Космический корабль

1

– Что ж, присаживайтесь. Много проблем от вас, Семьдесят Первый. Не так ли?

Семьдесят Первый был главным лунным исследователем на космической станции. Он делал то, что не входило в страховку рядового сотрудника-человека – изучал неизведанное, где погружение в каждый кратер может стать последним. И именно он теперь находился здесь – на входе в кабинет доктора, который с нескрываемым недовольством глядел на его фингал под глазом и покосившуюся челюсть.

– Есть такое, – лунный исследователь скрестил руки за спиной и бросил затуманенный взгляд себе под ноги.

Семьдесят Первый, наконец, вошёл в капсулу доктора Второго. Дверь за ним зашипела и закрылась. После каждого закрытия двери следовали шипение, дымок и холодок. Не нравился ему этот холод. Семьдесят Первый плюхнулся на белоснежный стул и закинул руки на белоснежный стол. В плече вспыхнула острая боль, но он сделал вид, что ничего не почувствовал. Привычка такая – делать вид, что ничего не чувствует.

– Вам не больно разве? Стычка с инженером Бурьяновым вышла знатная.

– Да ладно вам, пустяки.

Доктор Второй протянул Семьдесят Первому чистый платок. Исследователю жест показался очень странным, ведь он уже смыл всю кровь с лица, ему и швы наложили. Но всё равно принял платок и приложил его к губам. Такой мягкий, нежный платок. Давно Семьдесят Первый не прикасался к чему-то более мягкому. По телу разлилось тепло.

– Спасибо.

– Да ладно вам, дорогой Семьдесят Первый, пустяки.

Семьдесят Первый хотел ему вмазать. Да так, чтобы кровавые брызги окропили белые стены кабинета. Слишком много белого. Лунный исследователь старался изображать спокойствие, но доктор не верил – недоверчиво щурился и что-то постоянно записывал в маленький блокнот.

Семьдесят Первый сжал кулаки, его вены набухли, а в жилах текло что-то невыносимо горячее. Он чувствовал, как организм тлеет изнутри. Говорил с доктором сквозь зубы. Нужно было делать вид, будто не больно. Будто не страшно. Будто не хочется разорвать доктору пасть, вырвать его позвоночник и разрезать окровавленным хребтом себе глотку.

– Допрашивайте уже.

– Некуда спешить, дорогой мой. Некуда, – он плавно указал рукой на иллюминатор, в котором в бесконечной синей тьме сверкали звёзды.

– И всё-таки. Я бы хотел полежать.

– Вы проспали здесь у меня по меньшей мере сутки. Неужто мало?

Мало. Ему было мало. Не Семьдесят Первому. А ему – тому, кто скользит по костям и прожигает плоть. Тому, из-за которого в висках пульсирует кровь. Семьдесят Первый не ответил на вопрос доктора. Он встал и подошёл к иллюминатору, потому что очень хотел увидеть Луну-17. Но перед глазами расстилалось только синеватое полотно в белых пятнышках. Будто специально доктор устроил досмотр именно здесь.

– Зачем вы меня вызвали, – наконец, заговорил Семьдесят Первый, – меня же уже осмотрел медбрат. Должен был всё вам доложить.

– Так вы же сами ко мне и пришли. Забыли? Но, признаться, мне важно лично поговорить с вами, задать кое-какие вопросы.

– Доложите доктору Седовскому?

Доктор Второй поморщился. Он всегда нервничал, когда при нём упоминали доктора Седовского. Эта фамилия напоминала врачу о его значимости, о том, что она относительна – ничтожна по сравнению с тем, что представлял из себя Седовский. А Семьдесят Первому нравилось в любом удобном случае дразнить доктора, потому что ему не с кем себя было сравнивать.

– Конечно, доложу, – ухмыльнулся доктор, – как и всегда. В еженедельном отчёте. Спасибо, что вновь напомнили.

– Как тут не напомнить, – лицо Семьдесят Первого было каменным, непроницаемым, – ведь им там, на синем шаре, важно всё знать.

Семьдесят Первый вернулся к столу, но садиться не стал. Он крепко взялся за спинку стула и посмотрел доктору в глаза. Тот воспринял это как сигнал – тут же открыл журнал перед собой и взял ручку.

– Расскажите мне всё по порядку. Начнём с контакта.

Пункт 1. Контакт

По среднему земному времени пять часов и одна минута. Семьдесят Первый сделал отметку в электронном устройстве у себя на запястье: «Участок С. Найдены залежи энергетически ценных пород. Рекомендовано: установка купола с поддержкой подачи воздуха для продолжительных исследований и сбора». Семьдесят Первый нагнулся, взял чемоданчик с образцами и поплыл по поверхности Луны-17 к станции. Он смотрел себе под ноги и даже не замечал сиреневые переливы на горизонте. Сама вселенская бесконечность заигрывала с Семьдесят Первым, но он не хотел смотреть в ответ, потому что надоело – соскучился по земной жизни, о которой не знал.

– Семьдесят Первый, – в скафандре зазвучал тонкий женский голос, это была Киселёвская, – вызывает База-1. Как успехи? На чай успеваем?

– Успеваем, – устало ответил он. Земные шутки Киселёвской всегда забавляли экипаж, но Семьдесят Первого они раздражали, – как раз несу лунные печенья.

– Вот и славно. Загружай в Отсек-23. Там всё готово.

– Принято.

Добравшись до посадочного люка, лунный исследователь отправился в Зону Очистки. Её разработали и встроили в космическую станцию несколько лет назад – после того, как на поверхности Луны-17 обнаружили липкое вещество. Эту дрянь невозможно поймать, но она прилипала к оборудованию и костюмам исследователей. Начальство запрещало проносить вещество на станцию во избежание несчастных случаев с оборудованием и сотрудниками, поэтому его не изучили. А найти и схватить невзрачный скользкий организм снаружи для получения крошечной безопасной пробы было сложно. Да и Семьдесят Первому всегда говорили, что это подождёт – есть дела поважнее. А он ослушаться не смел – руководству виднее.

Вещество имело тёмно-зелёный оттенок, но при прикосновении оно могло менять цвет – маскироваться под поверхность, к которой липло. Поэтому после работы на поверхности Луны-17 все участники экспедиции обязаны проходить процедуру очистки.

Семьдесят Первый встал под струи очищающего пара. Он ощутил зуд на левой ноге и взглянул на неё. Там образовался тёмно-зелёный сгусток, который на глазах Семьдесят Первого отвалился и рассыпался в мелкие песчинки. Остатки вещества всосала вентиляционная труба, которая сбросила их в невесомость. Вот как, подумал Семьдесят Первый, на этой неделе уже шестой раз.

