Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
В ходе экспедиции проекта Smartex в зоне Кларион-Клиппертон засняли скотопланесу (род глубоководных голотурий) или морскую свинью. Она выглядит как огромная тихоходка с одним рогом лося.
Источник: тут
Да не абы каких! Длиннокрылые акулы являются высокоадаптивными хищниками, находящими свою добычу благодаря обонянию. Да, на людей они тоже нападают часто. Жак-Ив Кусто, известный океанограф, вообще считал их самыми опасными акулами для человека.
Обычно рыбки держатся поодиночке, но пещеры с тёплыми источниками способны примирить этих обитателей субтропиков друг с другом.
Глубокие воды искажают даже самые привычные формы. Эпимерии — живое тому доказательство. Обычная креветка забралась на край мира и опустилась туда, где о солнечном свете даже не слышали. Как итог: панцирь, унизанный шипами. Безучастный взгляд существа, что познало бесконечное вечное. Демонически-красный, будто бы в напоминание об инфернальной природе. Вот плата за жизнь в холоде, голоде и вечном мраке.
Эпимерии — семейство бокоплавов из 85 видов. На фоне серо-блёклой живности ракообразные гротескно выделяются красными, оранжевыми, жёлтыми цветами. По ним и не скажешь, что их родственники — невзрачные рачки гаммарусы. Те самые, что идут на корм аквариумным рыбкам.
Увы, буйство красок нам увидеть не суждено по трем причинам. Во-первых, чтобы встретить креветку, надо уехать в Антарктиду. Всё семейство нестандартных рачков обосновалось в южных полярных водах. Во-вторых, нужно опуститься на самое дно ледяного океана. Эпимерии обитают на глубине от 150 до почти 6000 (!) метров.
В-третьих, яркая окраска бокоплавов — отлично маскирует их в той среде, где они живут. Солнечные лучи красного цвета попросту не достают до их места жительства. Как итог, местные обитатели вместо ярко-красных цветов видят серо-черные пятна.
На крайнем полюсе жизнь даже на поверхности — не сказка. А тут рачки забрались в самые недра белой пустоши! Как они там выживают? Просто прекрасно! Эпимерии отлично приспособились к суровым глубоководным реалиям. Каждый вид выбрал удобную нишу: одни стали отменными охотниками. Другие — мирными фильтраторами. Третьи — ленивыми падальщиками. А самые умные совместили все три стратегии.
Существуют бокоплавы по мудрому принципу «кто понял жизнь — тот не спешит». Если их потревожить — могут быстро шмыгнуть в сторону, оттолкнувшись сильными задними брюшными ножками. Но обычно эпимерии медитативно перебирают грудными лапками по дну. А куда торопиться, если вокруг вечная тьма, где понятия пространства и времени теряют смысл?
Как дети мрака делают своих собственных детей — доподлинно неизвестно. Предполагается, что способ размножения этих отморозков похож на таковой у всех их многочисленных ракообразных родственников.
По мере взросления и набора массы у самок появляется выводковая сумка — «отсек» на брюшной стороне для хранения икры. Самцам заморачиваться и вовсе не нужно: им главное найти солидную даму и прицепиться к ней на спину всеми своими ножками. Когда избранница линяет, муженёк переползает на живот дамы и с помощью брюшных ножек переносит свой семенной материал в её выводковую сумку. Чуть позже туда же самка откладывает яйца.
Больше месяца рачки сидят в материнской сумке. А после — шустро расплываются врассыпную. Родительскими чувствами эпимерии себя не обременяют. Даже собственный ребенок может стать топливом, что сохранит жизнь в холодной пустоте.
И это мог бы быть самый обычный краб, если бы не странный нарост, похожий на вокзальный чебурек у него на спине.
Это симбиоз с губкой. Молодой краб находит живую губку, отрезает от неё кусочек и удерживает её задними лапками до тех пор, пока она не прирастает к телу. Проходит время, краб растёт, растёт и губка, покрывая панцирь животины. Спустя несколько месяцев членистоногое становится похоже на печенюху — оно почти полностью зарастает губкой.
Такая маскировка придаёт крабу +100 к невидимости. Но и неудобств живой комбинезон доставляет порядочно. Губка прорастает во все щели: глаза, рот, суставы. Поэтому все жизненно важные отверстия членистоногому приходится регулярно чистить. Кроме того, губка может разрастись в разы больше самого краба, лишая его мобильности. Благо, что основная еда нашего героя — морские звёзды — далеко не убежит. Хм, краб, губка и морская звезда. До боли знакомое трио, не находите?
Губкой краб притворяется до тех пор, пока не приходит линька. Она доставляет больше всего геморроя, ведь животина сбрасывает старый панцирь вместе с маскировкой. Благо, что ходить за новой не приходится — самоходная выпечка срезает кусочек губки со старой брони и крепит на новую.
