Миры (15) Вещь (Часть 2)
— Потому что она не моя. — Девушка хотела было ответить вопросом на вопрос, но фраза прозвучала скорее, как утверждение.
«Это и есть принятие?» — Пронеслось в пустоте, наполнивший внутренний мир девушки.
Волк довольно прищурился.
— Догадливая…
Тишина сгустилась между ними, нарушаемая только далёкими ночными звуками — проезжающие вдалеке машины, ветер, шуршащий в ветвях, приглушённые голоса из окон милого, разноцветного дома.
— Кстати, — Мира приподняла бровь, — зачем тебе нужен был мой рюкзак?
— Он показался мне… «вкусным».
— Не то, чтобы у нас он считался съедобным, но от тебя я уже всего могу ожидать. Или всё же от себя?
Зверь предпочёл не отвечать на сомнения девушки в своём здравомыслии, так как эта игра наскучила ему ещё в первой половине беседы и ограничился продолжительным взглядом, от которого Мира тут же отвела глаза.
— «Вкусным», — передразнила девушка волка. — А нападал так, будто там настоящее сокровище лежало.
— Разве это не так?
В его взгляде промелькнуло любопытство, но Мира, не оборачиваясь, лишь фыркнула. Она прекрасно понимала, о чём он говорит.
— Что для одних безделушка, для других может быть весьма ценным. — Закончил зверь свою мысль.
Она опустила взгляд на рюкзак. Ну да, он, возможно, был самым бесполезным на свете, по мнению кого-то другого. Но только не для неё.
— И не обидно было ставить на кон свободу ради какого-то рюкзака?
— Моя жизнь и свобода всегда принадлежат только мне. — Волк зевнул, как будто разговор начинал ему надоедать, но голос его оставался холодным и ровным. — На кону стояла и твоя жизнь. Защищая свою вещь, я мог бы тебя убить.
Сказано это было так буднично и легко, что мурашки прошлись по телу, но толком не разобравшись в причинах паники быстро разошлись по местам. Девушка посмотрела на свою руку, которой схватила маленького юркого зверька. Царапины на ней были не очень глубокими, но неприятно саднили кожу. В словах зверя, как и в этих царапинах, не было угрозы, только сухая констатация факта.
— А что за контракт?
— Скажем так, ты сделала мне предложение. Я его принял. Теперь между нами есть… м-м, связь.
Он лениво потянулся, а потом изучающе посмотрел на рюкзак.
— Ты достаточно сильна, но будто не принадлежишь этому миру. — Сказал он как бы между прочим. — Или, наоборот, слишком сильно ему принадлежишь. Непонятный, в общем, вывертыш. Вот мне и стало интересно.
— О-о-о, так я какая-то особенная?
— Не сказал бы. Вас тут таких много, но ты обратила внимание на саму мою суть, а не ту форму, которую я принял. Знала бы ты, сколько разного кошачьего корма я тут уже повидал.
Он чуть наклонился к рюкзаку, принюхался.
— Зачем тебе это всё? И что за заварушка, о который ты говорил?
— Что, личный интерес уже не считается причиной? — Волк с любопытством поднял глаза на Миру, та в свою очередь пожала плечами. — В вашем мире появляются прорехи. Много. И через них сюда попадают разные существа, которых тут быть не должно. Мне показалось, что это начало чего-то глобального, вот я и пришёл посмотреть.
— А попутно всё же решил разорить мой рюкзак, да? — Усмехнулась девушка, наблюдая, как волк с абсолютно невинным видом цепляет застёжку лапой. — Знаешь, а ведь только сегодня утром я мечтала, чтобы что-нибудь необычное ворвалось в мою… — Девушка осеклась, поняв, что зверь уже не слушает. Он полностью погрузился в свои попытки открыть сумку. — Да открой ты его уже наконец!
Существо, получив одобрение своих действий, уменьшилось в размерах до того самого «енота» и изменило передние лапки. Теперь они были больше похожи на человеческие руки, чем на лапы животного, что добавляло необъяснимой жути к его облику. Когда рюкзак был варварски раскрыт, он нырнул туда, оставив снаружи только хвост и задние лапы.
— Девствительно, ничго примфечательного. — констатировал зверь, как-то подозрительно проглатывая слова.
— Ты там мой обед хомячишь?
— Нет. — Зверь вылез из сумки с остатками бутерброда в передних лапках. — Я его ем.
Мимоходом он кинул Мире спиртовые салфетки, которые таскались в рюкзаке уже пару месяцев чисто на всякий случай.
— Держи, не сказал бы, что царапины от дикого зверя совсем не несут угрозы.
Девушка с большим удивлением посмотрела на зверька.
«Как он…»
Ночь постепенно вступала в свои права, холод начинал просачиваться сквозь землю, наполнять пространство вокруг, цепляясь за траву и оседая на листьях. Окна домов закрывались, коты прятались по тёплым местам, а немногочисленные прохожие зябко потирали руки и сильнее кутались в куртки, торопясь по домам.
Холод касался всего, но не этой парочки. Тепло разговора будто обволакивало их, создавая вокруг небольшой уютный кокон, непроницаемый для всех бед мира. Они сидели под раскидистым деревом, прислонившись к шершавому стволу. Неспешно болтали обо всём и ни о чём.