Исследователь снял скафандр, перевёл дух и направился по светлому цилиндрическому коридору в столовую, чтобы заполнить свой пустой со вчерашнего вечера бак. Он был голодный настолько, что забыл проверить расписание сотрудников. Если бы он это сделал, то не наткнулся бы на инженера Бурьянова, который должен был как раз покинуть столовую и начать осмотр отсеков.

– Так-так, – Бурьянов преградил дорогу Семьдесят Первому, его лицо исказила злобная ухмылка, – а вот и лунная пташка наша. Давно не виделись.

– У вас глаза красные, – исследователь невозмутимо взглянул на красные круглые пятна на шее и руках Бурьянова. – Вам бы на медосмотр. После проверки внешних модулей и вентиляционных труб проходили очистку?

– Слушай ты, – Бурьянов вдруг помрачнел, – не твоего ума дела, что я делаю и как. Это таких как ты нужно проверять, а не нас – нормальных людей! Вот сучоныш, вздумал отчитывать. Ты на коленях передо мной стоять должен, тварь ты паскудная.

– Вам бы медосмотр.

– Я для того свою кровь пускал для этих проклятых экспериментов, чтобы таким как ты работу давали? – вены на шее Бурьянова набухали, а его глаза вот-вот могли вывалиться на пол. – Ты вообще в курсе, что вам, клонам, больше платят?

– Согласно протоколу, риски, которые мы…

– Закрой хлебало! Из-за таких как ты меня заменить могут! А как я семью свою прокормлю?

Бурьянов схватил Семьдесят Первого за воротник и повалил на пол. Вмазал ему в челюсть с такой дурью, что в одно мгновение полетели брызги крови. Семьдесят Первый выставил перед собой ладони и принялся умолять Бурьянова прекратить. Но тот обрушил на него один удар, второй и слился в едином порыве невыносимой жестокости. Из носа хлынули красные ошмётки, губа разорвалась, а Бурьянов всё не останавливался.

– Оставь его! – за спиной послышался голос Киселёвской. Она обвила шею Бурьянова и оторвала его от плюющейся кровью полудохлой туши. Бурьянов ударился головой о стену узкого, увитого тонкими трубами коридора и сполз по ней на пол. Обхватил голову руками и начал биться в порыве то ли смеха, то ли плача.

На шум прибежали ещё два человека. Один помог Семьдесят Первому встать, а второй вместе с Киселёвской осмотрел Бурьянова.

– У тебя кровь, – Киселёвская осторожно подошла к Бурьянову и нежно взяла его за руку.

– Ещё бы, милая, – засмеялся тот и покрутил в руках маленький медальон на шее с гравировкой «от Маруси», – вон как корчится. Не того моя дочь хотела, чтоб её батька под никчёмными пустышками ползал. И жена… – Бурьянов стыдливо опустил глаза.

– Да нет же, – у неё задрожал голос, – у тебя из глаз идёт кровь.

Бурьянов ощупал собственное лицо, и его пальцы увязли в липкой и горячей крови. Будто слёзы окрасились алым, выворачивая никому неведомую боль наизнанку.

Семьдесят Первому помогли добраться до столовой, и уже оттуда он наблюдал за тем, как Бурьянов бьётся в конвульсиях, отмахивается от санитаров и не даёт себя схватить. Один крепкий мужичок заломил ему руки, а второй воткнул в шею острую иглу. И тот сразу обмяк.

2

Доктор Второй сделал очередную заметку в журнале. Семьдесят Первый поморщился, его уже начал раздражать звук скрежета медного кончика ручки о бумагу.

– Значит, – доктор не отрывал глаз от журнала, – так произошёл первый контакт. И никто не заметил? Никто не догадался и вас проверить?

– Только раны осмотрели. Залатали. Все были слишком заняты. Да и началось всё быстро.

– И что же было потом? Расскажите.

– Ну, конечно, – Семьдесят Первый хитро улыбнулся. В этот момент ему показалось, что он испытывает те же, вполне человеческие чувства, которые испытывал к нему Бурьянов. Когда Бурьянов ещё был собой и мог хоть что-то испытывать, – вы и не представляете, что было. Как и прочие вспомогательные клоны, дрыхли в капсуле сна.

– Не будем об этом.

– Как же не будем? И совсем не пугает тот факт, что Седовский охотнее потратит годы на создание своего совершенного клона – а не таких дешёвок, как я, – чем разок сам хотя бы на недельку здесь застрянет?

– Итак, – доктор Второй робко взглянул на Семьдесят Первого, вновь окунулся в журнал и глубоко вздохнул, – всё-таки вернёмся. Контакт был установлен. Бурьянов, как указали в отчёте очевидцы, вышел из-под контроля. Написали, что его не сдерживали и ремни.

– Да, сначала облевал их остатками еды и кровью, а затем раздулся так, что те сами и треснули. А что потом, вы знаете из отчёта.

– Ещё подберёмся к этому. Давайте поговорим лучше о первых признаках.

– Как скажете, док.

Семьдесят Первый закинул руки на стол. Кожа была покрыта красными кругами – большими и маленькими. На некоторых кружках повыскакивали телесного цвета волоски. Они извивались и одним своим видом гипнотизировали доктора.

Пункт 2. Первые признаки

– Мне нужно его увидеть!

– Семьдесят Первый! – Киселёвская держала клона за плечи и не давала пройти в отсек исследований. – К нему сейчас нельзя!

– Пропусти! ПРОПУСТИ, СУКА! – Семьдесят Первого передёрнуло, как если бы током шибануло. У Киселёвской от удивления округлились глаза. – Простите…

– Объясни, чего тебя к нему так тянет?

– Я не знаю, – клон почёсывал руки, – но мне нужно. Можете просто показать. Через окошко. Я хочу убедиться, что с ним всё хорошо.

– Боюсь, – Киселёвская недовольно нахмурилась и двумя пальцами помассировала висок, – не всё с ним хорошо.

– А с вами?

– Нормально, – она зажмурилась, – мигрень от этих ваших разборок. Так, слушай. В окошко посмотреть можешь, раз так хочешь. Но уясни вот что: одно неверное движение, просто потянешься открывать дверь, и я не побрезгую воспользоваться шокером.

– Вас понял. Согласен.

Они с трудом миновали коридор. Киселёвская то и дело останавливалась, чтобы отдышаться. И всякий раз, как Семьдесят Первый интересовался её самочувствием, она лишь рявкала на него, ссылалась на головокружение и приказывала идти дальше.

Добравшись до исследовательского отсека, Семьдесят Первый нетерпеливо подпрыгнул и одним рывком приклеился к большому круглому окну в двери. Киселёвская и не подумала пригрозить шокером – так устала добираться до отсека, что сил оставалось только лениво плестись следом.

