Серия

У меня по классике:

Раньше не замечала, пока не посмотрела пару видео с собой - когда я разговариваю с детьми, голос автоматически переходит на фальцет. Вроде и не сюсюкаю, но начинаю прям пищать. У кого так же?

Ну это... Типа, как его... Ну в общем календурь!

Продолжим серию идей для обсуждений.

Никогда не умела скрывать эмоции. На моей физиономии написаны все мои мысли и паспортные данные в придачу. А у мужа покерфейс похоже отштампован еще на заводе. А как у вас? Бывали ли ситуации, когда каменное лицо вас спасало?

Сегодня в Москве, наконец-то, спала жара. Осенью точно поставим кондиционер! В жару голова работает хуже.

Думаю, очередную запись начну с того, что начал составлять поглавник (в него же сделал и посценник). Да, я до сих пор не написал расширенный синопсис, но, подумал, что раз у меня есть видение первых глав, то не самой плохой идеей будет их сразу зафиксировать. Заодно определился со структурой поглавника. К слову, пишу я в Obsidian, если будет интересно, могу подробнее рассказать о программе, возможностях, настройке и вообще.

В поглавнике уже есть первые главы и концовка. К слову, да, я знаю, чем закончится история, и это замечательно! Подробнее всего расписан план второй главы. Наверно потому что с неё по-настоящему начинается история. Есть первая половина третьей главы, и... что-то от первой. Она, честно говоря, пока что самая трудная.

Вероятно дело в том, что она вводная. В ней не будет ни магии, ни духов. Хочу показать немного повседневности, познакомить читателя с Егором и его ежедневным бытом, окружением, чтобы потом можно было сравнить, как изменилась его жизнь с появлением Хутхи. Не уверен, что у меня получится сделать всё правильно, но я постараюсь.

В таком подходе к первой главе есть свой минус: я точно потеряю часть аудитории, которой сразу хочется погрузиться в действие, но надеюсь чуть исправить это с помощью пролога. Правда пока совсем не задумывался о том, что бы в этот самый пролог поместить...

Осталось всего-ничего. Придумать весь остальной сюжет, который случится между началом и финалом ( '¬, ¬)

И, что касается сюжета, у меня есть антагонист! У него есть магическая специализация, о которой я ниже расскажу подробнее. Кроме этого, у него есть имя, фамилия и даже отчество(!), возраст, семья, стремления и характер... и об этом я не расскажу (ящер.жпг), потому что спойлеры. Сохраню за собой право оставить интригу :)

Собственно, противостоять Егор будет тому типу колдунов, которых на языке Хутхи называли тууф н’гахт, или «Душитель духов». Они специализируются на порабощении духов своей воле. Душителями их назвали потому, что они сотворяют уникальный инструмент, под названием «повод духов» — это особая удавка, которая позволяет подчинить духа и управлять им.

На самом деле надо бы доработать расширенный синопсис, чтобы у меня было общее представление о сюжете и истории, но я прорабатываю мир и пытаюсь понять, что из себя представляет федеральная магическая служба. Возможно, на самом деле хорошая мысль разнести их на самостоятельные организации под обобщённым названием Федеральное Колдовское Управление. Думаю, в ФКУ должны быть организации, отвечающие за:

• обучение и учёт колдунов;

• предупреждение, предотвращение и ликвидация последствий магических ЧС;

• соблюдение законов колдунами;

• контроль активности духов;

• колдовская разведка/контрразведка;

• колдовские военные формирования;

• магические исследования и технические разработки.

Возможно со временем в этому списку добавится что-то ещё, о чём я сейчас забыл.

Пару слов о Егоре. У него появилась боязнь воды, а если точнее: лимнофобия! Это иррациональный страх перед озёрами, болотами, омутами, заводями и всяким подобным пресноводным. Кто прочитал предысторию Егора, те могут понять, откуда у этого страха ноги растут :)

Ирвельд обещал постараться писать быстрее, Ирвельду потребовалось 24 дня на следующую главу... ( '¬, ¬)
Я всё ещё буду стараться писать быстрее, но точно могу сказать, что до следующей главы времени понадобится больше.
Седьмая глава завершает историю сытыгаха, но история Егора только начинается. Ему предстоит обучиться колдовству; познать тени, которым теперь принадлежит его душа; узнать, кому на самом деле служит Гарм; найти отца... и многое, и многое...
Скажу, что история точно растянется надолго, но вода камень точит, и рано или поздно я доведу её до завершения.

Приятного чтения!
PS: Как всегда, очень рад отзывам и признателен за указание на любые ошибки :)

Первая глава тут

***

В этом огромном городе не темнеет даже ночью. После захода солнца мириады рукотворных звёзд раскинулись настолько далеко, насколько хватает взора, скрыв своим светом небо. Возможно, чтобы никто из жителей этого исполинского города не мог сравнить.

Когда Сайрат рос, у него над головой всегда было полное звёзд небо. Каждую ночь, он мог, подняв голову, окунуться в него. Теперь же наверху можно было найти хорошо, если дюжину тусклых огоньков. Сайрат тосковал по тому небу и тем звёздам, но их уже не вернуть. Сейчас у него был только небольшой коврик, постеленный на голый бетон, одежда, что на нём, да его сила. Сайрат убеждал себя, что большего ему и не требуется, и иногда даже верил этому.

И сейчас, зализывая раны, он пытался убедить себя в том же. Не получалось. Ему хотелось заполучить силу Ворона, но упрямый дух выбрал мальчишку. Засада провалилась. Произошло слишком много неожиданностей. Появление колдунов застало Сайрата врасплох, но самым странным оказалось то, что мальчишку защищала тень. Тоже колдуны постарались? Интуиция подсказывала, что это нечто иное. Хотя убивать мальчишку всё равно не хотелось. Завладеть силой Ворона будет намного проще, если мальчишка откажется от неё добровольно.

Кто-то вошёл. Сайрат ощутил, что некто потревожил ловушку на входе. Простой одноразовый часовой, оповещающий о пришельце. Тратить силы на что-то серьёзнее не было бы разумно.

Интересно. Мальчишка сам пришёл к нему, да ещё и совсем один. Может Ворон снова что-то задумал?

Подождав, и убедившись, что мальчишка вошёл, Сайрат поднялся, и шагнул в чёрный зев дверного проёма позади него.

***

Егор помнил дом, к которому его привёл Гарм. Недостроенная многоэтажка, в которой нашли первую жертву сытыгаха. Свет фонарей разбивался о голые стены. В сотнях глазниц оконных проёмов клубилась тьма, и чем выше, тем она была непроглядней. Егор обернулся. Позади осталась укрытая светом фонарей улица. Собравшись с духом, Егор вошёл в зев дверного проёма перед ним. Туда, где уже несколько минут ждал Гарм.

Поначалу Егор двигался на ощупь. Медленно, вдоль стен, он шёл по коридору. Постепенно глаза привыкали к мраку. Сначала в темноте появились силуэты локтей, затем он сумел разглядеть пальцы, потом ноги. Когда глаза совсем привыкли, он уже видел валяющиеся по углам бутылки, пластиковые коробки от полуфабрикатов, битые стёкла и разный строительный мусор.

— Ягнёнок сам пришёл на бойню? — раздалось вокруг, сразу отовсюду.

«Не обращай внимания, — услышал Егор в голове голос Хутхи. Ворон спрятался в его тени, — сытыгах пытается выбить тебя из равновесия».

— Думаешь, у меня не хватит сил на сопляка вроде тебя? — теперь голос шёл сзади. Егор обернулся, но позади никого не оказалось.

«Иди вперёд. Он хочет тебя испугать».

Слабый, едва заметный свет, вывел Егора к лестнице с большими проёмами под окна.

— Ты слишком поверил в себя, — раздалось над самым ухом. Егор сбился с шага, но тут же поставил ногу на следующую ступеньку, продолжая подъём вслед за скользящим в тенях Гармом.

— Приход сюда станет твоей последней ошибкой.

Гарм свернул с лестницы, и скрылся во тьме коридора на этаже.

— Я благодарен, что ты сам пришёл ко мне в руки, — услышал Егор голос из темноты коридора в нескольких шагах перед собой. — Теперь пора спать.

Веки Егора потяжелели. Он широко зевнул, глаза его сами собой закрылись, и его обняла тьма.

***

Мальчишка каким-то чудом остался стоять, хоть и покачивался. Он точно спал, но не падал. На что он рассчитывал, раз не смог противостоять даже таким простым чарам? Вот он начал заваливаться. За мгновение до того, как он должен будет упасть, из его тени выпорхнул ворон. Падение немного замедлилось, но недостаточно, и с глухим стуком тело упало на бетон.

— Судя по всему, ты совсем не ожидал меня увидеть, — сказал Ворон.

— Твоё появление ничего не изменит, — ответил Сайрат.

— Уже изменило, — ответил Ворон.

— Почему ты не помешал мне наложить на него чары? — спросил Сайрат с надеждой. — Ты разочаровался в мальчишке?

— Наоборот. В последнее время он всё больше меня радует.

— Тогда почему?

— Потому что это то, что он должен пройти.

Интуиция подсказывала Сайрату, что тут что-то не так. Надо убить мальчишку, пока ещё есть время. Он метнулся вперёд. Ворон каркнул: «Гарм!» На горле Сайрата сомкнулась челюсть огромного зверя. Достаточно сильно, чтобы стало тяжело дышать, но при этом не повредить. Сайрат и предположить не мог, что в тенях скрывается подобное существо. Он остановился, не осмеливаясь двинуться, и лишь спросил:

— Ты подчинил зверя тени?

— Не совсем, — ответил Ворон. — Скажем так, наши интересы совпадают. Гарм, отпусти.

Зверь тени отпустил Сайрата, но он всё ещё ощущал клыки на своём горле.

— Отойди на пару шагов назад, — сказал Ворон.

Сайрат отступил, и спросил:

— Что дальше?

— Будем ждать, когда Егор разберётся со своими демонами.

***

Егор проснулся от светящего в глаза солнца, потянулся, выбрался из кровати, и, зевая, побрёл на кухню. На печи стояла чугунная кастрюля. Он открыл крышку, и оттуда вырвался аромат тушёной с овощами курицы, которую прошлым вечером приготовила Баба Нюра. Позавтракав, Егор запрыгнул в галоши, и выскочил во двор. Баба Нюра шла от курятника, неся в руках охапку свежих яиц.

— С добрым утром! — крикнул ей Егор, и бросился к калитке.

— А ну-ка стой! — осадила его Баба Нюра. — Куда побежал?

— Да к Саньку…

— К какому Саньку?! Я тебе вчера что сказала?! В заводи русалка поселилась! Живо дуй на тропу, и чтобы ни одна душа мимо тебя не прошла! Ты думаешь, это шутки? Если утопит кого, что делать будешь, а? Руки в ноги, и бегом!

Для вида Егор выбежал со двора, но, как только захлопнулись ворота, сбавил шаг. Кто вообще в такую рань к заводи пойдёт? Но раз баба Нюра сказала, придётся дежурить. Она ведь проверит. И если Егора на месте не будет, он такой от неё нагоняй получит, что мало точно не покажется. Весь день там куковать теперь. А мог бы с Саньком сегодня играть в новенькую приставку. Ему вчера должны были привезти.

От размышлений о том, какой же неудачный выдался день, его отвлёк женский голос:

— Егорка, привет.

Его поприветствовала тётя Надя Черепицына. Их дом был предпоследним на улице Труда — главной улице деревни. Это почти в самом конце.

— Ты не видел Кольку?

— Нет, — ответил Егор. Коля Черепицын младший сын тёти Нади. Ему зимой исполнилось двенадцать.

— Эх. Ну, ладно. Должно быть опять рыбачить с утра усвистал.

