Убийство

Всем здравствовать!

Поскольку копипаста и баяны здесь настолько в почёте, что за это даже персональные ачивки дают, то я не буду заморачиваться с переводом, правильный ли он, не буду проверять достоверность фактов, просто скопирую в переводчик и вставлю сюда.

Albert Fish

Альберт Фиш был одним из самых плодовитых и печально известных серийных убийц в истории — человеком, чья злоба была столь чудовищной, что трудно даже поверить в его существование. То, что Фиш признался в убийстве более сотни детей, — лишь начало этой истории; подробности о том, как он расчленял тела и готовил их с луком, морковью и ломтиками бекона, — лишь следующая глава. Дальше — хуже. Ищите информацию об Альберте Фише на свой страх и риск.

William Buehler Seabrook

Вам когда-нибудь было интересно, каково человеческое мясо на вкус? Судя по всему, этот вопрос занимал и репортера New York Times Уильяма Сибрука. В 1930-х годах, заинтересовавшись племенем каннибалов в Западной Африке, Сибрук раздобыл у больничного интерна немного свежей человечины и приготовил ее. И каков же вкус у людей? По словам журналиста — как у нежной говядины.

«Оно напоминало хорошую, уже сформировавшуюся телятину — не мясо совсем юного теленка, но еще и не взрослую говядину. Сходство было совершенно очевидным, и ни на какое другое мясо, которое мне доводилось пробовать, оно не походило, — писал Сибрук. — Оно настолько напоминало качественную, зрелую телятину, что, полагаю, человек с обычной, нормальной чувствительностью вкусовых рецепторов не смог бы отличить его от телятины. Это было мягкое, хорошее мясо, лишенное каких-либо резких или ярко выраженных особенностей вкуса, свойственных, скажем, козлятине, свинине или дичи с сильным запахом. Стейк оказался чуть жестче первоклассной телятины и слегка жилистым, но не настолько, чтобы это мешало наслаждаться едой. Запеченное мясо — я отрезал и съел кусок из самой середины — было нежным; его цвет, текстура, запах и вкус лишь укрепили мою уверенность в том, что из всех привычных нам видов мяса именно с телятиной его можно сравнить точнее всего».

Alferd 'The Republican Cannibal' Packer

С таким именем, как Альферд, и такой бородой он выглядел точь-в-точь как золотоискатель времен «золотой лихорадки» 1849 года. Он отправился из Юты в Колорадо в составе группы из пяти человек. Спустя несколько месяцев он в одиночку добрался до занесенного снегом Денвера. Он заявил, что у группы закончилась еда, и ради выживания им пришлось прибегнуть к каннибализму.

Судья, выносивший приговор Пакеру, не испытывал к нему ни капли сочувствия и заявил: «Встань, ты, прожорливый людоед и сукин сын, и выслушай свой приговор. Когда ты прибыл в округ Хинсдейл, здесь было семеро демократов. Но ты, черт бы тебя побрал, сожрал пятерых из них. Я приговариваю тебя к повешению — висеть тебе на веревке, пока не сдохнешь окончательно и бесповоротно, — в назидание тем, кто вздумает сокращать численность демократов в этом округе. Пакер, ты, республиканец-людоед, я бы отправил тебя прямиком в ад, да закон не позволяет».

Gary M. Heidnik

Хайдник был серийным убийцей и насильником, который похитил по меньшей мере шесть женщин и удерживал их в заточении в подвале своего дома, прежде чем убить. В этот период он неоднократно насиловал их и подвергал как физическим, так и психологическим пыткам. Один из методов такой расправы заключался в том, что он кормил своих жертв смесью собачьего корма и перемолотых останков женщины, убитой им ранее. Хайдник и сам употреблял в пищу плоть своих жертв. Из восьми похищенных им женщин двоим удалось выжить — их спасла полиция.

Jeffrey Dahmer

Джеффри Дамер — пожалуй, самый печально известный американский серийный убийца XX века — подвергал своих жертв всевозможным чудовищным истязаниям, включая кошмарные медицинские эксперименты и некрофилию. Помимо частей тел, которые он хранил в качестве «трофеев», Дамер употреблял в пищу плоть как минимум одной из своих жертв, а останки держал в холодильнике, чтобы периодически ими подкрепляться. Возможно, он даже обманом заставил ничего не подозревающую соседку съесть человечину, угостив её сэндвичем с начинкой неизвестного происхождения.

Omaima Aree Nelson

Уроженка Египта, Омайма, в прошлом работавшая моделью, в День благодарения 1991 года совершила ритуальное убийство своего мужа, зарезав его ножницами, а затем употребила его тело в пищу. Сначала она расчленила труп с помощью электроножа, а затем отварила кисти рук, чтобы уничтожить отпечатки пальцев. После этого она обжарила их во фритюре, запекла голову в духовке, а грудную клетку приготовила на гриле с соусом барбекю.

Но что же послужило причиной? Как выяснилось, в прошлом ей пришлось пережить немало случаев сексуального насилия. Еще ребенком, живя в Каире, Омайма стала жертвой калечащей операции на половых органах. Будучи взрослой, она подверглась изнасилованию со стороны мужа в тот самый день, когда впоследствии убила его. Терзаемая душевной и физической болью, она ответила на это убийством.

Stanley Dean Baker

Стэнли Дин Бейкер

Бейкер был последователем сатанинского культа «Четыре Пи» (Four Pi); в 1970 году он признался полиции в совершении нескольких человеческих жертвоприношений, сопровождавшихся, по-видимому, актами каннибализма. Держа в руках человеческие пальцы, он заявил полицейскому: «У меня проблема — я каннибал». Бейкер попал в тюрьму, где, как сообщается, продолжал проповедовать учение своего Темного Владыки.

Michael Woodmansee

Майкл Вудманси

В 1975 году в штате Род-Айленд 16-летний Вудманси похитил и убил пятилетнего мальчика, жившего неподалеку. Он съел части тела ребенка, а некоторые кости (в том числе череп) хранил у себя на комоде. В 1983 году, после признания в содеянном, он был осужден и приговорен к 40 годам тюремного заключения. В 2011 году он вышел на свободу. Отец убитого мальчика — которому сейчас уже за семьдесят — поклялся убить Вудманси до того, как сам уйдет из жизни.

Antron 'Big Lurch' Singleton

Rapper "Big Lurch" is currently serving life in prison for murdering and partially consuming his live-in girlfriend, Tynisha Ysais. The Texas native had been hooked on PCP for years; early in his career he'd gotten into a car accident and broken his neck, and he began using the drug to ease his pain. After using particularly heavily one day, he murdered his girlfriend with a knife and then began taking bites out of her.

Всем здравствовать!

Ни для кого не секрет, что наша страна огромна, а в некоторые населённые пункты можно добраться только по воздуху. Но обычно это сильно далеко за МКАД, на Дальнем Востоке или, например, в Якутии. А если не сильно далеко от МКАД, то в большинство городов, сёл и деревень можно доехать на такси. В большинство, но не во все. Одним из таких населённых пунктов является деревня Подборное, что в Псковской области. Добраться туда можно только пешком, но перед этим нужно будет проехать немалое расстояние по разбитой дороге.

Что же особенного в этой деревне? Она заброшена, там нет ни одного жителя. Казалось бы, ну и что такого? Таких деревень немало по все России. С одной стороны да, но с другой, причина запустения этой деревни немного жутковата.

На момент начала событий, в 2002 году, в деревне проживало четыре постоянных жителя.

Итак! В конце 2002 года, неожиданно пропал Владимир Иванов, фактический муж Анны Кузьминой, с которой они проживали с 1998 года. Мужчина, к слову сказать, был не хрупкого телосложения, бывший моряк. Соседи и знакомые решили, что он просто бросил свою жену и уехал подальше. Примерно месяц спустя пропала жительница деревни, Галина Вальчихина. По словам одной соседки, которая проживала неподалёку от этой деревни, пропажа обнаружилась в январе 2003, когда за Галиной приехал её ухажёр, который собирался увезти её с собой в Санкт-Петербург. Однако, дом Галины был пуст, у соседей её не было. Все решили, что она просто не дождалась и уехала одна. Спустя какое-то время пропал тракторист местного колхоза Владимир Шмидт. Человек он был ответственный и уважаемый, ещё бы, тракторист в деревне! А однако взял и уехал без предупреждения.
И вот, когда пропала ещё одна жительница, точнее дачница, которая приехала на выходные, но домой так и не вернулась. Это было в 20-х числах мая 2003. Женщину звали Любовь Баскакова. После этого поползли слухи, что может быть они никуда не уезжали, а были попросту убиты. Поэтому, когда исчез Андрей (фамилию не нашёл), местный выпивоха-подсобник, то все деревенские были в ужасе. К тому же, кто-то начал поджигать дома пропавших жителей, а в живых, из всего Подборного, осталась только Анна Кузьмина. Она боялась оставаться в деревне, а потому просилась на постой к соседям, проживавших неподалёку от деревни, Валентине Фёдоровой и Игорю (фамилии так же не знаю). Им казалось, что они обречены, и пришло их время погибать.

И только они уже отчаялись, как произошло прекрасное событие: у Валентины Фёдоровой пропала только что приобретённая лодка. Да, это прекрасное событие в её жизни несмотря на то, что в тот момент она этого ещё не понимала. Именно благодаря краже её лодки она осталась в живых. Как только обнаружилась пропажа, Валентина позвонила в милицию. Заявление у неё приняли, но без энтузиазма. Но хозяйка лодки сказала, кого она подозревает и тогда они приободрились, ведь это какая-никакая, а зацепка. По прибытии в деревню милиция решила провести допрос Анны Кузьминой, а заодно и провести обыск в доме, вдруг хозяйка лодки не ошиблась?

Обыск ничего не дал. Кузьмина ничего не знает и свою причастность отрицает, значит придётся возвращаться в отделение ни с чем. Вполне возможно так бы и случилось, если бы оперуполномоченный не задал Кузьминой простой, но вместе с тем очень важный вопрос. Возможно, что это был решающий вопрос. Опер указал на календарь с обведённой датой и поинтересовался у подозреваемой, для чего она обведена?

- Чтобы мужа помянуть, - не задумываясь ответила Кузьмина.

Милиционер тут же уточнил у неё: «Ваш муж мёртв?», на что Кузьмина ответила «Да». На всякий случай уточню – в милиции, возможно и не было заявлений о пропаже людей (хотя как знать? Но у меня этой информации нет) но то, что в деревне пропадают люди это им точно было известно. А раз так, то не нужно быть потомственным ясновидящим, чтобы картина сложилась. В общем, Кузьминой предложили во всём признаться, что она и сделала.

