, медленно потирая слегка затекшие колени.

В целом он чувствовал себя комфортно, вполне комфортно. Доза наркотика, которую он тщательно отмерил, прежде чем принять, возымела желаемый эффект. Люди считали его мертвым и похороненным, тем лучше.

Уже давно месье Матиас занимался приготовлениями. Сейф был оборудован с особой тщательностью. В нем лежали подходящая одежда, еда и несколько бутылок хорошего вина. Поскольку ничто так не возбуждает аппетит, как похороны, пусть даже собственные, господин Матиас удобно расположился на гробу и выпил за удачу в будущем.

Самое время рассказать, почему по собственной воле мистер Матиас оказался в этот момент ниже поверхности земли.

Как обычно, в дело вмешалась женщина.

Не поддавшись женским чарам до сорока лет, мистер Матиас, в прошлом аптекарь, сделавший состояние на таблетках от спазмов, влюбился в красотку Анну Пейдефер, племянницу сборщика налогов в Лир-сюр-Ис.

Он грубо сделал предложение девушке, которая столь же грубо отказалась стать миссис Матиас, в результате чего он влюбился как дурак (прошу прощения, я должна сказать, как мужчина сорока лет, который позволяет себе влюбиться).

Не будучи слишком честным человеком, он сплел такую тонкую паутину вокруг сборщика налогов, что меньше чем через год, зная, что правительственные деньги подсчитываются неправильно, несчастный клерк всерьез задумался о целесообразности самоубийства. Именно в этот момент появился мистер Матиас в образе спасителя и выдвинул свои условия.

Племянница принесла себя в жертву, чтобы спасти дядю, хотя и была давно влюблена в молодого человека из соседнего города.

Как печальная жертва... Анна стала мадам Матиас.

Вскоре девушка ощутила на себе все последствия катастрофы. Мистер Матиас (и, возможно, он не сильно ошибался) был убежден, что жена его ненавидит. От этого убеждения до веры в то, что она его обманывает, был всего один шаг. Вечно терзаемый этим подозрением, он стал маньяком.

Он не позволял жене выходить за порог, и не разрешал никому навещать ее. И все же мистер Матиас воображал, что причина, по которой он не уличил жену в проступке, кроется в его неловкости, и мысленно считал себя ослом.

Именно тогда его осенила блестящая идея. Он притворится, что отправляется в путешествие, не в Версаль или Гавр, а в долгое, долгое путешествие в загробный мир, из которого ему будет очень трудно вернуться.

А потом, как-нибудь ночью, он вернется живым, как всегда, к великому смятению виновной.

Он дал себе три дня времени, и, думая обо всем этом, был вполне доволен собой, удобно устроившись в гробу.

Третий день подходил к концу, и мистер Матиас начал проявлять нетерпение. Он ждал, когда кладбищенские часы пробьют одиннадцать - час, который он выбрал для начала работы.

Все его планы были хорошо продуманы. Стена кладбища ограничивала его владения. У него был полный комплект черной одежды, в которой он мог бы предстать в образе призрачного аптекаря. На кладбище он наденет свой саван, чтобы соответствовать преобладающему цвету местности. Перебравшись через стену, он прямиком направится в дом своей жены. И тогда начнется веселье!

Мистер Матиас оделся и, когда все было в порядке, опрокинул мраморную плиту, закрывающую склеп, поднялся наверх, открыл дверь и вышел на кладбище с намотанной на руку простыней.

Как только он оказался в переулке, то развернул простыню и попытался накинуть ее на плечи. Но простыня оказалась довольно тяжелой, и попытка не удалась. Как раз в тот момент, когда он собирался повторить попытку, позади него раздался голос:

- Я помогу тебе.

Хм. Неприятный сюрприз.

Голос, обратившийся к месье Матиасу, принадлежал пономарю кладбища, старому Гримботу, странному человеку, хорошо известному во всех окрестных тавернах. Он приблизился и, глядя мистеру Матиасу прямо в лицо, воскликнул:

- Здравствуйте! Это вы, мистер Матиас? Уже!