— Вы уверены, тёть Надь?

— Да вроде-как. Удочки, кажется, на обычном месте я не увидела, — задумчиво сказала тётя Надя.

«Нет!»

В груди возник липкий комок страха.

— Вот паршивец! — продолжала тётя Надя. — Должен был сегодня жука колорадского с картошки собирать!

«Всё будет в порядке. Надо только догнать его».

— Ой, тёть Надь, простите, мне бежать надо, — Егор припустил что есть духу бросив на ходу: — До свидания!

Только бы успеть!

Он летел по единственной в деревне асфальтированной дороге так, что едва успевал переставлять ноги. Ну почему Кольке именно сегодня захотелось порыбачить с утра?

Только бы успеть!

Он свернул на тропу в лес. Дорога неровная: ямы да кочки. Ноги бы не поломать… На ходу подобрал отломанную берёзовую ветку. Выглядит прочной. Оступился, упал. Вскочил, бросился дальше. Левая нога болит: подвернул ступню. Не страшно.

Только бы успеть!

Донёсся запах тины. Заводь близко. Хромая, Егор выскочил на небольшую, шагов пять, поляну рядом с рекой. На обрывистом берегу сидел, наклонившись вперёд, мальчик. Удочка лежала рядом. Леска была в воде, но поплавка не было видно. На секунду Егор остановился, стараясь отдышаться.

Успел?

Хромая, он пошёл к берегу. Из-за плеча мальчика выглянула светловолосая макушка.

— Назад! — крикнул Егор. В этот момент на плечи мальчишки легли бледные, с длинными тонкими пальцами, руки. Из-за плеча выглянуло иссиня-белое лицо с очень грустными глазами.

Егор метнулся вперёд. Он замахнулся берёзовой веткой, целясь русалке в голову, но та резко дёрнула ребёнка на себя, и они оба скрылись под водой раньше, чем Егор сумел ударить. Не раздумывая, он нырнул следом.

Намокшая одежда сковывала движения, мутная вода щипала глаза. Впереди мелькнула бежевая рубашка. Егор схватился за неё, и дёрнул, утаскивая себя глубже. Рубашка слетела, и наугад Егор ухватил Колю за руку, подтянулся, ухватил его под подмышки, и ощутил ещё одни руки. Холодные и тонкие. Он схватился за одну, и принялся разжимать пальцы. Чудом удалось. Тогда он изо всех сил рванул Колю наверх. Вторая рука отпустила ребёнка, и за пару секунд Егор вытолкнул его на берег. Сам он выбраться не успел. На его лодыжке сомкнулись холодные пальцы. Едва Егор успел глотнуть воздуха, как его снова утянули под воду. Он пытался лягаться — бесполезно. Нагнулся, стараясь разжать мёртвую хватку. Вторую ногу пронзила боль. Русалка проколола когтями ступню. Егор закричал, теряя бесценный воздух. Холодная хватка разжалась, чтобы вновь сомкнуться у колена. Русалка карабкалась вверх. Когти проткнули правое бедро. Левый бок. Грудь справа. Во рту появился привкус железа. Перед самым носом появилось лицо русалки. Спокойное, даже грустное. «Красивая», — подумал Егор отстранённо. Воздух кончался. Грудь жгло огнём. Отчаянно хотелось дышать. Русалка ещё приблизила лицо, коснулась губ. Вдох.

***

Сайрат размышлял, как он умудрился попасть в эту ситуацию. Почти всю ночь он в компании зверя тени и духа в форме ворона наблюдал за тем, как спит один бесполезный мальчишка.

— Чего мы ждём? — спросил он.

— Когда всё закончится, — ответил Ворон.

— Ты же знаешь, на что обрёк мальчишку?

— Лучше, чем ты.

— В каком смысле?

— Ты хотел поместить Егора в вечный кошмар. Я немного исправил чары, и отправил Егора в конкретное воспоминание, чтобы он мог прожить его заново.

— Зачем?

Внезапно мальчишка начал дёргаться, при этом перестал дышать, будто задержал дыхание. Выгнулся дугой, весь напрягся, а затем он затих. Ни движения. Ни дыхания. Умер. Совершенно точно умер. Глядя на это Сайрат разразился хохотом.

— Твоё заклинание убило мальчишку!

— Ты знаешь, как человек становится шаманом? — неожиданно спросил Ворон. Сайрат резко замолчал, ощутив подвох.

— Да. На грани жизни и смерти человек может коснуться мира духов и пробудиться как шаман.

— Есть только один способ коснуться мира духов, — ответил Ворон, — умереть. Чтобы стать шаманом, человек должен умереть.

— Но мальчишка уже шаман. Он умрёт окончательно.

— Гарм, последи, чтобы наш друг не наделал бед. У меня есть дела.

Сказав это, Ворон исчез.

Светало.

***

Тьма. Сотни, тысячи оттенков тьмы струились, обрисовывая странный, искажённый мир.

Вокруг сновало множество угольно-чёрных существ, похожих на головастиков или мальков. Какие-то из них были длиной со спичку, какие-то — с небольшую кошку. Один заметил Егора, и подплыл ближе, зависнув в паре метров перед ним. За ним подтянулся ещё один, затем ещё, и вскоре вокруг Егора вилась целая стая этих существ.

Внезапно тьму вспорол фиолетовый свет. Мальки, испуганные свечением, прыснули в стороны. Из света вышло существо. Оно выглядело как нечто среднее между человеком и вороном. Хутха?

— Почему ты тут, а не в мире духов? Неужели из-за бреши, которую ты пробил. — задумчиво сказал Хутха, затем добавил: — Ты справился?

— Не знаю, — ответил Егор беззвучно, — но я сделал всё, что мог.

Хутха кивнул:

— Этого достаточно.

Свет, из которого вышло существо, охватил Егора, заполонил собой весь мир, а миг спустя Егор вновь почувствовал своё тело. Судорожно вдохнул. Лёгкие обдало кипятком, и от боли он выгнулся дугой. Выдох, и новый всплеск боли. Вдох. Легче. Лучше.

Живой!

Холодно. Голова раскалывается. Всё тело ломит. Открыл глаза. Темно, но видно на удивление хорошо. В сравнении с истиной тьмой эта темнота не идёт ни в какое сравнение. Рядом на бетонном полу сидит ворон. Спереди, в тени у стены неотрывно смотрит на лысого мужчину Гарм.

— Как? — прошептал лысый.

Холод, звук, боль, всё это значило жизнь. Егор был жив.

— Поздравляю, — сказал ворон. — Теперь ты дважды воскресший.

Воскресший? Да. Он ведь умер во сне. И не только во сне. Он чувствовал изменение, будто нечто, что было расколото, вновь стало единым. Нечто, много лет терзавшее его душу, пропало. И что-то ещё. Что-то, что сопровождало его душу, стало теперь её частью.

Понемногу Егор приходил в себя. Сытыгах сидел перед ним. Беспомощный и растерянный. С трудом Егор сел. Встал. С каждым движением силы возвращались.

— Расскажи, что ты знаешь о моём отце? — прохрипел Егор. Голос слушался плохо.

— Зачем мне это?

— Я… сохраню тебе жизнь.

— И отдашь меня федералам? — Егор не отвечал. — Как я и думал, — усмехнулся сытыгах. — Мы с твоим от…

Сытыгах умолк на полуслове, будто поперхнулся.

— Нет, — прохрипел он с выражением ужаса на лице, — нет…

Он согнулся, ткнулся лбом в пол и, спустя несколько секунд, мёртвый медленно завалился на бок.

— А твой отец опасный человек, — сказал Хутха.

— Что произошло? — ошарашенно спросил Егор.

— Проклятье молчания. Оно используется, когда надо убедиться, что кто-либо не скажет лишнего. Оно разрушает душу, если попытаться сказать что-то об объекте запрета.

— И это мой отец сделал?

— Судя по всему. И сытыгах, кажется, даже не знал о проклятии. Что ж, в конце концов он получил то, что заслужил. Идём.

Когда Егор вышел на улицу, на востоке алел рассвет, люди спешили на работу. Рождался новый день. Егор позвонил в ФСНСП и о произошедшем, чтобы они забрали тело сытыгаха.

На следующий день его вызвали для дачи показаний.

Егор освободился он после трёх часов дня. Солнце начинало клониться к горизонту, но на улице было на удивление приятно даже несмотря на дыхание зимы, которое уже ощущалось в холодном ветре. Стоило Егору выйти за ворота, как к нему подошла коротко стриженная женщина в бежевом пальто.

— Ты Егор Сорокин?

— Ну да.

Женщина протянула руку для рукопожатия.

— Лена Лемехова, инструктор центра подготовки Федеральной Служба по Надзору за Сверхестественными Проявлениями.

Егор пожал протянутую ладонь и спросил:

— По какому вопросу?

— Пётр Иванович просил встретить и убедиться, что ты должным образом пройдёшь обучение.

— А если я откажусь?

— У тебя нет такой опции. Садись в машину, я отвезу тебя в общежитие.

Егор тяжело вздохнул.

— Завези домой, я хотя бы вещи возьму.

— Хорошо, только быстро.

Глава далась не просто (что-то в последнее время что ни глава, то всё "далась не просто", сколько ж можно то?!). И работы навалилось много, и домашних дел, ещё пошёл учиться на права, а то сколько ж этим затягивать то можно? Да и сами события в главе не самые простые для описания. Писал, переписывал, добавлял... надеюсь, получилось не совсем плохо ( ¬, ¬)

Пятая глава закончилась на том, что сытыгах добрался до Егора, но, кажется, это была ловля на живца... К сожалению, не всё пошло по плану (будто кто-то сомневался!)...

Кажется, теперь надо будет сгенерировать новую картинку Егора с Гармом (спойлер?🤔)

Спасибо за ваш интерес к моему творчеству, и приятного чтения!

Первая глава тут

***

Сытыгах стоял совсем рядом с Егором, окутывая его смрадом гниющей души. «Он знает моего отца?» — засел в голове вопрос. Отвлёкшись, Егор не заметил, как колдун протянул к нему худую, костистую руку. Резкая боль пронзила грудь, и Егор отшатнулся. Сытыгах уколол его кривым когтем. Из маленького прокола вытекло и повисло в воздухе несколько серебрящихся капель эссенции души.

— Какой чистый цвет, — прошипел сытыгах.

— Что тебе надо? — спросил Егор.

— Чего я хочу неважно. Важно, что я должен для этого сделать.

Едва он это произнёс, как его лицо исказила гримаса ярости. В тот же миг раздался тонкий свист, и мимо головы Егора пролетела сверкающая, как полярное сияние, стрела. Сытыгах метнулся в сторону, и стрела только немного задела его щёку. В воздухе повисли несколько жёлто-зелёных, напоминающих гной, капель. В этот момент пуповина души дёрнула Егора назад, и он пушечным снарядом влетел в тело, упав навзничь. Ночную тишину вспорол вопль, полный злобы и разочарования. Глубоко в снежной завесе вспыхнул шар пламени, и раздался грохот.

— Уходи отсюда, живо! — прокаркал появившийся внезапно Хутха и улетел в сторону взрыва.

Несколько секунд Егор сидел на холодном асфальте, приходя в себя. Этого времени хватило, чтобы его нашёл сытыгах. Он выскочил из снежной пелены. Сейчас колдун выглядел совсем иначе, и лишь по запаху Егор узнал его. Он был обожжён и покалечен. Левая рука дымилась, и безвольно висела, а в правой он сжимал тонкий клинок, сделанный будто из грязного, жёлто-зелёного стекла. Несмотря на потрёпанный вид, глаза его светились багровым гневом. Он размахнулся, намереваясь снести Егору голову, но из тени взметнулась тонкая полоска тьмы. Клинок врезался в неё с глухим стуком, так и не достигнув шеи. На лице сытыгаха, мелькнуло удивление, быстро сменившееся яростью. Он замахнулся для нового удара, но сбоку на него налетел человек, сбив с ног.