Семьдесят Первый не мог оторвать глаз от окна. Внутри творилось нечто невообразимое. Бурьянов был привязан к кушетке ремнями. Из его глаз лились бесконечные потоки крови. Он змеёй крутился на кушетке, силясь вырваться на свободу. Из глотки вырывались странные слова на неизвестном языке. Вокруг столпились белые халаты с изумлёнными потными лицами. В руках они крутили колбочки с жидкостями, вертели шприцы – а один даже вытащил из ящика с хирургическими инструментами скальпель.

Тело Бурьянова раздулось – как рыба фугу, инженер своими габаритами порвал ремни и вскочил с кушетки. К нему подбежал крепко сложенный санитар, но Бурьянов отбросил его к стене. Метнул дикий взгляд на дверцу с окном и кинулся к ней. Прислонился к двери – кровавые слёзы продолжали литься, один глаз потёк – и заорал. Невыносимо громко – вот-вот, и окошко разлетелось бы на мелкие осколки.

– Это всё он! – лицо Бурьянова утопало в крови, а один глаз уже почти полностью вытек, но Семьдесят Первый всё равно ощущал на себе жжение от его взгляда. – Он принёс эту дрянь! Клон ненавидит нас, хочет истребить! Убейте его!

У Семьдесят Первого затряслись руки и застучали зубы. Киселёвская сразу это заметила, но поворачиваться к клону не стала. Она неотрывно следила за тем, как по щеке Бурьянова, пока тот что-то яростно объясняет уже вновь на непонятном языке.

– У тебя тремор, – она была пугающе холодна и спокойна, – как я и думала. Передаётся при близком контакте.

– Неужели это всё я? – Семьдесят Первый злился, то ли на себя, то ли на всю вселенную. – Я же прошёл очистку. Нет, не верю, это всё он. Подцепил гадость какую на Луне-17.

– Не думаю, – Киселёвская посмотрела себе под ноги, – на самом деле он не выходил сегодня наружу. А медальон на его шее… Пару часов назад мне показалось, что медальон уменьшился. А теперь его вовсе нет. На нём просто… верёвочка. Медальон ему подарила дочь – совсем недавно, из камня, который она нашла во дворе дома после метеоритного дождя. Полагаю, в атмосфере Земли вещество затвердело. А здесь оно размякло, развилось и проникло в его организм.

Бурьянова пытались оторвать от двери санитары. Но он как намертво приклеился. Свирепо смотрел на Семьдесят Первого единственным глазом, который под давлением невиданной силы постепенно выталкивался из черепа. А клон глядел на него и вспоминал, как буквально вчера инженер хвастался своей доброй и внимательной дочерью. Он не знал, кусок метеорита это был, ещё какое вещество или просто камень, но понимал – дочери амулет казался особенным. Клон же считал, что камнем Маруся хотела привлечь внимание отца – чтобы он остался дома и помог ей разобраться в вещице. Но Бурьянов просто просверлил дырку в камне, проделал в неё верёвку и улетел.

– Значит, – Семьдесят Первый тщетно пытался унять тремор, – это вещество отсюда, с Луны-17?

– Необязательно. Просто нами ещё не исследованный живой металл, который без должной защиты твердеет на нашей планете. На планете, где можно попить чай… Буду скучать по ней. По чаю. Собакам. Книгам.

– Вы о чём?

– Должна тебе признаться. Инженер Бурьянов был со мной, поэтому я точно знаю, что подцепить заразу на Луне-17 он не мог. Мы… несколько больше, чем просто коллеги.

Киселёвская, наконец, повернулась к клону. В её покрасневших глазах полопались сосуды, а по щекам текли кровавые слёзы. У клона от ужаса отвисла челюсть.

Тут Бурьянова за окошком затрясло. По щеке сполз второй глаз, а из багровых глазниц выскочили маленькие белые трубки, испещрённые красными пульсирующими венками. Такие же трубки, но поменьше вылезли из глотки инженера, а затем пучки этих тварей взрывом возникли из ушей и ноздрей. Они извивались, как щупальцы маленьких осьминогов. Дрянь внутри стремительно росла, расширялась, а голова под давлением раздувалась. Не прошло и минуты, как башка лопнула, а вместо неё возник рой из белых трубок с красными венками. Тело инженера обмякло, его руки болтались мёртвым грузом, однако ноги послушно держали разрастающееся инопланетными соцветиями тело.

Санитары и доктора, испугавшись, попытались спрятаться по углам, но трубки – как живые и разумные существа – выследили и настигли каждого. Они присасывались к лицам и выкачивали жизненную энергию. Отклеившись, трубки оставляли на лицах кусты своих маленьких копий. Некоторые твари яростно отрывали лица жертв, и в кровавом месиве кусты росли только быстрее. Во все стороны разлетались кровавые ошмётки, а белые прутики уже тянулись к двери. По стенам скользнула рябь, а дверь затрясло. По коридорам космической станции волнами полились кричащие звуки сигнала тревоги.

3

– И что же потом? – доктор Второй от волнения вцепился за края стола и навис над ним. Казалось, хотел прыгнуть в рот Семьдесят Первому и быть им проглоченным, чтобы поскорее нарыть в его теле развязку.

– Вас же вроде интересует, как распространяется зараза? Чтобы понять, как её остановить. Всё правильно понимаю?

– Да, верно, – доктор сложил перед собой руки и глубоко вздохнул, – итак… Значит, первые признаки были у всех. Причём, вспышка проходила довольно быстро. Но не у вас. Так?

– Нет. Вы меня не слушаете! – Семьдесят Первый ударил кулаком по столу. – Говорю же, у меня тремор был. И чем это вам не признак? – клон кивнул на свою руку.

– Действительно… – доктор внимательно посмотрел на круглые пятна на руках клона и непроизвольно отодвинулся подальше, будто зараза могла передаться просто по воздуху. – Но почему же вещество из амулета пощадило именно вас?

– Киселёвская по тремору поняла, что со мной что-то не так. И она сказала, что мой организм не даёт заразе охватить тело. Я чувствовал, как нечто ползает под кожей. Пытается пробраться наружу. По станции активно распространялся вирус. Но я, похоже, прочнее всех. Голова оставалась целёхонькой, а тварь оказалась заложником моего тела.

Пункт 3. Распространение

Они бежали по мигающему красными огнями коридору. Киселёвская вытирала платком кровь с глаз и то и дело покашливала, отхаркивая ещё больше крови. Семьдесят Первый обеспокоенно поглядывал на неё, но – не в силах исправить ситуацию – продолжал бежать. Пробегали мимо капсул, из которых исходили громыхания и крики. Но даже самые жалостливые стоны их не останавливали.

