Душу одноглазого змея на фоне Тадж-Махала

Задолбал этот день сурка в четырех стенах.
Хочется хоть какого-нибудь разнообразия.
Нашла свою старую футболку - обычная, черная, пара неотстирывающихся пятнышек, дырочек, вобщем, кроме как дома или на выезде, нигде ее больше не наденешь. А значит, можно смело пускать в расход!

Трафаретов у меня дома нет и взять их сейчас, к сожалению, негде. Ну, не беда, вояем из говна и палок(впрочем, как всегда).
Бумажный скотч, тарелка, резак и прочее - всё в ход!

Белый Pro-Color кончился, пришлось взять обычный акрил DECOLA, развести водой и вперед. Рано или поздно я озадачусь покупкой нормального акрила для ткани.
Практически всё рисовалось аэром от руки.

Всё, осталось доработать мелочи, снять трафарет.

...и померить)

Получилось даже с эффектом линзы😅
Осталось прогладить утюгом и та-даааам! Ещё один день пролетел почти незаметно)

Этой весной моя коллекция мохнатых арахнидов наконец то разбавилась первым чешуйчатым шнурком, милейшим метром (ну, почти метром - 90см на сегодняшний) шипящего тактильного удовольствия. Пауки - это, конечно, здорово, но яд и очень немаленькие зубки явственно намекали, что давать их на руки для съемки будет проблематично, а поснимать хотелось. И вот, первая змея. На работе она вызвала небольшую панику и море любопытства (благо, смена попалась без выезда и я спокойно отсидел ее в помещении, со зверенышем, пригревшимся у меня на груди).

Шло время, змея перекочевала из маленького контейнера в большой, но разве матовая пластиковая коробка будет радовать глаз? На горизонте маячили террариум и день рождения, удачно дополнившие друг друга. Понятное дело, взять простой аквариум и накидать туда "всякого" - не наш метод. Гулять - так гулять, и я договорился с Викторией из зоомагазина BioBOX об оформлении террариума (можете кричать, что это реклама, всё куплено и вообще, но люди, на чьих сверчках я поднял три! поколения богомолов, не могут работать плохо (для тех, кто не в теме: у сверчков часто встречается какой-то вирус, который не вредит им, но выкашивает богомолов на раз-два, так что кормление ими крайне НЕ рекомендуется, как рискованное)).

- "Хочу вот так, только чтобы большой, как я, а может даже пошире" - уверенно, но не очень внятно обозначил я свои хотелки, потыкав для надежности пальцем в пару уже оформленных терров.

Шло время, в магазин приехал сам террариум, потом я ждал очереди и вот, наконец то, неделю назад моя прелесть оказалась дома. Да, его ждут перестановки (как минимум надо купить тумбу и убрать его с пола), скорее всего поставить в другую комнату, но главное, главное что он приехал!

Теперь дома есть не только змейс, но и кусок искусственной скалы, с несколькими укрытиями и парочкой вмурованных коряг. В правом дальнем углу термоковрик, прогревающий пещеру, наверху лампа-обогреватель, подогревающая площадку, заодно и освещает террариум вечерами.

Слева влажная камера. Воздух в квартире достаточно сухой и, хоть полозы не самые требовательные к влаге змеи, я решил, что лишнее убежище, где можно продышаться, не помешает. Высыхает оно, кстати, очень быстро. Воду дважды в день заливаю.

Центральный камень, он же кормовой стол. Абсолютно натуральный булыжник, на который выкладывается мышиная заморозка. Так меньше риска, что вместе с едой змея заглотит и частички субстрата (разные щепки и т.д).

Высокоэстетичный череп. Ну блин, это мой первый террариум и первая змея. Конечно у нее в доме должен быть череп, как иначе то!

Змеи любят забраться куда-нибудь поглубже, там свернуться поплотнее и максимально не отсвечивать, а раз так, то надо им обеспечить возможность отдохнуть с комфортом. По этому при оформлении в сам "ландшафт" было заложены две пещеры-укрытия, одна с подогревом у дна, другая ближе к вентиляционной решетке, с возможностью остыть в жарки летний день.

Кроме того, сам террариум получился очень фактурный и объемный, с множеством выступов и неровностей, искусственными растениями. Змея оценила. В первый день вытянулась шнурком во всю длину под потолком террариума, на второй день облюбовала пещеру, еще раз я видел ее спрятавшейся за "лианами" на коряге.