Оба, и сытыгах, и напавший на него, упали на землю. Они яростно били и пинали друг друга. Кто-то из них метнул оранжевую искру, но промазал, и снаряд улетел в небо. Ещё одна вспышка врезалась в газон, разметав землю. Сытыгах извернулся, пнул напавшего в живот и проткнул его своим мечом. Лезвие выступило у человека из спины, он обмяк и упал на землю. Пошатываясь, сытыгах встал и вынул из тела клинок. Он и сам едва стоял на ногах, но злоба в глазах не потускнела. Он бросил взгляд на Егора, шагнул. Раздался треск, и колдуну в спину ударила молния. Мир хрустнул, а затем с оглушительным грохотом лопнул.

Когда гром стих, навалилась тишина. То ли Егор оглох от грохота, то ли все звуки испугались, и попрятались. Снегопад прекратился так же внезапно, как и начался, и Егор увидел, Нину. В абсолютной тишине она подбежала к убитому сытыгахом человеку и опустилась перед ним на колени. Сейчас, когда всё успокоилось, Егор присмотрелся. Он увидел знакомую коричневую куртку, серые кроссовки, джинсы трубами и понял, что там лежал Илья. Очередная жертва его, Егора, слабости. Плечом он ощутил знакомую тяжесть: вернулся Хутха.

Постепенно звуки возвращались. Шумела неподалёку дорога, шелестел сухой листвой ветер. Вскоре приехала машина. Она забрала Нину, тела Ильи и сытыгаха.

— Иди домой, — тихо сказала Нина, прежде чем уехать, — ты ничем не поможешь.

Это верно. Он ничем не поможет. Никогда не помогает. За что бы ни взялся, всё идёт наперекосяк. И всегда кто-нибудь умирает.

— Нам пора, — прервал Хутха мысли Егора, когда на утонувшей во тьме улице остались лишь они двое, да противостоящие наступившей ночи фонари.

Егор тяжело поднялся, и побрёл в сторону дома.

— Почему? — спросил он тихо. — Почему это происходит со мной?

— Потому что только ты можешь с этим справиться.

— Чушь!

— Может быть, — ответил Хутха. — Но за свою жизнь я много раз сталкивался с судьбой. Это не то, что ты можешь выбрать. Она как сегодняшний стылый ветер, случается независимо от нашего желания, но мы сами решаем, как её встретить. Можешь взглянуть ей в лицо, показать, что не боишься, а можешь попытаться сбежать. Но в одном можешь быть уверен: она тебя всё равно нагонит. И когда это случится, ты окажешься не готов.

«Я оказался не готов», — согласился Егор про себя, открыл дверь подъезда и вошёл, и стылый ветер, пронизывающий до самых костей, вошёл следом. Может хватит убегать? Егор повернулся к закрывающейся двери, и порыв ветра ударил его в лицо. В груди будто надули воздушный шарик. Он поднялся к горлу, и выше, в голову, и вытолкал все тяжёлые мысли. Егор пошёл вверх по лестнице, и шаги, казалось, давались легче, чем прежде. Наверно, именно это и происходит, когда принимаешь верное решение.

— Он ведь не умер, да? — неожиданно спросил Егор, остановившись перед дверью квартиры. — Сытыгах. То, как он выглядел во плоти, совсем не совпадало с внешностью души.

— Нет, — подтвердил Хутха, — не умер. Потрёпан, но жив.

— Мы должны добить его, пока он не восстановил силы, — Егор открыл дверь и зашёл домой.

— Он ослаб, но всё ещё опасен. Ты уверен?

— Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то ещё рисковал жизнью. Моя очередь. Только как его теперь отыскать?

— Есть способ. Прячась в твоей тени я заметил, что её облюбовал кое-кто ещё. Завтра, когда восстановишь силы, мы можем попробовать его приручить.

— Давай сейчас, через пять минут. Мне надо умыться.

— Слишком рискованно. Ты очень устал.

— Чем меньше времени мы потратим, тем меньше риск при встрече с сытыгахом, — возразил Егор. — Я справлюсь. Пять минут.

Раздевшись и умывшись, Егор прошёл в зал.

— Что мне нужно сделать?

— Я не знаю, — признался Хутха. — В твоей тени поселился один из обитателей плана Тени. Я не знаю, что это, и на что оно способно. Я могу ненадолго выгнать это в наш мир, но тебе нужно его как-то задержать. И договориться с ним.

— Тогда лучше немного подготовиться.

У стены стоял массивный шифоньер, от которого в угол падала густая тень. Егор предварительно открыл дверцу, чтобы тень стала больше, взял нож ручной работы, с добротной берёзовой рукояткой и карманный фонарик. Что ещё могло бы ему понадобиться в противостоянии с таким существом, он не знал.

— Возьми ещё свечу. И запали сразу, — посоветовал Хутха. — Сможешь использовать свет для защиты.

— Я готов. Начинай, — скомандовал Егор.

Хутха кивнул и нырнул в его тень. Шли секунды, но ничего не происходило. Егор терпеливо ждал, и вот из тени выскочил сгусток мрака, что чернее печной сажи. Он бешеным мячом бросился в угол, и Егор едва успел отскочить, чтобы запереть существо там. Оно металось, но деться никуда не могло. Интуиция подсказывала Егору, что надолго запереть существо не удастся, и медлить нельзя. Но что делать? На размышления не было времени, и он сделал единственное, что пришло ему в голову: шагнул из тела.

Тень, в которой спряталось существо, стала гуще и больше. В её глубине двумя угольками тлели глаза запертого там существа. Слышался глухой, низкий рык. Егор одной рукой взял со свечи свет, и поместил перед грудью. Тёплый свет разлился перед ним как щит. Во второй руке Егор держал алебастрово-белую сущность ножа.

Он шагнул, и оказался у самой тени. Где-то вдалеке, в теле, бешено колотилось его сердце. Возможно даже слегка тряслись руки, но на душе испуг отражается иначе. Егор сделал глубокий вдох, загнал страх как можно глубже, и шагнул в тень. Внутри было огромное пространство, границ которого невозможно ощутить. Казалось, в любую сторону можно идти бесконечно долго, да так и не дойти до стены. Тварь Тени отошла немного назад, но всё так же, не мигая, смотрела на Егора. Рык стал громче.

Шаг. Ещё один. Медленно Егор шёл вглубь, и тьма всё плотнее смыкалась вокруг. Он боялся, что сейчас обернётся, и не увидит выхода, что зверь сейчас бросится вперёд, и разорвёт его душу в клочья. Шаг. Рык всё громче. Шаг. Угольки глаз всё ближе. Шаг. Огонёк свечи всё тусклее. Шаг. Струйки тьмы, как чёрный дым, обволакивают Егора. Огонёк дрожит, но держится. Всё. Зверь тени совсем близко. Протяни руку, и коснёшься его морды. Или он откусит её. Что же делать дальше?

Медленно Егор поднял свободную руку. Затем ещё медленнее вторую, с ножом. Он прислонил лезвие к ладони, и сделал надрез. Острая боль пронзила руку до плеча, но это ничего. Это можно терпеть. Из раны выступила серебристая жидкость — эссенция души. Егор приказал ножу исчезнуть, и тот пропал. В освободившуюся ладонь он набрал эссенцию. Собравшись с духом, он совершил совсем безумное: вытянул руку вперёд, за щит света. Всё, от ладони до локтя, пропало в непроглядной тьме. Угольки глаз качнулись. Замерли. Секунда. Вторая. Третья. Что-то влажное коснулось руки. Зверь тени принял угощение. Егор медленно вернул руку из тьмы, и облегчённо выдохнул.

Но расслабляться рано. Не поворачиваясь к зверю спиной, Егор попятился назад. Угольки глаз опустились, будто существо легло.

Обратный путь дался легче. Всего четыре шага, и нога оказалась на свету, в комнате. Ещё шаг, и Егор вернулся в тело.

— Я закончил, — сказал Егор Хутхе и соединил свою тень с тенью в углу. Существо метнулось к бреши, и скрылось в своём плане существования. Из тени вынырнул ворон.

— Как всё прошло? — спросил Хутха.

— Узнаем завтра.

— Что ты сделал?

— Угостил его эссенцией своей души.

— Ты что?! — воскликнул Хутха. — С ума сошёл?!

— Ничего лучше мне в голову не пришло. К тому же я ещё жив, а значит оно не хочет моей смерти. И ещё… в драке с сытыгахом что-то из тени защитило меня. Я думаю, это было оно.

— Что ж. Сделанного не воротишь. Последствия твоего решения покажет только время.

Следующее утро выдалось ясным. Восходящее ноябрьское солнце оставляло на полу комнаты длинные тени. Егор проснулся, сел на кровати, поставив ноги на холодный пол, и заметил, что вокруг них вьётся едва-заметный чёрный дымок. Его тень была чернее остальных и, будто бы, обзавелась глубиной. Неожиданно для себя, Егор увидел ту самую брешь, о которой говорил ему Хутха.

— Уже заметил его? — спросил грач со шкафа.

— Провал?

— Нет. Своего питомца. Кажется, твоя вчерашняя затея увенчалась успехом.

— Питомца? — не понял Егор.

— Позови его, — посоветовал Хутха.

Егор не понял, кого позвать, и чего от него требуют. Он вообще, сразу после того как проснулся, понимал мало. Некоторое время он сидел и пытался осмыслить то, что сказал ему Хутха. Вчерашняя затея? Бой. Сытыгах. Смерть Ильи. Месть. Самые важные события прошедшего вечера одно за другим всплывали в памяти, и, наконец, он вспомнил свою попытку приручить зверя тени.

— Явись, — негромко скомандовал Егор, и его тень выросла, вспухла, от неё отделился сгусток мрака, который принял форму большого чёрного пса. Он удивительным образом был одновременно объёмным и двухмерным, словно тень. Зверь тени смотрел на Егора красными, будто горячие угли, глазами с вызовом, но без агрессии. Казалось, он понимает всё, что происходит, в том числе и речь.

— Кажется, ему пришлась по вкусу твоя душа, — сказал Хутха.

— Тогда он получит награду за свой выбор, — сказал Егор, взял с прикроватной тумбочки нож, и поднялся, покидая тело.

— Ты уверен? — обеспокоенно спросил Хутха.

— Нет, — ответил Егор, — но мне кажется, что так будет правильно. Тебе понравилась эссенция души, да? — обратился он к псу. Сейчас он меньше походил на тень. Немыслимым образом Егор различал оттенки мрака, из которого был соткан зверь. — Я ценю, что ты решил помочь мне.

Сказав это, он сделал небольшой надрез на ладони. Снова боль разлилась по всей руке до плеча. Из раны вытекло несколько капель эссенции души. Егор собрал их в ладонь, и протянул зверю тени.

— Угощайся.

Пёс поднёс морду к ладони, и слизнул угощение.

— Хорошо. Мне нужна твоя помощь. Человек, который напал на меня вчера вечером. Я хочу его найти.

Пёс подскочил, и принялся принюхиваться.

— Не сейчас. На охоту пойдём ночью, — немного подумав, он добавил: — На время, пока ты будешь со мной, тебе понадобится имя. Буду называть тебя Гарм.

Егор готов был поклясться, что пёс посмотрел на него с удивлением.

— Подходяще, — одобрил Хутха.

— Помоги мне подготовиться к бою, — обратился к нему Егор. — Не хочу, чтобы этот урод снова сбежал.

— Тебе бы думать о том, чтобы он тебя не убил, а не о том, чтобы он не сбежал! — сказал Хутха.