Мистер Матиас, ничуть не смущаясь, продолжал наматывать на себя саван, надеясь, что это избавит его от некстати появившегося спутника. Однако этого не произошло. Напротив, Гримбот любезно помог ему надеть простыню и уложить ее так, чтобы складки изящно ниспадали.

- Я только что покинул свою могилу, - начал мистер Матиас, произнося слова вполголоса.
- Понятно, - сказал Гримбот, прерывая его. - Похоже, вы торопитесь гораздо больше, чем остальные.

Месье Матиас не слушал его. Теперь он шел длинными шагами, на цыпочках, как привидение. Гримбот не отставал от него и продолжал

- Другим эта идея приходит в голову не так скоро. Обычно проходит месяц или два. 
Мистер Матиас внезапно повернулся к нему и протянул обе руки, воскликнув: "Прочь, сквернослов! Прочь!
 - Тише! Тише! - сказал Гримбот отеческим тоном. - Не обращайте на меня внимания - в конце концов, я полагаю, вы просто хотите проветриться, как и другие ребята.

Мистер Матиас продолжал идти вперед, не считая нужным отвечать. Вскоре он различил в темноте ворота кладбища. Будучи всегда готовым к худшему, он прихватил с собой несколько луидоров.

- Пойдемте, - сказал он, протягивая пару золотых Гримботу, - Не будем терять времени на разговоры. Позвольте мне взять ключ от ворот. 
- Что! Ключ? Вы хотите выйти? Забавная идея! Но, говорю, ничего подобного! 
- Я дам вам четыре луидора! - простонал мистер Матиас. 
- Прекратите, - ответил Гримбот, - а не то я стукну вас по голове. Я не возражаю против того, чтобы вы покинули свою гробницу и гуляли. Другие тоже так делают. 
- Другие! Какие другие?
Гримбот широко развел руками, отвечая: "Ну конечно же, мертвые! 
- Мертвые - кто говорит с тобой о мертвых? Я жив, я все еще живу, разве ты не видишь? Это ужасная шутка, но, видите ли, я хороший парень. 
 - Пойдемте, выпьем со мной.

Его рука, словно клещами, вцепилась в запястье мистера Матиаса. Он потащил его к небольшому зданию и заставил войти на первый этаж.

Мистер Матиас был буквально ошарашен. Закрыв дверь, Гримбот взял с полки бутылку и, наполнив два стакана, взял один из них и протянул ему, сказав:

- За вас, мистер Матиас. 
- Послушай меня, добрый человек, - сказал мистер Матиас. Вы хотите пошутить за мой счет. Хорошо, хорошо. Но для всего есть свое время. По причине, которая касается только меня, я позволил себя похоронить. Теперь дело огромной важности требует моего присутствия снаружи. Отпустите меня, и, уверяю вас, я хорошо вам заплачу.

Пока он говорил, Гримбот медленно обошел стол и встал спиной к двери.

- Вы хорошо говорите, - усмехнулся он. - Значит, вы живы, да? Ну, вы не первый, кто мне это говорит. Видите ли, я слышу такие странные истории. Я очень люблю своих подчиненных. Каждый вечер один или два из них без церемоний приходят выпить со мной. Вчера вечером это был нотариус. Вы знаете, кого я имею в виду - вашего соседа, Раделя, того, у которого сломана колонна. Позавчера вечером ко мне заходила мадам Клоден, очень красивая женщина, могу вам сказать. Я хороший парень. Я позволяю им гулять по ночам и болтаю с ними, но что касается того, чтобы отпускать их на улицу, за ворота, то это совсем другое дело.

Мистер Матиас начал чувствовать себя неловко. И неудивительно, ведь Гримбот говорил с идеальным спокойствием, словно понимал всю ответственность своей должности.

Он был среднего роста, плотного телосложения, с руками, как у гориллы. Глаза у него были черные и блестящие. По телу мистера Матиаса пробежала дрожь, когда его осенила мысль, что этот человек сумасшедший. Да, должно быть, так оно и есть. Он, должно быть, провидец, который верил, что его кладбище населено призраками. Он жил в фантастическом мире, порожденном мозгом пьяницы.