Кстати, если у вас возникли вопросы по последней фотографии: "что со змеёй", "почему такие мутные глаза", "она заболела" и т.д. Она в полном порядке, просто когда делались эти фотографии Бибра (дал же сын имечко) готовилась к линьке. При этом змея бледнеет, взгляд становится мутным, через несколько дней всё возвращается в норму и вот тут неопытного кипера ждет сюрприз. В первый раз я перерыл весь садок в поиске выполза (шкуры змеи после линьки) - нету. Но змея то уже нормального цвета, значит полиняла! Неужели съела? Спросил на форуме - нет, не едят змеи свою шкуру. Куда делся? Непонятно. И только к вечеру я узнал, что за 1-2 дня до линьки цвет возвращается в норму и это сигнал, что в любой момент можно ожидать начала процесса. Собственно, ночью Бибра этим и занялась, утром меня встречала вот такая картина:

А вот и обновленная хозяйка, успешно перелинявшая и ожидающая завтрак. 2 недели диеты, как никак. Есть то хочется!

P.S> А раз хочется, не грех и накормить. 
По традиции вк и ютуб.

Увлечение различной хтонью у меня началось с богомолов, потом в коллекции появились пауки и несколько скорпионов. Живность радовала глаз, но крайне неохотно шла на тактильный контакт, да и идея дать подержать другим всегда была сопряжена с риском ядовитого укуса. И вот, этой весной у меня появилась первая змея - спокойная, абсолютно безопасная для человека, прекрасно относящаяся к рукам и, главное, не ядовитая. Ее на страшно дать на руки даже ребенку, сильнее волнуешься за саму змейку.

С одной стороны, змеи неплохо себя чувствуют в ограниченном пространстве, проводя очень много времени в укрытиях, их не надо выгуливать, как собак, да и ночной тыгыдык вместе с кошками эти ребята обычно не устраивают. Такое поведение привело к тому, что за змеями закрепилось представление, как о питомцах, способных вольготно чувствовать себя на крайне ограниченной территории. Часто даже звучат запреты на большие террариумы, якобы змея в них будет стрессовать.

Но давайте подумаем. Если мы завели нормального здорового гада, а не чешуйчатую чихуа-хуа от мира рептилий, то как минимум ее не столь отдаленные предки, а может и сама змея (вдруг вам достался природник) прекрасно выживали в не самом тесном террариуме под названием "планета Земля", ловили там естественную норму стресса, жили, охотились, плодились и как то умудрились дотянуть до наших дней. А в большой террариум им нельзя, нервничать будут... серьезно?

Более того, я не просто за большие и просторные террариумы с максимально разнообразным наполнением, я еще и за прогулки с питомцем. С одной стороны это разнообразит впечатления и заставляет активнее работать все те три с половиной нейрона в ее головёнке, а значит змея будет чуть умнее своих сородичей из камер-одиночек, с другой стороны, встреча с новым не будет для нее сильным стрессом ( у знакомой змея даже от корма шарахается и психует, не говоря уже о том, чтобы ее на руки взять). Да и вопрос ожирения в наши дни не только людей коснулся. В дикой природе змеи двигаются намного больше, а еду получают обычно реже и с большим количеством усилий, чем домашние питомцы.

Во время прогулки стоит учитывать несколько моментов:

- хищники рядом (к примеру собаки)

- дети (одних можно очень сильно напугать, другие наоборот хватают змею так, что могут навредить ей)

- естественные укрытия и пути для побега

Змеи очень хорошо лазают по деревьям и, если дать им такую возможность, с радостью заберутся куда-то повыше. Вот только орать, как кошки, сидя на ветке и требуя снять их обратно они не станут. Так что или подбирайте тили совсем молодые деревья, с которых змею всегда можно снять, или контролируйте её перемещение. Да, и не забывайте, что змея на удивление цепко может держаться за выступы коры и снять ее будет не так уж и просто.

А еще змея с легкостью протискивается в узкие щели или самую гущу веток, после чего выковырять ее отдута не по частям становится крайне нетривиальной задачей.

И не забывайте, к вам будут подходить. Большинство - из любопытства, многие с просьбой потрогать, а временами найдутся и желающие поскандалить, ведь страшная гадюка сейчас всех перекусает, а самых маленьких даже съест И никого не будет волновать, что вы сидите в самом дальнем уголке двора или парка, вас найдут. Обязательно.