— Помоги мне победить, — уточнил Егор. — У нас мало времени. Нельзя дать сытыгаху восстановиться. Сейчас не время щёлкать клювом, — улыбнулся он.

— Вот паршивец! Готовься. Тебя ждёт адский денёк! Я не позволю тебе подохнуть от какого-то сгнившего! Поднимай зад, умывайся, и тренироваться!

Буду благодарен за любые указания на ошибки! :)

На эту главу ушло много времени. Сын подхватил насморк. В целом это не звучит страшно, но есть, как говорится, нюанс... В возрасте восьми месяцев с насморком бывает ой как не просто, оказывается. Свою роль, правда, сыграло ещё и то, что я дважды переписывал главу :) Постараюсь взять от выходных максимум, и с шестой главой расквитаться быстрее...

Прошлая глава закончилась на том, что Егор начал осваивать новые способности, и он продолжит учёбу в новой главе, перестарается... и случится нечто, что не предвидел никто :)

Приятного чтения!

PS: как и всегда, буду благодарен за любые указания на ошибки :)

***

Новой жертвой оказалась женщина немногим моложе тридцати. Красивая. Её нашёл вернувшийся из командировки муж. Он тут же позвонил в полицию, а от них информация попала в ФСНСП. Всё то же: глаз нет, душа съедена, и никаких следов, кроме смрада гниющей души сытыгаха.

Вернувшись в офис, Егор поймал себя на мысли, что начинает воспринимать это своей работой, как будто он и сам сотрудник федеральной службы. Причём воспринял это на удивление буднично. Нет. Они разберутся с сытыгахом, и Егор вернётся к привычной работе и обычной жизни. Он участвует во всём этом вынужденно.

— Пойдём учиться колдовать, — позвал его Илья.

При мысли, что снова придётся испытать ту же боль, что и вчера, Егор невольно вздрогнул.

— А Нина? — спросил он.

— Она сегодня занята. Попросила подменить.

Пока они спускались, в груди, против воли Егора, рос липкий комок страха. Ему совсем не хотелось испытать то же, что и вчера. Илья вошёл первым. Егор придержал дверь, чтобы не хлопнула, но вспотевшая ладонь соскользнула с ручки, и по бетонному залу раскатилось грохочущее эхо.

— Нина сказала, что ты вчера сумел нагреть воздух вокруг себя. Помнишь, как сделал это? Повторить сумеешь?

Егор помотал головой. Даже если бы мог, не стал бы.

— Что ж, ладно, попробуем иначе.

Илья подошёл к одной из скамей и предложил Егору сесть. Сам он встал позади, и положил руки Егору на плечи.

— Сейчас я принудительно пропущу по каналам твоей души орфен. Постарайся запомнить это чувство, чтобы потом повторить самостоятельно. Готов? Начинаю.

Егор оказался не готов. Резкая боль, словно грудь вывернули наизнанку, а голова взорвалась, едва не погасила сознание. Ноги сами собой напряглись, и Егор отскочил от скамьи на несколько метров. Он весь был мокрым от внезапно выступившего пота.

— Ты хоть успел ток орфена ощутить?

— Ещё как успел, — ошалело крикнул Егор, стараясь отдышаться.

— Сам повторить сможешь?

Егор помотал головой, отползая подальше.

— Тогда садись, попробуем ещё раз. До тех пор, пока не сможешь повторить.

— Ни за что!

— Мы все через это проходили. И Нина, и я, — сказал Илья, — я понимаю, что это неприятно…

— Неприятно?! — перебил его Егор. — Да мне будто рёбра наружу вывернули! К чёрту это!

Илья расстроено вздохнул, и сказал:

— Хорошо, но если твоя птица права, рано или поздно этот колдун придёт за тобой. И тогда ты окажешься беззащитен, и станешь лишь очередной жертвой. И всё из-за того, что сейчас ты струсил! Отступив сейчас, ты позволишь ему убивать дальше.

Слова хлестнули Егора как кнут. Он не позволит, чтобы из-за него снова кто-то погиб. Довольно смертей! В душе зарождалась буря. Она резала изнутри шквалистым ветром, ломала кости и рвала лёгкие, но Егора это почему-то перестало волновать.

— Да! Молодец! — крикнул Илья. — Вот так!

Он больше никому не позволит умереть! Липкий страх переплавился в злость, и Егор спустил её с цепи. Его тень стала густой и тёмной, как бездонный провал. Из неё взметнулись чёрные канаты. В миг они сплелись, и к потолку, объяв его, взвился фиолетово-чёрный смерч. Раздался грохот и скрежет. Шторм в душе обжигал сотнями молний. От боли мутилось в глазах, но Егор не позволял себе остановиться.

— Всё, всё, тормози! — сказал Илья, и Егор услышал собственный рык:

— Нет!

Он должен преодолеть это! Больше никто не погибнет из-за того, что у него не хватило сил.

Взгляд заволокло серой пеленой, воронка фиолетовой тьмы рассеялась, и Егор скорее услышал, чем увидел, как распахнулась дверь, как приближалось хлопанье крыльев. Затем душу окатило прохладой, и тут же пронзило ледяной иглой в самое сердце.

— … да просто немного спровоцировал, — доносилось до Егора, будто через толщу воды.

— Что ж, у тебя отлично получилось! — где-то далеко возмущался Хутха. — Ещё немного, и он бы помер!

— Откуда же я знал, что он такой упёртый, — Егор будто медленно всплывал откуда-то с глубины. Постепенно голоса приближались.

— Думаю, за ремонт вычтут у тебя из премии, — это Нина. Уже совсем близко.

— Ну давай же, очнись, — кто-то слабо пошлёпывал его по щекам. Егор разлепил глаза, и увидел перед собой заросшее недельной щетиной лицо Ильи. — Очнулся!

Егор огляделся. Вокруг валялась бетонная крошка. Руки и ноги его были в пыли. В потолке зияла большая выбоина, и торчали кости арматурной сетки; лампы на несколько метров вокруг вырвало из креплений; пол будто исполосовали отбойником, или исцарапал ковшом экскаватор; на ближней стене появилось три глубокие борозды.

— Это я сделал? — тихо спросил Егор.

— Ну, в общем да. Это было эффектно!

— Понимаешь теперь, почему все обязаны обучаться владению? — сказала Нина. — Представь себе, если бы то же самое произошло на людной улице.

Егору не хотелось представлять, да и ничего, в сущности, не хотелось. Только лечь, да так и остаться лежать.

— Не смей это повторять, — сказал Хутха. — Ты не готов ещё к такой силе. Ты едва не сжёг душу!

Это должно было звучать угрожающе, но Егору, почему-то, было совершенно безразлично. Ему помогли добраться домой, потому что самостоятельно он не мог даже подняться на ноги, и следующие три дня он провёл дома. На первый день после происшествия Егор не мог даже встать. Просто сесть удавалось с большим трудом. Он был ко всему равнодушен. С ним пытался о чём-то заговорить Хутха, потом пришёл Илья, он привёз готовой еды. Вместе с Хутхой они кое-как накормили Егора, и на этом день как будто бы закончился.

На второй день Егор сумел встать, и первым делом он пошёл в туалет. Путь оказался удивительно трудным, но нет человека более целеустремлённого, чем тот, кто торопится в туалет. Даже если всё остальное этому человеку стало безразлично. Хотя голод тоже начал о себе напоминать.

На третий день Егор уже свободно перемещался по квартире, и почти не уставал. Он в полной мере ощущал базовые потребности, и у него хватало мотивации чтобы их удовлетворять. Хутха сообщил, что это чётко говорит о том, что Егор идёт на поправку.

Утром четвёртого дня в дверь постучали. Как только Егор начал поворачивать ключ, Хутха стрелой подлетел к Егору, и неожиданно нырнул в его тень, пропав в ней без следа. В эту секунду дверь распахнулась. За ней оказались Илья с Ниной. Егор выглядел настолько удивлённым, что Нина спросила:

— Ты ожидал кого-то другого?

— Нет, нет. Вообще никого не ожидал.

— А зря. Поехали, больничный кончился, — сказал Илья.

«Как только Хутха вернётся, подробно расспрошу, что это, блин, было!» — прошептал Егор едва слышно.

«Я могу ответить прямо сейчас, — услышал он у самого уха. — Держи себя в руках, а то твоя челюсть, того и гляди, о пол загрохочет.»

Открылись двери лифта.

«Что произошло?» — одними губами спросил Егор, входя последним.

«Кажется, твои чары несколько дней назад пробили дыру в твоей тени.»

«Дыру куда?»

— А? — переспросил Илья, у Егора. — Ты что-то сказал?

— Неа.

«Не знаю. Мне не знакомо это измерение мира, но тут живут Тени, — Хутха выделил интонацией последнее слово. — Не те, к которым ты привык, а истинные, сотканные из чистейшей тьмы.»

Двери лифта открылись. Егор вышел, и пропустил Илью и Нину вперёд.

«Как ты об этом узнал?»

«Позавчера, когда ты спал, твоя тень начала расти. Я подлетел проверить, и оказалось, в ней обосновалась Тень. С наступлением ночи она, видимо, решила осмотреться. Я её прогнал, и она сбежала через брешь в твоей тени.»

«Что-то мне подсказывает, что это не очень то хорошо.»

«Твоя тень теперь дверь в другое измерение, и не все тамошние обитатели дружелюбны.»

«Будто проблем не хватало», — вздохнул Егор.

«Нет худа без добра, — добавил Хутха. — Если сумеешь контролировать брешь, сможешь заполучить силу Тени. Мне доводилось видеть некоторые чары, и они впечатляют.»

Егор сел в машину. По дороге Нина рассказала ему свежие новости. Оказалось, что за три дня появилась лишь одна жертва: двадцатилетний студент. Егор выслушал новость отрешённо, не ощутив почему-то ни единой эмоции.

Вскоре они приехали в офис. Вместо обычной тренировки его отвели на третий этаж, и оставили в небольшом кабинете с диваном-кушеткой, и единственным стулом. Егор решил использовать свободное время, чтобы спокойно обдумать ситуацию. Если Хутха не ошибся, значит на него охотится колдун, который спокойно не то, что убивает людей, но даже пожирает души. К тому же у Егора в тени теперь портал в какое-то пространство тьмы. Конечно, он теперь может колдовать, но обучение — настоящая пытка. А не из-за того ли, что он и шаман, и колдун, он получил этот «подарок» в тени?

От размышлений его отвлекла открывшаяся дверь. Вошла Нина, и с ней — незнакомая женщина. Невысокая, чернобровая. Её внешний вид больше всего напоминал гадалку, но если гадалки всегда кажутся Егору больше ряженными, то эта женщина такого впечатления не производила.

— Это Лена, — представила свою спутницу Нина.

— Я мастер душ, — добавила Лена. — Меня пригласили для того, чтобы я помогла тебе.

Женщины подошли к дивану, Нина поставила напротив Егора стул. Лена кивнула, села, и сказала:

— Спасибо, Нинусь, дальше я сама. Наверняка у тебя есть и другие важные дела.

— Да, конечно, — ответила Нина, и ушла, неслышно притворив за собой дверь.

— Нам обоим будет удобнее, если ты ляжешь на спину, — сказала Лена.

Егор лёг, и упёрся взглядом в потолок. Он был выкрашен в белый цвет, как и стены комнаты.

— И зажми это в зубах, — она протянула ему резиновую капу. — Может быть больновато.