Затормозили Семьдесят Первый и Киселёвская у двери в главный кабинет доктора Седовского. Каждый свой короткий визит он располагался именно здесь, поскольку в этом помещении самые прочные стены, шумоизоляция и сильная защита. И в главном кабинете доктора покоился его основной клон. Киселёвская достала электронный ключ, который Седовский доверял только ей. Она взглянула через плечо вглубь коридора – пока ещё пустого – и посмотрела своими кровавыми глазами на клона.

– Послушай, – она была всё ещё пугающе спокойной, как если бы ждала этого часа всю свою жизнь, – ты давай иди. Закройся. Я постараюсь увести их. Дверь прочная, но кто знает, насколько сильны эти твари.

– Нет! Нужно держаться вместе.

– Посмотри на мои глаза.

– Но я же всё равно тоже что-то подцепил.

– Ты отличаешься. Возможно, спустя семьдесят регенераций твой организм стал более устойчивым. Ты прости, но мы же использовали тебя для самых опасных заданий… Быть может, эта дрянь хочет захватить наши тела и использовать их как сосуды, чтобы спокойно перемещаться по Земле. Ты же стал для неё тюрьмой.

В коридоре послышался странный звук. Будто шелест сотни тысяч сухих листьев на осенних деревьях. Киселёвская разблокировала дверь и отдала Семьдесят Первому ключ. Клон попытался схватить её за руку, но она отпрыгнула от него, как от прокажённого.

– Лучше не трогай меня. Не рискуй, – нахмурилась она. – Запоминай всё, что я тебе скажу. Это твоя инструкция, которой ты должен придерживаться при любом раскладе. Из-за тревоги в какой-то момент прилетит подмога. Ты должен предупредить их, что входить на станцию без защитных костюмов опасно. Заражённые могут захватить корабль и улететь на Землю. Твоя вторая задача: выжить. Ты можешь… понадобиться для исследований. Поможешь нашим справиться с потенциальной угрозой. А твоя защитная реакция на вещество откроет новые способы лечения болезней. Надеюсь на это. Надеюсь, всё это не зря.

Из глаз Киселёвской всё ещё текли красные реки. Семьдесят Первый подорвался было подойти, но она жестом его остановила.

– Я как главная исследовательница центра приказываю тебе. Так что не вздумай ослушаться и помогать мне и кому-либо ещё на этой станции. Слишком поздно.

Из ноздрей Киселёвской полезли маленькие белые прутики. Она это почувствовала, поэтому тут же прикрыла нос. Киселёвская коротко посмотрела Семьдесят Первому в глаза и, больше и словом с ним не обмолвившись, ушла прочь дальше по коридору. Оставила за собой только кровавый след и холод в сердце клона от своего печального прощального взгляда.

*

Доктор Второй взглянул на входную дверь. Никто в неё не ломился, шума не было слышно. В кабинете достаточно спокойно и тихо, даже слишком спокойно для погибающей в хаосе безумия станции. Доктор нервно постучал пальцами по столу и холодно посмотрел на Семьдесят Первого.

– Значит, из живых мы теперь одни? А у вас в теле опасное инопланетное существо, с любовью переданное дочерью отцу?

– Всё так.

– А вы не думали, что организм из амулета Бурьянова просто использует вас? Вы живы только потому, что стали главным хозяином. А все остальные – лишь личинки этой, скажем, пчелиной матки. Как считаете? Подумайте, Семьдесят Первый, откройте наконец-то глаза.

Семьдесят Первый ощупал своё лицо. Оно было пусть и холодным, но сухим – ни слезинки. Клон огляделся, надеясь найти в кабинете хоть что-то, что могло объяснить обеспокоенность доктора.

– Не понимаю, к чему это всё? Так вы мне поможете, док? Поможете?

Доктор неожиданно улыбнулся, а его кожа посерела. Некогда пухлые и розовые щёки провалились, отчего скулы стали острее ножа. Волосы посыпались на стол, нос отвалился и упал на колени. Зрачки доктора побелели, а из ушей потекла гниль. И он всё продолжал улыбаться – своими тонюсенькими, иссохшими губами.

В груди Семьдесят Первого вспыхнула тревога, охватившая сердце ледяным пламенем. Руки вновь затряслись, а горло наполнилось жгучей горечью.

– Крепкий сосуд, – доктор заговорил металлическим голосом. Язык был не знаком Семьдесят Первому, но почему-то он понимал его, – какой крепкий сосуд. Замечательно.

От страха Семьдесят Первый зажмурился. В темноте вспыхнули картинки с незнакомыми воспоминаниями. Клон пережил этот момент не единожды, но раньше всё было по-другому. Никакого амулета Маруси. Киселёвская и Бурьянов втайне от начальства уговорили группу других исследователей не проходить очистку и пронести лунный липкий организм на станцию – тогда и началось заражение. Снова вспышка. Перед глазами клона пронеслись альтернативные события. И в карусели сюжетов повреждённого мозга он пытался выхватить правду, как всё было на самом деле.

Клон открыл глаза и захотел закричать. Но не смог – во рту торчала толстая белая трубка с пульсирующими красными венами. Клон осмотрелся и обнаружил, что он висит высоко над столом в кабинете доктора. Его ноги и руки стягивали трубки поменьше, которые росли из него самого. Концы трубок присосались к стенам, и клон – подобно Витрувианскому человеку – висел над полом с раскинутыми руками и ногами. Как муха, попавшая в паутину.

– Повторяю ещё раз, – в приёмнике на столе прозвучал шипящий голос. Клон посмотрел на прибор и увидел у стола на полу иссохший труп доктора, – производим стыковку. Будьте внимательны.

Семьдесят Первый попытался вырваться из крепких узлов, но всё безуспешно. Он кричал, но крик заглатывалаобразовалась кучка из человеческих прогнивших останков и обглоданных костей. А у стола неподвижно стояли мёртвые тела, вместо голов которых извивались белые трубки. В этой толпе Семьдесят Первый узнал белую форму с бейджиком «Доктор Киселёвская».

Клон визжал, дёргался и беспомощно слушал, как спасительный корабль стыкуется со станцией. Его глаза чуть не повылезали из орбит, когда в коридоре послышались топот тяжелых сапог, автоматные очереди и истошные вопли. С каждым движением клона трубки на руках и ногах стягивались всё крепче, оставляя мухе всё меньше шансов на побег. А когда трубка во рту вдруг начала извиваться, по телу разлилось упоительное тепло. Глаза Семьдесят Первого в один миг закрылись, и приглушённые крики обратились страшным, но смутным кошмаром.

