Коротко о главном

Не знаю зачем и для кого я сегодня пишу этот пост, просто захотелось выговориться.

Год назад ушел покорять радугу замечательный кот по имени Фиша. Он прожил с нами чуть больше полутора лет, а до этого жил всю котовью жизнь со своим хозяином. Но так случилось, что хозяин умер, а квартиру продали. И мы забрали его к себе.

Сразу было понятно, что это кот одного человека. Хозяин его был мужем моей мамы, они жили вместе, но любил кот только его одного. Хотя и не чурался общения с другими. Но к хозяину у него была какая-то совершенно человеческая любовь, обожание. Он ходил за ним следом, и чуть ли не заглядывал в рот, слушал только его команды. Лично я никогда не видела, чтобы животное так сильно кого-то любило. Ну, не доводилось, хотя, конечно, я знаю, что так бывает.

Но вот хозяин умер. Коту на тот момент было уже целых 18 лет, у него было замечательное здоровье и, казалось, он проживет еще целых десять лет. И, возможно, он прожил бы, пусть не десять, но еще какое-то время. Но без хозяина его хватило всего на полтора года. Он очень сильно похудел за это время, почти перестал есть. Шерсть свалялась, взгляд потух. Он по-прежнему общался с нами - не мог по другому. Очень был разговорчивый кот, социальный - у него был большой спектр голосовых сообщений для разных ситуаций. По оттенку голоса сразу было понятно что он хочет, а чего не хочет, и что в данный момент происходит.

Когда мы собирали большой стол и в гости к нам приходили друзья хозяина - кот провожал каждого взглядом, пытаясь понять, куда же делся его человек, искал его среди знакомых людей, но, конечно, не находил. Он грустил и тосковал. Ушел тихо и не мучаясь - просто однажды пришел ко мне на кровать, лег на уголок и лежал там, как будто медленно засыпая.

Я в загробную жизнь не верю, но именно в тот момент так сильно хотелось думать, что Фиша встретился с ним, с тем единственным человеком, который был для него целой Вселенной.

***

И вот, прошел уже целый год, как нет на свете Фиши. В нашем доме живут две кошки, когда-то подобранные на улице. И все идет нормально, своим чередом.

Однако вчера я встретилась со своей подругой. А у нее дома... был кот. Живет она в СНТ в частном доме, и последнего ее кота загрызли собаки, поэтому она поклялась больше не брать никаких кошек. Но вот опять - притащили дети. Я на него посмотрела - и пропала.

Фиша. Тот же голос, те же глаза, тот же характер, та же шерсть. Подруга даже упираться не стала - собрала его и говорит - "забирай. Если он тут останется - незавидная у него судьба - собаки его точно съедят. А я привязываться не хочу - потом терять больно".

Собаки, надо сказать, у них там реально какие-то дикие, люди даже детей на улицу боятся выпускать одних. Псы сбиваются в стаи и терроризируют людей и кошек, последних пожрали уже много.

И конечно, я забрала кота. Привезла его вчера домой... А он сразу себя как будто дома чувствует. Ест от души, и даже постоянное место уже себе нашел. Конечно, мама была против третьей кошки в доме - от них и так много шерсти, да еще и корм нынче недешевый. Но когда она его увидела...

Как будто он снова с нами. Вернулся. Снова живой. Бодрый, здоровый и веселый. Правда, морда у него исцарапана - жизнь на улице легкой не назовешь. Но это ничего. Вылечим. И будем любить тебя.

Добро пожаловать домой, Фиша.

Я родом из северной «деревни», но умеренно-континентального севера. Самый страшный мороз, что помню, -33. Году так в 2008-м был, +/- пару лет. Очень холодно для наших краёв, где -25 то бывает не часто. Дом старый, наполовину советский, годов так 70-х. Вторая половина ещё финская, конец XIX — начало XX века. Вроде бы такие дома называют каркасно-щитовые. Я приехал к отцу из Питера и должны были приехать знакомы из районного посёлка, а с ними и девочка, что мне нравится. -33 это не та погода, на которую я рассчитывал и соответствующей одежды с собой не было. А девочку встретить хотел. До вокзала пендюрить 3 км, ждать там в сомнительно обогретом «вокзале» и пёхать обратно 3 км. У меня лёгкий пуховик, джинсы и кеды. Взял у отца свитер, пальто и шарф. Укутался весь. Кеды на размер больше поставил прогреваться к печке. Нашел носки из овечей шерсти. Домашние штаны переквалифицировал в подштанники. Шапка, спасибо, была. Перчатки — беда, не ношу с детства, руки сохнут. В мороз руки в карманах. Благо, руки — единственное, что не мёрзнет у меня в мороз. Время, пора бежать на вокзал.

Сказать, что мороз мне с порога врезал по морде, ничего не сказать. Но горячая юная кровь требует идти! Интенсивная прогулка меня согрела, даже не чувствовал обжигающего холода при дыхание. А вот руки хороший такой морозец не выдерживали, мёрзли в районе кистей, где были оголены. Прибежал на вокзал, эмоции огонь! Как морозоёб с младенчества был в восторге от такого дубака. Ресницы в инее, моргаешь — слипаются. Шарф во льду от дыхания.

Обратная прогулка была ещё приятнее, ведь я гулял с девочкой, которая нравится. Пришли ко мне. Растопили печь, дом быстро остывал в такой мороз. И сидели в креслах, выключили свет, смотрели на огонь, болтали. Самые тёплые воспоминания о морозах, несмотря на замёрзшие руки. Перчатки до сих пор не люблю, но стал носить. Хоть и не часто.

