Дежурный офицер Максимов, разумеется не мог отпустить его одного, а потому поехал за ним на служебной машине, но Брежнев машину заметил и отправил ее в гараж, а сам благополучно дошел до дома.
На следующий день он рассказывал, что прогулка ему очень понравилась, но он неприятно удивился состоянию своего физического здоровья, прогулка отняла у него кучу сил и Леонид Ильич рассказывал, что думал зайти в подъезд и посидеть там на ступеньках. После этого он предпринял попытку бросить курить и похудеть. Правда безуспешную..

Постоянно в качестве ответов давались отписки, часто письма терялись или вовсе игнорировались. В результате народ решался на отчаянные вещи. Упоминавшийся в прошлом посте офицер КГБ Владимир Максимов, работавший в 50-х в охране у члена президиума Игнатова вспоминал, что однажды, когда он забирал своего патрона из дачи в Зубалово из пролеска вышел человек и натурально перекрыл дорогу автомобилю с поднятыми руками.
Машине деваться некуда - она тормозит, Максимов выбегает к человеку с оружием, а человек дает ему два письма на имя Фурцевой и поясняет, что другого способа точно доставить письмо для адресата он не видит.

Он стоял на улице Чапелтаун-роуд в английском городе Лидс во время эпидемии чумы. В углублении был уксус. Им люди дезинфицировали руки и предметы обихода. Ныне камень хранится в доме-музее Киркстальского аббатства в Лидсе.

После выхода из тюрьмы он остался без средств к существованию и всем желающим его слушать любил рассказывать, что якобы, написал следующую телеграмму:

"Москва. Кремль. Косыгину. Поскольку я являюсь единственным безработным режиссером в СССР, убедительно прошу отпустить меня в голом виде через советско-иранскую границу, возможно, стану родоначальником в иранском кино. Параджанов"

Разумеется, никакие официальные источники о получении такой телеграммы не сообщали.

Когда Чикатило вели на расстрел он не знал, что происходит именно это. Он думал, что его ведут на очередной процессуальный осмотр и еще рассчитывал на освобождение или хотя бы спасение.

Те кто учился в советской школе, может помнить, что 1 сентября существовала традиция проведения уроков мира. Но тот, кто еще не совсем забыл свой опыт также помнит, что уроки мира проводились 1 сентября не каждого года.

В этом нет совершенно никакой логики и годы, когда поступали указания проводить уроки мира, определялись просто указом чиновников от наркома образования.

Кстати, вопреки расхожему мнению, уроки мира появились вовсе не как рефлексия о Великой Отечественной войне. Они существовали и раньше, еще в 30-е.

Основным содержанием уроков мира были разговоры о дружбе народов, о социалистическом братстве, а в 70-е и 80-е периодически разговор заходил еще и о ядерном разоружении.