Неандерталец

Среди добычи были быки и медведи

Археологи и палеозоологи проанализировали кости животных, обнаруженные в середине прошлого века в Германии в местонахождении Леринген. Исследователи выяснили, что примерно 125 тысяч лет назад неандертальцы разделывали в этом месте свою добычу. Порезы от орудий присутствовали на остатках бобра, быка, бурого медведя, а также огромного прямобивневого слона, между ребер которого много лет назад нашли деревянное копье. Об этом ученые пишут в статье, опубликованной в журнале Scientific Reports.

Неандертальцы охотились на самых разных животных, среди которых, как правило, преобладали копытные животные: быки и бизоны, лошади, олени, антилопы и так далее — их кости очень часто встречаются на стоянках этих архаических людей. Гораздо реже исследователи находят доказательства того, что неандертальцы при случае добывали и очень опасных плотоядных животных. Например, в Германии ученые обнаружили на скелете пещерного льва прямые свидетельства того, что архаические люди убили крупную кошку с помощью деревянного копья. Известны и кости из неандертальских памятников, указывающие на то, что они снимали шкуры с гиен или пещерных и бурых медведей.

Более того, по всей видимости, неандертальцы были способны охотиться на крупнейших наземных млекопитающих своего времени — прямобивневых слонов, масса которых могла достигать 13 тонн, а рост — четырех метров. Долгое время предполагалось, что этим архаическим людям по силам было только разделывать туши уже погибших животных. Однако в 2023 году ученые опубликовали анализ костей из местонахождения Ноймарк-Норд, в котором показали, что примерно 125 тысяч лет назад неандертальцы, похоже, действительно охотились на огромных хоботных. Остатки разделанных слонов известны и из других памятников среднего палеолита.

На этот раз Иво Верхейен (Ivo Verheijen) из Управления по охране культурного наследия Нижней Саксонии и его немецкие коллеги остановились на старых находках из памятника Леринген, который расположен примерно в 250 километрах от упомянутого местонахождения Ноймарк-Норд. Еще в 1948 году там раскопали остатки плейстоценовых животных, как минимум 25 кремневых артефактов, которые, похоже, лежали возле разбитого слоновьего черепа. Однако широкую известность этому месту принес один деревянный предмет. Между ребер прямобивневого слона лежало хорошо сохранившееся (хотя и в фрагментах) деревянное копье длиной 238 сантиметров, изготовленное из тиса — древесины, отличающейся хорошей гибкостью и при этом высокой прочностью.

На этот раз исследователи сосредоточили свое внимание на остатках фауны из этого местонахождения, которая представлена как костями огромных и крупных млекопитающих, так и остатками черепах и рыб. На части находок ученые выявили порезы, сделанные каменными орудиями. Насечки присутствовали на костях бобра, причем их выявили не только в области тазобедренного сустава, но и на нижней челюсти. Последние, возможно, указывают на то, что с бобра, помимо прочего, сняли шкуру. Порезы сохранились на ребре и фрагменте бедренной кости одного или двух бурых медведей, что исследователи интерпретировали как разделку туши на мясо. Следы срезания мяса присутствовали и на костях как минимум двух первобытных туров.

Отдельное внимание ученые уделили остаткам прямобивневого слона. Скелет принадлежал взрослому самцу, который прожил около 30 лет, то есть он был в расцвете сил, что снижает вероятность естественной причины смерти. На ребрах и позвонках этой особи исследователи выявили порезы, связанные с разделкой туши, в том числе, видимо, с извлечением внутренних органов. Хотя многие длинные кости слона были фрагментированы, на них не было признаков того, что это сделали архаические люди, которые часто дробили их ради костного мозга и жира. Нет на костях и прямых свидетельств того, что неандертальцы воткнули копье в это животное, хотя это не отменяет такой возможности. Учитывая, что оружие нашли между ребер слона, вероятность, что оно связано с этой особью остается весьма высокой.

Среди архаических людей на бобров охотились не только неандертальцы из Лерингена. Добычей этих животных занимались и раньше. В местонахождении Бильцингслебен исследователи обнаружили кости бобров и трогонтериев, которых приблизительно 400 тысяч лет назад разделали люди гейдельбергские.

Взято тут

Костяной артефакт возрастом больше 100 тысяч лет нашли во Франции

Археологи повторно исследовали коллекцию находок из стоянки эпохи среднего палеолита, раскопанной во французской пещере Абри-дю-Мара. Ученые обнаружили, что неандертальцы, по-видимому, использовали обломок кости северного оленя в качестве орудия, с помощью которого они снимали шкуры с убитых животных. Как сообщается в статье, опубликованной в журнале Scientific Reports, возраст артефакта составляет больше ста тысяч лет.

Костяные орудия достаточно редко встречаются на археологических памятниках, связанных с неандертальцами. Долгое время исследователи считали, что неандертальцы или вообще не делали подобных артефактов, или практически не занимались этим. Но за последние годы ситуация изменилась, и, помимо костяных ретушеров, то есть простых инструментов для вторичной обработки каменных изделий, ученые представили несколько полноценных изделий из кости, найденных на стоянках эпохи среднего палеолита.