*

В ушах зазвенело. Семьдесят Первый поморщился от ослепляющего света кабинета. Он ощутил неприятный зуд на руках. Точнее, на единственной руке, которая у него осталась после бесчеловечных экспериментов доктора Киселёвской. Клон терпел, не хотел раньше времени обращать внимание дока на красные круглые пятна.

– Что ж, присаживайтесь, – голос доктора казался мягким, успокаивающим. – Много проблем от вас, Семьдесят Первый. Не так ли?

– Есть такое.

-------------------

Подписаться: Телеграм | Дзен | Пикабу | ВКонтакте | Литрес | Литнет | Author Today

2 марта 1972 года и 6 апреля 1973 состоялись запуски космических аппаратов NASA "Пионер-10" и "Пионер-11" соответственно. Эти зонды стали первыми в истории аппаратами, которые не только преодолели пояс астероидов, но и посетили планеты-гиганты нашей Солнечной системы — Юпитер и Сатурн.

Организуя столь сложную миссию, NASA, конечно, рассматривало вероятность того, что что-то пойдет не по плану. Но то, что случилось с "Пионером-10" и "Пионером-11" стало странной и очень интригующей загадкой.

На расстоянии около 20 астрономических единиц (а.е.) от Солнца (одна а.е. равна среднему расстоянию между Землей и Солнцем — примерно 150 миллионов километров) с зондами начало происходить нечто странное — они демонстрировали необъяснимое торможение, словно что-то тянуло их назад к звезде.

И хотя "Пионеры" уверенно продолжали свой путь к границам Солнечной системы, игнорировать загадочную силу, которая как будто тянула их обратно к нашему светилу, было невозможно. Совпадение расстояния, на котором начала проявляться аномалия у обоих аппаратов, заставило физиков предположить, что, возможно, с нашим пониманием гравитации что-то не так.

Согласно закону обратных квадратов Ньютона, сила притяжения между телами пропорциональна их массам и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними. Проще говоря, чем дальше объект удаляется от Солнца, тем слабее должно быть его гравитационное влияние. Однако данные с "Пионеров" словно противоречили этому фундаментальному закону физики.

Некоторые ученые начали рассматривать возможность того, что странное поведение "Пионеров" указывает на необходимость пересмотра существующих физических теорий. Однако тот факт, что последующие космические аппараты не сталкивались с подобной аномалией, намекал на то, что разгадку стоит искать в другом направлении.

Спустя десятилетия команда исследователей, восстановив и проанализировав данные допплерографии и телеметрии, нашла гораздо более прозаичное объяснение. Причина крылась в особенностях конструкции самих аппаратов.

"Пионеры" были стабилизированы вращением*, их большие антенны всегда указывали на Землю. РИТЭГи (радиоизотопные термоэлектрические генераторы) — источники питания аппаратов — излучали тепло на заднюю сторону антенн. Антенны отражали и переизлучали это тепло в направлении движения корабля. Кроме того, нагретый приборный отсек располагался в передней части аппарата, что приводило к еще большему излучению тепла в том же направлении.

*Стабилизация вращением — это метод, который используется для поддержания ориентации космических аппаратов в пространстве без использования активных систем управления ориентацией, таких как двигатели или маховики.

Создаваемое фотонами давление (тот же принцип, что используется в солнечных парусах) действовало против движения, вызывая крошечное, но измеримое торможение — ту самую "аномалию Пионеров".

Стоит отметить, что аномальное торможение зондов на самом деле началось гораздо раньше и нарастало постепенно по мере их удаления от Солнца. На расстоянии около 20 а.е. эффект стал достаточно заметным, чтобы его уверенно зафиксировали приборы.

История "аномалии Пионеров" служит прекрасным примером того, как важны тщательный анализ данных и проверка всех возможных объяснений, прежде чем делать выводы о необходимости пересмотра фундаментальных законов физики. Восстановление и детальное изучение данных позволило разгадать эту космическую загадку, еще раз подтвердив надежность существующих физических теорий.

P.S. Зонды продолжают свое путешествие к границам Солнечной системы. "Пионер-10" находится на расстоянии около 20 миллиардов километров от Земли и движется в направлении звезды Альдебаран, удаленной примерно на 65 световых лет от нас. Последний слабый сигнал от "Пионера-10" был получен 23 января 2003 года. С тех пор связь с ним потеряна, скорее всего, из-за истощения энергии радиоизотопного генератора.

"Пионер-11" сейчас находится на расстоянии около 16 миллиардов километров от Земли и летит в направлении созвездия Щита. Последний раз с ним удалось связаться 30 сентября 1995 года. Официально "Пионер-11" функционально "умер" из-за недостатка энергии, но, как и его "брат", зонд продолжает путешествие.

Читайте также:

• Загадка слабого молодого Солнца: почему ранняя Земля не замерзла?

• Астрономы обнаружили, что «замаскированных» черных дыр намного больше, чем считалось ранее.

• Астрономы ожидают уникфальную вспышку новой T Северной Короны.

Изображение Марса в примерно естественных цветах, полученное индийским орбитальным аппаратом "Мангальян".

Зонд был запущен 5 ноября 2013 года, а его выход на орбиту вокруг Красной планеты был осуществлен 24 сентября 2014 года. В апреле 2022 года связь с "Мангальяном" пропала, и после безуспешных попыток ее восстановления в октябре 2022 года Индийская организация космических исследований объявила о завершении миссии.

Реддит

Представлен интерьер частного космического корабля для суборбитальных полетов - New Shepard

Реддит

Реддит

Новый год начался с подарка, которого я ждал весь 2023 год. Сообщество VR моддеров наконец разработало и выпустило UEVR Injector, который позволяет больше половины "плоских ПК" игр на движке Unreal Engine 4 и 5 (1000+) запустить в полном 3д в VR. Причем в зависимости от жанра иногда даже работают VR контроллеры (целиться своими руками в пространстве, а не мышкой по экрану тыкать).

Гугл дока со всей нужной инфой, обучалками, списком игр и полезными советами: https://docs.google.com/spreadsheets/d/1ZcjCQwzPOltaRZnpYU5_HPihEDareZq_0Ww1DZQ4USw/htmlview#

Официальный сайт мода : https://uevr.io/

Скачать (ссылка на гитхаб): https://github.com/praydog/UEVR

Дискорд Flat2VR с советами и рекомендуемыми UEVR профилями для каждой игры: https://discord.com/invite/ZFSCSDe

Видео гайд (на английском, целый плейлист):

Вкратце:

- скачиваем, запускаем Virtual Destkop/Airlink/Steam Link/Link cable, запускаем UEVR клиент, запускаем игру (ждем загрузки до главного меню), выбираем процесс игры в UEVR, нажимаем Inject. Готово: плоская игра стала VR игрой!.
- UEVR меню внутри игры открывается-закрывается на INSERT с клавиатуры или R3+L3 на геймпаде/VR контроллере (у меня Quest 2).