Перед свои исчезновением Владимир Иванов уходил из дома на сутки, по возвращении Кузьмина устроила ему скандал, в итоге, спали они в разных комнатах. А потом, в какой-то момент, Кузьмина взяла молоток и пробила им голову своему сожителю. Затем она взяла нож и расчленила его труп, а части тела решила сжечь в печи. То, что не сгорело, она собрала в вёдра и высыпала в водоём.

Пропажа Галины Вальчихиной была самой странной, ушла домой, чтобы собрать вещи, и пропала. Дома нет, нигде нет, мистика какая-то! Но на самом деле всё куда банальнее и вместе с тем не менее жутко. Как я уже говорил, Галина собиралась уезжать в Питер, поэтому устроила для своих соседей небольшой праздник на берегу реки, а затем пошла собирать вещи. Кузьмина пошла с ней, ведь к тому моменту они сильно сдружились. Галина помогала Кузьминой во всём, в частности помогала материально, подкармливала и т. п. Дело в том, что после убийства мужа, Кузьмина какое-то время жила на деньги мужа. Затем, когда они закончились пошла побираться по соседям, а те ей помогали. Итак! Вернувшись в дом Галины, женщины ещё выпили, а затем Галина начала собирать вещи и обнаружила пропажу части своих денежных накоплений. Разумеется, кого ещё она могла обвинить? Только Кузьмину, которая в ответ на это схватила электропровод и задушила пенсионерку. Её труп маньячка закопала в подполье этого же гостеприимного дома – дома Галины Вальчихиной. И да, это она украла деньги.

Про исчезновение Андрея, к сожалению, подробностей нет, а вот про исчезновение Шмидта очень даже есть. В один из дней, Шмидт, выпивая, прогуливался по деревне и встретился с Кузьминой. Он в шутку (а может быть и нет), высказал предположение, что может быть, это она ударила своего мужа скалкой по голове и закопала? Кузьмина же сходила в дом, вернулась с закуской в виде варёного картофеля и молотком. «Зачем молоток?» - резонно поинтересовался Владимир. «Гвоздь в заборе забить» - ответила Кузьмина, а затем, когда Шмидт отвлёкся на картофель зашла ему за спину и так же, как и своему сожителю пробила голову в районе темени. Труп расчленила и так же сожгла в печи. Но всё ли она сожгла, до конца неизвестно, потому что в тот год, в округе появилась домашняя свиная тушёнка, с добавлением человечины.

Если вам кажется, что градус безумия уже слишком высок – убить человека просто из-за в шутку сказанной фразы, то спешу вас заверить, это ещё не предел. Любовь Баксакова, уроженка Ленинграда, родившаяся в 1934 году, приехала в Подборное на выходные. Чему Кузьмина была рада, а затем, Кузьминой показалось, что Любовь смотрит на неё как-то не так, как будто в чём-то подозревает. Поэтому маньячка решила перестраховаться, и ударила соседку кирпичом по голове, когда та решила отправилась на ж/д станцию. Труп она сбросила в пруд, в котором его и обнаружили в конце мая мальчишки из соседнего поселения.

Что же спасло Игоря и Валентину? Как я уже говорил – пропажа лодки, ведь у Кузьминой закончились деньги и ей нужно было на что-то жить. И на постой она просилась не потому, что боялась оставаться одна в деревне, которая опустела по её вине. Нет, она напрашивалась исключительно с той целью, чтобы посмотреть подозревают ли её и если что, то и расправиться с ними.

В дополнение ко всему, в процессе, следствие установило, что гражданка Кузьмина уже отбывала наказание за убийство. Её приговорили к девяти годам лишения свободы, но выпустили по УДО уже через пять. А убила она свою мать. Ударила её по голове свинцовой ступкой и затем, когда её мать потеряла сознание воткнула той нож в горло. Причина крылась в том, что между Марией Кузьминой, матери Анны Кузьминой, вспыхнул конфликт из-за продажи квартиры. Дочь, в тайне от матери продала квартиру и в короткий срок спустила все деньги на «развлечения».

В дополнение ко всему, в процессе, следствие установило, что гражданка Кузьмина уже отбывала наказание за убийство. Её приговорили к девяти годам лишения свободы, но выпустили по УДО уже через пять. А убила она свою мать. Избивала по голове свинцовой ступкой в течение нескольких минут и затем, когда её мать потеряла сознание, несколько раз воткнула той нож в горло. Причина крылась в том, что между Марией Кузьминой, матери Анны Кузьминой, вспыхнул конфликт из-за продажи квартиры. Дочь, в тайне от матери продала квартиру и в короткий срок спустила все деньги на «развлечения».

За эти злодеяния, Кузьмину приговорили к 21 году лишения свободы. Это максимальный срок, на который могут осудить женщину в РФ. А в 2019 году, она благополучно отбросила копыта, находясь в заключении.

Да, женщины-психопатки тоже встречаются в природе.
А у меня на сегодня всё. До новых встреч!

UPD Да, в милиции было как минимум одно заявление о пропаже. Владимира Иванова разыскивала его сестра.

Всем здравствовать!

Сегодня будет небольшая подборка преступников, которые так или иначе связаны с такси.

1. Дмитрий Лебедь (род. 1986, Абаза, Хакасская автономная область, РСФСР, СССР).

Был осуждён за то, что в период с 2012 по 2017 годы совершил множество преступлений. 16 тяжких и особо тяжких преступлений, из них 11 изнасилований и грабежей, а также пять убийств. А сколько ещё осталось нераскрытых? Или по которым жертвы не писали заявлений?
Его жертвами становились молодые женщины в возрасте от 18 до 34 лет, в состоянии алкогольного опьянения. Он специально выбирал таких, ведь с ними легче справится. И за свои злодеяния он осуждён на пожизненное заключение.

Его не могли поймать в течение пяти лет, а всё из-за преступной халатности двух сотрудников следственного отдела, которые неоднократно отказывались возбуждать уголовные дела по статьям «Покушение на убийство» и «Покушение на изнасилование».
Однажды (в 2014 году) он совершил нападение на одну из женщин. Он довёз её до дома, зашёл за ней в подъезд, скрутил ей руки за спину и повалил на пол. Женщина пыталась отбиваться, но не могла, руки он ей держал крепко, а сам в это время начал задирать юбку. Тут она решила схитрить и попросила снять туфли. Это её и спасло. Преступник отпустил её руки и она, вооружившись туфлями, дала отпор. Лебедь ретировался. На следующий же день, женщина поехала в кафе, и при помощи сотрудников кафе установила автомобиль с шашечками, на котором и ездил убийца. Но в возбуждении уголовного дела ей отказали с формулировкой «Неустановленное лицо само отказалось от своих преступных действий».
Потом, эти следователи сами стали фигурантами уголовного дела, как раз по этому поводу. Но чем там закончилось я пока не нашёл.

2.    Михаил Шабунин.

Пермяк и мизантроп? 31 августа 2026 года 30-летний уроженец Перми, совершил тройное убийство в Черногории. Убийства он совершил в частном тире/стрельбище, неподалёку от Подгорицы (столицы Черногории). Он неоднократно посещал это стрельбище, поэтому сотрудники, которых он убил, знали его. Это были два молодых человека 20 и 24 лет, а также пожилой инструктор 67 лет. После этого, он скрылся с места преступления на автомобиле, принадлежавшем одной из жертв, который затем бросил на окраине города. С собой он так же прихватил оружие и патроны. Свой путь к границе страны убийца продолжил на такси. Но сбежать в Хорватию (а может и другую страну) ему не удалось. Уже рано утром первого сентября, его окружили в небольшом лесу, рядом с Герцег-Нови. По началу Шабунин отстреливался от полиции, но затем покончил с собой.
Мотив, пока, так и остаётся неизвестным.

3.    Джейсон Далтон.

Однажды вечером, сотрудник компании «Uber», решил убивать людей. Сначала он открыл стрельбу в частном секторе и ранил одну женщину. Спустя три часа и несколько километров от первого места, он совершил второе нападение, застрелив двоих и ранив ещё одного человека. Потом он застрелил ещё четверых и ранил одного человека на парковке возле кафе и скрылся с места преступления.

На допросе, он признался в том, что сознательно стрелял в людей. Чуть не забыл, всё это происходило в 2016 году, в округе Каламазу (англ. Kalamazoo), штат Мичиган, США. В 2019 он был осуждён на пожизненное, без права на УДО. Примечательно, что он решил свалить вину на «Uber», якобы это всё из-за их приложения, которое, по словам Далтона, захватило разум и тело. Но неоднократные психиатрические экспертизы показали, что он вменяем и может предстать перед судом.

На этом, пожалуй, всё. До новых встреч!

Всем здравствовать!

Продолжим поиск? Не знаю, может быть будет ещё одна часть, а может и не будет. Тут всё зависит от настроения.

Филип Адамс (англ. Phillip Adams)

Очередной игрок в американский футбол. Тенденция намечается, нет? Опять ХТЭ?
Ну да ладно. В общем, этот спортсмен застрелил доктора, его жену и двоих детей этой пары. Затем застрелился сам. Полиция так и не выяснила причин, но лично я склоняюсь к тому, что это был ХТЭ, иначе почему он застрелил доктора? Узнал, что неизлечимо болен и взбесился?

Рэй Люис (англ. Ray Lewis)

В 2000 году, Льюис и его друзья ввязались в драку, в которой были зарезаны два человека. Льюис в свою очередь заключил сделку со следствием, в результате которой он избежал наказания. Ага, сдал своих, чтобы самому выйти сухим из воды. НФЛ же оштрафовала Льюиса на $250 тыс. А Льюис, меж тем, откупился от семей пострадавших, выплатив им компенсацию. Да уж. Бабки рулят.

Карлос Монсон (англ. Carlos Monzón)

А теперь, на ринг выходит боксёр. Чемпион мира в среднем весе, между прочим. Он был приговорён к 11 годам лишения свободы за убийство своей подруги (девушки?). Приговор был вынесен в 1988 году, но это не точно, т.к. в процессе написания этого поста, мой ноут упал на пол, и теперь я пытаюсь его реанимировать.

В общем, этот крендель попал в автомобильную аварию, будучи в краткосрочном отпуске из заключения (чего? Отпуск?).