Например, весной 2025 года исследователи опубликовали результаты анализа находки из Мезмайской пещеры, расположенной на Кавказе. Там в культурном слое возрастом около 70–80 тысяч лет археологи раскопали костяной наконечник, который первоначально, по-видимому, крепился к древку охотничьего оружия. Годом ранее неандертальский наконечник копья из кости крупного животного (возможно, лошади) ученые обнаружили во время раскопок памятника Абрик-Романи, который находится в Каталонии. Помимо этого, о костяных орудиях эпохи среднего палеолита в 2023 году сообщили исследователи, работавшие с коллекцией материалов из французского грота Ше-Пино.

На этот раз Франческо д’Эррико (Francesco d’Errico) из Университета Бордо вместе с коллегами, представляющими научные организации Германии, Испании и Франции, опубликовал результаты исследования материалов из французской пещеры Абри-дю-Мара. Первые раскопки этого памятника, расположенного на юго-востоке Франции, проходили еще в середине прошлого века, а затем возобновились в 2006 году. Археологи выявили там ряд слоев эпохи среднего палеолита, связанных с деятельностью неандертальцев. На этом памятнике обнаружили фрагменты ниток, возможные остатки веревки, а также, например, вероятные свидетельства того, что неандертальцы ловили рыбу, собирали грибы и охотились на мелкую дичь.

Теперь исследователи сосредоточили свое внимание на обломке кости, раскопанном в 2017 году в культурном слое, который сформировался около 132–114 тысяч лет назад, судя по данным, полученным с помощью оптически стимулированной люминесценции, или около 114–105 тысяч лет назад, судя по электронному парамагнитному резонансу в сочетании с методом урановых серий. Находка представляла собой фрагмент левой бедренной кости северного оленя — главной добычи местных неандертальцев из этой стоянки. В длину этот кусок достигал 133,3 миллиметра, а в ширину — 26,9 миллиметра.

Чтобы выяснить, использовался ли этот обломок в качестве инструмента, археологи внимательно исследовали предполагаемые рабочие поверхности, а затем сопоставили свои данные с результатами экспериментов, в ходе которых ученые изучают характер износа на копиях орудий при разных видах деятельности. Полученные результаты говорят о том, что фрагмент кости длительное время использовали в работе с мягкими тканями животных. Причем, похоже, артефакт представлял собой не лощило, то есть орудие для отделки кожи, а инструмент, с помощью которого свежевали туши убитых животных, то есть снимали с них шкуру, стараясь не повредить ее, чтобы затем использовать в качестве материала для одежды или других целях.

Первые попытки делать костяные орудия архаичные люди предпринимали еще в раннем палеолите. Так, во время раскопок в Олдувайском ущелье исследователи нашли 27 костяных артефактов, изготовленных примерно 1,5 миллиона лет назад. В качестве сырья гоминины использовали как свежие кости, так и уже полежавшие.

Источник

Практически все современные люди (кроме изолированных племен охотников-собирателей) поголовно страдают кариесом, а вот в палеолите он был крайне редок. Анализ зубов одного из неандертальцев, живших 45 тысяч лет назад и погибших от неизвестных каннибалов, показал, что даже в ту эпоху случались исключения — если, конечно, хозяева зубов достаточно увлекались провоцирующий кариес пищей.

Археологи, часто сталкивающиеся с древними черепами, хорошо знает, что скотоводы, редко употребляющие растительную пищу, и, тем более, охотники-собиратели оставляют черепа со здоровыми зубами. На несколько десятков образцов из одной эпохи у скотоводов может быть один случай кариеса, у охотников (из Homo sapiens) вероятность как минимум не выше.

Интересно, что из этнографических материалов следует: подобная закономерность сохраняется даже в случае, когда люди сталкиваются с богатой сахаром едой. Например, охотники-собиратели хадза из Танзании в сезоны, неблагоприятные для охоты, могут получать до 80 процентов калорий от меда и все же не страдать от кариеса почти никогда (кроме, разумеется, тех из них, что перенял цивилизованный образ жизни).

Теперь группа исследователей из Испании попробовала найти следы кариеса у зубов 13 неандертальцев из пещеры Эль-Сидрон, на северо-западе страны. Согласно более ранним работам, стали жертвой неизвестных каннибалов, вероятно, убивших и затем съевших их. По современным оценкам это случилось 49 тысяч лет назад. Результаты исследования опубликовали в American Journal of Biological Anthropology.

Только у одного человека из 13 (и только на одном зубе из более чем 200 сохранившихся) удалось найти следы кариеса — и то довольно умеренные, одно отверстие диаметром около 0,3 миллиметра. Вокруг него была снижена концентрация кальция и фосфора, типичные для бактериальной деградации зубной ткани. Анализ зубного налета и зубного камня показал, что при жизни этот мужчина средних лет питался в основном крахмалистой растительной пищей.

ДНК, найденная в зубном камне, содержала следы грибов, кедровых орехов и мха. Но вот генетического материала животных там не нашли. То есть при жизни неандерталец закрывал потребности в белке за счет грибов и некоторых видов растительной пищи, что в общем-то довольно непросто. Кроме того, в зубном камне обнаружили ДНК Streptococcus mutans, типичной бактерии, связанной с кариозным поражением зубов.

Авторы работы подчеркнули, что нельзя списывать факт наличия у него умеренного кариеса одного из зубов на растительную пищу. На зубах также есть следы их использования для какой-то инструментальной деятельности (возможно, в изготовлении одежды или каких-то некаменных инструментов). Это может привести к образованию микротрещин, откуда легче начинается кариес. То есть природа кариеса у этого неандертальца — седьмого представителя этого вида со следами такого заболевания — мультифакторная.

