Инферно

Кольский п-ов,  август 2017. Температура воды около 15.

Кольский п-ов, р Тунтсайоки, август 2017.

Ни на что не предендую. Снимал на фотоаппарат.

Немного красот края Кольского, я счастлив, что тут живу..... часть 1

Активная колонизация Кольского полуострова началась в 16 веке. Крупными русскими поселениями стали городища Кола и Варзуга. Первое письменное упоминание Варзуги связано с трагическими событиями лета 1419 года:

«В лето 6927 <...> пришед мурмане войною в 500 человек, в бусах и в шнеках, и повоеваша в Варзуги погост Корильскыи <…> 3 церкви сожгли, а христиан черноризиць посекле, и заволочане две шнеки мурман избиша, а инии избегоша на море...» – из новгородских летописей.

«В лето 6927…» – в 15 веке летоисчисление велось «от сотворения мира». Привычное «от Рождества Христова» в России введено в 1700 году;
«…мурмане…» – переиначенное слово "норман", "нордман" – "северный человек", как называли себя скандинавы. На шведском и норвежском вторая гласная смягчается и слово звучит как "нУрман". Отсюда адаптация в русском до "мурман".

«…в бусах…» – бусой называли лодку простой конструкции, долбленку;
«…и шнеках…» – малый драккар, он же снеккар – парусно-гребное судно норманов, вмещало до 100 человек, в 15 веке могло иметь пушечное вооружение;
«…погост…» – употреблено в значении «скит» или «поселок»;
«…заволочане…» – жители Заволочья – так называли новгородские владения по Онеге и Северной Двине. Они находились за "волоками", соединявшими бассейны рек Белого моря и Балтийского моря.

Русские поселения начали обносили частоколами – устраивать остроги. Каждое из городищ стало опорным военным пунктом, где мирное население могло найти укрытие в случае появления иноземных бандитов.

Расположение самых древних поселений Кольского полуострова – Варзуги и Колы на карте

"...пришед мурмане войною в 500 человек, в бусах и в шнеках..."

"...церкви сожгли, а христиан черноризиць посекле..."

"...заволочане две шнеки мурман избиша, а инии избегоша на море..."

Имя «Евлампия» было на слуху несколько лет благодаря Дарье Донцовой. Всегда считал, что писательница его выдумала, пока не наткнулся на историю человека, которого звали Евлампий Павлович Багрецов. С 1896 по 1917 годы он работал смотрителем маяка на мысе Святой Нос. Служба его была вполне обычной до 1905 года, когда он после травмы стал терять зрение. Управляющий беломорскими маяками Васильев, зная, что замену опытному смотрителю найти будет тяжело, уговорил Евлампия продолжить работу.

Жена и специально нанятый человек помогали Багрецову. Не смотря на недуг, в итоге смотритель сделал службу на маяке безупречной. Однако, нашлись злые и завистливые люди, которые принялись строчить доносы и отсылать их в Петербург. Писали, что смотритель совершенно слеп и не справляется с обязанностями, что маяк заброшен и не выполняет своих функций.Из-за доносов в 1913 году на Святой Нос прибыл контр-адмирал Бухтеев. Он внимательно изучил ситуацию и был удивлен образцовому содержанию маяка.

Из доклада Бухтеева по результатам инспекции:
«Багрецов, будучи слепым, настолько сжился с маяком, что чувствует его работу, как свой организм. Ему заметны любые сбои <…>, любой непорядок <…>, ему хорошо помогает жена и помощник <…>. Полагал бы справедливым, чтобы он <…> был представлен к очередной награде».
Евлампий проработал смотрителем ещё четыре года и в 1917 передал пост своему сыну. Рассказывают, что у Багрецова была еще и дочь, в судьбе которой маяк тоже сыграл важную роль, но это уже другая история.

Святоносский маяк зимой

Внутри маяка

Военные, возможно из команды маяка