Короче, до новых встреч, но это не факт, если ноут почит в бозе, то я не смогу постить, по крайней мере, какое-то время.

Всем здравствовать!

- Мы продолжаем, первый?! Первый, мы продолжаем?!
- Продолжаем.

Итак! Продолжаем знакомство со спортсменами, которые так или иначе, но нарушили закон.

Оскар Писториус (англ. Oscar Pistorius)

Спринтер из ЮАР. Участник Олимпиады 2012 года в Лондоне. Ну и что? Спросите вы, там много было участников, чем выделяется?
А выделился он тем, что стал единственным участником с ампутированными ступнями!

До этого он стал шестикратным победителем на Паралимпийских играх.
Да, ступни ему ампутировали в возрасте 11 месяцев, поскольку он родился без малоберцовых костей. Но это не помешало ему активно заниматься различными видами спорта, бег, регби, теннис, водное поло и борьба, например. Вот это я понимаю, сила духа! И не удивительно, что он вдохновлял огромное количество людей. @DushnilaGramotey ваш выход. Поглядите на человека, он смог найти в себе силы, чтобы мотивировать людей, а не обижаться на весь мир.

Нет, на Олимпиаде он не одержал победу, а жаль, но самого факта его участия достаточно для того, чтобы начать уважать его силу духа.
А вот потом, что-то пошло не по плану и в феврале 2013 года, его задержали за убийство его девушки Ривы Стенкамп (англ. Reeva Rebecca Steenkamp). Ну что за мода убивать своих жён/девушек? Не ладятся отношения, так расстаньтесь. К чему это всё? Любить нужно своих женщин, а если не любишь (или она не любит), то нечего вместе делать. Я так считаю. Шляпу приготовил, накидывайте.
Ладно, я отвлёкся. Вот, кстати, эта красотка. Ну согласитесь, очень красивая девчушка. Была.

В общем, изначально, Писториус, настаивал на том, что застрелил её, поскольку перепутал с вторженцем на территорию его дома. Так себе аргумент, конечно. В дальнейшем защита пыталась добиться освобождения, его, под залог. В самом деле, он убежит что ли?

Да, освобождение под залог ему одобрили, и нет, он не сбежал. В 2014 году его осудили, срок за убийство, до 15 лет, но судья, учитывая физические особенности бегуна, а так же его заслуги перед обществом, осудил его на пять лет лишения свободы.
В сентябре 2015 года, он подал на УДО, его одобрили, но следующие четыре года, он должен был находиться под домашним арестом в доме своего дяди.
Тут возбудилась прокуратура, и после пересмотра дела, его осудили уже на шесть лет. C’est la vie.
В ноябре 2016 года, его перевели из обычной тюрьмы в специальный центр для инвалидов. А в ноябре 2017 года, после рассмотрения апелляции прокуратуры, Верховный апелляционный суд ЮАР продлил ему срок до 13 лет 5 месяцев. Ба-дам-тсс, ещё раз.

В итоге, его, всё же выпустили по УДО, в 2024 году, после того, как отбыл 8,5 лет наказания.
Да уж, жизнь покруче любых, самых крутых сценариев самых крутых фильмов.

Воспоминание разблокировано.
Чалился я как-то в ИВС, и там был один мужичок с ноготок, который рассказывал, что его родственник/сват/брат, был приговорён к 25 годам лишения свободы. Так вот, после подачи апелляции, того вообще на пожизненное заключение осудили. Ба-дам-тсс.

Аарон Эрнандес (англ. Aaron Josef Hernandez)

И вновь у нас игрок в американский футбол. Не знаю на счёт ХТЭ, но умом он явно не блистал.
Дабы не томить достопочтенную публику, скажу просто, этот деятель искусства футболист убил другого футболиста и выбросил его труп неподалёку от своего дома. А за день до этого, Один (!) Ллойд (англ. Odin Lloyd), приходил к Эрнандесу и они вместе колесили по району в автомобиле убийцы.

Но, его вскоре поймали, а уже через два часа, клуб, в котором играл Эрнандес, разорвал с ним контракт. А затем, этого горе-футболиста осудили и назначили наказание в виде пожизненного заключения под стражу, без права на УДО. Да, чуть не забыл, это происходило в 2013 году, а уже в 2017 Эрнандес вскрылся в лесу покончил жизнь самоубийством в свой камере.

Ну вот, серия подошла к концу, но это не точно. В любом случае, до новых встреч!

Всем здравствовать!

Помните про ХТЭ из предыдущего поста? Так вот, наш первый, сегодняшний, гость тоже пострадал от этого недуга. Но, обо всём по порядку.

Крис Бенуа (англ. Chris Benoit).

Как говорят в этих, ваших, интернетах, он одержал победу в тридцати, различных, чемпионатах по рестлингу. Как можно одержать победу в постановочном шоу? Думаю, тема для отдельного обсуждения. Ну да ладно, не об этом речь.

Он уже стал двукратным чемпионом мира и должен был завоевать третий титул 24 июня 2007 года, но не явился на матч. На следующий день, власти обнаружили тела его жены, сына и его самого в их доме. Как показала экспертиза, Бенуа три дня назад убил свою жену Нэнси и сына Даниэля, положил Библии рядом их телами, а затем покончил с собой. Вскрытие показало, что он страдал от тяжёлой формы ХТЭ, что вкупе со злоупотреблением стероидами и алкоголем могло способствовать этой страшной трагедии.

Хирос(ш)и Огава (англ. Hiroshi Ogawa).

Питчер из японской бейсбольной команды “Lotte Marines”. Он завершил свою карьеру в 2002 году. Спустя какое-то время, он устроился на работу в компанию по переработке промышленных отходов. Спустя какое-то время, он обанкротился, и решил обратиться за финансовой помощью к своему боссу. Во время визита к своему начальнику, Огава встретил 67-летнюю уборщицу Казуко Нишиучи (Kazuko Nishiuchi), и попросил у неё денег в долг (?!). Конечно же, она ему отказала, за что и была нокаутирована. позже, Огава, сбросил её тело в ближайший пруд, предварительно украв деньги из дома своего босса.

За содеянное, в 2005 году, Огава был приговорён к пожизненному заключению.

Продолжение следует. До новых встреч!

Всем здравствовать!

Итак! Продолжаем вспоминать профессиональных спортсменов, ставших преступниками.

Йован Белчер (англ. Jovan Belcher), был профессиональным игроком в американский футбол. Выступал за Казанский Канзасский клуб Kansas City Chiefs с 2009 года.

Белчер был женат, в браке у них родилась дочь. Они жили вместе с его матерью, которая помогала им заботиться о младенце.

Но отношения семейной пары нельзя было назвать простыми, в последние несколько месяцев, они постоянно ссорились и даже устраивали потасовки. Вполне возможно, что его жена устраивала сцены ревности, небезосновательно, должен признать. Как итог, в один прекрасный день (31 ноября 2012 года), Белчер, со словами “Ты не можешь так со мной разговаривать“, девять раз выстрелил в свою супругу на глазах у его матери. Затем, поцеловал её (жену) в лоб и попросил прощения. Потом он попросил прощения у своей матери, развернулся и отправился на базу команды. Там он выстрелил себе в голову, на глазах у администрации и тренеров команды. Вот это представление, так представление!

После эксгумации трупа Белчера, выяснилось, что у него хроническая травматическая энцефалопатия (ХТЭ), если кому интересно, подробнее можете почитать про эту болячку на вики. Я лишь приведу цитату.

На основании этого заключения СМЭ, его мать подала иск против клуба. Не знаю, выиграла она дело или проиграла, но тот факт, что её покойный сын попал в список из, как минимум, 345 (на тот момент) профессиональных футболистов с диагностированным ХТЭ после их смерти.

Следом у нас будет ещё один профессиональный игрок американский футбол, но на этот раз не только участник НФЛ, но и Международной Лиги Американского Футбола.

Знакомтесь, Эрик Напоски (англ. Eric Naposki).

Там целая Санта-Барбара развернулась… В общем, Напоски встречался с одной мадамой (разведёнкой с двумя детьми), которая в это же самое время была обручена с миллионером, который был значительно старше неё. Миллионера звали Билл МакЛафлин (англ. Bill McLaughlin), а его невесту Нанетт Джонстон (англ. Nanette Johnston).

Билл встретил свою новую пассию после развода с женой, с которой прожил 24 года. Этот несчастный так сильно влюбился в Джонстон, что спустя непродолжительное время она переехала к нему с двумя своими детьми, а ещё через небольшой промежуток времени он оформил страховку своей жизни на $1 млн, конечно же на её имя. Это и стало его смертным приговором.

15 декабря 1994 года, Напоски застрелил Маклафлина в его же доме. А сделал он это по просьбе Джонстон, которая помимо страховки получала ещё и часть наследства. В общей сумме $2,5 млн ($5,573 млн на 31 декабря 2025 года). Помимо этого, за день до убийства, Джонстон обналичила чек на $250 тыс, а по словам семьи невинноубиенного, в общей сложности, она украла у него порядка $500 тыс.

Напоски и Джонстон задержали, но не предъявили обвинений в связи с отсутствием доказательств, и отпустили. Правда в марте 1996 года, Джонстон призналась в подделке чеков и краже, за что отсидела 180 дней.
После отбывания срока, она принялась за старое. За что именно? За поиск женихов. Обязательно богатых. Да, она была самой настоящей охотницей на мужчин. Джонстон ещё дважды побывала замужем и родила ещё по одному ребёнку от каждого брака, пока, в 2009 году, её и Напоски, наконец, не обвинили в убийстве Маклафлина. Оба были приговорены к пожизненному заключению.

Бертил Фокс (англ. Bertil Fox).

Это наш третий, и последний, на сегодня, убийца.

Думаю, не трудно догадаться каким видом спорта он занимался. Родился он в 1951 году, на островах Сент-Китс и Нэвис (англ. Saint Kitts and Navis), но возрасте одного переехал в Лондон, конечно же не сам, а с родителями. Именно в Великобритании он и начнёт свою карьеру бодибилдера. Причём довольно успешно. Он даже получил прозвище от главного редактора журнала “Flex“, Билла Рейнольдса. Он назвал Бертила “Brutal Bertil” (Жестокий Бертил), за его тренировки с экстремально большими весами.

