Миры (4)
Полная луна заливала лес холодным, серебристым светом. Безоблачное небо делало ночь удивительно ясной и создавало идеальные условия для поиска потеряшек всех мастей. Эта часть леса, несмотря на удалённость от городов и деревень, не была такой густой, как остальные. Лунный свет свободно проливался между редкими кронами, освещая путь бегущим по лесу фигурам.
Такой эффект создавался благодаря особенностям, щедро разбросанным по лесам этого мира. Теперь уже лесам.
Люди давно избегали этих мест, и природа планомерно стирала следы прошлого. То тут, то там из земли выглядывали бетонные осколки, проросшие мхом и травой. Груды камня, когда-то бывшие зданиями, теперь напоминали останки гигантских существ, постепенно оседающих в почву. Заросшие металлические конструкции, ржавые остовы машин. Всё это было словно частью нового мира, медленно переваривающего старый.
Тому, кто не знал, что было здесь века назад, трудно было бы догадаться, что когда-то эти обломки были домами, дорогами, больницами. Но Ирвон знал.
Он жил в те времена, когда свет горел в этих окнах. Когда эти стены слышали человеческие голоса. Он помнил эти города, их запахи, их ритм. Пусть истерзанными, пусть под натиском ужасных тварей, но живыми. И теперь он видел их так — груды камня, пыль и беспорядочно раскиданные куски некогда упорядоченного мира.
Двое мужчин бежали быстро, уверенно лавируя между стволами деревьев и остатками бетонных плит. В движении их силуэты почти сливались с ночной тенью. Они уже миновали основную часть руин и приближались к очередному островку леса.
— А ничего, что мы оставили его в стогу на улице? — Как бы между делом спросил Мирук.
Ирвон ухмыльнулся, не сбавляя темпа.
— Всё будет нормально. Район тот тихий, ночи пока тёплые. Тем более, сено за день прогрелось, да и защищает от ночной прохлады лучше, чем мог бы он сам, завалившись под забором. А полный кошелёк не оставит ему времени думать, что же ночью случилось. Тем более после такой попойки…
Он не успел договорить, как зацепился за корень массивного дерева, спускавшийся с груды бетонных обломков прямо на их пути.
— Чёрт бы побрал эту дикую природу! — Ирвон споткнулся, больно ударившись ногой, но тут же выпрямился, размял ушибленное место и догнал товарища. — Какая-то она слишком дикая!
Лес вокруг был почти безмолвным. Время от времени вдалеке раздавался ночной крик птицы, потревоженной движением. Луна нависала над их головами огромным диском, холодным, равнодушным, освещая каждый изгиб рельефа.
— Эх, знать бы, насколько успел вымахать этот одичалый, — пробормотал Ирвон, пробираясь сквозь ночные заросли, стараясь не отставать от следопыта. — Было бы неприятно узнать, что он тут местной горой прикидывается в свободное от пугания пьяных охотников время.
— Сколько живёшь, а дальше носа смотреть не научился, — с усмешкой отозвался Мирук. В его голосе не было злобы, скорее лёгкое, дружеское сочувствие.
— На опушке, где мы разошлись, пень стоял, — продолжил он. — Опалённый с одной стороны, трава клочьями вздёрнута. Это, скорее всего, наш одичалый наследил. Отметины небольшие, опалины поверхностные. Если бы не яркая луна, можно было бы и проглядеть. Совсем ещё малыш. Полыхнул и сам же испугался.
— Сколько, сколько… — Ирвон отмахнулся, бросая взгляд через плечо. — Сколько живу, а всё больше по городам да сёлам обитаю. Там моя вотчина. Это вы из лесов почти не вылезаете.
— У страха глаза велики. — Мирук слегка склонил голову набок, не забывая осматривать местность.
— С одной стороны, хорошо, — Ирвон слегка замедлил шаг, ему что-то показалось в зарослях. — А с другой…
— А с другой, — Мирук кивнул, утвердительно заканчивая мысль за него, — тут где-то в панике бегает установка по организации пожарищ.
Ирвон тихо выругался.
— Лето и правда засушливое выдалось, — продолжил следопыт. — Действительно, нужно торопиться, пока не лишились урожая… или деревни какой.
Тишина между ними стала гнетущей. Вдалеке послышался крик ночной птицы, и Ирвон бросил короткий взгляд вверх, но ничего, кроме ветвей, медленно раскачивающихся под лунным светом, не увидел.
— Слушай, Ирвон… — Вдруг неуверенно начал Мирук.
— М?
— Чего Армир так за развитие радеет? Я слышал, он и Драгуна часто навещает, чтобы книги какие-то переписывать.
Ирвон на ходу пригладил волосы и чуть замедлил шаг.
— Ты замечал, — начал он немного издалека после короткой паузы, — что в наших рядах поэтов почти не осталось?
— Угу…
— А ты не задумывался, почему?
— Да как-то не до этого было, — признался следопыт, перепрыгивая корень, уходящий в грунт.
— Дело в том, что у наших поэтов очень популярна одна вещь. Они окунаются в самые разные жизни и рассказывают о них, пережив все сложности, так сказать, на своей собственной шкуре.
Мирук поморщился.
— Ёлки-палки… — протянул он, понимая, к чему ведёт разговор. — Засыпают?
— Засыпают… — Ирвон коротко кивнул. — И не только они. То, что одичалых становится больше, ты точно должен был заметить.
— Есть такое дело, — неохотно признал Мирук. — Но я думал, это связано с тем, что многие родились ещё в начале войны, а лет-то уже прошло сколько…
— Может, конечно, и с этим связано тоже…
Ирвон не успел договорить — сверху, словно камень, с шумом рухнул тёмный комок, приземлившись прямо перед ними.
Мирук инстинктивно остановился, а Ирвон, не ожидая такого поворота, налетел ему на спину, едва не сбив с ног.
Короткий выдох — и вот перед ними уже стоял один из связных, чёрный силуэт с едва различимыми чертами лица. Он быстро заговорил, указывая в сторону. Ирвон уловил лишь несколько ключевых слов, прежде чем связной, выслушав ответ, молча взмыл вверх, скрываясь за кронами деревьев.
Комментарии