Лена простёрла над ним руки и закрыла глаза. Вскоре по телу разошлось мягкое тепло, будто кто-то лил его на Егора из кувшина. Оно обволакивало, как мёд. Понемногу тепло сменилось лёгким покалыванием. Оно нарастало, и вскоре стало болезненным, а затем вновь сменилось теплом. Всё снова, и когда в третий раз по телу Егора разлилось тепло, он задремал. Проснулся он, когда в тело очередной раз вонзились сотни игл. В этот раз невидимые иглы не собирались пропадать. Боль нарастала, пока не стала нестерпимой. Если покрепче сжать челюсти, можно будет это перетерпеть. Если бы не капа, зубы точно потрескались бы. Когда это уже закончится? Ради чего это всё? Хватит. Пожалуйста, хватит!

Закончилось всё внезапно. Егор сразу обмяк на диване, и только в этот миг понял, что от боли у него свело все мышцы. Он был мокрым от пота.

— Пить, — прохрипел он. Голос осип. Отчаянно хотелось воды.

Каким-то чудом в этот миг вошла Нина с бутылкой воды. Неожиданно Лена сказала:

— То, что скрылось в твоей тени… То, что чернее любой тени… будь с этим осторожен.

Сказав это, она ушла, оставив растерянного Егора и ошарашенную Нину, которая спросила.

— О чём это она?

— Я б знал…

Как только Егор немного оклемался, вошёл Илья, и сказал Нине, что нашли новое тело. Они забрали Егора с собой, и выехали на осмотр.

Её нашли в квартире, которую она снимала напополам с подругой. Девушка примерно одного с Егором возраста. Всё было, как и в прошлые разы: безглазое опустошённое тело, смрад разлагающейся души, который оставил после себя сытыгах и абсолютная противоестественность произошедшего. Но всё же было одно отличие: Егору казалось, будто к нему то и дело прилипают маленькие паутинки.

Апатия отступала, но чувства всё ещё были притуплены. Даже отвращение от смрада, оставшегося от души сытыгаха, было слабее. Но больше Егора беспокоило безразличие к жертве. У него будто не хватало сил на такие эмоции, и только совесть скреблась где-то в глубине души, приговаривая: «Как тебе может быть всё равно?»

— Это нормально, — сказал Илья, Егору, который с хмурым видом стоял в подъезде у входа в квартиру. — Раны души всегда притупляют эмоции. Ты быстро восстанавливаешься. Скоро всё будет как прежде. Да тебя же сегодня Лена подлатала. К вечеру будешь в порядке!

— Спасибо, — ответил Егор. Получилось не очень искренне. Илья в ответ улыбнулся, кивнул, и вернулся в квартиру.

Они закончили, когда на улице уже стемнело. Илья предложил подбросить Егора до дома. Сказал, что ему почти по пути. Егор согласился, и забрался на заднее сиденье. На переднем уже сидела Нина.

В машине Егора сморило, и он едва не уснул. Видимо он устал сильнее, чем ему казалось прежде. Илья остановился за два квартала до дома, в котором снимал квартиру Егор.

— Далековато, — сонно пробормотал Егор.

— Тебе сейчас полезно будет пройтись немного, проветрить голову, — ответил Илья.

Грустно вздохнув, Егор открыл дверь, и, попрощавшись, выкарабкался в осеннюю изморозь. Оказавшись на улице он зябко поёжился, и побрёл в сторону дома. Машина неторопливо отъехала, развернулась и скрылась за поворотом. Несколько секунд Егор смотрел на опустевшую ночную дорогу. Вдаль уходила вереница фонарей, бросавших на асфальт жёлтый свет. Очередной порыв ветра забрался под ветровку, Егор зябко вздрогнул и побрёл в сторону своего дома.

Улица была так пустынна, что казалось, будто вымер весь мир. Не проходили люди, не проезжали машины. Только шелестела ещё не до конца опавшая листва. Вскоре Егор начал замерзать. Порывы ветра, казалось, продували саму душу. Внезапно фонарь над Егором погас. С неба посыпался мелкий, похожий на крупу, снег. Ветер подхватывал его, и нёс на Егора, забивая глаза, рот, нос и уши. Пелена плотного снегопада скрыла мир. На холоде накопившаяся за последние дни усталость вспухла, и заполнила душу Егора целиком. Он широко зевнул. Ноги с каждым шагом становились всё тяжелее, глаза слипались.

В шёпоте ветра Егор различал голос:

— Нашёл… отдашь… умрёшь…

Очередной порыв ветра окатил Егора обжигающим морозом даже через одежду. В стене беспокойно мечущегося снега появилась чёрная фигура человека. Кто-то шёл навстречу. Ветер бросил Егору в лицо гнилостный смрад. Когда между ними оставалось несколько метров, он смог рассмотреть идущего. Он был лыс, угловат и одет в серый плащ. Его лицо постоянно менялось, молодея, старея, затем вновь молодея. Когда он подошёл совсем вплотную, Егор заметил, что глаза оставались неизменными. Левый — серый с чёрными крапинками, как грязный снег на обочинах дорог, а правый — зелёный с жёлтыми разводами, будто капля из гнилостного болота. А ещё от него ужасно воняло, будто он с ног до головы обвешался гниющим мясом, или извалялся в самой грязной компостной яме. С ужасом Егор осознал, кто перед ним стоит. Убийца, пожиратель душ. Сытыгах.

— Вот и пришло твоё время, — прошипел сытыгах, и протянул руку к лицу Егора. — И твой отец никогда ни о чём не узнает.

— Отец? — удивлённо переспросил Егор.

Выдалась очень не простая неделя... и работы навалилось много, и сын капризничал как-то больше обычного. Но я всё же осилил хотя бы одну главу :)
Сюжет всё продолжает расходиться с рассказами, хотя общая канва с появлением сытыгаха сохранилась. Думаю, противостояние сытыгаха и Егора с Хутхой растянутся ещё на две-три главы, но это не так-то просто предсказать.
У Егора появляются новые способности, которые я совсем не планировал, когда начинал эту историю. Мне самому становится всё интереснее, куда это всё заведёт (хотя некий глобальный план на историю всё же есть, и я очень стараюсь его сохранить).

Приятного чтения!

***

На следующее утро Егора разбудил телефонный звонок. Он смутно помнил, резкую боль. Мелькали лица, звучали голоса, мелькали огни, и какие-то тени тянулись к нему. Всё, и явь, и сон смешались в единое причудливое воспоминание, в котором невозможно было отделить одно от другого. Сейчас, проснувшись, он чувствовал себя очень необычно. Было легко, как будто у него выросли крылья, и в то же время его терзала странная неуверенность, словно он только вчера научился ходить.

— Может ответишь? — спросил Хутха. — Он уже с минуту шумит.

Егор посмотрел на телефон так, будто видел его впервые в жизни. На экране было написано «Мария Фёдоровна. ФСНСП»

— Алло, — Егору казалось, что он чувствует, как сокращается диафрагма, как течёт из лёгких воздух, как вибрируют под его давлением голосовые связки, рождая слово.

— Не спишь? — раздалось в трубке.

— Уже нет.

— Хорошо. Мне надо, чтобы ты со своей несносной птицей кое на что взглянул. Запиши адрес.

— Я не могу, — Егор старался собрать воедино разбегающиеся по норам мысли, — мне на работу надо.

— Не надо. У тебя с сегодняшнего дня оплачиваемый отпуск. Адрес…

— Мне не на чем записать. Пришлите сообщением.

Мария Фёдоровна тяжело вздохнула.

— Хорошо. Поторопись. Нина с Ильёй уже на месте, — трубка стихла.

Егор пожал плечами, и встал, хотя скорее подпрыгнул. Тело казалось таким лёгким, будто в нём поселилось небольшое облако. И он чувствовал его совершенно иначе. Подробнее. В душе что-то точно изменилось, но что именно, Егор понять не мог.

— Что вчера произошло? — спросил он Хутху. — Я потерял сознание?

Егор не торопясь, прислушиваясь к новым ощущениям, пошёл в ванную.

— Да. Когда та тётка заключала с тобой контракт, я воспользовался возможностью, и пробудил тебя.

— Пробудил? В каком смысле?

— Я прорубил в твоей душе каналы для тока силы.

— Что это значит?

— Что теперь ты можешь пользоваться силой так же, как ей пользуются колдуны.

— И… это как?

— Перво-наперво тебе стоит научиться чувствовать окружающую силу. Теперь ты на это способен. Когда научишься её ощущать, сможешь научиться на неё воздействовать.

— И как научиться её чувствовать?

— Тренировками. Но сейчас у нас нет на них времени.

Егор молча согласился, и пошёл в душ. Прошлым вечером сходить возможности не было.

«Это должно быть хоть как-то похоже на то, как я использую силу, выходя из тела.»

Стоя под струями воды, Егор пытался сосредоточиться на новых для себя ощущениях. Находясь в теле почувствовать то же, что он чувствует, когда выходит из тела. И что-то было. На самой грани восприятия, отдалённо похожее на воодушевление, но у Егора не хватало умения сфокусироваться на этом ощущении. Надеясь найти подсказку, он сделал шаг из тела, и тут же вернулся. Душу будто пронзило множество раскалённых игл. Согнувшись от боли, Егор едва не упал. Отдышавшись, он выключил воду, и вышел из ванной. Подарок от Хутхи оказался не так уж приятен…

Не став завтракать, Егор оделся, и вышел на улицу. Перекусит по пути. Погода была отвратительная. Резко похолодало, шёл мелкий снег с дождём, и дул пробирающий до костей влажный ветер. Стараясь хоть как-то спастись от непогоды, Егор натянул капюшон, и потуже затянул шнурок, чтобы его не сдувало ветром. «Выгляжу как презерватив, — подумал он, — зато ветер за воротник не задувает.»

На месте его встретили Илья и Нина. Егора они ждали в кафе неподалёку. И то правильно, чего тут зазря мёрзнуть? Втроём они подошли к ленточному ограждению «Опасная зона», натянутому на бело-красные столбики.

— Как самочувствие? — спросила Нина у Егора, покосившись на Хутху.

— В целом хорошо, — ответил Егор, — пока не пытаюсь выйти в мир духов.

— Повезло. Обычно после пробуждения на несколько дней наваливается жуткая хондра.

— А что не так с выходом в орфен? — спросил Илья.

— Боль. Как будто душу калёным железом жгут.

— Это обсудим позже. Давайте сперва с этим разберёмся, — сказала Нина.

В середине «опасной зоны» лежало иссохшее, будто мумия, тело. Куртка и джинсы промокли, и лениво влажно хлопали под особо сильными порывами ветра. Одежда казалась Егору смутно знакомой. Он спросил:

— Это что?

— Кажется, это Николай, — ответил Хутха.

— Он самый, — подтвердила Нина, — мальчишка, который был вчера в квартире.

— Он мёртв по крайней мере несколько лет, — сказал Хутха.

— Как такое возможно? — удивился Илья.

— Это древнее искусство, которое давно должно было быть забыто. Шаман подселяет часть своей души смертному, и постепенно пожирает его душу, а затем, при желании, может использовать его плоть как свою.

— Есть идеи, кто это может быть?

— Нет. Но этот человек опасен. Чем больше он поглотил, тем он сильнее. А кто знает, скольких он уже успел пожрать?

У Нины зазвонил телефон.

— Слушаю. Поняла, выезжаем. — Она убрала телефон и обратилась к Илье: — Нашли ещё одно тело. Набери Серёге, пусть прямо сейчас возвращается, и займётся тут ликвидацией. Нам надо ехать.

Вскоре они ехали в сторону юго-востока.

— Раз ты теперь пробуждённый, тебе придётся пройти обучение владению орфеном. Твои силы могут представлять опасность для тебя, и для окружающих.

— Какую опасность? Я ими даже пользоваться не могу.

— Ты **не умеешь** пользоваться, но ещё как можешь. Сколько было случаев, когда от сильного эмоционального потрясения новопробуждённые устраивали взрывы силы?

— Сотни! — с готовностью ответил Илья.