Кроме того, исследователи напомнили, что все шесть более ранних находок кариозных зубов неандертальцев сделаны в зонах, где в период проживания там этого вида росли леса и было сравнительно тепло. В подобных условиях в Европе часто встречается растительная пища и грибы. Собирать их бывает проще, чем охотиться, особенно если поблизости нет крупных травоядных. Напротив, в пещерах, где, судя по зубам, неандертальцы питались в основном мясом, следов кариеса у них на зубах не нашли.

Источник: naked-science.ru

Конкурс! Напишите в комментариях под видео на YouTube, как могут помочь котики науке или как связаны котики и наука. Автор лучшего, по мнению SciTeam, комментария получит книгу Станислава Дробышевского "Байки из грота" и футболку с фирменным дизайном. Результаты объявим 17 августа.

Станислав Владимирович Дробышевский, к.б.н., антрополог, доцент кафедры антропологии биологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, научный редактор портала ANTROPOGENEZ.RU рассказывает, как сосуществовали разумные виды и могли ли появиться цивилизации хоббитов на планете Земля.

Стенограмма: @Bioluh

Привет всем любителям науки! На нашем канале уже десять тысяч подписчиков! В связи с этим, мы хотим устроить небольшой розыгрыш призов, а именно книгу «Байки из грота» Станислава Дробышевского и футболку с фирменным дизайном от SciTeam. Для участия в конкурсе вам надо оставить под этим видео на YouTube комментарий о том, как можно применять котиков в науке или как связаны котики и наука. 17 августа мы отберём лучший комментарий по мнению SciTeam и наградим его автора нашими подарками. Спасибо, и приятного просмотра.

Сергей Гачин: Мы хотим немного обсудить гипотетическую ситуацию сосуществования двух разумных видов на планете, соответственно, на примере Земли и рода Homo. На нашей планете уже сосуществовали одновременно два вида живых существ, которые, как минимум, обладали орудийной деятельностью. Это неандертальцы и сапиенсы.

Станислав Дробышевский: Сосуществовали они с момента своего появления в принципе, потому что предки сапиенсов и предки неандертальцев разделились одни в Африке, другие в Евразии. И дальше так и возникали, существовали параллельно всё это время. То есть где-то с миллиона лет назад до исчезновения неандертальцев примерно тридцать тысяч лет назад. Но непосредственно со столкновением, чтобы они жили на одной территории в одно и то же время, это где-то от пяти до пятнадцати тысяч лет. Неандертальцы исчезли в разных местах по-разному, но где-то между сорока и тридцатью тысячами лет назад. А кроманьонцы появились в Европе где-то 42–43 тысячи лет назад и, собственно, живут до сих пор. То есть получается, что в зависимости от того, в каком месте Европы мы будем смотреть, где-то от пяти до даже пятнадцати лет сосуществования есть.

Сергей Гачин: И как часто они пересекались? Или вообще буквально пограничные территории у них были?

Станислав Дробышевский: По-разному, опять же. Местами они, очевидно, смешивались вообще, вплоть до брачных связей. Где-то они обменивались технологиями, причём в обе стороны: и неандертальцы сапиенсам что-то передали, типа наконечников, и сапиенсы неандертальцам. Где-то жили, допустим, по двум берегам реки. Наилучшим [образом] это изучено в Испании: там есть такая граница Эбро, где на севере, придя по берегу Средиземного моря, по Европе, жили уже кроманьонцы, а южнее этой реки — Эбро — жили неандертальцы, и они там тысяч десять лет друг на друга любовались на разных берегах. Граница Эбро — это самая такая изученная ситуация, но в принципе такое могло быть и на Кавказе, и где-нибудь в Южной Европе, много где. Когда в Костёнках 36 тысяч лет назад уже жили кроманьонцы, где-нибудь в Брянской области ещё тусовались последние неандертальцы. Это в принципе не очень рядом, но для охотников-собирателей это полная фигня прошагать там тысячу километров туда-сюда. И где-то они пересекались по-любому.

Сергей Гачин: То есть характер их отношений был скорее дружественным, чем воинственным?