Но настоящая его жестокость проявится позже, когда он вернётся на свою родину - острова Сент-Китс и Нэвис. Именно там, в сентябре 1997 года, он убил свою девушку, 20-летнюю Лиоку Браун (англ. Leyoca Browne), и её мать 36-летнюю Вайолет Браун (англ. Violet Browne).

“Красавица и чудовище”, так окрестили эту трагедию в газетах. Кстати, Бертил был обручён с Лиокой, а ему на тот момент было 46 лет. Причиной этого убийства называют личные проблемы и стероидную ярость, которая может проявляться из-за (вот это поворот!) приёма стероидов.

В общем, что бы ни стало причиной, Лиоку и её мать уже не вернуть. Поэтому, Бертила приговорили к смертной казни через повешение, но после подачи апелляции, заменили на пожизненное. А в 2022 году, губернатор островов его вообще помиловал. Теперь он свободен и живёт в Великобритании.

Вот так, на сегодня, пожалуй, всё. До новых встреч!

Больше интересных историй вы найдёте на моём канале "Пуаро отдыхает" в ВК - https://vk.ru/puarootdyhaet и Телеграм - https://t.me/puarootdyhaet

Куинс-Виллидж в марте 1927 года был из тех тихих пригородов Нью-Йорка, где по субботам играют в бридж у соседей, а по воскресеньям всей улицей ходят к мессе. Одноэтажные и двухэтажные дома с аккуратными крылечками стояли впритык друг к другу вдоль обсаженных молодыми деревьями улиц, а по вечерам из окон доносился привычный набор звуков благополучного среднего класса: радиоприёмник, звон посуды после ужина, детский смех. Сухой закон к тому времени длился уже седьмой год, и почти в каждом квартале был свой бутлегер, чьё имя произносили вполголоса и с некоторым уважением.

В доме номер 9327-222 по Гарфилд-плейс в тот субботний вечер, как и во многих домах по соседству, играли в бридж. Партии затягивались обычно до полуночи, а то и дольше — хозяйки выставляли на стол сэндвичи и контрабандный джин в чайных чашках, на случай если кто-то из соседей заглянет на огонёк без предупреждения. Хозяйка дома на Гарфилд-плейс, миловидная 32-летняя блондинка по имени Рут Снайдер, слыла среди соседок женщиной приятной, но с характером — из тех, кто первым предложит ещё партию и последним разойдётся по домам. Домой она вернулась около двух часов ночи вместе с мужем, молчаливым, погружённым в свои мысли 45-летним художником по имени Альберт, который в отличие от жены танцевать и засиживаться допоздна не любил вовсе. Соседи, доведись им заглянуть в окна Снайдеров тем вечером, не увидели бы ничего необычного: обычная семейная пара, чуть уставшая после карточной партии, обычное воскресное утро на подходе.

Через несколько часов 9-летняя Лоррейн, единственная дочь Снайдеров, найдёт мать связанной на полу в родительской спальне, а отца — мёртвым в постели. А ещё через десять месяцев миниатюрный фотоаппарат, пристёгнутый к щиколотке совершенно постороннего человека, сделает единственный в своём роде кадр, который наутро раскупит четверть Нью-Йорка.

Но обо всём по порядку.

Предыстория. Рут Снайдер

Рут Мэй Браун родилась в Нью-Йорке в 1895 году и выросла бойкой, общительной девушкой, из тех, кому дома всегда было тесновато. В двадцать лет она устроилась секретаршей в редакцию журнала «Motor Boating», принадлежавшего медиаимперии Уильяма Рэндольфа Хёрста, и там же познакомилась со своим будущим мужем — художественным редактором издания, 33-летним Альбертом Эдвардом Снайдером, урождённым Шнайдером. Он неплохо зарабатывал, сто долларов в неделю по тем временам считалось приличным доходом, и в 1915 году сделал секретарше предложение.

Брак, впрочем, с самого начала был браком двух очень разных людей. Рут была живой, миловидной, любила компании, танцы, новые платья и внимание мужчин — из тех девушек, что притягивают взгляды в любой комнате, даже не особенно к этому стремясь. Альберт же, невысокий и грузноватый, оказался человеком домашним, замкнутым и на редкость требовательным к тому, как именно должен быть устроен семейный быт: обед строго по расписанию, дом в идеальном порядке, никаких визитов подруг без предупреждения. Вдобавок он так и не смог — или не захотел — забыть свою покойную невесту Джесси Гишар, умершую за десять лет до знакомства с Рут: портрет Джесси провисел в доме Снайдеров долгие годы, а свою лодку Альберт назвал в её честь и однажды, к слову совсем не к месту, заметил жене, что более достойной женщины в своей жизни не встречал.

Романтично, что и говорить, — вот только едва ли это было приятно слышать той, с кем он делил постель каждую ночь. В 1918 году у супругов родилась дочь Лоррейн, и с её рождением напряжение в доме не исчезло, а скорее нашло себе новую почву: Альберт, судя по поздним показаниям соседей и родственников, хотел сына, страдал от перепадов настроения и требовал от жены и дочери если не идеального, то по крайней мере беспрекословного домашнего порядка. Рут же с каждым годом всё яснее ощущала, что вышла замуж не за спутника жизни, а за надзирателя над собственной кухней. Соседки, впрочем, знали её как женщину общительную и по виду вполне довольную жизнью — о том, что происходило за закрытыми дверями дома на Гарфилд-плейс, они могли лишь догадываться по обрывкам разговоров через тонкие стены.

Корсетный коммивояжёр

В 1925 году, спустя 10 лет после свадьбы, знакомая пригласила Рут пообедать в манхэттенском ресторане в компании ещё нескольких человек — и там же ей представили 32-летнего Генри Джадда Грея, коммивояжёра, разъезжавшего по Нью-Джерси и продававшего дамские корсеты и бюстгальтеры. Человек этот на первый взгляд меньше всего походил на будущего убийцу: женатый, отец маленькой дочери, прихожанин методистской церкви, преподававший в воскресной школе, член ложи «Лосей» в родном городке Ориндж. Соседи и коллеги называли его тихим, услужливым и слегка застенчивым — из тех мужчин, кого хозяйки хвалят за вежливость, а начальство ценит за исполнительность.

Удобная репутация для человека, который спустя два года окажется на первых полосах всех нью-йоркских газет, не находите?

Внешне Генри Грей производил впечатление человека мягкого и слегка неуверенного в себе: худощавый, в очках, с зачёсанными на пробор волосами, он одевался аккуратно, но без особого щегольства, а говорил вполголоса, будто извиняясь, словно постоянно опасался кого-то потревожить. Рядом с бойкой, разговорчивой Рут он казался ещё незаметнее, чем был на самом деле, — но именно эта его безобидность, видимо, и подкупала: рядом с ним женщина, привыкшая к вечному недовольству мужа, наконец почувствовала себя единственной, о ком заботятся, а не той, кого вечно есть за что упрекнуть.

Рут и Генри быстро нашли общий язык — оба, по сути, тяготились собственными браками, оба искали хоть какого-то тепла за пределами дома. Встречались обычно днём, в номерах отеля «Уолдорф-Астория», куда Рут являлась под благовидным предлогом похода по магазинам, а маленькую Лоррейн оставляла кататься на лифтах в компании услужливых лифтёров — благо девочке нравилось это развлечение едва ли не больше, чем походы по магазинам с матерью. Друг друга влюблённые называли по-домашнему: она была для него Момси, он для неё — Бад. Со стороны, вздумай кто-нибудь подсмотреть за этой парой в гостиничном холле, они вполне сошли бы за скромных супругов из пригорода, коротающих день в городе, — настолько буднично и без тени интриги держались оба на людях.

Полтора года эта связь оставалась тайной ото всех — от мужа Рут, от жены Генри, от соседей с обеих сторон Гудзона. Но чем дольше тянулась тайная жизнь, тем настойчивее в разговорах любовников звучала одна и та же мысль: до тех пор пока жив Альберт Снайдер, будущего у них двоих нет.

Семь неудачных попыток

Мысль о будущем без мужа довольно быстро приобрела у Рут вполне практическое измерение. Ещё в начале романа она уговорила Альберта оформить страхование жизни — обычное дело для семейного человека, ничего подозрительного. Но при содействии страхового агента, впоследствии осуждённого за подделку документов, полис на сорок восемь тысяч долларов обзавёлся оговоркой о двойном возмещении: если смерть застрахованного наступит от несчастного случая или насильственных действий, вдова получит вдвое больше обычного. Сам Альберт об этой оговорке, кажется, ничего толком не знал — взносы по полису Рут исправно и тайком вносила из своих денег.

Предусмотрительно для женщины, которая уже присматривалась к вдовьей доле, согласитесь.

Дальше началась целая череда попыток избавиться от мужа — таких попыток набралось не меньше семи, и читаются они сегодня скорее как чёрная комедия, чем как хроника хладнокровного убийцы.

Дважды Рут пыталась отравить Альберта светильным газом [1], приоткрывая кран газовой плиты по ночам, — оба раза он просыпался среди ночи от головной боли и сам же закрывал утечку, так и не заподозрив жену. Один раз, воспользовавшись гаражом, она заперла его в машине с работающим двигателем — Альберт выбрался сам, не придав случившемуся особого значения. Ещё дважды она подмешивала яд в его виски, но муж, человек придирчивый и к качеству контрабандного алкоголя, распробовал неладное на вкус и решил, что бутлегер продал ему негодный товар, — и просто сменил поставщика. Наконец, когда Альберт слёг с простудой, Рут добавила снотворное в его лекарство, но и это обошлось без последствий.

Даже провидение было явно не на стороне Рут Снайдер — или на стороне Альберта, тут уж как посмотреть.

О своих неудачах Рут исправно докладывала Генри при каждой новой встрече в «Уолдорф-Астории», и с каждым разом разговор этот всё меньше походил на женские жалобы на несчастливый брак, а всё больше — на деловой отчёт о невыполненном плане. Генри слушал, кивал, время от времени советовал попробовать что-нибудь понадёжнее — и с каждым таким разговором превращался из стороннего сочувствующего в полноправного соучастника ещё не свершившегося убийства, пусть пока и на словах.

К началу 1927 года, после стольких неудач, любовники решили, что дальше действовать нужно наверняка и вдвоём.

Ночь на воскресенье, 20 марта 1927 года

В субботу, 19 марта, Генри Грей приехал из Нью-Джерси в Нью-Йорк, предварительно позаботившись о том, чтобы у него было алиби: приятель по его просьбе зарегистрировался под его именем в гостинице в Сиракьюсах и отправил оттуда несколько писем, которые должны были подтвердить, что коммивояжёр весь вечер провёл за много миль от Куинс-Виллидж. Сам же Генри тем временем проник в дом Снайдеров, пока хозяева были на бридже у соседей, и затаился в свободной комнате, дожидаясь их возвращения.