— Вот именно! Сильная эмоция, и ты теряешь контроль. Поэтому не стоит затягивать. Что ты знаешь об орфене?

— Что вы так называете колдовскую силу.

— Орфен, это энергия, которую можно использовать для колдовства.

— Но ведь души и духи тоже состоят из орфена. Получается, дух, это сгусток энергии? Или орфен это не только энергия?

— Давай лучше ты, а, — сказала Нина Илье, — Он слишком дотошный.

Тот в ответ посмеялся, и помотал головой:

— Не-не. Это твоя зона ответственности!

— Вот попроси меня о чём-нибудь ещё, — погрозила она. — Ладно. Души пока оставим за скобками. В первую очередь орфен, это энергия, которую ты можешь использовать с помощью своей души. Это понятно?

Егор кивнул. Примерно это же он мог делать, когда выходил из тела. Но там это были исключительно духовные проявления, которые не могут влиять на материю.

— В первую очередь тебе необходимо научиться ощущать окружающий орфен. После этого ты научишься использовать его в качестве чистой энергии, а после — преобразовывать, чтобы составлять заклинания. Всего три этапа.

Егор кивнул.

— Можно сказать, что душа, это особый орган чувств. Особенность эта в том, что он добавляет чувствительности и остальным пяти. Ты начнёшь видеть, слышать, осязать, обонять и даже чувствовать на вкус проявления орфена. Часто сильнее всего работают один или два органа чувств. То-есть кто-то видит движение орфена, как движение красок, а кто-то слышит, как музыкальные инструменты. Лучше всего по возможности развивать все пять чувств. Сейчас постарайся ловить все ощущения. Особенно необычные. Только так ты найдёшь свой путь.

— Закругляйтесь. Приехали, — сообщил Илья, останавливая машину.

Они вышли у заброшенного недостроя. Под ногами хрустела кирпичная крошка. Повсюду валялись битые стёкла, бутылки, старые доски с гвоздями, бесцветные от налипшей пыли пластиковые контейнеры. Они пошли к чёрному зеву входа. Оттуда едва ощутимо веяло чем-то отвратительным. Егору сразу вспомнилась вонь от протухшего мяса.

— Сытыгах, — тихо сказал Хутха. — Ну как же иначе!

— Сытыгах? — не понял Егор.

— Колдун, чья душа начала гнить при жизни. Они практикуют запретные искусства, которые разлагают душу, и она начинает смердить. Примерно как сейчас.

Они вошли в скелет новостройки, которая так никогда и не обретёт жизнь.

— Хочешь сказать, душа может гнить заживо?

— Это не совсем гниение, но да, особый вид порчи.

Егор чувствовал, что они подходят к телу. Вонь становилась сильнее, но дело было не только в этом. Казалось, к нему тонким слоем что-то липнет. Он даже провёл рукой по щеке. Конечно на ней ничего не было.

За очередным пустым проёмом для двери они увидели его. Тело. Жертвой оказался мужчина лет тридцати с небольшим. Слегка рыхлый, но хорошо одетый: полосатая рубашка, испачканная кровью, чёрные брюки и начищенные туфли. Типичный белый воротничок. Он был привязан к стулу и сидел, уронив голову на грудь так, что видно было начавшую появляться на темечке залысину.

Илья подошёл к телу, и осторожно поднял голову рукой в белой одноразовой перчатке. И когда только успел надеть? Вместо глаз у тела было два окровавленных провала. Егор отвернулся, и согнулся пополам, но всё же, огромным усилием воли, сумел сдержать рвотный позыв.

— Смотри, — сказал Егору Хутха, — перед тобой акт зла. Чистого и незамутнённого.

Не разгибаясь, Егор повернулся чтобы ещё раз взглянуть на мертвеца.

— Взгляни душой.

Егор содрогнулся, вспомнив попытку выйти из тела утром, но всё же собрался с силами и сделал шаг. Душу будто окатило кипятком. Боль затмила взор. Он попытался вернуться в тело, но что-то ему не позволило. Вскоре боль стала медленно отступать, а взор — проясняться. Воздух в комнате был наполнен тёмно-зелёными разводами, будто тонкими струйками дыма. Стены, обычно просто полупрозрачные, теперь местами казались плотнее, а местами наоборот, эфемернее. Воздух вокруг Ильи и Нины дрожал и завихрялся, а время от времени между ними, там, где их силы сталкивались, проскакивали искры.

— Взгляни на жертву, — сказал Хутха, и Егор взглянул.

Он был сер. Казалось, даже в бетоне вокруг души больше, чем в теле. На коленях мертвеца Егор заметил серебрящиеся следы. Он присел, и заглянул в лицо. Глазницы изнутри были покрыты серебристо-голубой жидкостью. Несколько её капель, как слёзы, стекли по щекам и упали на колени уже мёртвого человека.

— Объедки, — сказал Хутха.

Егор вернулся в тело, и от омерзения его передёрнуло.

— Может и нам расскажете? — сказала Нина.

— Да, — ответил ещё не до конца пришедший в себя Егор, — конечно. Его душу сожрали.

— Как того парня вчера?

— Не совсем. Вчера душу съел монстр. Этого же сожрал человек.

Даже произнеся это, Егор всё ещё не мог до конца поверить в то, что говорил. Душа, это суть человека. После смерти она возвращается в мир духов и либо перерождается, либо растворяется в нём. Физическая смерть это ещё не конец, но если душу сожрали… О такой участи не хотелось думать.

— Будут ещё жертвы. Он решил, что прятаться больше смысла нет, и теперь наращивает силу, — сказал Хутха.

— Это всё, что ты можешь сказать? — возмутилась Нина. — Что ещё чью-то душу сожрут?!

— Он достаточно осторожен, чтобы не оставить ни вещей, ни частей тела. Даже захудалого волоска нет. Сама ведь понимаешь, что без этого его не выследить, — ответил Хутха.

— Понимаю. Но может можно что-то сделать? — почти взмолилась Нина. — Скольких ещё постигнет та же участь?

— Есть кое-что, — сказал Хутха, — ему нужен Егор.

Стоило им выйти на свежий воздух, как Илья и Нина закурили. Молча они подошли к машине, и встали рядом с ней. Егор не любил сигаретный дым, но сейчас он перебивал смрад, который всё ещё тянулся из недостроенного здания. Докурив, они так же, не говоря ни слова, сели в машину. Илья запустил двигатель, и только тогда сказал:

— Кем же надо быть, чтобы такое сделать?

Никто не ответил.

Вскоре они приехали в офис ФСНСП. Нина отвела Егора в просторное помещение в подвале. Тут была самая простая стальная мебель, несколько скамей, галлогеновые лампы, и совсем никакой отделки. Только голый бетон стен, потолка и пола. Хутху Илья с Ниной попросили остаться наверху, объяснив это тем, что колдовству Егор должен учиться один, без поддержки духа.

— Зачем мы тут?

— Будем учиться колдовать. Ты ведь уже начал чувствовать орфен, да?

Егор вспомнил, как почувствовал остатки души на месте убийства:

— Наверное да.

— Значит время учиться проявлять свою силу. Чары связаны с эмоциями. Закрой глаза. Представь что-то, что очень тебя злит.

Егор закрыл глаза, и мысленно вернулся на место убийства. Он видел остатки души, которая никогда не вернётся в орфен. Он кожей чувствовал смрад души человека, недавно бывшего тут, и сотворившего это. И вместо ужаса внутри него тугим комком росла злость. Он хотел найти этого «сытыгаха», и спросить с него за всё. Никто не должен творить подобное. Хутха прав — это незамутнённое зло.

— Ты почувствуешь, когда орфен в твоей душе придёт в движение, — слышался откуда-то издалека голос Нины.

Кроваво-алое солнце восстало в душе Егора, и он не мог его контролировать. Внезапно в груди вспыхнула боль, будто кто-то обдал лёгкие кипятком. От боли Егор согнулся пополам и упал на колени. Ярость, выросшая внутри него, испарилась, будто её и не было.

— Ого! Молодец! — хвалила его Нина. Голос шёл будто через вату. Перед глазами плыло, он жадно хватал ртом воздух.

— Это нормально, — продолжала Нина, — первые попытки, пока душа не привыкла к току орфена, всегда вызывают боль.

Называть это болью было слишком мягко. Понемногу зрение и слух прояснялись.

— Это пройдёт?

— Да. С опытом. У многих остаётся небольшой дискомфорт, но это мелочи. Скоро ты поймёшь, почему.

Она наклонилась, и ощупала бетон вокруг Егора.

— Очень не дурно.

Только теперь он почувствовал, что рукам было тепло. Это он так его нагрел?

— Твоя ярость так пылала, что преобразовала орфен вокруг тебя в тепло. Чары держались не дольше секунды, но бетон прогрелся, — она поднялась. — Думаю, на сегодня на этом и закончим. Ты и без того двигаешься семимильными шагами, незачем торопиться ещё больше.

Нина помогла Егору встать, и они пошли к выходу.

— Домашнее задание будет? — спросил Егор в шутку. Он всё ещё ощущал жжение в груди.

— Да. Продолжай стараться почувствовать орфен. Чем лучше ты его чувствуешь, тем легче впоследствии будешь контролировать.

На следующее утро нашли новое тело.

Yrveld обещал, Yrveld сделал! Третья глава готова до конца недели :)
(является разовой акцией)
Глава почти полностью написана с нуля. Из общего с рассказом только открывающая и завершающая сцены, которые тоже изрядно переработаны. Я постарался лучше показать эмоции Егора и раскрыть Илью и Нину как персонажей (что у меня совсем плохо получилось в рассказе). Ещё сцена с контрактом душ сильно переработана... Хутха, желая помочь Егору, немного изменил ритуал... Впрочем, об этом узнаете сами :)
Приятного чтения
PS: Думаю, начиная с этой главы, различий с рассказами в сюжете будет появляться всё больше
PPS: Буду признателен за любые указания на ошибки :)
Глава 1; Глава 2

***

Когда всё стихло, до Егора начало доходить, что же произошло в последние несколько минут Квартира была разгромлена и от пола до потолка заляпана кровью, ошмётками плоти и внутренностей. Посреди того, что осталось от зала, лежали останки отвратительной, противоестественной твари, которая совсем недавно была человеком. Влажный, тяжёлый смрад, смесь запахов крови, свежего мяса, желчи и содержимого кишечника облеплял так, что, казалось, теперь от него никогда не отмыться. Но, несмотря на это, перед глазами у Егора была молящая наполовину съеденная душа, и пожиратель, нависший над ней. Его уродливая морда, измазанная серебристой жидкостью — эссенцией души. Этот образ всё настойчивее завладевал внутренним взором Егора, когда его слуха достиг вопрос от Нины:

— Вы откуда Петю знаете? — голос был совсем слабым, но он всё же сумел выдернуть Егора из власти страшного воспоминания.

— Мы познакомились прошлой осенью, когда столкнулись с лихом, — отрешённо ответил Егор, ещё не до конца сбросивший оцепенение.

— И Петя с вами бился против лиха?

— Нет. Он приехал, когда всё уже кончилось. Сказал, что кто-то из ваших патрульных засёк резкий всплеск силы от перерождения.

— Перерождения? — удивился Илья.

— Да, — ответил Егор, — то лихо переродилось из домового. Какой-то экстрасенс насильно разорвал его связь с останками.

— Это объясняет, как мы его проморгали, — кивнула Нина.

— Я, кажется, что-то слышал об этом случае. Говорили, орфен будто взбесился, но всё быстро улеглось.

— Орфен? — переспросил Егор, — Это что вообще?.

— Так учёные назвали то-ли вещество, то-ли поле какое-то, с помощью которого мы колдовство творим.