Станислав Дробышевский: Этого мы не знаем просто, честно говоря, потому что у нас доказательств этому нет. Но судя по тому, что были метисы, значит, иногда было более чем дружественное отношение. Судя по тому, что какое-то культурное влияние в обе стороны было, значит, была возможность перенять. А что значит "перенять". Охотник-собиратель же не просто посмотрел и сделал так же, нужно научиться, то есть он должен увидеть технологическую цепочку изготовления наконечника такого-то типа, чтобы его повторить. Это значит, он должен или пожить вместе с неандертальцами, или потусоваться с ними какое-то время, или вырасти вместе с ними. Это довольно много времени требует. Другое дело, сколько таких контактов было, честно говоря, мы не знаем. Наверняка периодически они и резали друг друга, и ели, и гоняли, но, как показывает практика по современным охотникам-собирателям, большей частью жили просто параллельно. То есть: «Мы знаем, что вон там за горой сидят какие-то чуваки, потому что видим, как там дым поднимается периодически. И поэтому мы туда не пойдём, нафиг надо. Потому что там уже место занято, а нам и здесь места хватает. А вот там за три горы ещё дым поднимается, туда мы тоже не пойдём. А пойдём мы вон туда, потому что там нет никого, дым оттуда не поднимается». Примерно так они и существовали. И далеко не факт, что они часто друг друга видели, потому что если ближайший сосед живёт за сто километров через какие-нибудь там леса и степи, то как бы вообще его увидеть, и нафиг это надо. Как только охотник-собиратель видит следы пребывания конкурента, он тупо туда не пойдёт. Зачем, что он там забыл? А вдруг он злой и меня проткнёт копьём. Без него я прекрасно проживу, он мне нафиг не нужен вообще-то. Так что самый интерес это либо торговля чем-то уникальным, но не факт, что у них там было что-то такое уникальное, ради чего стоило бы [в лепёшку] разбиваться, либо опять же брачные связи. Потому что с древнейших времён наверняка и неандертальцы, и кроманьонцы прекрасно знали про вред близкородственного скрещивания, что будет что-то не так, будут какие-то уродства и всё такое. И поэтому, насколько это сейчас известно, они старались заключать браки с как можно более отличающимися людьми, а как можно более отличающийся неандерталец для кроманьонца это самое то. И с точки зрения неандертальца в обратную сторону работает. Так что тут брачный интерес наверняка у них был, и мы знаем, что он реализовывался.

Сергей Гачин: Неандертальцы так или иначе вымерли, можно ли назвать причиной вымирания именно сапиенсов?

Станислав Дробышевский: Нельзя. Это вещи, скорее всего, связанные, но нельзя сказать, что кроманьонцы прямо-таки истребили неандертальцев. Они просто демографически победили: они чаще рождались, они, наверное, чуть подольше жили (хотя тоже вопрос, честно говоря), и просто лучше осваивали ресурсы, поэтому просто численностью задавили. Неандертальцам новым взяться было неоткуда, потому что они все жили в Европе, а кроманьонцам было откуда ещё новым взяться, потому что они всё время лезли из Африки безостановочно. И всё. Но это тоже не "вдруг", как можете догадаться: пять тысяч лет — как от нас до неолита. И их уже и нет.

Сергей Гачин: Некоторые виды Homo жили достаточно изолированно от сапиенсов — в Австралии были находки каких-то людей, которые могли овладеть орудийной деятельностью. Могли ли эти виды потенциально дожить до некоего временного периода, когда бы они смогли образовать уже собственные государства, и потом слиться/контактировать с сапиенсами?

Станислав Дробышевский: В Австралии и сейчас эти сапиенсы живут — австралийские аборигены. Это не какое-то параллельное человечество, это всё те же самые люди, сапиенсы. Может быть, речь идёт о хоббитах, которые на Флоресе сидели в Индонезии?

Сергей Гачин: Да-да, в Индонезии, простите.

Станислав Дробышевский: У них была орудийная деятельность, но не было, видимо, огня. И они были, конечно, какие-то очень странные. Таких изолированных каких-то групп этих хоббитов известно как минимум три, на самом деле, видимо, гораздо больше было, в Индии неизвестно кто сидел. Их было много. Чисто гипотетически, они могли бы дойти до любой стадии, им ничего потенциально не мешало, если наши предки стали, то и они могли. Другое дело, что у них не было никаких стимулов для этой самой культурной эволюции: они сидели на островах, и как бы зашибись там, нормально. Зачем? В эволюции нет какого-то закона, который бы заставлял людей становиться разумными, создавать цивилизации и так далее. Даже если посмотреть на современное человечество, цивилизация, в настоящем смысле этого слова, была создана считанное количество раз, очень немного: на Ближнем Востоке, Северной Африке, в Китае и в Америке, может, два раза. И всё, собственно. Может, я чего пропустил, Индия там какая-нибудь, но Индия, скорее всего, с Ближнего Востока того же самого приехала. То есть не так много, пусть я ещё штуки три забыл, но в любом случае на двух руках можно пересчитать. Все остальные группы человечества (а это 90% территорий, даже больше) не стремились ни к какой цивилизации, они как были охотниками-собирателями, часть из них и сейчас такие же, в общем-то. Вернуться в это состояние очень несложно на самом деле, легко и непринуждённо всё это происходит. Поэтому все вот эти хоббиты, экзотические всякие чуваки на островах, могли бы в таком режиме существовать неопределённое время, а могли бы ещё больше деградировать, "превратиться обратно в обезьян" и залезть на дерево, что Homo naledi, в общем-то, и сделали. Если бы не было сапиенсов, никто не сказал, что те же неандертальцы или денисовцы не создали бы цивилизацию.

Сергей Гачин: То есть изоляция хоббитов скорее вредила развитию именно в сторону цивилизации.