Бонус не для слабонервных: кормление змеи разморозкой (достаем мышь из морозилки, согреваем, дразним змею... обед пойман). Видео на ютубе и ВК. Пикабушный плеер видос не грузит, слишком большой.

Легенда гласит, что в пятом веке святой Патрик истребил змей в Ирландии, загнав их в море. Видимо, он хорошо поработал, поскольку змеи в Ирландии не завелись до сих пор.

Однако на самом деле змеи никогда не водились в Ирландии. Так почему же Ирландия столь особенна, если змей можно встретить почти повсюду в мире - от Австралии до Арктического круга?

Во-первых, Ирландия - это остров. Ирландское море имеет ширину более 50 миль (80,5 км). Для наземного животного это было бы долгое плавание. Морская змея бы справилась, но морские змеи обитают в теплых тропических водах, а не в холодной Атлантике.

Однако вы можете вспомнить,, что в Великобритании, которая тоже остров, есть змеи. Это верно. Однако долгое время ни в Британии, ни в Ирландии не было змей. Ледниковый период сделал эти острова непригодными для рептилий, которым ввиду их холоднокровности нужны внешние источники тепла. Ледники отступили около 10 000 лет назад, открыв сухопутный мост между Европой и Британией, а также между Британией и Ирландией, благодаря чему стало возможно перемещаться между островами. Тающие ледники затопили сухопутный мост Ирландии 8500 лет назад, в то время как британский просуществовал еще 2000 лет. Таким образом, животные из Европы просто имели больше времени для колонизации Великобритании, и даже при этом там смогли обосноваться только три вида змей. Ни одна из этих трех не почувствовала необходимости двигаться дальше на запад к Ирландии; нет свидетельств наличия этих ползучих рептилий в ирландской летописи ископаемых.

В числе других островов, на которых нет змей, находятся Новая Зеландия, Гавайи, Гренландия, Исландия и Антарктида. Тем не менее, отсутствие змей кажется несколько удивительным, учитывая глобальную торговлю домашними животными и потенциал змей к тому, чтобы стать инвазивным видом.

На Гуаме инвазивная коричневая бойга стала распространилась настолько, что истребила местные популяции птиц и ящериц. Местные власти были вынуждены прибегнуть к отчаянным мерам для того, чтобы попытаться искоренить этих ползучих злодеев. В декабре 2013 года Министерство сельского хозяйства США в четвертый раз сбросило мертвых мышей с вертолетов на Гуам. Мыши были пропитаны достаточно высокой дозой ацетаминофена (основного ингредиента Парацетамола и Тайленола), который убивает съевшую мышь змею в течение 24 часов. "Авиаудары" были успешными, но они истребляли популяцию змей только временно. В 2018 году Министерство внутренних дел США выделило 2,8 млн долларов для борьбы с инвазивной змеей.

Вполне вероятно, что Ирландия однажды может оказаться в подобной ситуации. Хотя коричневую бойгу занесли на Гуам случайно, новые виды змей намеренно завозятся в Ирландию. Содержание домашних змей не запрещено в Ирландии, в отличие от Гавайев, Новой Зеландии и Исландии.

Домашние змеи стали статусным символом во времена ирландского экономического бума в конце 1990-х годов, но во время рецессии 2008 года и после многие люди выпустили своих змей на волю, будучи не в состоянии их содержать. Змей находили в самых неожиданных местах, но пока они, кажется, особо не приживаются в дикой природе.

Будем надеяться, что так оно и останется. Ведь если взять пример Гуама, то если змеи когда-нибудь обоснуются в Ирландии, для их истребления потребуется гораздо больше, чем взмах посоха святого Патрика.

https://www.popsci.com/why-doesnt-ireland-have-snakes/

Юпитерианский Ио — первый спутник, открытый за пределами системы Земля-Луна. Это произошло 8 января 1610 года благодаря усилиям Галилео Галилея, итальянского астронома, математика, физика и механика. Это событие сделало огромный вклад в подкрепление гелиоцентрической системы мира, согласно которой, Солнце является центральным небесным телом Солнечной системы.

Это изображение Ио, дрейфующего перед атмосферой Юпитера, было получено космическим аппаратом NASA "Галилео" 6 сентября 1996 года.