Местность, находящаяся примерно на полпути между двумя античными греческими городами Коринфом и Лехео вокруг древнего порта Коринфа, проявляет признаки активной тектонической деятельности. Данный факт делает этот район еще более ценным и важным для научного изучения. Многие археологические памятники, датируемые тысячелетиями назад, оказались погребенными под поднявшимся уровнем мирового океана, в то время как это конкретное место сохранилось благодаря постепенному тектоническому поднятию земной коры, продолжавшемуся в течение нескольких столетий. В настоящий момент некоторые части древнего порта располагаются выше уровня моря, включая внутреннюю гавань, в защищенном от волн канале которой, по всей видимости, некогда швартовались корабли.
В древнем Средиземноморье Коринф был экономической силой. Построенный на узком перешейке — естественной перемычке между севером и югом — город контролировал торговлю между Северной Грецией и полуостровом Пелопоннес. Окруженный с обеих сторон естественно защищенными бухтами, Коринф также служил удобным морским путем между Эгейским и Ионическим морями.
Главный порт города, расположенный вдоль Коринфского залива, был крупнейшим портом в древней Греции. В предыдущих работах археологи, изучавшие захоронения и исторические документы, выяснили, что более 2600 лет назад, в VII веке до н.э., из порта, известного как Лехео, купцы отправляли свои корабли, вероятно, груженные керамикой, парфюмерией, пищей и тканями, с целью торговли по всему региону.
Однако недавнее открытие — пять кусков бурого угля и следы древнего свинцового загрязнения — отодвинуло историю этого ключевого порта как минимум на 500 лет назад, сделав его одним из древнейших действующих портов Европы. Пересмотр истории обоснован результатами международной исследовательской работы, в рамках которой с 2013 года ведется изучение древней гавани.
Используя ручные и механические буры, французский геоархеолог Антуан Шаброль из Парижского университета Сорбонны и его коллеги аккуратно извлекали цилиндры осадочных отложений во внутренней гавани, куда суда заходили вверх по реке, чтобы встать на якорь. Анализируя керны грязи, они обнаружили резкий скачок уровня свинца на глубине менее трех метров. Столь резкий и устойчивый скачок мог быть вызван только человеческой деятельностью на берегах реки, говорит Шаброль.
Свинцовое загрязнение происходит от плавки, горного дела и металлообработки, а ученые датировали его в порту временем не позднее 1381 года до н.э. — 3405 лет назад — периодом бронзового века.
Пять кусков бурого угля, каждый не больше спичечного коробка, добавляют дополнительных свидетельств древности порта. Эти фрагменты представляют собой специфический вид угля, называемый лигнитом, а куски, извлеченные из осадочных отложений гавани, датируются временем не позднее 1122 года до н.э. Ближайший известный источник лигнита находится более чем в 50 километрах, что свидетельствует о том, что уже в XII веке до н.э. купцы импортировали эти ископаемые куски топлива, чтобы растапливать гаванские печи.
Корабли бронзового века могли отплывать из порта, неся амфоры с оливковым маслом, большие корзины с фруктами и узкогорлые кувшины с вином на Крит, Кипр и дальше. Однако пока команда, обнаружив убедительные доказательства деятельности в порту Коринфа в бронзовом веке, все еще не нашла частей самого порта той эпохи. Физические свидетельства, которые можно распознать до сих пор, включая каменные причалы, деревянные сваи и возможный маяк, датируются I веком н.э. или позже, периодом римской империи.
Но даже без физических конструкций бронзового века находки показывают, что порт Коринфа использовался непрерывно почти 2600 лет. С XIII века до н.э. по XIII век н.э. из этого стратегического места отплывали микенские, финикийские, римские и византийские корабли.
"Их присутствие обнаруживается только на этом месте", — говорит Панайотис Афанасопулос, археолог из Датского института в Афинах, сотрудничающий с проектом. "Это словно самая суть исторической преемственности".
Однако, к удивлению, возраст порта даже после пересмотра может оказаться недооцененным. Ранее археологи находили свидетельства присутствия людей в Коринфе более 8000 лет назад, а также горшки из культуры позднего каменного века, жившей к северо-западу, вдоль Адриатического моря. Бьёрн Ловен, содиректор проекта "Порт Лехео" и соавтор новой работы, говорит, что это наводит на мысль, что морская торговая сеть Коринфа может уходить еще глубже в историю.
Нафсика Андриопулу, геоархеолог из Института средиземноморских исследований Фонда исследований и технологий — Эллада в Греции, не участвовавшая в исследовании, считает, что более широкий анализ металлов, которые могут содержаться в почве, мог бы помочь заполнить даже больше белых пятен. Например, отслеживание других металлов, таких как медь — основной компонент бронзы, — могло бы рассказать геоархеологам еще больше о ранних применениях порта. Аналогичный отбор проб в близлежащих местах, добавляет Андриопулу, мог бы даже помочь выявить древние торговые пути.
Команда продолжит свою работу летом 2024 года, разыскивая новые улики древней коммерции и возрождая активность в этом издревле оживленном порту.