— Двоечник, — улыбнулась Нина. — Орфен ещё называют первичной эссенцией. Думаю, так тебе будет понятнее. Это то, что незримо обволакивает материальный мир. Из орфена состоят души, наподобие того, как из атомов состоят тела, поэтому мы можем использовать его, чтобы творить колдовство. Но вы, шаманы, это нечто. Ходить по орфеновому плану вне тела.

— Ты как? — спросил Илья.

— Жить буду. Устала только сильно. А ты, парниш, как? Небось впервые такое видишь? Подобное даже для нас с Ильёй через чур. А мы повидали немало.

— Это терпимо. Скорее противно, — ответил Егор тихо, — самое страшное было там…

— Где?

— В мире душ. Я попал в гнездо пожирателя. И он ел… его душу. Это трудно описать…

Раздался звонок. Илья поднялся на ноги и открыл дверь.

— Паршиво выглядишь! — сказал кто-то из подъезда.

— Это ты ещё того парня не видел, — вяло пошутил в ответ Илья.

— Ух… лучше б и дальше не видел, — сказал вошедший. Им оказался невысокий, с небольшим пузиком, мужчина в тёмно-серых спортивных штанах и осенней куртке нараспашку. — Что у вас тут произошло?

Говоривший прошёл в квартиру, и за ним зашли ещё три человека: две женщины и ещё один мужчина.

— В рапорте прочитаешь, — ответил Илья, — а нам идти надо.

Он помог Нине подняться, закинул себе на плечи её правую руку, и сказал Егору:

— Придержи её с другой стороны. А то я тоже того и гляди рухну.

— Да, сейчас, — Егор поднялся, и точно так же закинул себе на плечи её руку.

— Ну прям транспортировка тяжело раненного, — слабо улыбнулась Нина.

Боком они протиснулись в дверь, и пошли к лифту. Рядом с подъездом стояла машина. Они усадили Нину спереди и помогли ей пристегнуться.

— Ну, я пойду, — сказал Егор.

— Куда это? — удивился Илья. — Ты с нами едешь. Совсем забыл, что должен дать показания? Кроме тебя произошедшее в… гм, мире духов, никто не видел.

Вздохнув, Егор забрался на заднее сиденье. Ссориться с «надзорщиками» Егору совсем не хотелось.

— Есть хочешь? — спросил Илья, заводя машину. — Можем заехать взять чего-нибудь. Я угощаю.

— Нет, спасибо, — даже от мыслей о еде начинало слегка мутить.

— Ну как знаешь, — пожал плечами Илья, и машина тронулась.

Илья включил музыку, неторопливо вырулил на дорогу, и спросил:

— На что это похоже?

— Что именно? — уточнил Егор.

— Ну путешествие по орфену. Каково это?

— Это… сложно описать. Когда выходишь, то… чувствуешь настроение мира вокруг и чужую силу, если она есть. Ты можешь ощутить зной в тридцатиградусный мороз или в жару тебе покажется, будто тебя окатило ледяной водой. Хотя чаще всё не так радикально. Когда сила спокойна, я ощущаю приятную прохладу.

— А внешне что-нибудь меняется?

— Да. Я когда впервые покинул тело, испугался, потому что не узнал комнату. Материальное становится зыбким, эфимерным, а нематериальное — наоборот.

— Это как?

— Ну, например, иногда бывает, что свет в мире духов течёт. Примерно как вода, только он может течь не только вниз. Или становится плотным как стекло или даже прозрачная сталь. Или душа… В мире духов она становится прочной, как плоть в обычном мире…

Перед глазами у Егора снова возникла сцена: пожиратель нависает над половиной умирающей души, и вытекающая из неё, как кровь, серебристая эссенция. Сама жизнь. Через оцепенение его слуха достигли слова песни:

*«…правит мною дорога-луна.*

*Ты не плачь, если можешь, прости. Жизнь не сахар, а смерть нам не чай.»*

Из глубины души к горлу подкатил ком сожалений и боли. Новой и застарелой.

*«Мне свою дорогу нести, до свидания, друг, и прощай.*

*Это всё, что останется после меня…»*

— Я знаю это выражение лица, — сказал Илья.

Егор поднял взгляд, и увидел, что Илья смотрит на него в зеркало заднего вида.

— Ты не виноват в его смерти, — добавил он. — Никто не виноват, кроме той твари.

— И его самого, — добавил Хутха, — он заигрывал с силами, которые даже близко не понимал.

Усилием воли Егор проглотил вставший в горле комок, и сказал:

— Спасибо, — слово вышло неохотно, и прозвучало неуверенно и неразборчиво.

— Да не за что, — ответил Илья, — это же правда. Не стоит взваливать на себя все смерти вокруг. Эта ноша никому не по силам. А знаете, что? — добавил он. — Нам просто необходимо перекусить. Что-нибудь вредное, жирное и вкусное! Хутха, ты ж далеко не обычный грач, да?

— Да ты сыщик! — ядовито ответил Хутха.

— Я так и знал! — улыбнулся Илья. — Ты чего бы хотел поесть? Я угощаю!

— Давай что-нибудь на твой вкус. Посмотрим, что ты за человек.

— Ха! Судишь о людях по гастрономическим пристрастиям? Тогда я бы сейчас съел парочку чебуреков! Знаю отличное место неподалёку. Крюк не большой будет.

— Нет, — слабо запротестовала Нина, — давай сегодня без мяса?

— Тогда, может, хачапури? По-аджарски!

— Я согласна.

Живот Егора громко заурчал, отвечая вместо него.

— Тогда хачапури! — улыбнулся Илья.

Через полчаса они вчетвером сидели в небольшом грузинском ресторанчике. Хозяин, грузин по имени Лев, тоже колдун, сначала протестовал против птицы в заведении, но передумал сразу же, как только ему объяснили, что это дух.

— Кто так ест хачапури по аджарски? — сокрушался Илья, глядя на Егора. — Смотри! Сначала разрезаешь желток, — он продемонстрировал на своей порции, — потом отрываешь корочку, — что он тут же проделал, — макаешь в желток, и только потом ешь! Понял?

— Понял, — ответил Егор, и разрезал желток. Так и правда оказалось намного вкуснее.

— Во-от! А остальное съедаешь, когда заканчивается желток. Эх, молодняк…

Когда всё было съедено, Нина сказала:

— А теперь в офис. Мы и так задержались. Получим от Марии Фёдоровны нагоняй.

— Ты права, пора ехать. Ты как, силы восстановила?

— Да, уже намного лучше, — ответила она, и направилась к выходу.

Ещё полчаса потребовалось, чтобы по вечерним пробкам добраться до офиса. Он оказался в неприметном доме. На вид, обычная жилая трёхэтажка с одним подъездом недалеко от МКАДА. По ощущениям Влада, они приехали куда-то на северо-восток.

Внутри, на входе, был пост охраны с турникетами. Охранник приветственно махнул Илье и Нине, и с пульта открыл им турникет. Вчетвером они поднялись на второй этаж, который представлял собой длинный коридор со множеством дверей, утыкающийся в окно. Нина открыла одну из дверей слева. За ней оказался тамбур, из которого можно было попасть в три кабинета. На правом была табличка «Харитонова М. Ф.». Без должности. Нина постучалась, и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

Они вошли в вытянутый кабинет с единственным окном. Вдоль стен стояли шкафы, некоторые из которых были со стеклянными дверцами. Центральное место в кабинете занимали два стола, составленные буквой «Т», ножка которой была обращена к двери. Во главе этой конструкции за монитором сидела женщина. Судя по всему как раз Харитонова М. Ф. Широкоплечая, с круглым лицом и массивной светлой косой, переброшенной через левое плечо. Она подняла взгляд на посетителей только когда все зашли и захлопнули дверь.

— Вы долго. Садитесь, общаться будем. В первую очередь вы, — она обратилась к Илье с Ниной, — в общих чертах.

Нина вкратце рассказала, свою версию событий до момента победы над упырём.

— Понятно. Не забудьте завтра составить отчёты о происшествии. Теперь вы, — она повернулась к Егору и Хутхе. — Мне нужна ваша версия событий.

Егор рассказал о том, что получил зов. Хутхе пришлось объяснить, что шаманы, из-за своей связи с духом, могут порой слышать зов от душ или духов, когда тем нужна помощь. Если шамана достиг такой зов, игнорировать его нельзя. Дальше Егор объяснил, как по ориентирам из сна нашёл нужный дом и квартиру. Остальное Нина рассказала лучше. Егору оставалось лишь добавить о произошедшим с ним в мире духов.

— А этот мальчишка, Николай. Его кто-нибудь допросил? — спросила Мария Фёдоровна.

— А он как-то… пропал, — растерялся Илья. После боя с упырём его и след простыл. Должно быть он перепугался, да убежал.

— Вы что, упустили свидетеля?! — крикнула она, хлопнув ладонями о стол. — Да вы у меня отчёты будете месяц кропать!

— Там ситуация из-под контроля вышла, — попытался оправдаться Илья.

— Да плевать! Вы свидетеля потеряли!

— Ох, старый клюв, — пробормотал Хутха, заполучив всеобщее внимание. — Душа ведь была у пожирателя!

— И что? — удивился Егор.

— А то, что если душа попала к пожирателю, то никого она уже не позовёт. Пожиратель полностью подавляет жертву.

— Тогда кто нас позвал?

— Очень правильный вопрос! Кто-то, кто такое умеет и кому нужно было подманить шамана к пожирателю. А чтобы показать верные ориентиры, он должен быть рядом с душой. И, возможно, по какой-то причине, звали именно тебя.

— Илья, живо звони Ире Ростоковой! Чтобы завтра, нет, сегодня ночью его ориентировки были у каждого патруля! Не хватало ещё, чтобы такая же тварь появилась в людном месте. А вы двое, — она обратилась к Егору и Хутхе, — я, согласно статье сорок второй чародейского кодекса привлекаю в качестве внешних сотрудников. Нужно заключить контракт души.

Мария Фёдоровна протянула руку вперёд. Ладонь слабо искрилась.

— Прислони свою ладонь, — подсказал Егору Хутха и, видя, что он колеблется, добавил: — Это безопасно. Я прослежу.

***

Хутха сосредоточенно следил за сближением ладоней. Все его чувства были напряжены до предела: права на ошибку нет. Связь позволяла Хутхе ощущать душу Егора почти как свою собственную. Благодаря этому он знал, что терзает молодого шамана, и чего недостаёт. Благодаря этому Хутха решился на опасную авантюру. Ошибка будет стоить души Егору, а возможно и самому Хутхе, но он не ошибётся.

Ладони соприкоснулись, и Хутха ощутил, как по нитям души Егора побежала сила, переданная Марией. Печать. Он перехватил эту энергию, и не позволил колдунье прекратить контакт. Он черпал её силу, добавляя толику собственной для контроля. Хутха видел, как тело Егора выгнулось дугой, а глаза закатились. Сила, которую он вёл через душу Егора, сопротивлялась, брыкалась, норовила вырваться, но он держал крепко. Поняв, что происходит, Мария зло посмотрела на Хутху, но сделать ничего не могла.

Первым опомнился Илья.

— Что происходит?

— Ему надо помочь! — крикнула Нина.

— Не сметь! — грозно каркнул Хутха, сражавшийся с буйствующей силой. — Не вмешиваться!

Ошарашенные командой, все замерли, но ненадолго. Илья бросился к Егору, и в этот самый момент Хутха прожёг в душе Егора пути для силы, и от её тока пространство вокруг Егора исказилось, как будто вокруг него появился водяной пузырь.

— Пробуждение? — удивилась Нина.

Запустив ток силы, Хутха отпустил поводья, и позволил себе расслабиться. Потерявший сознание Егор едва не рухнул на пол: Илья успел подхватить его в последний момент.