Я все понимаю и не понимаю одновременно. Я понимаю, что сисадмин всего лишь обслуживающий персонал, но я не понимаю, почему труд уборщиц ценится выше, чем сисадминский, хотя потери от захватанных пальцами ручек в туалете неизмеримо ниже, чем уничтоженный за день до сдачи годовой баланс.

Я понимаю, что бываю резок и даже груб (скорее изредка бываю вежлив и приветлив), но не понимаю, почему юзер не может выучить десяток операций, необходимых для ЕГО, ЮЗЕРА, работы.

Я понимаю, что мой внешний вид не позволяет мне попадаться на глаза руководству, но не понимаю, как можно сменить блок питания в костюме и галстуке, не изгваздавшись по уши в пыли и окружающем системный блок мусоре.

Я понимаю, что бюджет организации - штука сложная и разноплановая, но не понимаю, почему должен выпрашивать деньги на кулер месяцами, молясь, чтоб не сдох настольный вентилятор, купленный на свои деньги и обдувающий всю стойку с аппаратурой.

Я понимаю, что интернет на 90% состоит из порносайтов и на 100% из этих сайтов есть вирусы, но не понимаю, как юзеры, которые не в состоянии набрать свой пароль, умудряются обходить фильтрующие прокси-сервера и игнорировать многоступенчатую антивирусную защиту.

Я понимаю, что должен обеспечить бесперебойную работу сети при любых обстоятельствах, включая прямое попадание в сервер метеорита, но не понимаю, когда в ответ на просьбу о приобретении ИБП мне отвечают, что “электросеть здания выдержит любые перепады, вызванные компьютерами”.

Я понимаю, что все, начиная от охранников и заканчивая членами совета директоров, будут таскать мне на ремонт и настройку свою электронику (включающую утюги и газонокосилки), но не понимаю, почему меня ненавидят за отказ перевести системное время на 10 минут назад или дать возможность выкачать все фильмы в переводе всех гоблинов.

Я понимаю что мое здоровье - только моя проблема, а моя зарплата не позволяет мне заказывать еду на рабочее место, но не понимаю, почему должен корпеть над выполнением очередной прихоти начальства ночью, ведь днем перезагрузка сервера приводит к тотальному параличу очередного deathmatch-a среди топ-менеджеров.

Я понимаю, что моей жене неинтересно слушать о проблемах совместимости человека и компьютера, но не понимаю, почему мне не платят отпускные за четыре неиспользованных отпуска.

Я понимаю, что хороший сисадмин должен уметь очень много, но не понимаю, почему должен выполнять работу отделов рекламы и дизайна, следить за состоянием электросети, противопожарной сигнализации, телефонных линий и систем видеонаблюдения.

Я понимаю, зачем компьютер мне, но не понимаю, зачем он юзерам, которые только и делают, что вводят тексты и тут же их распечатывают, при этом жалуясь на низкую производительность видеокарты.

Я хочу хотя бы на пару часов отключить свой мобильник, хотя бы ночью, но не хочу, чтобы в это время обрывали телефоны всех моих родственников и друзей.

Я верю, что мой труд все-таки оценят, но не верю в то, что цена будет достаточной и счета будут оплачены.

Я знаю, что моя работа нужна, но теперь уже не знаю - нужна ли мне такая работа...

Пожалейте админа...

P.S. Найдено на просторах интернета

Крик души.

У Куприна есть рассказ о даме, которая ехала с жестоким и грубым мужем в поезде. Муж уснул и храпел - устал делать ей замечания и одергивать…

И дама, разговорилась с молодым офицером - совершенно невинный разговор, о посторонних вещах.

О том, как в детстве можно замереть - и время словно замедляется, его течение становится иным, и это - почти вечность…

О том, как таинственно и странно сидеть под столом, отъединившись от всего мира, трогать бахрому на скатерти…

О странной горечи в груди, когда смотришь на пылающие и гаснущие угли…

Такие разговоры они вели и прекрасно понимали друг друга; все эти ощущения, чувства, переживания у них были общие, понятные, одинаковые, и говорили они взахлеб о жизни души под храп и завывания спящего грубого человека, стараясь тихо шептать - чтобы не нарушить его сон.

Но он все равно проснулся, перевернулся, что-то злобно бормоча в адрес жены.

