Извинись!
Впервые пришлось извиняться перед туалетом
Хотели бы вы, чтобы вашим именем называли что–то абсолютно неблагородное, в то время как вы были полны самых чистых помыслов? Вот такая история случилась с префектом Парижа графом Клодом–Филибером де Рамбюто. Желая навести порядок в городе и наконец–то избавиться от зловонного ядовитого запаха экскрементов на улицах города (в то время народ особо не заморачивался и нужду справлял там, где приспичило), Рамбюто приказал построить общественные писсуары, — небольшие сооружения, открытые с одной стороны и богато украшенные с другой стороны. В 1834 году четыреста семьдесят восемь туалетов было установлено на тротуарах города (для сравнения в Москве сейчас функционирует около 200 общественных туалетов). Эти фаллические колонны получили в народе прозвище «колонны Рамбюто». Не желая, чтобы его имя ассоциировалось с писсуарами, Рамбюто предложил называть новые постройки «веспасиенами» в честь римского императора Тита Флавия Веспасиана, вознамерившегося поддержать местную промышленность и объявившего специальный налог на мочу. Этот источник аммиака долгое время использовался красильщиками для подготовки тканей перед окраской и для обезжиривания изделий из тканей и шерсти. Отвечая на посыпавшиеся на него насмешки, император произнёс свою знаменитую фразу, позже ставшую всемирно известной: «Деньги не пахнут» («pecunia non olet»). Затея Рамбюто удалась: по сей день во всем франкоязычном мире писсуар называют vespasienne, а вовсе не «писсуаром», — так по–французски звучащим словом, столь широко известном во многих странах. Писсуары были исключительно мужской прерогативой: для женщин подобные заведения не существовали. Хотя идея строительства женских заведений и была вынесена на обсуждение, но стало понятно, что такие конструкции будут занимать слишком много места на улицах, и тема заглохла сама собой. Если Рамбюто легко отделался, то другому парижскому префекту Эжену–Рене Пубелю, не повезло: в 1884 году он ввёл в городской обиход мусорные баки, которые с тех пор так и называются «poubelle».Со временем общественные заведения видоизменились: стали выглядеть как мавританские колонны, обклеенные афишами снаружи и с писсуарами внутри. Став частью парижского «пейзажа», их часто рисовали художники, превратившие заведения утилитарного назначения в символ Парижа. Глядя на эти картины, трудно представить, что почтенная публика, прогуливающаяся по знаменитым парижским бульварам и разглядывавшая афишы с рекламой духов или изысканных ресторанов, вдыхала крайне специфический запах, — этакий особый французский «парфюм».