Звуки ночного парка растворялись в их голосах. Вдалеке послышалось тихое хлопанье крыльев, проехала одинокая машина.
Поначалу казалось, что они просто делятся историями, но с каждой фразой что-то смещалось внутри собеседников. Будто разговор переставал быть словами и превращался в тонкую, почти невидимую нить, связывающую их. В какой-то момент Мире показалось, что они сидят уже не в этом парке, а где-то рядом. Не в привычном смысле «рядом», а в масштабе множества миров, которые кружились вокруг, как лёгкий ветер, шуршащий осенней листвой.
Между ними зарождалась связь. Странная, еле ощутимая, сложно описуемая, но вполне реальная. Благодаря этой связи они начинали всё лучше понимать друг друга.
Девушка рассказывала о мире людей, как у них всё устроено. Рассказала, что не стоит кидаться на любую понравившуюся вещь с целью завладеть ей, так как существуют правила и их нужно соблюдать. Зверь в ответ на это говорил о законах силы и что он имеет право на всё что сможет забрать.
— Не, ну смотри, если я вселюсь в человека, то стану ещё сильнее! Буду самым большим и сильным охотником в вашем мире!
Мира удивилась тому, что она будто кожей ощутила эмоции хищника, который выслеживает своих жертв. Почему-то перед глазами встала ночная улица, звероподобный человек, рысцой пробегающий от укрытия к укрытию и запах добычи.
— Да, но ненадолго. — Поспешила она разочаровать замечтавшегося зверя. — Люди хоть и дураки рассеянные, но чего у них не отнять, так это способность сплотиться перед лицом врага. Они достаточно быстро выловят тебя или убьют.
— Да нет… — Зверь ненадолго задумался. — Чего у вас не отнять, так это страха.
Мира очень удивилась этим словам и думала было возразить, но, когда существо шумно втянуло в себя воздух принюхиваясь, её сердце пропустило удар. Горло сдавило, словно воздух вокруг иссяк, оставив вместо себя холодный вакуум. Страх не просто затопил тело, он будто стал осязаемым — липким, тягучим, настойчивым.
— Да… именно его. — Продолжил волк. — Я не так давно тут, но что успел заметить, так это то, что вы действительно очень сильно защищаете свой мир и понятие нормы в нём, какой бы извращённой эта норма ни казалась со стороны. Вы так крепко держите реальность, что многие миры могут вам только позавидовать. И именно ваш страх позволяет вам делать это настолько эффективно, что даже мне пришлось бы тяжко, реши я выступить против вас.
— Что есть, то есть… — Видение, возникшее перед глазами, произвело достаточно сильное впечатление. Девушка поняла, что не так уж и ошибалась в своих суждениях, но она не верно видела причину, пока не ощутила этот самый страх и желание стать частью чего-то большего, способного защитить и дать отпор пугающей неизвестности. — Как-бы то ни было, даже если ты успеешь сожрать несколько десятков людей, рано или поздно твой путь закончится в клетке или в спиртовых банках учёных…
— Жуткие вы создания… — Зверь посмотрел на девушку с долей уважения, за то, что так быстро взяла себя в руки. — Только не заблудитесь.
— В каком смысле?
— Страх неизвестного заставляет стремиться к пониманию. Вот только если одни выбирают понять окружающее, то другие выбирают иной путь — сделать всё понятным. По сути, цель хоть и одна, но результат различается кардинально.
Так они просидели всю ночь. Как два старых друга, которые не виделись много лет, а теперь не могли наговориться. Их разговор то затихал, то снова вспыхивал, переплетаясь с шорохами ночного парка. Редкие листья с лёгким шелестом осыпались с деревьев под мягкий, рассеянный свет фонарей.
Они наслаждались тем, что могут быть рядом. Рядом не просто физически — рядом в масштабе тысяч миров, вопреки всем законам мироздания, говорящим, что это невозможно.
Ближе к утру их силы иссякли. За одну ночь они успели сказать друг другу больше, чем многим удаётся за годы. Истории, воспоминания, мысли — всё слилось в странный, но естественный поток, будто их сознания уже не принадлежали только им.
Волк с тихим выдохом улёгся, уткнувшись головой в колени Миры. Он двигался лениво, словно это давалось ему с трудом.
В воздухе пахло увядшей листвой и холодом.
Мелкий дождь раздражал. Капли барабанили по морде, стекая к носу и скапливаясь на пушистой, клубящейся дымом, шерсти. В тех измерениях, где он обитал, дождь никогда не был проблемой, но сейчас он был здесь. Слишком настоящий, слишком плотный, слишком живой. Сил на поддержание реальной формы уходило очень много, и сон брал своё.
Мира почувствовала, как его уши дёрнулись от очередной капли, как напряглись мышцы, словно он пытался подавить раздражение. Она, не задумываясь, склонилась ниже, прикрывая его собой. Дождь теперь стекал по её плечам, но волк перестал морщиться, лишь слегка вздохнул и погрузился в глубокий сон.
Тепло, зарождавшееся между ними, не давало холоду пробраться внутрь. В этой сырой октябрьской тишине, в этом странном, зыбком мгновении между мирами, они оба знали: пока это тепло проникает в их тела, никакая болезнь, никакая тьма не сможет их коснуться.
По крайней мере этой ночью.
Комментарии