Молодому офицеру надо было выходить - вот уже его станция. И он вдруг понял, что никогда, никогда он не встретит более близкой и родственной души, с которой так счастливо можно жить, просто - быть вместе…

И они, вышли вместе, даже не взяв багаж дамы - в полную неизвестность, но и в полную свободу. Они решились и смогли.

Рассказ написан за несколько лет до революции и кровавых событий - будем надеяться, что они успели пожить и порадоваться.

Жизнь коротка. То революция, то война, то старость пришла…

Но они решились. А многие - не решаются, когда им выпадает огромное счастье - встретить родственную душу.

И остаются в вагоне, машут на прощанье и всю жизнь тоскуют и плачут об утраченной любви. Об утраченной возможности любви.

Страшно рисковать, страшно оставлять чемоданы с нажитым барахлом, страшно менять жизнь, - это так понятно.

Но родственную душу человек встречает всего раз в жизни - если встречает. Не всем это дано. И полное понимание, духовная близость - это и есть истинная любовь. И, наверное, мешкать не надо - поезд едет дальше. Время не ждет. И души не хотят расставаться…

И это, просто напоминание о любви и быстротечности жизни - иногда об этом надо напомнить тем, кто никак не может решиться.

Анна Кирьянова

Что чувствует человек, лишившись души? Неосторожное детское желание спрятаться от проблем обернулось для героини трагедией. Немного наивный, но тронувший меня рассказ.

Автор: Tobias Wade. Вычитка: Thediennoer (Sanyendis).

Оригинал можно прочитать здесь.

Знаете ли вы, каково это – жить без души? Я знаю.

Это как смотреть романтический фильм, который снят настолько идеально, что ты успеваешь влюбиться в главного героя. А потом в зале загорается свет, и ты вдруг вспоминаешь, что этого человека не существует. И даже если бы он существовал, ты был бы ему безразличен.

Всё равно, что бежать марафон не в ту сторону. Какая разница, добежишь ты или нет, если все остальные уже пересекли финишную черту и разошлись по домам? А ты пробежал больше всех, у тебя болят ноги, в лёгких горит огонь, но ты всё равно продолжаешь движение, потому что боишься тишины, которая наступит, если наконец остановиться.

Жить без души – это как стоять в центре урагана. Вокруг тебя кипит жизнь. Иногда, если она подходит ближе, начинает казаться, что ты стал её частью, но на самом деле никто и ничто не может сдвинуть тебя с места. И пусть повсюду бьётся в диком великолепии стихия, пусть ветер норовит выбить почву из-под ног, ты никогда не узнаешь, каково это – присоединиться к его танцу. И это нормально. Ты говоришь себе, что, по крайней мере, тебе нельзя причинить боль, как всем остальным, хрупким, обременённым душой людям, но в глубине души ты хочешь почувствовать эту боль. Хотя бы на мгновение. Раз в жизни узнать, что есть что-то настолько важное, что из-за этого можно страдать.

Я потеряла душу, когда мне исполнилось шесть. Мой отец не хотел меня. Мать так мне и сказала. Она говорила, что это из-за меня он ушёл, и я ей верила. Я тогда училась в первом классе, и мы делали в школе бумажные фонарики. Горячий воздух от свечи должен был поднимать их в небо, но я плохо закрыла крышечку, и мой фонарик не мог оторваться от земли. Я очень расстроилась, а после четвёртой или пятой попытки так разозлилась, что разорвала его в клочья.

Мой учитель, мистер Хэнсбери, пухлый мужчина с усами, словно щётка, присел рядом на корточки и протянул мне свой фонарик. Я хотела было порвать и его, но он остановил меня и сказал:

‑ Знаешь, что мне больше всего нравится в этих фонариках? Они кажутся хрупкими, но они могут унести с собой всё, что тебе больше не нужно, когда улетят. Ты можешь вложить в него всю свою злость, и когда зажжёшь свечу, он улетит и заберёт её с собой.

Тогда мне это показалось удивительным. Я сидела рядом и наблюдала, как он приклеивает свечу, всем своим маленьким сердцем желая наполнить фонарь теми плохими чувствами, что меня тяготили. Сначала я хотела вложить в него только злость на недавнюю неудачу, но одна обида тянула за собой другую, и к тому времени, как мистер Хэнсбери закончил, я выплеснула всё, что во мне было. Фонарики моих одноклассников висели в паре метров от земли, а мой поднимался всё выше, выше, выше – до самого неба. Другие ребята смеялись и радовались, глядя на него, а учитель положил мне руку на плечо и выглядел таким гордым, но я ничего не чувствовала, ведь моя душа в это время медленно исчезала из виду.