Станислав Дробышевский: Им она не вредила, им от этого было зашибись хорошо. Цивилизации тоже не вредила, потому что цивилизации у них не было. Она не способствовала развитию цивилизации, вот так вот. То есть вред — это когда уже что-то есть, и есть вариант поломать, а там нечего было ломать. Но мозгов у них стало меньше: было килограмм, стало четыреста грамм. Опять же, что значит "вред". В биологии, в антропологии в частности, нет оценочной характеристики, нету хорошо/плохо, если они жили, прекрасно себя чувствовали, миллион лет сидели на этом острове. "Плохо" стало в тот момент, когда рядом появились сапиенсы — гораздо более продвинутые, прошаренные, крутые. И тогда состояние хоббитов стало не очень удачным, да, и они кончились на этом месте. Но это не значит, что наше состояние идеальное. На данный момент да, мы завоевали всё, мы доминируем, мы считаемся самыми крутыми. А через миллион лет, может быть, появятся, я уж не знаю там откуда, ещё какой-то мегавид, который сапиенсов сотрёт с лица земли, и потомки там этих крутых чуваков будут говорить: «А ещё там были какие-то отстойные сапиенсы, они там научились только ракеты посылать, самолёты поднимать в воздух, на большее их не хватило. Потом они погрязли в телефончиках, в идиотских играх и в сериальчиках, на этом цивилизация вся загнулась». «Идиоты, — скажут они. — А мы-ы-ы сделали...», и дальше будет перечисление того, что мы сейчас и придумать не можем, потому что мы недоделанные сапиенсы.

Сергей Гачин: Вероятность развития сценария «Планеты обезьян». Что некий вирус сделает нас глупее, и другой вид взойдёт на интеллектуальную вершину.

Станислав Дробышевский: Мы и без всякого вируса становимся глупее, очевидно, вирус тут не нужен совершенно. И примеров деградации обществ и так хватает в самом разном виде: и в биологическом, если про хоббитов говорить, и в культурно-социальном, миллион примеров есть. Деградировать нам никто не запретит, наша задача как раз этого не сделать всеми силами. Как это сделать, до сих пор никто не знает, то есть что надо сделать, чтобы человечество перестало деградировать, непонятно. Тем более что на конкретном маленьком уровне вроде деградации-то и нет, что, у нас красивые здания, волшебные пузырящиеся напитки и дым пускающие, красивые столики, камеры, которые снимают, микрофончики — всё есть. Жратвы полно, тепло, хорошо, самолёты летают, что ещё надо. И вроде как не деградация, мы не с каменными орудиями бегаем, в перспективе всё это у нас держится исключительно на гипер-растрате ресурсов безумной, а они не бесконечны. И это не стабильная система, поэтому она отстойная и рано или поздно рухнет. И как сделать, чтобы она не рухнула, и всё-таки развитие было ещё и дальше, чтобы у нас ещё мозги наросли, этого никто не знает. Пока люди не могут договориться даже в пределах одной страны, и то там начинается разделение на партии, я не знаю, две очереди в магазине могут друг с другом конкурировать уже, что говорить. Так что, как сделать, чтобы всем было хорошо — это великий философский вопрос, все его пытались решить, никто ещё не сделал.

Как бы сделать, чтобы появился конкурент, может ли он возникнуть, это большой вопрос, потому что откуда бы он взялся. Сейчас люди захватили все экологические ниши, какие только можно, включая экологические ниши, я не знаю, плесневых грибов. Где бы этот конкурент мог вылупиться, нету возможности ему появиться.

Сергей Гачин: Ещё и незамеченным от нас.

Станислав Дробышевский: У нас планета маленькая, и мы всю уже заняли. Ладно бы это было миллион лет назад, на острове, на другом континенте кто-нибудь там появился бы. Ну, а сейчас люди захватили всё. Поэтому или мы его сами выведем себе как бы на известное место. Но когда мы исчезнем, появится большой шанс у других существ, других приматов, в первую очередь, каких-то пресловутых енотов, волков, медведей, ещё кого-нибудь, которые чисто гипотетически могли бы эволюционировать до кого-то разумного. Но опять же, нет никакого великого закона, который бы заставлял их эволюционировать в этом направлении. Они миллионы лет были енотами и волками, и в таком режиме могут существовать ещё миллионы лет спокойно до вымирания.

Сергей Гачин: В некоторых фэнтезийных вселенных на одной планете прекрасно сосуществуют города гномов, эльфов, людей — совершенно разные живые существа, которые прошли миллионы лет отдельной эволюции. По вашему мнению такое вообще в принципе возможно, чтобы несколько разумных видов доросли до такого уровня цивилизации?

Станислав Дробышевский: Ну, собственно, у нас такой шанс и был, когда как раз были неандертальцы, сапиенсы, денисовцы и всякие хоббиты, и вот этот вот шанс мы продолбали, просто задавив всех. Пусть не нарочно и не с войной, но по факту. Есть великий экологический закон: два вида с очень похожей экологической нишей, с одинаковыми экологическими требованиями, не уживаются. Один из них чисто автоматически, математически просто вытесняет другой. Не потому что он там злой, или что-то ему сильно надо, больше всех, просто это математика рождаемости и смертности. Поэтому такая ситуация уже была, только она была не в уровне средневековья, а в уровне каменного века. И были разные виды, да. Они там были все с копьями, с луками местами даже, может быть, вряд ли, но с копьями точно. И... наши победили. А так чтобы это развилось до уровня металлургии, сложных государств и так далее — что-то крайне сомнительно. То есть они должны для этого в начале появиться сильно независимо, потом столкнуться и в таком режиме очень недолго существовать, а потом всё равно один кто-то их всех задавит. Или у них должна быть какая-то мегаспециализация, но мы такие конкуренты всем, опять же, какая ещё может быть специализация. Мы конкурируем с крысами, с комарами, блин, что ещё-то. Какие гномы-эльфы, чем уж они так отличны от нас, чтобы они долго существовали параллельно, и, даже при невозможности скрещиваться, чтобы они тоже тратили ресурсы, а мы им это дали делать, хрена с два. Или они нас вытеснят, или мы. Опять же, даже без учёта, что кто-то хочет вытеснить. Он может и не хотеть, а просто он тупо больше детей рожает и всё. И через пять тысяч лет, или даже меньше, конкурентов не останется.