- Нажатие на правый курок RT покажет горячие клавиши + позволит стиками двигать камеру в более удобную позицию внутри игрового мира (а также сохранять-загружать позицию камеры на будущее)

- 3DoF и 6DoF motion conroller'ы - настраиваются через игровые ассеты, рекомендую посмотреть соответствующие обучалки (видео выше).

- еще раз, для значительной части игр можно также настроить 3dof/6dof 1st person прицеливание-стрельбу как в родной VR игре, даже если изначально игрушка - геймпадный экшен от третьего лица.

- FPS имеет значение, крайне рекомендую использование DLSS/FSR и прочих доступных апскейлеров.

___

В общем, перебирал я игры в своей библиотеке, прикручивал к ним этот VR, чуть игрался и откладывал в сторону. Пока не наткнулся на космическую леталку Everspace 2.

VR завёлся с пол тычка. Сидишь в кабине, полное ощущение тесного кокпита, 3D. Вокруг астероиды, космический мусор, станции, пираты, туманности...

Играл на геймпаде. "Как известно", в настоящие полёты на геймпаде не поиграешь, т.к. банально не хватает рычажков ввода-степеней свободы (особенно для космических симуляторов).

Поэтому я летал "как есть", вперед-назад-влево-вправо, без изысков.

И только некоторое время спустя я вдруг понял, почему это ощущается недостаточно хорошо: у меня же есть FPV дроны и я умею на них летать! Там такой же джойстик. Понятное дело, космический корабль в игре может летать "вообще во все стороны", а у дрона степеней свободы все-таки меньше; но ведь сымитировать дрон можно? Можно.

Я зарылся в настройки, переназначил всё, что только можно переназначить, поудалял часть кнопок, а часть "перевернул" на 180 градусов. Но в итоге вместо "аркадной игры про космос" у меня получился очень-очень-очень похожий симулятор космических FPV полётов в 3D.

В 3D! Я повторю отдельно, т.к. тот, кто не пробовал, даже наверное и не подозревает, что все эти "дроноводы с очками" видят не объемную, а вполне себе обычную плоскую скучную картинку (прямо перед глазами, но все-таки плоскую).

А тут - я в космосе. Летаю вокруг космической станции, со скоростями и гибкостью маневра, которые налетал за 50-60 часов реальной практики FPV в реальном мире :)

VR, абсолютная вера в пространство вокруг себя и непередаваемое ощущение вращающегося мира, когда ты закладываешь "бочки" на 360 градусов одна за другой, пролезая в самые тесные щели, буквально обдирая борта своего космического корабля о ржавые фермы заброшенной станции.

Иэх, симуляция! Мощная штука :)

HENRi — эпический научно-фантастический короткометражный фильм с Кейром Дуллеа («2001: Космическая одиссея») и Марго Киддер (Супермен) в главных ролях.

Спустя сотни лет заброшенный космический корабль, управляемый человеческим мозгом, бесцельно плывёт в дальних уголках космоса. Оказавшись в холодной металлической тюрьме, мозг начинает испытывать разрозненные образы своей прежней жизни — образы, которые он не может понять. Становясь все более самосознательным, но все же неспособным двигаться, мозг разрабатывает план по созданию механического тела из частей корабля. Возможно, тогда он поймет образы, которые видит. Возможно, тогда он почувствует себя живым.

Автор: Elliot Avery. Источник: https://bogleech.com/creepy/creepy13-captainslog

Журнал капитана, время миссии: 0Gs, 0Ms, 23ks, 551.34s

Мы вышли на орбиту без происшествий и теперь двигаемся к окраине системы. С ядерным приводом нам понадобится всего месяц, чтобы достичь межзвездного пространства. Конечно, потом пройдёт ещё три столетия, пока мы не достигнем нашей цели. Подумать только, всего несколько лет назад эта миссия была бы невозможна, но с новыми наномашинами нам не придётся беспокоиться о смерти от старости по дороге.

Я также хотел бы еще раз официально заявить о своем категорическом несогласии с предложенными президентом и министром науки и технологий идеями о колонизации новой планеты. Еще одна планета, несущая жизнь, является бесценным сокровищем, и, кроме того, я считаю, что изучение того, как эволюционировали местные формы жизни, чтобы справиться с вызовами окружающей среды, в конечном итоге окажется более полезным для нашей цивилизации с точки зрения полученных научных и практических знаний, чем дополнительное жизненное пространство.

Да, достижения медицины позволили многократно увеличить продолжительность нашей жизни, что породило множество проблем, связанных с перенаселением, но эти проблемы гораздо эффективнее решаются с помощью терраформирования и космических поселений, несмотря на длительные сроки их строительства.

В конце концов, что такое несколько веков для расы бессмертных?

...

Журнал капитана, время миссии: 0Gs, 27Ms, 13ks, 522.00s

Мы преодолели облако космического мусора на краю системы и теперь официально находимся в глубоком космосе. Мы устроили небольшой праздник по этому поводу, с выпивкой. Какой-то крепкий самогон, который ребята из лаборатории приготовили с помощью дистилляционных систем корабля. Пахнет как мебельная полироль, а на вкус еще хуже, но отлично бьёт по мозгам.

Если серьёзно, я немного беспокоюсь о нашем моральном духе. Некоторые члены экипажа жалуются на то, что выбранная траектория не позволит нам подойти к внешним планетам достаточно близко, чтобы хорошенько их рассмотреть. Если их так беспокоит скука после месяца пребывания в космосе, то какими же будут следующие триста лет? Надеюсь, корабельной библиотеки хватит, чтобы всех развлечь.

...

Журнал капитана, время миссии 2Гс, 75Мс, 999к, 259.02с

Я уже прочитал все книги, просмотрел все фильмы и прошёл все возможные варианты сюжета в каждой видеоигре, что была в корабельном компьютере, как и большая часть членов экипажа.

Мы не преодолели ещё и четверти пути. Надеюсь, мы найдём, чем себя занять на оставшуюся часть путешествия.

...

Журнал капитана, время миссии 3Gs, 439Ms, 32ks, 9.03s

Во что мы превратились?

Или это всегда в нас было? И сейчас просто вышло на поверхность?

Скука и изоляция сделали нас такими, или это всегда таилось в глубине души? Дикие звери, спрятанные под слоями одежды, под маской слов и гаджетов, которые просто выжидали своего часа, чтобы выбраться наружу?