Помнится, я спросила мистера Хэнсбери, может ли он жить с нами вместе, но он ответил, что моей маме это не понравится. Я возразила, что она, наоборот, очень обрадуется, но он всё равно отказался. Хотя, наверное, это уже не имело значения, потому что изменить что-то было невозможно.

Есть ещё кое-что, кроме оцепенения, когда душа уходит. В первую ночь я их не видела, но услышала их дыхание, когда ложилась спать. Мягкое, как ветер, но равномерное и спокойное, как у спящего животного. Я долго сидела в темноте, накрывшись с головой одеялом, и слушала; дыхание казалось таким близким, что я чувствовала его тепло, разливавшееся под простынями. Я плакала, наверное, несколько часов, но мама не приходила, а я боялась встать с кровати. По-моему, я заснула только с рассветом.

Утром мама сердилась на меня и говорила, что я всю ночь не давала ей спать. Она слышала мой плач, но надеялась, что рано или поздно мне надоест реветь. В тот день я не стала завтракать и больше не вспоминала о дыхании. Но это было только начало.

Я думаю, душа не только помогает ценить то, что тебя окружает. Она защищает нас, не позволяя видеть то, что не предназначено для человеческого глаза. А теперь, когда она исчезла, они были повсюду. Глазки-бусинки, выглядывающие из-под дивана. Тёмные вспышки в уголках глаз. Шуршание в ящиках стола. Ночные стуки в окна и двери. Мне никогда не удавалось толком их разглядеть, а вот они не сводили с меня глаз. Я просыпалась посреди ночи, чувствуя, как тяжесть их тел прижимает меня к кровати. Грубая, шершавая кожа, грязные пальцы на моём лице, во рту, даже в носу… Но что хуже всего, их прикосновения проникали в мой разум, принося настолько мерзкие мысли, что я понимала, что они не могли зародиться в моей голове сами по себе, хотя чем дальше, тем сложнее мне было себя в этом убедить.

Сама ли я хотела воткнуть иглу себе в глаз, чтобы узнать, как далеко она может войти? Наверное, нет. Тогда почему я не могла перестать об этом думать?

Они ли заставляли меня представлять, как я избиваю одноклассников до крови? Как поджигаю дома соседей, чтобы посмотреть, как они будут рыдать, сидя на тротуаре перед пожарищем? Или это всё я сама?

Первые несколько ночей я лежала без сна и тихо плакала, но вскоре научилась бояться маму сильнее, чем этих существ. Как бы я ни ненавидела их, они, в конце концов, меня хотя бы не трогали. Это сложно назвать жизнью, но я существовала так несколько лет. Днём я оставалась одна: измученная, оцепеневшая. Все цвета казались тусклыми, ярко блестели только глаза, следившие за мной изо всех щелей; все звуки, кроме их дыхания и скрежета когтей, звучали приглушённо. Чувства возвращались, только когда я лежала без сна в темноте, но именно в эти моменты я хотела бы чувствовать меньше. Ни крики, ни молчание не приносили избавления от назойливых прикосновений, а в голове возникали вереницы образов, наполненные отчаянием, насилием и саморазрушением.

Со временем я придумала, как пережить эти бесконечные ночи. Я убедила себя, что тело мне не принадлежит, и то, что оно чувствует, не может причинить мне вреда, ведь настоящая я лечу высоко в небе, в безопасности, внутри бумажного фонарика. И что бы ни происходило с моей плотью, что бы ни делало моё тело с кем-то ещё – всё это не имеет ко мне настоящей никакого отношения.

До четырнадцати лет я, как могла, скрывала происходящее со мной. К тому времени я окончательно перестала различать, откуда приходят появляющиеся в моей голове мысли. Я знала лишь, что хочу причинить кому-то боль – почти так же сильно, как ощутить боль самой. Я устраивала драки в школе. Толкала одноклассников, и они стали держаться от меня подальше. Однажды, когда один мальчик отвернулся, я вогнала карандаш в его ладонь и покачала его в ране взад-вперёд, чтобы грифель обломился в ране. Я слышала, как тени презрительно хихикают вокруг.