Сергей Гачин: Спасибо.

===================

Источники:

SciTeam

Наука | SciTeam

Стенограма под видео

Вопрос: найдены ли большие дубины, с которыми часто изображают пещерных людей?

Ответ: А я не знаю! (смеется) Думаю, что нет. Дубины большие не найдены, но найдены орудия из дерева. Есть орудия из дерева, я имею в виду средний палеолит, из классических памятников это немецкие торфяники, вот недавно в Италии в одной из пещер были найдены такие изделия. Но это не дубины! Размеры разные: вот в торфяниках Германии, до 2-2,5 метров - это рогатины. Рогатины, прекрасно сохранившиеся в торфяниках. Это стоянки Шенниген, Леринген. А в Италии, по-моему, найдены какие-то палки, которые реконструируются авторами как палки-копалки. Но надо знакомиться дополнительно с этими вещами. Дубин нет. Пока. Будут — оповестим.

Вопрос: были ли у них игры с мячом и другим инвентарем?

Ответ: Честно сказать, насчет мяча cказать ничего не могу, по крайней мере, до Мезоамерики игры в мяч не были известны. Но это надо у специалистов спрашивать, не могу быть уверенным. Опять же, у кого у них? Обучение в процессе игры известно и у приматов. Поэтому игра всегда сопутствовала человеку и его предковым формам. Играли все: и дети, и взрослые. Что такое игра? Это фантазия! А фантазия - это двигатель прогресса. Безусловно, они играли. В свидетельства об изделиях для игры маленького размера и сделанных кривыми детскими ручонками я не особенно верю. Но дело в том, что у нас есть свидетельства из верхнего палеолита - найдены совершенно не утилитарные вещи. Можно предположить, что эти вещи носили какой-то исповедальный характер, но можно с той же степенью уверенности сказать, что это были и игрушки. Вот, например, знаменитые так называемые «шахматные фигурки» из Костенок. У нас нет прямых свидетельств игры, но у нас есть множество косвенных данных, которые говорят о том что да, такое было. Безусловно, любой образовательный процесс немыслим без игры. Вот и все. Так, чтобы мы нашли какой-то конструктор «собери сам копье» из нескольких составных частей, да еще с инструкцией — такого, конечно, нет, но, тем не менее, есть некоторые свидетельства, которые могут говорить об этом.

Вопрос: как быстро надо съесть мамонта, пока он не испортился при отсутствии холодильника?

Ответ: Если отвечать на этот вопрос серьезно — то существуют разные технологии сохранения пищи длительное время. Если на вас каким-то образом сваливается туша мамонта или шерстистого носорога, которого сразу вы один не съедите, вся семья ваша не съест, и все племя ваше не съест, то надо это все дело сохранить. Существуют технологии по сохранению: можно мясо вялить, можно солить, можно ферментировать, и оно тоже дольше сохраняется. Правда, это уже не мясо в привычном смысле слова, но тем не менее. Так что пролонгировать использование пищевого ресурса они умели, это важно понимать. Безусловно, у них были времена, когда они подвергались какому-то воздействию голода, это не золотой век, где с неба виноград сыпется круглосуточно. Какие-то технологии по пролонгации пищевого ресурса были. Кроме того, нельзя забывать довольно активную собирательскую деятельность. Потому что существует все больше и больше свидетельств того, что довольно активно использовались растения, содержащие крахмал. Причем они перетирались, из них что-то готовилось, может быть, они их как-то сохраняли на более длительный срок. Вот, кстати, Александр Николаевич Рогачев, наш отечественный исследователь, автор первой хроностратиграфии Костенковско-Борщевского региона, как раз и сформулировал идею о том, что это собирательство позволяло человеку длительное время не подвергать себя угрозе голодной смерти. Потому что они умели собирать пищевые ресурсы, умели их специальным образом готовить, и умели таким образом выживать. Сейчас все эти идеи проверяются с помощью современной трасологии на современном уровне, и в большинстве случаев находят свое подтверждение. То есть, не было так: мамонта забили, побежали, съели, то что не доели - бросили, дальше бегаем, ищем второго мамонта, потом третьего, нет мамонтов — умерли с голода. Нет. Была стратегия поведения, направленная на выживание. А раз это стратегия — значит, она многосоставна, значит, люди понимают: если я не сделаю этого, то будет то, значит, я должен сделать это. Здесь масса причинно-следственных связей, система, которая работает вот в этом биоценозе, в этом климате и с этими технологиями. И если что-то из сделанного неадекватно конкретной системе — наступает либо поломка, либо полный крах.

Вопрос: существовали ли каменные сковородки?