Рут и Альберт в тот вечер, как и планировалось, отправились на партию в бридж к соседям — обычное субботнее развлечение, ничем не отличавшееся от десятков предыдущих. Рут, по позднейшим воспоминаниям хозяев вечера, была необычно оживлена и разговорчива, то и дело поглядывала на часы — но, против обыкновения, в этот раз не она подгоняла компанию сыграть ещё партию: просто ждала, явно приберегая нетерпение для чего-то другого. Альберт же, ничего не подозревая, зевал над картами и рассуждал о том, что неплохо бы лечь пораньше. Домой супруги вернулись около половины второго ночи. Заботливая хозяйка проводила мужа в спальню и, дождавшись, пока он уснёт, впустила в дом своего любовника, всё это время просидевшего в темноте свободной комнаты в напряжённом, нарастающем ожидании.

То, что случилось дальше, восстановят потом по показаниям обоих обвиняемых, каждый из которых впоследствии станет валить основную вину на другого. Первым делом в ход пошёл свинцовый груз от оконной рамы — обычный в те годы предмет обихода, которым балансировали тяжёлые оконные створки, а не орудие убийства.

Альберт не умер сразу, и в какой-то момент Генри, теряя самообладание, в панике позвал на помощь свою сообщницу: «Момси, ради всего святого, помоги!»

Рут довершила начатое, а затем, чтобы уж наверняка, оба туго стянули шею жертвы бельевой проволокой.

Сцену обставили под ограбление: ящики комода вывернули, содержимое разбросали по полу, а часть якобы украденных драгоценностей Рут сама же спрятала под собственным матрасом. Револьвер Альберта достали из тумбочки и оставили на кровати — сломанным, но неразряженным, будто грабители второпях позабыли им воспользоваться. Грабители, что и говорить, подобрались на редкость сентиментальные — унесли фамильные ценности, но почему-то не смогли расстаться с ними надолго и спрятали буквально под боком у хозяйки.

Ближе к утру Рут связала себе руки и ноги обрывком той же верёвки, легла на пол в собственной спальне и стала ждать, когда дом проснётся.

Расследование дела о булавке с чужими инициалами

Девятилетняя Лоррейн поднялась позже обычного и, зайдя к родителям, обнаружила мать лежащей на полу со связанными запястьями и лодыжками.

— Двое мужчин ворвались в дом, детка, — простонала Рут, едва девочка помогла ей подняться. — Они как-то одолели меня, а с папой, боюсь, случилось страшное.

Полиция прибыла в течение двух часов. Тело Альберта Снайдера обнаружили в постели с признаками тупой травмы головы и асфиксии, дом действительно выглядел перевёрнутым вверх дном — но чем дольше детективы осматривали место происшествия, тем меньше картина напоминала настоящее ограбление. Замки на дверях и окнах были целы, никаких следов взлома. На запястьях и лодыжках хозяйки не осталось и намёка на настоящие потёртости от верёвки, зато сама верёвка была завязана подозрительно аккуратными узлами. А главное — часть «украденных» драгоценностей полицейские нашли там же, под матрасом хозяйской кровати.

— Не похоже на ограбление, миссис Снайдер, — заметил один из детективов, не скрывая скепсиса. — Мы повидали немало грабежей. Так их не обставляют.

Запомните крохотную булавку с инициалами « JG», которую в то же утро подняли с пола спальни, — сама по себе она ни в чём не была виновата, но именно с неё начнётся дорожка, которая приведёт полицию прямиком к настоящему убийце.

Детективы, разумеется, решили, что инициалы могут принадлежать грабителю, и первым делом заглянули в записную книжку хозяйки — проверить, нет ли среди знакомых Снайдеров человека с такими же буквами в имени. Там, на букву «G», и обнаружилось имя некоего Генри Грея, коммивояжёра из Нью-Джерси. Уже позже выяснится, что булавка на самом деле осталась в доме ещё от покойной невесты Альберта, той самой Джесси Гишар, чей портрет столько лет провисел на стене, и к Генри Грею отношения не имела вовсе — но к тому времени она уже сделала своё дело.

Когда полицейские как бы между делом спросили у Рут, что ей известно об этом человеке, та мгновенно переменилась в лице и спросила о том, о чём спрашивать явно не стоило:

— Он что, признался?

Не самый умный вопрос, если хочешь и дальше выглядеть неосведомлённой вдовой, скорбящей по мужу.

Детективы блефовали — Генри Грей на тот момент ещё ни в чём не признался и вообще находился в Сиракьюсах, старательно поддерживая своё бумажное алиби. Но растерянности Рут оказалось достаточно, чтобы полиция отправилась на розыски коммивояжёра всерьёз. Найденный и доставленный в Нью-Йорк, Грей поначалу отделывался коротким «Чушь!» на все вопросы о своей причастности — пока ему не сообщили, что Рут Снайдер уже во всём призналась. После этого сознался и он, хотя и на свой лад: по его версии, идея принадлежала целиком любовнице, а сам он якобы действовал из страха, что она разболтает об их романе его жене.

Продуманное на бумаге алиби имеет обыкновение рассыпаться, стоит лишь спросить о нём у самого его автора.

Оба обвиняемых, что примечательно, дружно признавали убийство — и столь же дружно перекладывали основную ответственность друг на друга.

Суд в Лонг-Айленд-Сити

Судебный процесс открылся 27 апреля 1927 года в здании суда округа Куинс в Лонг-Айленд-Сити под председательством судьи Таунсенда Скаддера. Обвинение представлял окружной прокурор Ричард Ньюкомб, интересы Рут Снайдер отстаивали адвокаты Эдгар Хазлтон и Дейна Уоллес, а защиту Генри Грея вели Сэмюэл Миллер и Уильям Миллард. Поскольку оба подсудимых уже признали убийство и при этом обвиняли друг друга, процесс с самого начала обещал стать редкостью для американского правосудия: двух сообщников судили вместе, позволив им перекрёстно допрашивать друг друга прямо в зале.

Дело, что неудивительно, превратилось в главное медийное событие года. Три нью-йоркских таблоида — принадлежавшая Хёрсту «Дейли Миррор», «Дейли Ньюс» издательского дома Паттерсона и «Дейли График» Бернарра Макфаддена — соревновались в эпитетах для подсудимой: «безжалостная Рут», «женщина-вампир», «крашеная блондинка-убийца». «Миррор» даже наняла френолога [2], чтобы тот проанализировал черты лица обвиняемой по фотографиям и вынес заключение о её характере.

Наука в лице френолога, впрочем, недалеко ушла от гадания на кофейной гуще — но читателей это не смущало нисколько.

Ежедневно зал заседаний заполняли до полутора тысяч зрителей, а на улице у здания суда собиралось ещё около двух тысяч человек, жаждущих хотя бы краем глаза увидеть участников скандала. Среди тех, кто счёл нужным высказаться о личности подсудимой в печати, оказалась даже вдова кинозвезды Рудольфо Валентино, Наташа Рамбова, — по её мнению, главным изъяном характера Рут была не жестокость и не расчётливость, а элементарное отсутствие душевной теплоты, то есть, как она выразилась, «у неё просто нет сердца».

Прокурор Ньюкомб построил обвинение на корыстном мотиве: тайно оформленный полис с двойным возмещением, тайно вносимые взносы, тайная связь — всё указывало на спланированное убийство ради денег и свободы. Защита обеих сторон, впрочем, тратила едва ли не больше сил на то, чтобы утопить в вине другого подсудимого, чем на то, чтобы выгородить собственного клиента, — зрелище, редкое даже для видавших виды журналистов уголовной хроники. Присяжным потребовался час и сорок минут, чтобы вынести вердикт: виновны оба. Судья Скаддер приговорил Рут Снайдер и Генри Грея к смертной казни на электрическом стуле.

Губернатор штата Эл Смит, к которому впоследствии обратились с прошением о помиловании, отказал без долгих колебаний, заметив, что перед законом женщина обязана нести ту же ответственность за содеянное, что и мужчина.

Электрический стул Синг-Синга

Приговор привели в исполнение вечером 12 января 1928 года в тюрьме Синг-Синг [3]. Рут Снайдер стала первой женщиной, казнённой в этой тюрьме с 1899 года, и лишь третьей женщиной, казнённой в штате Нью-Йорк за всю его историю. Незадолго до полуночи её вывели из камеры и повели по узкому коридору к камере смерти — и тут, при виде самого электрического стула, Рут Снайдер окончательно потеряла самообладание: она разрыдалась и была вынуждена опереться на надзирательниц, чтобы вообще дойти до кресла.

«Иисус, помилуй меня, ибо я согрешила», — шептала она, пока её усаживали и пристёгивали ремнями, а когда на лицо ей опустили маску, успела произнести лишь короткое: «Иисус, помилуй».

Привести приговор в исполнение штатному палачу Роберту Эллиотту предстояло впервые в его карьере в отношении женщины.

Генри Грея, вполголоса бормотавшего молитву, провели тем же коридором спустя тринадцать минут после неё — как будто даже здесь, у самого порога смерти, устроители казни решили сохранить между бывшими любовниками привычную последовательность: сперва она, потом он. Свидетели казни в один голос отмечали, что держался он куда спокойнее, чем незадолго до того Рут, — то ли смирился с неизбежным раньше неё, то ли просто по природе своей был человеком менее склонным к открытому отчаянию.

Среди немногочисленных свидетелей казни находился и репортёр «Чикаго трибюн» Том Ховард, приглашённый газетой «Дейли Ньюс» специально ради этого вечера. Фотографировать казнённых в Синг-Синге строго запрещалось, и у входа охрана внимательно проверяла карманы и сумки журналистов. Но никому не пришло в голову заглянуть под брючину Ховарда, куда он загодя примотал ремешками миниатюрный фотоаппарат с одним-единственным кадром плёнки, соединённый тросиком с карманом пиджака. В момент, когда через тело Рут Снайдер пропустили электрический разряд, Ховард как бы невзначай скрестил ноги — и щёлкнул затвором.