Когда после этого меня вызвали в кабинет директора, я с удивлением увидела там мистера Хэнсбери. Директор был в ярости, он читал нотации и бросался обвинениями, словно испанский инквизитор. Мистер Хэнсбери же просто молчал, он выглядел уставшим и грустным. Он не проронил ни слова, пока директор не вынес приговор, отстранив меня от занятий. Тогда он положил руку мне на плечо и, наклонившись почти к самому уху, спросил:

‑ Ты искала его?

Я не имела ни малейшего представления о том, что он имеет в виду. Я окинула его взглядом, по сравнению с которым мраморная статуя могла показаться образцом дружелюбия.

‑ Твой фонарик. Ты когда-нибудь пыталась его вернуть?

Я сказала, что он может пойти к чёрту.

‑ Прости, мне не следовало советовать тебе запустить его, ‑ добавил он, схватив меня за плечо. – Я думал, что это будет легче, чем справиться с проблемами, но я ошибался. Нельзя спрятаться от себя самого.

С карандашом получилось неплохо, но этого было мало. Сардонический смех в голове звучал в унисон с моими собственными мыслями. Жалкая попытка. Когда ночью по мне ползали тени, их желания смешивались с моими собственными. В следующий раз я решила взять с собой нож. Я подумала о пистолете, но решила, что это лишнее. Лучше посмотреть в глаза одному человеку, когда в его тело вонзится лезвие, чем расстрелять издалека несколько разбегающихся фигур. А что будет со мной потом? Это не так и важно, потому что настоящую меня несли ветры за тысячу миль отсюда.

В тот день я решила прогулять школу. Я не хотела торопиться, не хотела, чтобы мне помешали. Я вышла на улицу в полночь, во рту ещё сохранялся вкус их гнилых пальцев. Всё равно, кто станет моей жертвой, лишь бы она почувствовала, что я с ней сделаю. Ночью в нашем районе почти не было прохожих, и я решила зайти на круглосуточную заправку на углу.

Пальцы, сжимающие кухонный нож, холодный воздух, наполняющий лёгкие, смех и аплодисменты существ, снующих вокруг в темноте – на секунду я почти почувствовала себя живой. Как с карандашом, только сильнее. Сжимая нож, я чувствовала себя девственницей на выпускном вечере, на брюках которой возлюбленный медленно расстёгивает молнию. Ураган больше не кружился где-то вокруг – я сама была бурей, и сегодняшняя ночь станет именно такой.

Я увидела бумажный фонарик, паривший в метре от земли. Он был настолько грязным, что я едва могла различить внутри слабый огонёк. Невозможно! Как эта хрупкая вещица могла сохраниться спустя столько лет, почему свеча продолжала гореть? Но я безошибочно почувствовала, что это мой свет. Существа в тенях страстно ненавидели фонарик и разорвали бы его в клочья, если бы я не успела первой. Я выхватила его из воздуха и плавно опустила на землю, тени с визгом кружились вокруг, словно дикие звери, испуганные светом костра.

Поднеся фонарик к глазам, я увидела привязанную к нему записку.

«Я нашёл это в лесу. На поиски ушло несколько дней. Мистер Х.»

Я рухнула на тротуар, заново переживая страх за всё то время, что провела вдали от себя, и рыдала, как ненормальная, пока капли слёз не погасили свечу. Вопли тварей вокруг поднялись до невообразимого визга, а затем наступила тишина, и только последние струйки дыма поднимались в небо. Мне стало так больно, как не было уже много лет, но это была очищающая боль. Я не пряталась от неё, не гнала её прочь. Я не пыталась бороться с ней, не пыталась отвлечься. Я не стану утверждать, будто боль – это хорошо, но она, несомненно, существует, и я лучше буду страдать, чем пытаться прогонять её и жить потом с пустотой, которую она оставит после себя.

Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять отзывы о самом рассказе и о качестве перевода: нам очень важна обратная связь. Ну и напомню: все работы мы с Sanyendis сперва выкладываем на нашем канале в ТГ: Сказки старого дворфа. Там то же самое, только больше и раньше. Заглядывайте, нам будет приятно.

На хвосте у этих змей есть «погремушка» из нескольких (6–8, но бывает до 25) чехликов-колокольчиков, частично надетых друг на друга. Это отмершие видоизмененные чешуйки. Потревоженная змея сворачивается, приподнимает хвост и трясет им в воздухе. Чехлики, ударяясь друг о друга, производят звук, сходный со стрекотанием кинопроектора и слышимый на расстоянии до 30 метров.

