Сегодня мы решили без объявления предложить вам смесь жанров триллера и хоррора. Мы хотим переводить те истории, которые будут вам интересны, поэтому попробуем разные жанры. Дайте знать в комментариях, если у вас есть пожелания =)
Эта история совсем свежая и практически 100% затравка на серию. Если автор продолжит развивать тему, а вам станет интересно узнать, что там будет дальше, мы продолжим перевод
Переводят все те же, все там же =)
Я вырос в самом сердце Харви-Лейн. В большом доме с безупречно симметрично подстриженной лужайкой и идеально выкрашенными оконными рамами. Вы никогда не сможете представить себе людей настолько же предупредительных, как жители нашего города. Если в стене вашего дома начал шататься кирпичик, они сразу придут, и предложат помочь с починкой. Если ваша собака потеряется, весь район будет искать ее. А стоит вам простудиться, на пороге вашего дома, как по волшебству, возникнет сосед с дымящейся кастрюлей куриного супа.
Это сообщество наполнено добротой и сердечностью.
Так всегда говорит моя мать. В ее мире – нашем мире – не было таких слов, как злость и ненависть. Поледняя явно и вовсе не существует в Харвилле
Город кажется совершенным, но мне совершенно не нравится здесь жить. Я ненавижу его внешнее благополучие, потому что в глубине души понимаю, что люди не могут все время быть настолько счастливыми и дружелюбными. Я, например, точно знаю, что не могу. Больше не могу с тех пор, как отец оставил нас с матерью всего за день до моего 14-летия. Не попрощавшись и не объясняя причин. Мое последнее воспоминание о нем – большая ссора между ним и мамой. Я не знаю, о чем они говорили. Знаю только, что все, что мне от него осталось, – это грохот захлопнувшейся входной двери.
Я думала, что мама будет расстроена, но она улыбнулась как ни в чем ни бывало и сказала мне, что он сам виноват, что добровольно покинул самое прекрасное место на земле.
Ей не понадобилось много времени, чтобы утешиться, найти замену и снова выйти замуж. Дуг еще более восторженный человек, чем она, и поэтому желчь подкатывает к горлу каждый раз, когда мне приходится с ним общаться. Прошло уже два года, но я до сих пор не смог привыкнуть к присутствию Дуга. Вовсе не потому, что он плохо со мной обращался. Он постоянно ухмылялся и отпускал глупые шутки. Готовил и помогал мне с домашней работой. Внешне он был безупречен, но каждый раз, оказываясь с ним рядом, все мое существо вопило, что с ним что-то не так.
Признаюсь, в детстве я обожал свою жизнь на Харви-Лейн. Мама с папой водили меня на детскую площадку, и я играл там до тех пор, пока глаза не начинали слипаться, а ноги – болеть. Там я познакомился со своим лучшим другом Элиасом. Изогнутые брови всегда придавали ему немножко сумасшедший вид. Мне кажется, что, когда мы выросли, внутри нас вырос и гнев, которого нам так не хватало в этом месте. Но тогда мы еще с удовольствием играли весь день, пока мои родители сидели на траве с другими семьями, устраивали пикники и болтали о замечательной жизни в Харвилле.
Если бы вы просто взглянули на этих людей, то поняли бы, почему им так нравится быть здесь. В нашем маленьком городке не бывает никаких проблем. Здесь нет бедности, насилия, агрессии. Все организовано, так что вам не придется беспокоиться ни о чем, даже если вы одиноки. Может быть, никто никогда отсюда не уезжает потому, что все мы боимся тягот внешнего мира.
Конечно, это только видимость. В конце концов, никто же даже не думает поднимать публично тему об исчезновении детей. Сначала я был слишком мал, чтобы понять это. Но каждый год или около того по городку поползли слухи, что бесследно пропал очередной ребенок. Однажды я услышал, как папа говорил маме об опасностях Харви-Лейн, и почувствовал, как нарастает тревога.
– Подобное происходит повсюду, Маркус. Ты просто больше об этом тревожишься из-за разительного контраста с нашей жизнью. Легко расстроиться из-за чего-то, если знаешь только гармонию и мир, – мелодичным голосом щебетала мама.
– Легко расстроиться, если знаешь, что следующим может быть наш ребенок, – сурово отвечал мой отец.
В этот момент мама заметила, что я подслушиваю. Улыбка слетела с ее лица в мгновение ока. Больше в нашем доме никогда не обсуждали пропавших детей. Меня же просто разрывало от вопросов, и однажды ночью папа подошел ко мне, чтобы заверить, что я никогда не буду в опасности:
– Пока ты возвращаешься домой до того, как включатся уличные фонари, ты всегда будешь в безопасности со мной и мамой. Понял, дружок?