На следующее утро «Дейли Ньюс» вышла с этим снимком на первой полосе под аршинным заголовком «МЕРТВА!». Тираж раскупили за пятнадцать минут, а скандал вокруг фотографии оказался таким, что власти штата спешно ужесточили правила допуска на казни, отныне куда тщательнее обыскивая всех приглашённых свидетелей.

Дальнейшие события

9-летняя Лоррейн Снайдер, в одночасье лишившаяся обоих родителей — отец убит, мать казнена, — стала предметом семейного спора об опеке между братом покойного Альберта, Уорреном Шнайдером, и матерью Рут, Джозефиной Браун. Осенью 1927 года, ещё до казни дочери, суд присудил опекунство бабушке, и девочку определили в католический приют. Сама Рут, дожидаясь исполнения приговора, написала дочери письмо, которое просила передать «когда она достаточно повзрослеет, чтобы понять», а на прощальное свидание перед казнью просила Лоррейн не приводить вовсе.

Страховая история тоже получила продолжение — пусть и не такое, на какое рассчитывала Рут. Один из полисов, оформленных на тридцать тысяч долларов в пользу дочери самого Генри Грея, компания выплатила без возражений. А вот полисы самого Альберта Снайдера, вместе тянувшие на пятьдесят тысяч с лишним, страховщик оспорил в суде — и к ноябрю 1928 года добился признания их недействительными как оформленных обманным путём. Апелляция два года спустя лишь подтвердила это решение.

Семье выплатили около четырёх тысяч долларов на содержание Лоррейн, дом же на Гарфилд-плейс так и остался непроданным — желающих жить под крышей, где произошло самое обсуждаемое убийство десятилетия, попросту не находилось.

Всякий раз, когда сегодня заходит речь об этом деле, вспоминают прежде всего один-единственный кадр — размытый, зернистый, снятый вслепую фотоаппаратом, привязанным к чужой щиколотке. Для одних он давно стал символом торжества правосудия над хладнокровной убийцей, для других — свидетельством того, как низко способна пасть жёлтая пресса в погоне за тиражом.

Спор этот, похоже, не разрешится уже никогда, как не разрешился он и в тот январский вечер 1928 года, когда фотография впервые легла на печатный станок. Сама же Рут Снайдер, отправляясь на встречу со своей судьбой, едва ли думала о фотографах, спрятанных где-то в зале, — она с куда большим страхом думала о девятилетней дочери, оставшейся в католическом приюте, и о письме, которое эта дочь когда-нибудь всё-таки прочитает. Двойная страховка, ради которой она семь раз пыталась и на восьмой всё же сумела убить собственного мужа, обернулась в итоге пустой бумажкой, оспоренной судом. Единственным подлинным наследством, которое Рут Снайдер оставила дочери, стали не деньги, а имя, ставшее нарицательным для целого поколения бульварных журналистов.

Какая из этих двух женщин была настоящей Рут Снайдер — расчётливая отравительница с семью неудачными попытками за плечами или испуганная мать, слишком поздно осознавшая цену собственной беспечности, — так и осталось вопросом, на который у присяжных, у таблоидов и у самого Голливуда нашлось куда больше готовых ответов, чем у неё самой. Электрический стул дал окончательный ответ лишь на один вопрос — жить ей дальше или нет. На все остальные с тех пор отвечают уже без её участия.

Больше интересных историй вы найдёте на моём канале "Пуаро отдыхает" в ВК - https://vk.ru/puarootdyhaet и Телеграм - https://t.me/puarootdyhaet

[1] Светильный газ (он же «городской газ», coal gas / town gas) — это горючий газ, который получали из угля путём его нагрева без доступа воздуха. В XIX — первой половине XX века именно им освещали улицы и дома (отсюда название), а позже он же подавался по трубам для бытовых плит и обогрева — то есть это предшественник современного природного газа, которым сейчас топят дома и плиты. В отличие от нынешнего природного газа, светильный газ содержал заметную долю угарного газа (CO) — до 10–20%. Именно это делало его смертельно опасным даже без открытого огня и взрыва: достаточно было приоткрыть кран, чтобы человек в закрытой комнате отравился угарным газом во сне, что Рут Снайдер и пыталась использовать против мужа.

[2] Френология — псевдонаучная теория конца XVIII — начала XIX века, утверждавшая, что характер и способности человека можно определить по форме черепа и чертам лица. К 1920-м годам в научных кругах она давно считалась дискредитированной, но в бульварной прессе такие «экспертизы» ещё долго оставались в ходу как повод для эффектных заголовков.

[3] Синг-Синг — тюрьма строгого режима в городе Оссининг, штат Нью-Йорк, открытая в 1826 году и получившая печальную известность как место казней штата: именно здесь в 1890 году был казнён на электрическом стуле первый в истории человек, приговорённый к этому виду казни.

В доме номер 14 по Бисмарк-роуд в лондонском районе Хайгейт стоял декабрьский вечер 1914 года — тихий, промозглый, из тех, когда за окнами рано темнеет и хозяйки задёргивают шторы пораньше, лишь бы не выпускать тепло из комнат. Молодожёны въехали накануне: мужчина лет сорока с уверенными манерами и его свежеиспечённая жена, миловидная женщина неполных сорока лет, представившаяся хозяйке дома как миссис Лойд. Обвенчались они всего день назад, и хозяйка, женщина участливая, порадовалась за молодую пару, хотя, по правде говоря, назвать их совсем уж молодыми язык не поворачивался.

Шёл шестой месяц войны, и вся Британия уже привыкла к затемнённым по вечерам окнам, к сводкам с фронта на первых полосах и к тому особому, немного лихорадочному настроению, в котором молодожёны спешат обвенчаться, не откладывая счастье на неопределённое потом. Хайгейт войны почти не замечал — тихий, респектабельный район на холме, застроенный аккуратными террасными домами, где по вечерам пахло углём из каминов и кто-то неизменно упражнялся на фортепиано за плотно закрытыми шторами. Дом 14 по Бисмарк-роуд ничем не выделялся среди соседних: та же кирпичная кладка, та же невысокая чугунная ограда палисадника, то же крыльцо в две ступеньки.

Вечером хозяйка услышала, как наверху набирают ванну. Плеск воды, потом какая-то возня, потом тишина. А следом — совсем неожиданно — снизу, из гостиной, донеслись звуки фисгармонии: кто-то наигрывал старый протестантский гимн, «Ближе, Господь, к Тебе» [1], медленно, почти по слогам, будто разучивая его впервые. Хозяйка удивилась — не самое подходящее время для музицирования, — но не придала этому значения. Через несколько минут музыка оборвалась, хлопнула входная дверь, и на улице стихли шаги.

Запомните этот гимн, потому что раньше, чем закончится эта история, он прозвучит ещё не раз — и каждый раз будет означать одно и то же.

Через несколько часов хозяйка поднимется наверх и обнаружит, что новобрачная миссис Лойд мертва в ванне, а её убитый горем муж уже дал показания полиции: отлучился купить рыбы на ужин, вернулся — и обнаружил страшное. Ещё через несколько недель выяснится, что мистера Лойда на самом деле зовут иначе, что жена у него далеко не первая и что случайное совпадение в разделе некрологов одной воскресной газеты вот-вот превратит рядовое утопление в самое громкое судебное разбирательство английского 1915 года.

Предыстория. Джордж Смит

Джордж Джозеф Смит родился 11 января 1872 года в Бетнал-Грин, одном из беднейших районов лондонского Ист-Энда, в семье страхового агента, хотя тогда никто не мог предположить, как тесно эта профессия свяжется с его судьбой. Мальчишкой он был неуправляемым: мелкое воровство, порча чужого имущества, и уже в девять лет магистрат отправил его в исправительную школу в Грейвзенде, одно из тех суровых викторианских заведений, где из беспризорных мальчиков пытались лепить дисциплинированных работников, кормя их скудно, а наказывая щедро. Джордж Смит провёл там несколько лет и вышел оттуда не столько исправленным, сколько озлобленным — с твёрдым убеждением, что мир ему что-то задолжал.

Дальше была обычная для таких биографий цепочка: мелкие кражи, короткие тюремные сроки, случайные заработки. Обаянием природа Джорджа не обделила, чего нельзя было сказать о внешности: невысокий, коренастый, с тяжёлым взглядом, который недоброжелатели потом сравнивали со взглядом бешеной собаки, и пышными усами, которые слегка смягчали это впечатление.

Дар красноречия, видимо, компенсировал скупую внешность — женщины поддавались ему на удивление легко, а уж как обращаться с доверчивой, одинокой женщиной, мужчина выучил быстро на практике.

К слову, за всю жизнь Джордж женился по-настоящему лишь однажды, в 1898 году — на 19-летней Кэролайн Беатрис Торнхилл, и другого законного брака в его жизни больше не случится. Впрочем, супружеская идиллия продлилась недолго: мужчина подбивал жену на кражи у хозяек, у которых она служила, и в конце концов её осудили за одну из таких краж. Едва отбыв срок, Кэролайн уехала в Канаду и больше в Англию не возвращалась — а Джордж, оставшись формально женатым, но фактически свободным, обнаружил в этом занятную возможность.

Следующие десять лет он путешествовал по Британии под разными именами: каждый раз находил одинокую женщину с небольшими сбережениями, каждый раз женился на ней — незаконно, разумеется, — а когда её кошелёк пустел, исчезал вместе с последним, что там оставалось. В 1908 году, назвавшись на этот раз Оливером Джорджем Лавом, он обвенчался с Эдит Пеглер из Бристоля, женщиной простой и доверчивой, которая много лет свято верила легенде мужа о том, что тот торгует антиквариатом и подолгу разъезжает по делам. Её деньги он, впрочем, так ни разу и не тронул — редкое для него исключение. В том же году он обчистил на тридцать фунтов вдову Флоренс Уилсон из Уортинга. Год спустя настала очередь Сары Фримен, у которой наш мистер Смит выманил около четырёхсот фунтов сбережений и военных облигаций.

К 1910 году подобная схема была отработана у него почти до автоматизма: знакомство, ухаживание, скорая свадьба, доступ к деньгам жены — и исчезновение. Не хватало малого: способа обзавестись действительно крупной суммой, не тратя времени на постепенное выманивание мелких сумм. Ответ мужчина нашёл там же, где искал его весь Эдвардианский Лондон, — в страховании жизни.