Мистер Матиас начал говорить, просить, умолять. Как мог он, добрый, отзывчивый, умный Гримбот, допустить такую ошибку, приняв его за мертвеца, - и разразился хохотом.

- Вот! - отрывисто сказал Гримбот, - хватит об этом! Раз уж вы не хотите вести себя разумно, вам придется вернуться обратно. 
- Опять? Куда? В гробницу? Никогда!

Господин Матиас смотрел на огромные руки. Охваченный ужасом, он огляделся по сторонам в поисках отверстия, через которое можно было бы сбежать. Но оно было только одно - дверь, а напротив нее стоял Гримбот! Так или иначе, он должен был пройти, чего бы это ни стоило! И он с криком бросился вперед.

Гримбот спокойно протянул вперед руку, в которую плотно впилось горло нападавшего. Мистер Матиас икнул и попытался бороться. Рука сомкнулась еще плотнее. Мистер Матиас сполз на пол, некоторое время брыкался, а затем остался неподвижным.

Гримбот, как человек, привыкший к подобным происшествиям, поднял его и, ступая с достоинством человека, сознающего свой долг, понес обратно к гробнице, где бросил его в склеп. После этого он пнул плиту на место, закрыл решетчатую дверь и продолжил свою прогулку среди гробниц, бормоча:

- Вы когда-нибудь видели подобное? Хотел выйти на улицу, а!

А что касается миссис Матиас...

Вдова вскоре смогла выйти замуж за того, кого всегда любила.

  Жду Вас на моем канале в Телеграм Пуаро отдыхает! Буду рада каждому подписчику)

Тег "Негатив". Перевод историй с Reddit для тг-канала Психология бытия

1.Когда мне было 11, пьяный сожитель моей мамы решил, что этой ночью он её убьёт. В этом возрасте, когда твоя мама кричит, чтобы ты схватил нож, ты действуешь без лишних вопросов. Я перерезал ему спинной мозг. Я живу по соседству с квартирой, в которой это произошло. Я думаю об этом каждый день по дороге на работу.

2. Я запомнил то, как скорчилось его тело, и хрипящие звуки, которые он издавал. Меня ударили ножом, я сумел отобрать у него нож и пырнул им его. То, что ты находишься так близко и ощущаешь в руке нож, вонзающийся в плоть человека, оставляет серьёзный отпечаток в голове. Ощущение такое, словно протыкаешь апельсин. Небольшое сопротивление, а затем нож проскальзывает внутрь. Я бы предпочел иметь пистолет. (Для тех, кому интересно, на меня набросились он и еще 3 человека. Он увлёкся и ударил меня ножом. Остальные убежали, когда уже я ударил его ножом. Их обвинили в его смерти.)

Да, ножи практически гарантируют мгновенный ПТСР.

Годы работы с психологом, и в целом у меня уже всё нормально. Я понимаю, что тут либо я, либо он. Теперь я не так часто вижу эти сны.

Вам больше не снятся сны? Вы курите травку?

Я всё ещё иногда вижу сны об этом, но далеко не так часто, как раньше. На это ушли годы психотерапии и принятия того, что произошло. Раньше я использовал марихуану, но проблема в том, что она только ослабляла последствия травматичного события. Как только я трезвел, я возвращался к тому, с чего начал. Когда говорят, что марихуана — это "костыли", вот что имеют в виду. Она никогда не решала мои проблемы, а лишь маскировала их и создавала зависимость, необходимую для того, чтобы я мог жить дальше.

3. То, насколько это было просто. Он ударил меня ножом, а я в ответ ударил его по голове кирпичом. Я только один раз попал по нему, и этого было достаточно, чтобы всё закончилось. Это был явный случай самообороны, зафиксированный камерой видеонаблюдения. Его мама держала его на аппарате жизнеобеспечения ещё 2 года, прежде чем он умер. Я не жалею о том, что защитил себя, но искренне жалею, что всё пошло именно так. Его мама не заслуживала потерять сына таким образом, даже если он был куском дерьма.

Больше постов в тг: https://t.me/psihologiya_bytiya