А вот морозы обожаю. Особенно морозы за городом, где ясное небо усеяно звёздами. Поля снега блестят в луне, а в лесной чаще абсолютная тьма. Где такая, я не знаю, прозрачная тишина, что дыхание слышно на километр. Пустые улицы и дороги. Хрустящий снег. Покалывание щёк. Северная зима — навсегда в моём сердечке.

Навеяно музыкой из комментов к "Корпоратив как начало развода".

Тихая доселе деревня бурлила, вдалеке жарко горел сарай, а посреди улицы лежала растоптанная, не успевшая убежать курица, втоптанная в грязь. Степаныч с Петровичем залегли за забором со старой берданкой, почёсывая отбитые бока и нервно затягиваясь самокрутками. Неподалёку в бурьяне пряталась Наташка, баба бедовая и на язык невоздержанная.

- Ты погляди чё делается. - Петрович пригнул голову. По улице, крича во всё горло бежали куда-то мужики с выдернутыми из забора кольями наперевес.
- А чё делается-то?
- Дык слыхал, блядь у нас завелась. - Петрович затянулся и сплюнул.
- Это как это - блядь? Отродясь же у нас блядей не водилось, все бабы приличные и при мужиках. Да и девки себя блюдут, до свадьбы - ни-ни. А какая глаза подымет, так мужик зараз её в сарае выпорет и в научение из дому неделю не выпускает.
- Дык энта-то тоже, двое детей по лавкам. А ишь чё удумала - платье срамное натянула, да вместо лаптей туфли какие-то придумала. Мужика свово на хозяйстве оставила, а сама пошла танцы плясать. Знамо ли дело?
Степаныч с Петровичем от такой мысли перекрестились и повернулись на шум. Мимо по улице с визгом бежали босоногие девки с растрёпанными косами. За ними, матерясь, гнались мужики. "Ой, лишенько, убивают." - голосила неподалёку баба, деревня горела, тушить было некому - все были заняты делом.

- Так чё, прямо со срамотищей наперевес и пошла танцы плясать?
- Дык не то, чтобы со срамотищей, но оно же как?
- Как?
- Ежели баба из дому вышла, дык оно сразу понятно - блядовать пошла. Уж я-то знаю.
Петрович усмехнулся, вспоминая былое и сразу поморщился, прикоснувшись к подбитому кем-то в общей сутолоке глазу.
- Энто да. Оно дело известное. - откликнулся Степаныч.
- Дык баба-то тоже человек, ей выйтить хочется. - не сдержалась Наташка, приподняв голову из бурьяна.
- Цыц, холера, раскудахталась тут. - хором огрызнулись мужики.
- Дык чё говорю-то. - продолжил Петрович - Вот как она за порог, дык он с тоски сразу накатил, мужик - он жеж деликатного обращения требует.
- Так он жеж пил сколько себя помню. - снова высунулась из бурьяна Наташка и умолкла, наткнувшись на тяжёлый взгляд мужиков.
- Молчи, дура. Ясное дело, ишь чё удумала - цыцками трясти, мужа рОдного не уважать, тут кажный запьёт. - продолжил Петрович.
Степаныч в ответ гневно затянулся и закашлялся. На улице шумели бабы, щемясь от мужиков, которые учили их уму-разуму. "Да что же это делается!" - доносился бабий голос, срывающийся на визг - "Одумайтесь, поубиваете же!" Всё сильнее тянуло дымом.

- Она, знамо дело, баба, ума в ей с гулькин нос. Она бы о мужике подумала, ему-то каково. - Петрович щелчком пальцев отправил догоревший окурок в бурьян - Баба из дому ажно на цельный вечер ушла, кто такое сдюжит-то? А потом знаешь чё?
- Чево ишшо?
- Она к мужику гонца отправила. Мол, забери меня, дуру-бабу.
- Да ты чё?
- Отож. Ясное дело, коли баба куды пошла, так сраму не оберёшься. Упала, говорит.
- Врёт поди?
- Знамо дело врёт. Онож понятно, коли баба в платьи срамном ходит, значит врёт.
- А он чё?
- Мужик, кремень. Сама, говорит упала, дык сама и возвертайся.
- Мужик. - уважительно протянул Степаныч - Бабу оно учить надо, а то ишь чё удумала, мужика в горе гонять.
По улице снова приближались крики, Игнат волок жену, обмотав косу вокруг крепкого кулака и охаживая дрыном. Из-под их ног, заполошно кудахтая, метнулась бедовая зазевавшаяся курица и скрылась в траве.

- Вот я и говорю. - продолжил Петрович, проводив их взглядом - Не было в нашей деревне таких порядков заведено, чтобы баба из дому без мужика выходила, да ишо на танцы. Мужику порядок нужон, чтоб баба при детях, да при хозяйстве была и из дому ни-ни. А то гляди ж ты, чего удумали - аж блядь завелась.
- Прости хоссподи, не к ночи будь помянута. - перекрестился Степаныч.
Наташка в бурьяне горестно вытерла набежавшую слезу уголком платка, танцы в деревне давно отменили, потому что блуд один от них.

Вечерело, пробиваясь красными лучами через дым пожарищ, заходило солнце. Мужики всей деревней пили на завалинке самогон, бабы голосили, разбирая поломанный в пылу сражений скарб. Порядок в деревне был восстановлен, на двери сельсовета висела пришпиленная на скорую руку бумажка с указом председателя:
"Бабам со двора не ходить, ежели на энто дозволения мужика ейного не будет. А какая платье срамное наденет да указу ослушается, быть той батогами битой, именовать блядью и из деревни изгнать, дабы другим неповадно впредь было."