Невеста номер один: Бесси Манди в Херн-Бее

Летом 1910 года в Уэймуте, курортном городке на южном побережье, Смит познакомился с Беатрис «Бесси» Манди, 35-летней незамужней женщиной из состоятельной семьи, унаследовавшей после смерти отца солидную сумму в доверительном фонде. Бесси выросла в семье, где жениха полагалось сперва представить родным, а замуж выходили не раньше чем через год-другой знакомства. Но едва в её жизни появился представительный мужчина, назвавшийся Генри Уильямсом, все эти правила будто перестали для неё существовать — голова закружилась от любви в считаные недели. Уже в августе они обвенчались.

Родные Бесси, узнав о скоропалительном браке, забеспокоились всерьёз — жениха они видели впервые в жизни, а сумма в доверительном фонде была слишком заметной, чтобы не вызвать подозрений. Джордж, почувствовав, что фонд просто так не тронуть, повёл себя неожиданно: забрал у жены полторы сотни фунтов наличными и попросту исчез, оставив Бесси в недоумении и растерянности.

Казалось бы, на этом историю можно было считать законченной. Но полтора года спустя Джордж объявился снова, разыскал Бесси и с лёгкостью убедил её: дела вынудили его исчезнуть, а думал он всё это время только о ней. Доверчивая женщина простила его без долгих уговоров. Супруги составили обоюдные завещания, по которым всё имущество переходило оставшемуся в живых супругу — обычная по тем временам практика для молодой пары, вот только в нашем случае она звучала как заранее прописанный сценарий.

Поселились они в Херн-Бее, тихом приморском городке в графстве Кент. Там, сняв дом на Хай-стрит, Джордж Смит первым делом купил подержанную чугунную ванну — деталь на первый взгляд совершенно бытовая. Спустя несколько недель Бесси начала жаловаться на внезапные приступы, похожие на эпилептические, хотя прежде ничем подобным не страдала: голова кружилась, руки немели, сознание на миг мутнело. Джордж заботливо водил свою супругу по врачам, послушно пересказывал симптомы и в целом производил впечатление образцового встревоженного мужа.

Утром 13 июля 1912 года Джордж Смит вышел из дома купить к завтраку рыбы. Когда он вернулся, Бесси была мертва — лежала в ванне, полностью погружённая в воду, и, как он потом опишет полиции, «голова была прямо под водой». В одной руке покойной так и остался зажат кусок мыла. Врач, вызванный на место, констатировал утопление, вероятно, во время очередного приступа, и, не найдя ничего подозрительного, подписал свидетельство о смерти без малейших колебаний.

По завещанию, составленному всего за пять дней до гибели жены, Джорджу досталось около 2579 фунтов — по тем временам сумма, которой хватило бы небогатой семье на десятилетие безбедной жизни. А спустя всего несколько дней после похорон безутешный вдовец наведался к хозяину дома и потребовал вернуть деньги за прокатную ванну, за ненадобностью более ему не нужную. Получил фунт семнадцать шиллингов возврата.

Бережливый человек, что и говорить — даже свежее вдовство не помешало ему проследить за возвратом мелкого залога.

Яйца на завтрак: Элис Бёрнем в Блэкпуле

Осенью 1913 года, чуть больше года спустя, объявление в брачной газете свело мистера Смита, теперь представлявшегося собственным именем, с Элис Бёрнем — 25-летней медицинской сестрой из Астон-Клинтона, доброй, работящей девушкой, откладывавшей жалованье на будущее. Полноватая, круглолицая, с открытой, доверчивой улыбкой, Элис была из тех девушек, кого соседи в один голос называют «золотым сердцем»: подрабатывала сиделкой у пожилых пациентов, часть жалованья исправно отсылала родителям, а свободные вечера коротала за чтением романов с продолжением в дешёвых журналах — мечтала, как и многие её сверстницы, о собственном скромном, но настоящем счастье. Джордж Смит, представившийся вдовцом с солидными сбережениями, для такой мечты подходил идеально.

Родные Элис, познакомившись с ее избранником, сразу насторожились: излишне гладкие манеры, слишком быстрый интерес к деньгам невесты. Отец, Чарльз Бёрнем, прямо предупредил дочь, что жених ему не по душе. Элис, однако, была влюблена и предупреждений слушать не стала.

Обвенчались они в ноябре того же года, и почти сразу Джордж настоял на страховании жизни жены на пятьсот фунтов — предложение, которое сам он подал как разумную заботу о будущем семьи. На медовый месяц молодожёны отправились в Блэкпул, приморский курорт на северо-западе Англии, и поселились в пансионе у супругов Кросли. Хозяева, люди приветливые и наблюдательные, отметили, что мистер Смит первым делом поинтересовался, есть ли в доме ванна.

Вечером 12 декабря 1913 года миссис Кросли заметила, что с потолка кухни, расположенной прямо под ванной комнатой, закапала вода. Поднявшись наверх проверить, в чём дело, она встретила мистера Смита — тот показался ей странно возбуждённым, объяснил, что как раз спускался за яйцами к завтраку, и попросил его не беспокоить. Когда дверь ванной всё же открыли, Элис Бёрнем была мертва — утонула точно так же, как за полтора года до неё Бесси Манди в Херн-Бее: в позе почти безмятежной, без единого синяка или ссадины на теле.

Из всех продуктов, за которыми мужья бегают в разгар семейного несчастья, яйца — не самое убедительное алиби, но, к сожалению для Элис, убедило оно решительно всех.

Джордж Смит получил страховую выплату в пятьсот фунтов и уехал из Блэкпула так же скоро, как появился. Тело Элис он похоронил в общей могиле, отказавшись платить за отдельное захоронение, — жест, который семья Бёрнем сочла оскорбительным, но списала на скупость безутешного вдовца, а не на что-то более зловещее. Впрочем, отец Элис своих сомнений на этот счёт так до конца и не оставил.

Гимн на фисгармонии: Маргарет Лофти в Хайгейте

Осенью 1914 года, когда Британия только-только вступила в войну и вся страна жила ощущением, что обычная жизнь ненадолго прервалась, мистер Смит завёл знакомство с Маргарет Элизабет Лофти — 38-летней дочерью священника, работавшей экономкой и присматривавшей за престарелыми джентльменами. Женщина она была одинокая, благовоспитанная и, что важнее всего для Джорджа, обладала скромными, но вполне определёнными сбережениями.

Маргарет давно свыклась с мыслью, что замужество, скорее всего, обойдёт её стороной: строгое воспитание в доме священника приучило её к сдержанности, к аккуратной экономии в мелочах и к тому, что о собственных чувствах не принято рассказывать посторонним. Тем неожиданнее для неё самой оказалось знакомство с Джорджем— обходительным, внимательным мужчиной, который слушал её так, будто ничего интереснее в жизни не слышал. Подругам она успела написать всего одно письмо о новом знакомом, восторженное и немного сбивчивое от переполнявших её чувств.

Ухаживания заняли считаные недели. 17 декабря 1914 года пара обвенчалась в Бате, а на следующий же день, ещё до заката, Маргарет составила завещание в пользу мужа и оформила страховку на семьсот фунтов — сумму по тем временам огромную, сопоставимую в пересчёте на нынешние деньги с несколькими миллионами рублей. В тот же вечер молодожёны заселились в съёмную комнату на Бисмарк-роуд в Хайгейте — ту самую, с которой начинается эта история.

Хозяйка дома, женщина участливая, слышала, как набирают воду в ванну, слышала плеск, а следом — гимн «Ближе, Господь, к Тебе», негромко и неумело сыгранный на фисгармони (клавишный инструмент XIX века) в гостиной внизу. Кто в тот вечер сидел за инструментом, хозяйка так и не узнала: то ли сам мистер Смит, коротавший время, пока где-то наверху затихала его новая жена, то ли звук доносился из соседней квартиры, а хозяйка просто ошиблась этажом. Как бы то ни было, вскоре музыка стихла, хлопнула дверь, и Джордж Смит ушёл — по его словам, за едой к ужину.

Маргарет Лофти прожила замужем меньше суток. Когда хозяйка поднялась наверх проверить, всё ли в порядке, она обнаружила ту же картину, что уже дважды случалась прежде в разных концах Англии: неподвижное тело в наполненной ванне, ни следа борьбы, ни единого крика, который хоть кто-то бы услышал.

Расследование дела о трёх ваннах

Смерть Маргарет Лофти пришлась на военную осень, когда фронтовые сводки на время примолкли, и в разделе некрологов воскресного выпуска «News of the World» заметка о трагически погибшей молодой жене заняла своё скромное место среди десятков подобных. Прочитал её, среди прочих, Джозеф Кросли — тот самый хозяин пансиона в Блэкпуле, у которого годом раньше утонула Элис Бёрнем.

Совпадение бросилось ему в глаза сразу: муж, отлучившийся якобы за едой, ванна, тело без единого синяка. Мистер Кросли вырезал заметку, приложил к ней вырезку годичной давности про смерть Элис и отправил обе в Скотленд-Ярд. Почти одновременно с ним точно такое же письмо, независимо, написал и отец Элис, Чарльз Бёрнем.

Для Джорджа, только что похоронившего третью жену за два с половиной года, эта случайная бдительность Кросли и Бёрнема обернётся крайне неприятным сюрпризом.

Дело поручили детективу-инспектору Артуру Нилу — человеку методичному, не склонному верить очевидному на слово. Осмотрев ванну, в которой погибла Элис Бёрнем, — тесную, едва достававшую взрослому человеку до середины бедра, — мистер Нил, по собственному позднейшему признанию, поначалу усомнился, что в подобной посудине вообще можно утонуть без посторонней помощи. Дальнейшая проверка быстро вывела его на след: «Генри Уильямс», «Джон Лойд» и мистер Смит, ныне пытавшийся получить страховую выплату по полису Маргарет Лофти, оказались одним и тем же человеком. 1 февраля 1915 года Джорджа Смита арестовали прямо в конторе страхового агента, куда он явился за деньгами.

За дело взялся патологоанатом Бернард Спилсбери, уже успевший заслужить репутацию лучшего судебного эксперта Англии. Тела Бесси Манди и Маргарет Лофти эксгумировали, но следов насилия экспертиза так и не нашла: ни ушибов, ни следов удушения, ни болезней сердца, которые объяснили бы внезапную смерть в воде. Господину Спилсбери пришлось строить версию не на теле жертвы, а на геометрии самой ванны: Бесси Манди, ростом почти в пять футов семь дюймов, лежала в ванне длиной едва ли пять футов. Стоило резко потянуть её за ноги вверх, и голова мгновенно уходила под воду — жертва теряла сознание от шока и захлебнувшегося дыхания прежде, чем успевала хоть как-то сопротивляться.