В ледяных глубинах Южного океана ученые обнаружили 30 ранее неизвестных существ – от хищной губки «шар смерти» до сияющих червей и детеныша колоссального кальмара.
Глубины Южного океана, окружающего Антарктиду, снова удивили ученых. Как сообщает Gizmodo, на глубине более 3,5 километров исследователи из проекта The Nippon Foundation–Nekton Ocean Census нашли существо, напоминающее ночной кошмар – хищную губку рода Chondrocladia. Вместо того чтобы фильтровать воду, как большинство губок, она ловит добычу крошечными прозрачными шарами с крючками – за что получила прозвище «шар смерти».
Эта странная форма жизни – лишь одна из 30 новых видов, обнаруженных во время экспедиций к островам Монтегю и Сандерс. Исследователи использовали подводный аппарат ROV SuBastian, чтобы исследовать подводные вулканы и участки морского дна, ранее скрытые под ледниками.
Среди открытий – иридесцентный чешуйчатых червей с радужным блеском и несколько новых видов морских звезд, черных кораллов и морских перьев. Ученым даже удалось впервые снять на видео молодого колоссального кальмара – редчайшее зрелище даже для опытных океанологов.
Фотографии и видеозаписи показали подводный мир, больше похожий на сюрреалистичную картину: от коралловых садов на дне вулканов до странных организмов, которые питаются в полной темноте. Среди знакомых обитателей глубин команда встретила и так называемых «зомби-червей», которые живут на останках китов и других крупных животных, добывая энергию с помощью бактерий.
Экспедиция также впервые исследовала участок морского дна, который весь год был скрыт под 150 метрами льда – до тех пор, пока айсберг A-84 не откололся от шельфового ледника Георга VI. Это позволило ученым увидеть экосистему, которая десятилетиями находилась в полной изоляции.
По словам участников Nippon Foundation–Nekton Ocean Census, исследование Южного океана только начинается: из собранных образцов изучено менее 30%, но уже подтверждено 30 новых видов. Это значит, что под толщей воды скрываются тысячи существ, о которых человечество пока даже не подозревает.
Так выглядят черви Osedax, которые питаются костями китов и этим очень помогают морским экосистемам
Adisha Pramod via Legion Media
Оседаксы (Osedax, дословно — «пожиратель костей») — это род морских многощетинковых червей, которые питаются опустившимися на морское дно скелетами китов и других позвоночных. Оседаксы не имеют рта, ануса или пищеварительного тракта, но зато у них есть корневидные отростки, внутри которых обитают бактерии. С помощью этих отростков черви-костоеды проделывают в костях отверстия, куда запускают микробов, которые разлагают костную ткань и снабжают хозяев питательными веществами.
Эти странные существа, которых еще называют червями-зомби, играют ключевую роль в разложении костных останков, что очень важно для морских экосистем. Без оседаксов другие виды могут быть не в состоянии колонизировать китовые скелеты и извлекать из них питательные вещества, что может привести к исчезновению видов и упадку экосистем. Об этом предупреждает международная группа морских биологов, статья которых опубликована в журнале Frontiers in Marine Science.
Ученые с помощью подводных камер высокого разрешения в течение десяти лет наблюдали за скоплением костей горбатых китов на дне Тихого океана у побережья Британской Колумбии, и за это время не обнаружили никаких свидетельств присутствия там колоний окседаксов, что вызвало у исследователей большую тревогу. Они предположили, что это может быть объяснено снижением концентрации кислорода в Мировом океане из-за его потепления в связи с глобальным изменением климата.
Дело в том, что каньон Баркли, где на глубине почти в тысячу метров под поверхностью Тихого океана были обнаружены китовые кости, и без того находится в естественной зоне с низким содержанием кислорода. Однако отсутствие там зомби-червей позволяет предположить, что зоны кислородного минимума в северо-восточной части Тихого океана и в других местах расширяются.
Китовые кости из каньона Баркли
Ocean Networks Canada
Как объяснил один из авторов исследования, Фабио Де Лео из Университета Виктории (Канада), киты, погибающие естественной смертью или в результате действий человека, часто опускаются на морское дно, образуя «китопады», которые обеспечивают изобилие пищи, что очень важно для поддержания новых очагов биоразнообразия.
«Китопады» — это «почти острова, это место обитания оседаксов и многих других видов, специализирующихся на китовых костях», пояснил Де Лео.
«По сути, речь идет о потенциальной утрате видов», — говорит морской биолог, объясняя, что взрослые особи оседаксов обычно растут на китовых костях, а их личинки разносятся по океану на большие расстояния, заселяя другие экосистемы китовых костей, расположенные на расстоянии сотен километров.
«Таким образом, эта связь прервется, эти островные места обитания больше не будут связаны между собой, и тогда может начаться потеря разнообразия видов оседаксов».
На наш взгляд, интереснее все же тот факт, что самцы оседаксов живут внутри самок.
Комментарии