Остров в облаках, пролог
— Знаешь, Степка, я ведь даже тебе всего не рассказывал. Меня и так считают не от мира сего, а после таких разговоров и вовсе в дурку бы упекли.
Мы сидели в ресторанчике с панорамным видом на бескрайний водный простор, мне нужно было выговориться, иначе этот камень раздавит меня изнутри. Сначала каждое слово давалось с трудом, но чем полноводнее становился их поток, тем больше он размывал насыпь рационального сопротивления.
Этот остров снится мне с самого раннего детства, буквально сколько я себя помню. Там я научился говорить, читать и писать. Представь удивление моих родителей, когда первое слово, которое сказал их сын, было «köŋül». Ну да, они вряд ли что-то поняли.
Каждую ночь, засыпая, я оказывался в прекрасном храме. Кругом горели огни и сверкало золото. Меня развлекали десятки монахов, кругом играли музыкальные инструменты и стрекотали в траве сверчки. А утром я возвращался в серую каменную клетку с узким окошком на такой же серый пейзаж. Из одной тюрьмы меня переводили в другую, где меня ждали глупые дети и деревянные игрушки с облупившейся краской.
Моему детскому сознанию было, должно быть, очень сложно каждый день совершать такой переворот. Но я плохо помню это время. От родителей я слышал, что я много спал и часто залипал, глядя в одну точку.
Потом я пошел в школу. Примерно в то же время игры в храме сменило обучение. С каждым годом оно становилось всё жестче. Меня учили укреплять свое тело и медитировать, обучали грамоте и этикету. В школе я тоже нашел за что зацепиться: я полюбил чтение и занятия физкультурой. Я сильно опережал школьную программу, но не стремился перескочить через класс. Как и в детском саду, в школе у меня не было друзей. Когда нужно было сидеть на уроках — я читал книги, когда это было не нужно — шел в спортзал.
Когда я стал постарше, в храме меня стали обучать верховой езде и обращению с мечом. Я скакал на лошади вокруг храма и осматривал окрестности. Над темной водой плыли облака тумана. Остров был не очень большим, и храмовый комплекс занимал практически всю его территорию.
Из моего рассказа может показаться, что это был тропический остров, но нет, весной и осенью там дули пронизывающие до костей холодные ветра, а зимой меня никогда не выпускали из внутренних помещений храма.
Я остановился и сделал несколько больших глотков зеленого чая. Степан слушал молча и очень внимательно.
В дневном мире я также продолжал упражнения, верховую езду я не мог себе позволить финансово, а кружка боя на мечах в то время просто не было. Поэтому я нашел палку подходящего веса и уходил глубоко в парковую зону упражняться с ней. Там, среди красных клёнов, я встретил своих первых друзей. Это были толкиенисты. Они бегали по лесу в странных костюмах, сражались деревянными мечами и вот это вот всё. Я, естественно, был знаком с творчеством профессора. И мы достаточно быстро нашли общий язык.
Ребята были в основном старше меня и очень помогли мне устроится в жизни. Меня устроили на первую работу и сдали комнату в коммуналке. В то время я как раз очень сильно отдалился от родителей. Шло время, и наша компания понемногу редела, люди женились, разъезжались, меняли интересы. Я тем временем закончил школу и поступил в универ. Дальше ты знаешь.
Я замолчал, и мы ещё несколько минут просидели в тишине.
— Да, Андрюха, умеешь ты нагнать воды. - рассмеялся Степан - Вроде и всю свою жизнь рассказал, а про остров этот особо ничего и не понятно.
— Ты мне не веришь?
— Верю, конечно! Разве оказался бы я здесь с тобой, если бы не верил?
— Но мы ведь так ничего и не нашли. Нет никакого острова.
— Может быть, есть, но в другом месте, почему ты решил искать именно здесь?
— Я был уверен на 90 процентов. Язык, на котором говорят на острове, был исторически распространен именно здесь, как и этнос монахов. Погодные условия тоже похожие. К тому же я был уверен, что остров находится не в море, воздух пах пресной водой. А какое ещё может быть огромное пресное озеро в этом регионе, кроме Байкала?
— Молодые люди, извините, что встреваю в ваш разговор...
Тихий басовитый голос раздался у меня из-за спины. Я оглянулся и увидел пожилого монгола, он был высок, широкоплеч, но как будто завялен на солнце и ветру.
— ... Я, кажется, знаю, что за остров вы ищете, но добраться до него будет не просто.