Чтобы проверить теорию на практике, инспектор Нил пригласил опытную пловчиху, примерно того же роста и телосложения, что и погибшие женщины, усадил её в такую же ванну и на глазах у прокурора резко дёрнул за щиколотки. Женщина мгновенно ушла под воду и потеряла сознание настолько стремительно, что приводить её в чувство пришлось больше получаса — эксперимент удался блестяще, почти ценой ещё одной жертвы, на сей раз безо всякого злого умысла.

Суд в Олд-Бейли

Судебный процесс открылся в Олд-Бейли 22 июня 1915 года, и лондонская публика, изголодавшаяся по новостям, не связанным с фронтовыми сводками, восприняла его почти как театральную премьеру: галерея для зрителей была забита до отказа, а у входа в здание с самого утра выстраивалась очередь из желающих попасть в зал. Джордж Смит на скамье подсудимых держался с деланым спокойствием, изредка поправляя усы и оглядывая зал тяжёлым, немигающим взглядом — тем самым, что когда-то заставлял недоброжелателей вспоминать бешеных собак.

По английским законам мистера Смита можно было судить лишь за одно убийство единовременно, и обвинение выбрало смерть Бесси Манди, но добилось права представить присяжным обстоятельства двух других смертей — как доказательство единой, тщательно отработанной «системы». Защита во главе с сэром Эдвардом Маршаллом Холлом, одним из самых прославленных адвокатов эпохи, категорически возражала против такого допущения, справедливо указывая, что присяжным трудно судить об одном убийстве непредвзято, зная о двух других столь похожих смертях. Судья Скраттон возражение отклонил.

Джордж Смит от дачи показаний отказался — Маршаллу Холлу он оставил короткую записку с одной-единственной строкой, из которой прямо следовало: свидетельствовать в свою защиту подсудимый не намерен. Прокурор Арчибальд Бодкин зачитал присяжным хронику всех трёх браков подряд: одинаковые ухаживания, одинаковые поспешные завещания, одинаковые ванны, одинаковое алиби с отлучкой за едой. Спилсбери повторил перед присяжными свою версию о резком рывке за ноги, а инспектор Нил рассказал о чуть не обернувшемся трагедией эксперименте с пловчихой.

Свидетельствовать пришлось и Эдит Пеглер — той из женщин Джорджа, кто провёл рядом с ним больше всех лет, к кому он неизменно возвращался все эти годы, несмотря на семь других фиктивных браков, которые он успел заключить между делом, — и она так и не заподозрила ничего. На суде выяснилось: муж не раз предупреждал её быть осторожнее в ванне, потому что женщина, дескать, может там упасть в обморок и погибнуть. Заботливый муж, что и говорить, — вот только заботился он не о жизни жены, а о собственной безопасности сценария, отработанного на других.

Присяжные совещались около двадцати минут. Ровно столько же времени у самого Смита обычно уходило на то, чтобы очаровать очередную одинокую женщину задолго до свадьбы. Первого июля 1915 года был оглашён вердикт: виновен по всем пунктам, вынесенным на рассмотрение.

Услышав приговор, Джордж Смит нашёл в себе силы лишь на одну сдержанную фразу: «Всё, что я могу сказать, — я не виновен». Скромное заявление для человека с тремя утопленными жёнами за плечами.

Дальнейшие события

Апелляцию, поданную Маршаллом Холлом на предмет неправомерного допуска «системных» доказательств, лорд главный судья Ридинг отклонил без долгих раздумий — тем самым решение по делу Смита на десятилетия вперёд стало юридическим прецедентом, которым английские суды пользовались при разбирательстве серийных преступлений [2].

13 августа 1915 года в тюрьме Мейдстоун Джорджа Джозефа Смита повесили; экзекуцию, как гласил официальный протокол, провели «гуманно и без промедления». Палач Джон Эллис исполнял приговор буднично, как исполнял их не первый десяток раз.

Кэролайн Торнхилл, единственная законная жена мистера Смита, всё это время жившая в Канаде, вернулась в Англию специально ради суда — как утверждали позже журналисты, отчасти из любопытства, отчасти для того, чтобы окончательно закрыть эту главу своей жизни. На следующий день после казни бывшего мужа она вышла замуж за канадского солдата, будто торопилась стереть память о человеке, чьё фамилию когда-то согласилась носить.

Эдит Пеглер, узнавшая на суде о существовании ещё как минимум пяти других «жён», больше замуж не вышла. Лишь после его казни выяснилось и вовсе горькое: их брак с самого начала был недействителен — Джордж, как оказалось, был уже законно женат на Кэролайн Торнхилл ещё в 1898 году. Много лет спустя она признавалась знакомым, что до последнего не могла поверить: человек, годами приносивший ей букеты и оплачивавший закладную на дом, оказался тем самым чудовищем, о котором писали все газеты страны. Верность, которую он меньше всего заслуживал.

Дело против Смита стало одним из первых в британской истории, где суд позволил доказывать вину через доказанную схожесть преступлений, а не через прямые улики по каждому эпизоду в отдельности — прецедент, к которому английские прокуроры возвращались десятилетиями. Сам же Джордж Смит, по свидетельству тюремного капеллана, так ни разу и не произнёс ничего похожего на раскаяние: до последнего дня он держался версии, что стал жертвой нелепого стечения обстоятельств, а вовсе не расчётливым убийцей трёх женщин.

Три года спустя после последней ванны на Бисмарк-роуд гимн «Ближе, Господь, к Тебе» всё ещё звучал в английских церквях по воскресеньям — той же мелодией, что когда-то заглушила для случайных соседей звук чужой смерти. Для семей Манди, Бёрнем и Лофти эта музыка так навсегда и осталась связана не с утешением, а с последними минутами, прожитыми их родными в чужом доме, рядом с человеком, который для каждой из них когда-то казался спасением, а не приговором.

Трудно сказать, помнил ли сам Джордж Смит мелодию, которую наиграл — или кто-то наиграл рядом с ним — в тот декабрьский вечер в Хайгейте. Но три женщины, вышедшие за него замуж с разницей в несколько лет и в разных концах страны, в одном сходились безоговорочно: каждая искренне верила, что наконец нашла мужчину, который позаботится о ней до конца её дней. В каком-то смысле так оно и вышло — просто конец оказался куда ближе, чем кто-либо из них мог вообразить себе в день свадьбы.

Больше интересных историй вы найдёте на моём канале "Пуаро отдыхает" в ВК - https://vk.ru/puarootdyhaet и Телеграм - https://t.me/puarootdyhaet

[1] «Ближе, Господь, к Тебе» (англ. «Nearer, My God, to Thee») — популярный протестантский гимн XIX века на слова Сары Флауэр Адамс, часто исполнявшийся на похоронах и поминальных службах в Британии; по легенде, его же играл оркестр на тонущем «Титанике» в 1912 году, всего за два года до событий в Хайгейте.

[2] Речь о доктрине допустимости доказательств «схожего поведения» (similar fact evidence) — юридическом принципе, позволяющем суду учитывать эпизоды из прошлого обвиняемого, если они демонстрируют характерный, узнаваемый почерк преступления. До дела Смита британские суды применяли этот принцип крайне осторожно.

Песня Пола Маккартни “Серебряный молоточек Максвелла Эдисона” - выдуманная история о студенте маньяке, убивающего людей молотком. В этой истории благородный элемент серебро, который люди применяют в борьбе с нечистью, служит злу. И пусть вас не обманывает весёлая мелодия - история мрачная!

Линда Маккартни рассказывала, что Пол увлекся авангардом в театре и погрузился в творчество французского писателя символиста Альфреда Жарри. Это влияние отразилось на сюжете и тоне песни "Maxwell's Silver Hammer", а также объясняет, как Маккартни наткнулся на слово Джарри "патафизика", которое встречается в тексте песни. В 1994 году Маккартни сказал, что “эта песня олицетворяет жизненные невзгоды и является "моей аналогией того, как что -то вдруг идёт не так, как это часто бывает, как я начал понимать в то время своей жизни. Мне хотелось чего-то символичного, поэтому я придумал вымышленного персонажа по имени Максвелл с серебряным молотом. Не знаю, почему он был серебряным, просто так звучало лучше, чем “молот Максвелла””.

Впоследствии процесс записи вызвал негативные комментарии со стороны Леннона, Джорджа и Ринго. Леннон сказал: “Я был болен после аварии, когда они записывали большую часть этого трека, и это очень измотало Джорджа и Ринго”, а позже добавил: ”Я помню только этот трек - он заставил нас записать его сто миллионов раз. Он сделал все, чтобы превратить его в сингл, но этого так и не произошло и не могло произойти. Мы потратили на эту песню больше денег, чем на любую другую в альбоме”.

По воспоминаниям звукорежиссера Джеффа Эмерика, Леннон назвал её “ещё одной старческой мелодией Пола”. Харрисон вспоминал: “Иногда Пол заставлял нас исполнять эти по-настоящему “фруктовые” песни. Я имею в виду, боже мой, “Maxwell’s Silver Hammer” была такой фруктовой”. Через какое-то время у нас стало получаться, но тогда у Пола в голове возникала какая-то идея или аранжировка..."

В 2008 году Старр сказал “Rolling Stone”: "Худшей сессией в моей жизни была 'Maxwell's Silver Hammer.” Это был худший трек, который нам когда-либо приходилось записывать. Работа над ним тянулась несколько грёбаных недель. Я думал, это безумие”. Маккартни вспоминал: “Спорили мы только из-за того, что я провёл три дня на съёмках “Серебряного молота”." Я помню, как Джордж сказал: "Ты потратил три дня, это всего лишь песня". – "Да, но я хочу сделать всё правильно. У меня есть кое-какие мысли по этому поводу".

В 1978 году был снят фильм “Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band” с “Bee Gees” в главных ролях, кавер на “Maxwell's Silver Hammer спел Стив Мартин:

Pataphysical science – патафизика, философия наркомана-гашишиста, согласно которой всё действительное неразумно и только неразумное действительно. Этот термин Пол позаимствовал у Альфреда Жарри (Alfred Jarry, 1873-1907, французский писатель, алкоголик и наркоман, умер от туберкулёза в 34 года. Приобрёл известность гротескно-комическим фарсом “Юбю-король” (1896). В "Деяниях и мнениях доктора Фостролля, патафизика" (1898) высмеивал обывательский "здравый смысл".

Вики Текст и перевод