Ответ: Каменные сковородки, наверное, существовали. А может, и нет. Есть очень известная вещь — пицца итальянская. Итальянские пастухи, плоский камень, разводится огонь, и на этом камне что-то жарится. Это элементарный пример использования плоского камня для приготовления очень простой еды. Есть так называемые «нагревательные камни», которые использовались первобытным человеком для нагрева воды: они раскалялись и помещались в воду. Это одна из возможных реконструкций тех манупортов, которые мы имеем. Манупорт — камень из совершенно иного сырья, принесенный совершенно со стороны, на какую-то стоянку. Вот там, на стоянке, некая структура нами найдена, и в этой структуре у нас какие-то камни, происхождение которых нам не понятно. Но эти камни, они такой галечной формы, красивенькие-аккуратненькие, можно предположить что с их помощью происходил нагрев. А может быть, и нет. Дело в том, что у нас есть этнографические свидетельства, которые говорят, что в кожах это реально сделать. Или реконструкции археологические: реконструкция сейчас развита очень сильно, и реконструкторы это делают совершенно спокойно. Реконструкторами их называть несколько сложно, точнее это экспериментаторы археологические. Это действительно археологический эксперимент, который позволяет нам предположить, что технология такого процесса возможна. Осуществить его можно, но получить конкретное свидетельство того, что на этой стоянке этот конкретный камень использовали потому, что надо было нагреть воду до определенной температуры, довольно сложно. Но такие технологии, конечно, реальны, и они их, скорее всего, использовали. После того как выяснилось, что они варили смолу для закрепления копий в древках, предположить можно многие вещи, потому что эти люди были способны на очень на многое, поверьте. И сковородки - не самая сложная вещь, которую можно было придумать и использовать.

Вопрос: палеолетические венеры делались с натуры с женщин со стеатопигией или это просто символ плодовитости?

Ответ: Хороший вопрос. Я не знаю. И никто не знает, понимаете. Но, конечно, не с больных несчастных женщин. Вы понимаете, это на самом деле серьезная вещь. Это, безусловно, знаковая деятельность первобытных людей, в данном случае верхнепалеолитических охотников граветтской эпохи. Безусловно, так как это знаковая деятельность, к ней нужно подходить с точки зрения науки, занимающейся изучением знаковой деятельности — семиотики. Можно без нее, тогда это будет детальное описание внешнего вида этих статуэток. Может быть замечательный искусствоведческий анализ, примеры этому в большом количестве уже существуют. Технологии изготовления этих статуэток существуют, они изучены, например, Марианна Давыдовна Гвоздовер в отечественной литературе этим занималась. Есть специалисты, которые занимаются этим профессионально. Из ныне живущих отечественных специалистов можно назвать Геннадия Адольфовича Хлопачева, Марию Николаевну Желтову и еще нескольких исследователей. Но понимаете, изучение технологий их изготовления не будет ответом на вопрос: «зачем они делались?». Чтобы выяснить, зачем они делались, нужно подходить с другой стороны, а это уже совершенно другая наука, в этом надо разбираться. Можно фантазировать до бесконечности: говорить, что это были амулеты, которые они носили с собой со стоянки на стоянку, что это были портреты любимых женщин каждого конкретного охотника. Стилистически у них приблизительно одинаковая конструкция, но все-таки разница есть. Разница эта бросается в глаза: например, мальтинские статуэтки не похожи на виллендорфские, виллендорфские не вполне похожи на гагаринские статуэтки, гагаринские не похожи на хотылевские и так далее. Это вопрос к специалисту, а я таковым не являюсь. Я статуэтками никогда не занимался и, наверное, не буду. Но, еще раз повторюсь, я бы ставил вопрос иначе. Эти вещи нужно изучать в контексте изучения символической деятельности, искусствоведческим анализом и анализом технологий тут не обойдешься. Это совсем другая, фундаментальная история. Это мое личное мнение, я никому его не навязываю.

Вопрос: Пещерные люди носили обувь или ходили босиком?

Ответ: Никаких свидетельств того, что они ходили в обуви нет, к сожалению... Есть свидетельства того, что они ходили босиком: следы в большом количестве. Но в последнее время возникло большое количество находок швейных принадлежностей, таких, как иглы. Возраст которых, например, по денисовой пещере, около 50 тысяч лет, на секундочку. Тут, конечно, можно предполагать всякое... Обувь не сохраняется с палеолитических времен. Как в принципе и 99 процентов органики. Ждем. Иглы есть, что будет дальше, не знаю. Безусловно, они до игл использовали всякие проколки в огромном количестве. Проколки известны - это такой универсальный типорудия, который известен еще с нижнего палеолита. В качестве проколок может использоваться любая заостренная часть из любого сырья. Но с развитием технологий палеолитических возникали специальные технологии по получению тонких заготовок. Которые потом можно было, слегка подретушировав, слегка преобразовав, использовать в качестве проколок. Это известно с ашельской эпохи. После ашельской эпохи – мустьерская эпоха, средний палеолит так называемый, где эти проколки уже оформляются в отдельный тип, в отдельную категорию изделий, дальше там они могут членится по типу, и так далее. Верхний палеолит, можно сказать, "расцвет" проколок. Предполагать, что проколки делались просто "от нечего делать", чтобы можно было тыкать кожу, смешно. Это все-таки крайне функциональная вещь, к тому же есть такая наука, как трасология, которая реконструирует использование этих проколок. Специалисты - трасологи могут это подтвердить и прокомментировать довольно подробно. Существуют целые наборы следов, которые остаются на проколках от специфического использования: прокалывание каких-то кож, структур мягких, но не дерева. От использования по дереву остаются свои следы, от использования по камню - свои. Это уже другой вопрос. Это касается обуви, собственно как и одежды.