Он погладил меня по голове и через мгновение я уже забыл о темной стороне Харвилла.
Это было давно. Теперь я был уже далеко не в том возрасте, чтобы возвращаться до темноты, и я точно знал, что отец не будет ждать меня дома.
Если честно, я старался как можно больше времени проводить вне дома. Я уже не боялся, что кто-то или что-то, заставляющее детей исчезать, заберет и меня. Я был почти взрослым. Кроме того, Элиас считал, что эти дети и не пропадали. Они просто бежали из Харвилла, потому что больше не могли выносить этой утопии. Скорее видимой, чем материальной. В этом он не ошибался. Если бы не мой единственный друг, единственный циничный человек, которого я здесь нашел, я бы тоже давно сбежал. Но его присутствие помогло мне кое-как привыкнуть к простой жизни здесь. В конце концов, другой жизни я и не знал.
Все шло довольно хорошо, учитывая обстоятельства. Последнее исчезновение произошло несколько месяцев назад и, конечно, официально не случалось вообще.
Дилан Дулленс. 13-летний мальчик из одной из самых известных семей в округе. Дулленсы всегда были в гуще событий. Миссис Дулленс организует все ежегодные Рождественские праздники. Она где-то достает большую елку для центральной площади, руководит Комитетом по украшениям и водит по улицам колядующих. Мистер Дуллинс – глава Ассоциации Собственников. Он тот самый человек, к которому нужно обратиться, если ты хочешь хотя бы малейших изменений для города. И он всегда будет запрещать тебе это с самой дружелюбной улыбкой. У них есть еще четверо детей, и все они чрезвычайно популярные и пафосные. Когда Дилан внезапно перестал ходить в школу, всем сказали, что его отправили в престижную школу-интернат за океаном.
Мы все знали, что это ложь, но никто не возразил. Думаю, большинство родителей просто радовались, что это произошло не с их детьми.
После исчезновения Дилана дети больше не пропадали, и для Харвилла наступили благодатные времена. Проводилось еще больше фестивалей чем обычно, редкие улицы с разбитым асфальтом ускоренно чинили. Город выглядел лучше, чем когда-либо, а жители были так восторженны и счастливы, что хотелось выколоть себе глаза.
Я давно оставил попытки обсудить проблемы города с мамой или Дугом. У них всегда была куча причин, чтобы обосновать что угодно, и все, что они делали, – это пытались убедить меня вступить в какой-нибудь клуб, сходить на соседскую вечеринку или снова присоединиться к Скаутам. Я, с некоторых пор, перестал участвовать в любых клубах или событиях города и постарался дистанцироваться от отчима и матери настолько, насколько это было возможно.
Неведение блаженно только до тех пор, пока опасность не начнет наступать вам на пятки.
Все началось с мерцания уличного фонаря. Знаете, как бывает, когда свет вот-вот собирается погаснуть. Первый знак, что лампочка почти отслужила свое, и ее пора бы заменить.
Я шел по пустой улице к дому и, проходя мимо мерцающего фонаря, поднял голову, чтобы посмотреть, что с ним. Вокруг лампы кружились мелкие насекомые, привлеченные ярким светом, и вдруг он погас.
В этом не было ничего такого, разве что тут погас и второй фонарь дальше по улице. Я быстро обернулся и с облегчением увидел, что свет с другой стороны еще горит.
Я продолжал свой путь, преследуемый мерцанием фонарей. Каждого фонаря, мимо которого я проходил. В конце концов, я не выдержал и побежал. Прямо к пастельно-зеленой двери дома моего детства. Я взлетел на крыльцо, захлопнул за собой дверь и запер ее на все три замка. После того я осторожно выглянул в окно, и у меня перехватило дыхание, а сердце чуть не выпрыгивало из груди.
Улица погрузилась во тьму.
Я с трудом втянул воздух и попытался убедить себя, что это, должно быть, просто перебои с электричеством. Здесь такое частенько случается. Но стоило мне коснуться выключателя рядом с дверью, как прихожую залило ярким светом. Электричество не отключали.
Прозвучал грубый голос за моей спиной, и мое сердце пропустило удар.
– Дуг, какого хрена?! – крикнул я.
– Джуллиан, мальчик мой, ты же знаешь, что в этом доме не ругаются, – сказал он полуулыбнувшись.
– Почему ты стоял в темноте? – спросил я все еще дрожащим голосом.