Предполагается, что это предупреждение крупным животным. Они не охотятся на змей, но могут раздавить рептилию, наступив на нее в траве.

Вот почему она гремучая ?

Источник - Очевидные вещи

Все мы любим мамбу, и @Yarik85  — тоже. А мамба любит всех кусать, и Яриков — в том числе. Из более чем 4000 известных сегодня видов змей — около 800 ядовиты. Одни, такие как мамба, способны уложить одним укусом 15 Яриков. Другие — только аллергию ядом вызовут. И знаете, что удивительно? Обе рептилии могут использовать один и тот же тип яда! Как же так получается?

Дело в том, что выбора у змей в принципе не так много. Яды по типу воздействия на организм делятся всего на две основных разновидности.

Первая — нейротоксические. Если простыми словами, то в результате действия такой отравы нарушается связь мозга с остальным телом: половина органов перестает работать вообще, а другая начинает работать неправильно. Но дело даже не в этом, ведь жертва не успеет испытать всю гамму балдежа от медленного отключения почек, печени и прочих селезенок, поскольку просто задохнётся: легкие перестают качать кислород в мозг, и он умирает. Таким забористым коктейлем обзавелись все виды кобр, мамб и морских змей.

Вторая категория — гемовазотоксические яды. Это замечательный коктейль, главная цель поражения которого — кровеносная система и сосуды. Некротоксины разлагают ткани. Геморрагины действуют на сосуды микроциркуляции. Антикоагулянты разжижают кровь и не дают ей нормально свернуться. Ну и — на сладенькое — гемолизин, который убивает красные кровяные тельца.

А можно и наоборот: змейки — изрядные баловники и затейники. Не хочешь разжиженную кровь? Так мы её загустим до такой степени, что цель превратится в один большой тромб! Главное — подойти к этому вопросу с фантазией. Такая отрава характерна для гадюк, щитомордников и некоторых видов гремучих змей.

Но почему действие одно, а последствия — разные? О, тут играет множество факторов! Во-первых, нельзя говорить о том, что вот у кобры только нейротоксин, а у гюрзы исключительно гемолитический яд. У всех там понамешано. Просто есть сильный уклон в одну из сфер воздействия. А может быть и сбалансировано — всего понемножку: и мышцы слегка подрасслабим, и кровь поджижим, и ткани подразложим чуток... Ну, чтоб не обидно было!

Во-вторых, на летальность влияет сама концентрация токсичного вещества. Существует такое увлекательное занятие, как оценка силы яда. Эта величина называется LD50 (от латинского «letalis dosis» — смертельная доза).

Она измеряется в миллиграммах сухого яда, достаточного для умерщвления 50% экспериментальных мышей за 24 часа, на килограмм массы этих мышей. Чем меньше этот показатель, тем смертоноснее отрава. Токсичность яда многих разновидностей змей определили именно так. Благодаря таким экспериментам мы знаем, что тайпан Маккоя считается «самой ядовитой» змеёй на планете, а гадюка — относительно безопасная малая.

По этой причине даже пара миллиграмм могут стать смертельными. У аспидовых, к примеру, яда не так уж много. Только вот токсичность такая, что слона уложить можно. А вот у гадюковых яд относительно слабый. Поэтому они берут количеством — его у них ЦЕЛОЕ МОРЕ. Этим, собственно, и обусловлена треугольная форма головы, типичная для гадюк: ядовитые железы настолько здоровенные, что выпирают по бокам.

Ну и в-третьих, даже реакция на укус одной и той же змеи может быть разная! Тут тебе и общее состояние тела, и усталость, и габариты, и хронические болячки, и даже состав завтрака. Цапнула человека какая-нибудь несчастная обыкновенная гадюка, и он отъехал в мир иной через полчасика из-за аллергии на один из белков, входящих в состав яда. А его друг Ярик, который любит мамбу, после такого же укуса попьет водички, съест колёсико супрастина, да и пойдет дальше спокойно грибы собирать...

P.S. Отсылка на нашего любителя змей согласована с Автором, у него тоже недавно был пост о Ядах.

Доспехи одного из доверенных людей императора Карла V. Вильгельм умер от ран, полученных под Будапештом, где он командовал имперскими войсками, сражающимися против османов. Имитирует тогдашнюю одежду ландскнехтов с прорезями.