В дополнение можно отметить, что в погребениях существует значительное количество, по которым можно реконструировать одежду этих людей. Как это выглядит? Вот, например, сунгирское погребение, их там три, вернее два. Одно парное и одиночное (мужчина). Они знамениты тем, что их на костяках огромное количество бисера, очень маленького бисера, сделанного из мамонтового бивня. То есть были специальные технологии изготовления этого бивня, сверление этого бивня и так далее, это тоже отдельный вопрос. И вот по расположению этого бисера на скелетах, безусловно, можно реконструировать одежду полностью, вплоть до обуви. Там вот обувь реконструируется. Но это уже верхний палеолит. Что касается среднего палеолита, таких примеров у нас пока нет. Что касается нижнего палеолита, тем более. Будем смотреть, ждать дальше.

Вопрос: Когда начали жарить мясо?

Ответ: Мясо начали жарить, тогда, когда, видимо, осознано стали использовать огонь. Хотя тут нет прямой закономерности, понимаете? Значит, использовать огонь и жарить мясо можно в любых подходящих условиях. Горит саванна, погибла антилопа, прожарилась, они ее съели. Жарили они мясо? Нет, не жарили. Они воспользовались тем, что им дала мать-природа. А вот уже осознанное использование огня - это памятники Южно-Французские, Терра-Амата, например, это такой вот хороший ашель порядка 400 тысяч лет, по-моему где-то 350 – это уже первые находки кострищ, первые находки зольников, каких-то объектов археологических в культурном слое, которые носят совершенно явное искусственное происхождение, антропогенное происхождение. В среднем палеолите это уже очень широко распространяется. Кострища уже получают объектное оформление, если можно так сказать, часто выкладываются какими-то дополнительными валунами. Иногда на границе среднего и верхнего палеолита, например, появляются первые ямки для кострищ. В верхнем палеолите ямы уже появляются для кострищ, уже появляются какие-то обкладки, например, очарных участков в Забайкалье, замечательные такие вещи на Титовской сопке известны, ну и так далее. Поэтому, собственно говоря, можно сказать, что с ашеля (с ашельской эпохи нижнего палеолита) человек уже осознанно начал как-то модернизировать охотничью добычу. Модифицировать ее для лучшей усваиваемости, по всей видимости. Это вопрос к палеодиетологом, их сейчас очень много, это популярное направление. Можно еще добавить, что использование огня в качестве, например, составляющей технологического процесса, разных технологических процессов - тоже довольно интересная вещь. Это замечательное направление, например, по разным технологиям обработки кремня. Дело в том, что кремень слегка меняет свои свойства, которые способствуют улучшению его пластичности в результате нагрева, если этот нагрев постепенный, но для разных видов кремния - это все по-разному, конечно, и потом постепенное остывание делает некоторые виды кремния более пластичными при расщеплении в дальнейшем. Первобытный человек это очень хорошо знал и активно использовал, начиная со среднего палеолита. Дальше, безусловно, использование огня достоверное — среднепалеолитические смолы всякие, которые должны были фиксировать, например, наконечник древки. Сейчас уже есть достаточное количество находок, которые подтверждают наличие этих смол, и химия этих смол реконструирована и известна. Например, замечательный памятник Кёнигзауэ в Германии, в Саксонии, который нам предоставил впервые эти виды смол, сделанные из берёзовой коры специальным методом, называется, по-моему, методом сухой возгонки: там целый химический процесс, который реконструировали немецкие специалисты, причём неоднократно, недавно вышла ещё одна публикация. Без доступа воздуха берёзовая кора складывается, потом обсыпается грунтом, и без доступа воздуха поджигается, и вот этот процесс даёт варианты такой вот смолы. Но, опять же, рецепты могут быть разными, но сам факт того, что огонь присутствовал не просто как средство, чтобы как-то что-то поджарить или сварить, или согреться, но и как составляющая сложных, извините, химических (в полном смысле этого слова) технологических процессов, — это уже говорит о том, что уровень развития этих людей был очень высок.

Вопрос: Стригли ли бороды неандертальцы?

Ответ: Я не знаю, стригли бороды неандертальцы или нет. Могу сказать, что сколами, которые получали неандертальцы, вполне можно и стричься, и, при определённом навыке, бриться. В известном фильме «Чапаев», Василий Иванович брился топором, насколько я помню. Соответственно, если человек бреется топором, почему нельзя бриться пластиной кремневой? Я думаю, что можно вполне. Так что проблем тут нет. Могли бриться, а могли и нет, не знаю.

Вопрос: Были ли у них имена?

Ответ: У кого у них? Понимаете, в палеолите у кого у них? У австралопитеков, у хомо сапиенсов? Всё это я бы связывал с зарождением символического мышления. Что такое имя? Имя — это тот же символ, собственно говоря, начало использования наименования в качестве знака, обозначающего что-то. Вот когда у человека (или у человекообразных, гоминид, - сейчас не будем говорить о нижней границе) возникла необходимость именовать, называть, указывать, обозначать в целом, вот тогда и возникли имена. И не важно, возникло имя у какого-то предмета или у конкретного индивида. Важно, что возник прецедент называния. Вот и всё. Надо выяснять, когда. До появления письменной истории мы проверить это практически не можем, только с помощью мифологии: этот родил этого, этот родил этого, этот родил этого. Паспортов у них не было. Но выяснить это можно с помощью вот таких методов.

Спасибо команде SciTeam за предоставленную стенограмму.