Хуже всего то, что я сам поощрял их. Я сам говорил им, что они должны писать свои собственные истории, программировать свои собственные игры, делиться своими фантазиями друг с другом. Я не знал, во что это выльется. Я не знал, что таится внутри нас.

Все начиналось довольно невинно. Мы фантазировали, мы придумывали забавные маленькие игрушки, и на какое-то время этого было достаточно, чтобы забыть о скуке. Всё стало сложнее, когда некоторые члены экипажа начали разыгрывать свои истории друг с другом. Часто эти сценки и игры заканчивались… неприятно. Старая вражда, неприязнь и накопившееся разочарование выходили на первый план. Всё чаще дело доходило до драк, которые становились всё более частыми и жестокими.

Я думаю, всё стало по-настоящему плохо, когда кто-то из ремонтной бригады, я уже забыл, кто именно, вогнал лазерный резак кому-то в глаз.

Сначала все были шокированы этим. Но потом его глаз начал отрастать обратно. Наномашинные импланты. К тому же, всё, что они не могли починить сами, можно было подлатать в лазарете. Эти чёртовы машины. Они – причина всего этого. Если бы не они, мы бы вообще не отправились в это проклятое путешествие.

Видите ли, мы никогда не задумывались об этом раньше, чувствуя себя самодовольно-цивилизованными, как и всегда, но регенеративные нанотехнологии, которыми мы теперь обладали, дали нам возможность не беспокоиться не только о старости, но и об обычных травмах. И это изменило всё в худшую сторону.

Литература и книги оказались почти забыты. Плоть – вот новое развлечение. Плоть друг друга и своя собственная.

Мне не нравится то, что с нами происходит. Дисциплина ещё сохраняется, и члены экипажа продолжают выполнять свои обязанности, если отдать им приказ, но мне не нравится то, что происходит с экипажем. Чёрствость, извращения. Мне не нравится то, что происходит со мной самим.

Я чувствовал, как глазное яблоко лопается у меня в ладони. Холодная, черная жидкость текла между пальцев. Я глубоко вгрызался в собственную плоть и ласкал свои внутренние органы, как будто они были вторичными половыми признаками. Я разбил все зеркала в своей каюте, чтобы не смотреть на то жалкое существо, что глядело на меня из них.

Я должен положить этому конец, сказать им, что эта болезнь зашла слишком далеко, но я знаю, что единственным возможным результатом будет мятеж. Глядя на голодных хищников, поджидающих меня каждый раз, когда я обращаюсь к своей команде, я не сомневаюсь, что стоит мне только подумать о том, чтобы лишить их этих мерзких развлечений, они будут вполне способны подвергнуть меня всем возможным пыткам, пока, наконец, милостиво не позволят мне умереть настоящей смертью.

Но я все равно испытываю сильное искушение сделать это.

...

Журнал капитана, время выполнения миссии: 4Gs, 52Ms, 334ks, 10.23s

Интересно, что они подумают о нас, когда мы прибудем туда. Если на той водной планете, вращающейся вокруг далекой звезды, есть разумная жизнь, что они скажут, когда узнают, какие мы на самом деле?

Будь я на их месте, я бы ужаснулся. Не от того, что мы можем сделать с ними, со всеми нашими технологиями, а от того, насколько маленькими и хрупкими могут быть умы даже таких развитых существ. Как безгранична Вселенная.

...

Журнал капитана, время миссии: 4Gs, 989Ms, 9ks, 785.11s

Вдобавок ко всему, похоже, среди членов экипажа вспыхнула какая-то новая болезнь, с которой, по-видимому, не могут справиться даже наномашины. Без видимых причин у нескольких членов экипажа развилась тяжелая антероградная амнезия. Их мозг перестал формировать новые воспоминания. В лазарете мы ухаживаем за ними как можем, но врачи пока не уверены в причине, и это всех пугает.

С другой стороны, возможно, я смогу использовать этот страх в своих интересах. Скажу членам экипажа, что причина в этих садомазохистских играх, и начну снова приводить этих дегенератов в форму.

...

Журнал капитана, время выполнения миссии: 4Gs, 995Ms, 344ks, 59.03s

Я боюсь.

Врачи полагают, что разобрались в причинах происходящего. Это не имеет никакого отношения к извращенным играм плоти экипажа, по крайней мере, не напрямую. Однако главная причина та же. Эти чертовы дураки, создавшие наномашины, даже не подумали проверить, не случится ли чего-нибудь подобного. Подумать только, всё может закончиться таким образом.

У пациентов просто заканчивается память. Как у старого компьютера. Наш мозг развивался, исходя из предпосылки, что продолжительность жизни будет ограничена примерно сотней лет, или даже меньше. И, в отличие от компьютера, это не просто вопрос удаления ненужных файлов. Вы никогда ничего по-настоящему не забываете. Во всяком случае, если не происходит какого-то катастрофического повреждения мозга.

Если команда медиков не придумает способ освободить больше места в нашем мозгу, не приводя при этом к повреждению когнитивных функций, мы все станем жертвами амнезии, один за другим.

Боже мой. Подумать только, я могу никогда не увидеть чудеса, которые таит в себе этот новый мир. И последнее, что я буду помнить, это вивисекции и содомия...

...

Журнал исполняющего обязанности капитана, время миссии: 5Gs, 2Ms, 221ks, 459.03s

Капитан мертв. Похоже, самоубийство. Распылил себя в главном реакторе. Полагаю, он не хотел рисковать, справедливо полагая, что в иных случаях в лазарете его смогут оживить. Он не единственный. У нас уже было три других самоубийства и десять попыток. Как первый офицер, с этого момента я беру командование на себя.

Что касается меня, не могу сказать, что я так уж опечален потерей моего предшественника. Он был самодовольным, самоуверенным болваном с комплексом мессии, и я не буду о нём скучать. Остальные члены экипажа со мной согласны. Я не удивлюсь, если его самоубийство окажется не совсем самоубийством. Впрочем, мне это не слишком интересно.

Никогда не понимал, почему этого мелкого засранца повысили раньше меня. У меня на десять лет больше стаж, и всё такое.

...

Журнал исполняющего обязанности капитана, время миссии: 5Gs, 2Ms, 300ks, 99.08s

Мы прошли больше половины пути. Надо устроить какую-нибудь вечеринку. Отвлечь экипаж от всего происходящего.

...

Журнал исполняющего обязанности капитана, время миссии: 5Gs, 2Ms, 610ks, 4.18s

Мы прошли больше половины пути. Надо устроить какую-нибудь вечеринку. Отвлечь экипаж от всего происходящего.

...