– Тебя здесь сейчас не должно быть, Джуллиан. Ты ведь знаешь это, не так ли? – сказал он, подходя на шаг ближе ко мне.
Он выглядел и звучал дружелюбно, но вел себя еще более странно, чем обычно.
– Эммм, а где мама? – спросил я, не на шутку разнервничавшись.
– Сегодня вечером городское собрание. В последнее время дела в городе идут не особо хорошо. Ты разве не заметил, что болеет больше людей, чем обычно? А поля в этом году сушит засуха. Это, извини за прямоту, неоптимально.
Он был прав. За последние пару дней мне пришлось отнести суп нескольким разным соседям, несмотря на то, что люди в Харвилле почти никогда не болели.
– А ты почему не с ней? Ты же не пропускаешь собрания?
– У меня сегодня была другая задача.
Дуг смотрел на меня не отрываясь, пока говорил. Могу поклясться, что он даже не моргал. Мне было невероятно некомфортно находиться с ним дома наедине, но, к счастью, звонок в дверь спас меня. Пришел Элиас, решивший посмотреть вместе фильм, после того, как его продинамили со свиданием. Я никогда еще не был так счастлив видеть его.
Когда мы обернулись, Дуга уже не было.
Утром мы услышали новость. Джинни, девушка, живущая через три двери от нас, пропала. На этот раз обошлось без неправдоподобных причин. На этот раз все точно знали, что произошло что-то ужасное. Прямо перед крыльцом ее дома растеклась огромная лужа крови. Власти инициировали расследование, которое, естественно, ни к чему не привело. Люди скорбели, но делали это по-Харвилльски. Ее родители не проронили ни слезинки, никто не носил траур.
И все в городе шло хорошо и прекрасно. Даже лучше, чем обычно. В курином супе больше не было необходимости. Улицы блестели от чистоты, шелестела зеленая трава, погода радовала. Жизнь быстро вернулась к норме. Казалось, все забыли о Джинни. Но только не мы с Элиасом. Раньше мы думали, что теперь, когда мы стали старше, нам ничего не грозит. Но Джинни было уже 17 лет.
А меня еще больше запутывало то, что я был прямо там, на той улице в ночь, когда это произошло. Связано ли как-то это все с уличными фонарями?
На следующей неделе мы с Элиасом решили сделать то, чего еще никогда не делали. Мы пошли на городское собрание.
Оно начиналось в восемь вечера. Я знал, что мам и Дуг будут там, а с прошлой недели я как мог старался их избегать. Особенно после того, как увидел огромную сияющую улыбку на лице мамы, когда она небрежно упомянула исчезнувшую соседскую девочку, пока готовила яичницу на завтрак. Я мог бы поспорить, что ее глаз немного дернулся, когда она рассуждала, как сложно будет очистить кровь с дорожки, но на том все.
Мы подъехали к ратуше на велосипедах, но оставили их на дальней улице, чтоб никому не попались на глаза. На собрания не допускались дети младше 18 лет. Убедившись, что все уже внутри, мы вошли в холл.
Он был пуст. Все собрались в большом зале.
– Наверное, это плохая идея, – прошептал я.
Элиас подкрался к приоткрытой двери. Он махнул мне рукой, и я неохотно подошел.
– Они аплодируют, – прошептал Элиас, когда мы присели под дверью.
“Большое Харвилльское поздравление семье Мурри!”
Аплодисменты стали яростней, толпа ликовала. Мурри – фамилия родителей Джинни… Мистер Дулленс продолжил.
“Мы все безумно счастливы видеть вас частью нашего сообщества! Нам ли не знать, как почетно совершить жертвоприношение! Все наши семьи что-то отдали, чтобы все жители могли получить благодать. Именно так все и должно быть.”
Мое сердце бешено колотилось. Я хотел… нет, мне отчаянно нужно было узнать, что за сатанинские идеи они здесь проповедовали. Но после кратких аплодисментов собрание просто вернулось к стандартным вопросам, будто ничего и не произошло.
– Жертвоприношение!? Что за херня? – Элиас почти кричал на меня, когда мы вышли на улицу.
Я некоторое время молчал. Я уже давно знал, что с идеальной оболочкой Харвилла что-то не так. Просто не понимал, что все настолько плохо. Родители здесь отказываются от собственных детей - и ради чего? Хорошего района? Меня всего трясло.
– Той ночью... – пробормотал я. – Думаю, я должен был исчезнуть.
Я подумал о мерцании фонарей. Если бы оно так сильно не напугало меня, я бы не побежал домой. Как будто что-то так пыталось меня предупредить. Или кто-то.
– И, возможно, мой отец тоже ушел не по своей воле.