Журнал исполняющего обязанности капитана, время миссии: 5Gs, 2Ms, 801ks, 233.82s

Мы прошли больше половины пути. Надо бы устроить какую-нибудь вечеринку. Отвлечь экипаж от всего происходящего.

...

Журнал исполняющего обязанности капитана, время миссии: 5Gs, 2Ms, 944ks, 500.02s

Я только что просмотрел предыдущие записи. О боже. Господи, помоги мне. Это случилось и со мной. О боже.

...

Журнал исполняющего обязанности капитана, время миссии: 5Gs, 2Ms, 993ks, 332.33s

Мы прошли больше половины пути. Надо устроить какую-нибудь вечеринку. Отвлечь экипаж от всего происходящего.

...

Журнал второго исполняющего обязанности капитана, время миссии: 5Gs, 3Ms, 223ks, 999.21s

Ну, медицинскому персоналу все ещё не удалось вылечить случаи амнезии, но они придумали временную меру. Они говорят, что смогут погрузить всех в гибернацию, пока мы не достигнем планеты. Им стоило бы придумать, как это сделать, в начале миссии.

Они говорят, что есть 30% шанс, что некоторые из нас не проснутся. Ну и что?

...

Журнал третьего исполняющего обязанности капитана, время миссии: ERROR

Не все пережили выход из гибернации, но мы справились. Некоторые системы корабля вышли из строя с тех пор, как мы оставили его на автопилоте, но мы все так рады, что наконец-то наш путь завершён.

Это прекрасная планета, гораздо более очаровательная, чем всё то, что представляли себе наши художники: несколько больших континентов, окруженных огромными океанами, находящимися в постоянном движении под действием приливных сил, создаваемых единственной луной этой планеты, и всё это кишит жизнью.

Обнаруженные представители местной фауны вызывают восхищение. Оказалось, что на планете есть аналоги тетраподных позвоночных, распространённых в нашем мире, включая, по-видимому, разумный, хотя и примитивный вид, очень похожий на нас. Интересно, это просто конвергентная эволюция в действии, или гипотеза панспермии все-таки верна? Полагаю, мы узнаем больше после сбора образцов.

Всё это так увлекательно. Возможно, всё, что нам пришлось пережить, было не напрасно.

...

Журнал третьего исполняющего обязанности капитана, время миссии с момента приземления на планету: 0Gs, 0Ms, 993ks, 88.08s

Я знаю, что для настоящего биолога вроде меня неправильно испытывать искреннее отвращение к любому из созданий природы, какими бы странными они ни были, но чем ближе я знакомлюсь с жизнью этого мира, тем больший ужас меня охватывает.

Хотя мы тоже состоим из углерода и имеем схожее с ними, в общих чертах, строение тела, на этом сходство между нами и аборигенами заканчивается. До сих пор мы экспериментировали на двух существах: одно было представителем разумной формы жизни, мы взяли его из гнезда, которое оно сделало из высушенных трупов крупных, стационарных, фотосинтезирующих организмов, покрывающих большую часть континента, а второе – гораздо более крупным четвероногим позвоночным, которое, очевидно, является какой-то формой домашнего скота, одомашненной более мелкими существами.

На шкурах обоих организмов были какие-то странные волокна, растущие из них в большом количестве, причём у четвероногого их было больше. Двуногие покрыты этими волокнами более скудно, хотя безволосые части их шкуры выделяли токсичное масло со слабо выраженным разъедающим эффектом, после контакта с которым один из членов экипажа, прикоснувшийся к открытой коже образца, был вынужден отправиться в лазарет с химическими ожогами. Молекулярный анализ показал, что химическое вещество, которое они используют для хранения генетической информации, имеет высокую кислотность. Мы не могли такого даже предположить, хотя, оглядываясь назад, могу сказать, что это не выглядит так уж невероятно: реактивность химических веществ на обоих концах шкалы ph подходит для этой цели одинаково хорошо.

Но что меня больше всего поражает в аборигенах, так это глаза. Их основные фоторецепторные органы, опять же, не отличаются от наших с точки зрения грубой физиологии, но я нахожу их окраску... тревожной. Белый. Неприятный, призрачно-белый, с темной сетчаткой и зрачком в центре, глаз. Он напоминает мне какого-то маленького кровососущего беспозвоночного, плавающего в стакане. Я полагаю, разница в цвете обусловлена преобладанием цинка в тканях глаза, что, вероятно, является следствием недостатка осмия в литосфере планеты.

Кроме того, мне кажется странным и отвратительным наличие у двуногих лишних пальцев. Зачем им целых пять? Это ведь неэффективно.

Ещё один тревожный момент: некоторые из членов экипажа начали... играть с четвероногим, прежде чем отправить его обратно. С тех пор, как мы прибыли сюда, на борту всё стало гораздо цивилизованнее, но старые привычки трудно переломить. Еще один член экипажа умер от антероградной амнезии. Я надеюсь, врачи скоро что-нибудь придумают. Возможно, изучение нервной ткани аборигенов даст ответы. Нам нужно собрать больше образцов.

...

Журнал третьего исполняющего обязанности капитана, время миссии с момента приземления на планету: 0Gs, 2Ms, 343ks, 28.77s

Сегодня мы собираемся взять ещё один образец. Надеюсь, мы сможем получить от него всё, что нам нужно, и как можно быстрее выбросим обратно, мне не нравится, когда эти жуткие штуки находятся на моем корабле.

Кроме того, мне бы очень хотелось, чтобы экипаж прекратил без нужды мучить скот аборигенов.

...

Журнал третьего исполняющего обязанности капитана, время миссии с момента приземления на планету: 0Gs, 44Ms, 422ks, 900.71s

Сегодня мы собираемся взять ещё один образец. Надеюсь, мы сможем получить от него всё, что нам нужно, и как можно быстрее выбросим обратно, мне не нравится, когда эти жуткие штуки находятся на моем корабле.

Кроме того, мне бы очень хотелось, чтобы экипаж прекратил без нужды мучить скот аборигенов.

...

Журнал третьего исполняющего обязанности капитана, время миссии с момента приземления на планету: 10Gs, 552Ms, 777ks, 12.08s

Сегодня мы собираемся взять ещё один образец. Надеюсь, мы сможем получить от него всё, что нам нужно, и как можно быстрее выбросим обратно, мне не нравится, когда эти жуткие штуки находятся на моем корабле.

Кроме того, мне бы очень хотелось, чтобы экипаж прекратил без нужды мучить скот аборигенов.

...

Журнал третьего исполняющего обязанности капитана, время миссии с момента приземления на планету: 999Gs, 999Ms, 999ks, 999.99s

Сегодня мы собираемся взять ещё один образец...