Глава 1 здесь

Юлии опять вспомнилось лицо солдата, шедшего на неё с мечом. Похотливая улыбка, страждущий нагого тела взгляд, скользящий по юным соблазнительным изгибам и забирающийся гораздо дальше в тех местах, которые совсем не назначены показу, а наоборот, приличные люди всячески избегают их публичной демонстрации. И странное, неуместное и неожиданное подмигивание перед тем, как он воткнул меч в бок Юлии. Боль пронзила тело, и темнота не заставила ждать.

Девушка ощупала себя, пытаясь найти рану, что оставил солдат. Справа в боку болело, и липкая субстанция холодила пальцы.

«Я умру», — подумала Юлия, но призрак сестры довольно бесцеремонно перебил.

«И не надейся! Солдат лишь слегка оцарапал рёбра, чтобы ты, дорогая, лишилась сознания и вымазалась в крови».

«Но зачем?»

«Думаю, знаешь», — мрачно ответила Ваня.

И Юлию затрясло от внезапно осенившей мысли: тот солдат специально сохранил жизнь лишь из-за её красоты и… своего желания! Он хотел молодую графиню, как самец вожделеет самку, но из-за окружающих товарищей по оружию не мог сразу воплотить фантазии в жизнь, а сделал просто: ранил и сбросил в яму первой, чтобы никто не заметил, что девица жива. Он дождётся, когда солдаты напьются или лягут спать, спустится в яму и достанет бедную Юлию, чтобы надругаться над юной жертвой. Девушку ужаснула мысль о потере невинности, ведь речь шла именно об этом. Юлия была самая взрослая в семье, но руку и сердце пока предлагали только Лилии, да и то доходяга Ильрик Вронский стал слишком неудачным избранником — из-за этого хлыща король уничтожил семью ди Ванэско. И теперь похотливый солдат готовил Юлии более страшную судьбу, чем смерть. Девушка ранее и помыслить не могла, что станет мерзкой подстилкой для первого встречного солдата. Лучше бы смерть…

«Откатись незаметно к стене, — прервала невесёлые мысли Ваня. — Сейчас свалится тело».

И когда Юлия послушалась, что-то тяжёлое упало на её место, раскидав вокруг ошмётки гнилых овощей. Девушка почувствовала на лице частички влажных и смердящих продуктов, открыла глаза и постаралась не вскрикнуть, забыв, что призрак сестры запечатал её уста молчанием. Вытаращенными фарфоровыми глазами на неё уставилась семнадцатилетняя Лилия. Положение головы по отношению к телу не вызывало никаких сомнений в смерти сестры.

Следом скинули Люсию, Сесилию и Юстифу. Девочки совсем не сопротивлялись, когда солдаты короля пошли на них с оружием. А много ли сделаешь в одиннадцать, девять и шесть лет? Как могли противостоять хрупкие дети обученным войне солдатам короля? Им просто перерезали горло, как свиньям. Чёрные раны рассекали тонкие шеи от уха до уха. Юлия зажмурилась, чтобы не видеть это, но следом упало более грузное тело.

Осквернённое.

Графиня не взялась бы сказать, кто так поступает. Разбойники с Эвендэрского тракта, или варвары с далёких приграничных Тантаре западных окраин, или кочевники, что совершают набеги с юга. Но только не солдаты короля! Кардан ди Ванэско не заслужил такой смерти. Переломанные руки и ноги, многочисленные колотые и резаные раны, белое, полностью обескровленное тело, словно кровь специально сцеживали с мертвеца. Разум девушки отказывался верить, что содеять это приказал король, а солдаты исполнили преступное поручение. Отец же двадцать лет назад был лучшим рыцарем Эльмира Третьего. Они вместе очистили от тысяч ведьм и колдунов земли Тантары и клялись друг другу в вечной верности. И король выказал высочайшую честь, наказав Кардану беречь проход в Сизых горах в земли Оракулов и Красных Драконов.

«Почему? Ну, почему это произошло с нами?» — мысленно вопросила Юлия скорее у богов, чем у Вани, но та ответила.

«Ты не догадываешься?»

Вдруг что-то сложилось в голове Юлии, словно часть не связанных друг с другом событий неожиданно дополнила недостающий кусочек мозаики, и девушка почувствовала, как страх внутри модифицируется в злость.

— Ты! — яростно прошептала Юлия, уставившись на Ваню. — Это была ты! Специально или нет, но ты позволила увидеть себя Ильрику Вронскому, и поэтому этот хлыщ решил, что наш дом полон ведьм! Донёс королю, и вот результат! Ты всё устроила!

«Увы, дорогая сестрица, — мягко, несмотря на обвинения Юлии, произнесла Ваня и улыбнулась. — Может, я и проявлялась пару раз здесь или там в районе оружейной или кухни, но то исключительно из желания показать свою наливающуюся взрослеющую красоту — я ведь отражение тебя, забыла? А вот Ильрику я не посмела бы показаться. Он совершенно не в моём вкусе… да и как можно без твоего согласия? Я не посмею…»

Ваня, — сестра-близнец Юлии, — умерла в далёком детстве, когда девочкам стукнуло по пять лет. Свалилась с восточной башни, что смотрит на Сизые горы. С тех пор её призрак находился всегда рядом и зеркально взрослел вместе с Юлией. Если бы вдруг она оказалась жива, то их не отличила и мать.

Ваня, конечно, та ещё проказница. В детстве смертельно напугала повариху, несколько раз путала отца с матерью, когда Юлия была на прогулке в раскинутом рядом с замком лесочке. Лишила работы одного из охранников замка — тот в ужасе бежал, забыв про месячную оплату. И однажды отвадила забредшего в замок домового, который неожиданно разбуянился на складе. С самого рождения и после смерти она всегда оставалась истинной ди Ванэско, и как казалось Юлии, не могла стать иной. Да и проявиться так, чтобы её лицезрели другие, Ваня может лишь специально, в остальное время она невидима, и только живая сестра способна лицезреть эфемерное тело. Это не она сделала.

Мысли прервали новые трупы, свалившиеся в яму. Карла и графиня. Надежд не осталось — вся семья в сборе, а в живых только Юлия, но и её участь незавидна. Где-то наверху есть солдат, ожидающий некоей платы за сохранность жизни Юлии…

— Но тогда что же случилось? — вопросила девушка в пустоту, вглядываясь в мёртвые глаза мамы, чья неувядающая красота делала женщину прекрасной даже после смерти.

В яму начали скидывать трупы охранников замка, преданных графу людей, а затем и обычных служащих.

«Значит, ты так и не догадалась, для чего они здесь? Почему всё это свершилось с нашей семьёй? Почему они избавляются и от любых свидетелей в лице охранников и кухарок с конюхами?»

Но мысли Юлии были заняты безмерной скорбью, словно на тело и голову опустили непрозрачную вуаль, и эта пелена обволокла и внутренние органы. В груди пылал пожар боли и ярости, и чувства эти пожирали друг друга, а победила слабость, которая в один миг оборвала сознание и сбросила Юлию в пучину восстанавливающего душевные раны беспамятства.

— Эй! Красавица! Очнись! — послышался сквозь беспокойную дрёму грубый мужской голос, и просыпающемуся сознанию потребовались долгие мгновения, чтобы понять, кто это.

Юлия открыла глаза и не удивилась, когда увидела перед собой многочисленные окровавленные тела, образовавшие уже целую гору. Их освещал слабый свет лун, благодаря которому можно было понять, что наваленные трупы помогут девушке вскарабкаться и выбраться из ямы.

«Но там ждёт солдат», — мрачно подсказала Ваня.

Она всё ещё лежала напротив и слегка улыбалась.

— Эй, как тебя? Юлия? Очнись! — Казалось, его громкий шёпот разбудит всю округу, и к яме сбегутся другие солдаты, но Юлия различила звуки праздника, устроенного в замке. Вояки, едва уничтожив обитателей замка и доказательства своих преступлений, решили закатить пьяную вечеринку. Что-то очень странное и страшное стояло и за визитом короля, и за смертями её родных, и за необычным поведением солдат Эльмира Третьего.

«Я убью его, хочешь?» — спросила, широко улыбаясь, Ваня.

— Что? — удивилась Юлия. Она вдруг осознала, что призрак сестры может воздействовать на настоящий мир. Ваня и раньше это делала, но как-то по мелочи. То занавеску колыхнёт, то вызовет лёгкий сквозняк, то стрелы метнёт в мишень, но, чтобы кого-то убить… ещё не было. — Нет!

«Но он один из тех, кто уничтожил семью ди Ванэско. И он хочет…»

— Я знаю, чего он хочет! — гневно прошептала Юлия. — Но я попробую с ним договориться!

«С этим отребьем?»

В голосе Вани слышалось явное сомнение, но Юлия вновь отринула молчаливое предложение сестры.

— Он всё-таки спас меня! А это что-то да значит! — Юлия еле растолкала слишком прижавшее её к холодной стене тело охранника. Она собиралась выбраться из ямы, пока пьяные солдаты гуляли.

«Это значит, что он тебя обесчестит!»

Но Юлия не слушала Ваню, а карабкалась вверх по бездыханным телам. Трупы уже одеревенели, были холодными и твёрдыми, и казались страшными поленьями, накиданными в яму, чтобы гнить. Юлия с отвращением хваталась рукой за части тел, быстро подтягивалась и с омерзением разжимала пальцы. Её передёргивало и трясло, но слишком большое желание жить толкало вверх, туда, где Энея и Яон освещали мир живых и раскрашивали его призрачным двойным цветом. Ваня картинно вздохнула и растворилась в слабом свете лун.

— А вот и наша прекрасная графиня! — радостно воскликнул солдат, когда увидел шевеление в яме и нагое тело девушки, показавшееся поверх кучи трупов. В свете голубой и зелёной лун обнажённость юной графини казалась более пленительной, и солдат в нетерпении пускал слюни и облизывался. — Давай руку, красавица! Я помогу выбраться!

«Ты не готова к этому… — прошептала в голове Ваня. — Домашняя девочка, никогда не знавшая боли и жестокости умрёт, если познает этот позор…»

— Заткнись! Я училась бою на мечах! — прошептала Юлия, едва солдат вытянул её из ямы. Вокруг тёмные стены внутреннего двора и никого, лишь за толстыми дверями парадной залы пьяный гам пирушки победителей. Просто замолчи!

— Это ты мне? — нахмурился мужчина и с отмашкой ударил девушку по лицу. Юлия упала навзничь на грязные от крови камни и в ужасе уставилась на солдата.

— Я тебя не затем спасал, чтобы выслушивать! Сечёшь? — зло прошептал он, и Юлия, наконец, поняла, что легко не будет. Совсем-совсем непросто…

— Это я не тебе… не вам! — затараторила испуганная девушка. — Я не хотела вас чем-то обидеть! Я… спасибо! Спасибо за помощь э-э-э…

«Ты думаешь, это поможет?»

— На хер мне твоё «спасибо»? Всё имеет цену, — заявил боец, и злость перекосила его лицо. — Ты думаешь, я рисковал своим положением королевского солдата, чтобы спасти тебя и помочь розовым графским пони продолжать бродить в твоей глупой головке? А?!

— Я не… — попыталась оправдаться Юлия, но мужчина желал не этого.

— Думаешь, я для тебя старался? Нет уж! Если рисковать, то за что-то сто́ящее! И самое сто́ящее здесь — твоё красивое, юное и соблазнительное тело! Вникаешь? — добавил солдат, развязывая пояс и спуская штаны, отчего девушка впала в ступор. Мужчина ухмыльнулся и быстро пошёл к ней, а Юлия заскулила, со всей отчётливостью понимая, что должно́ сейчас случиться.

Командор Сосисуля отправляется в отпуск. Часть 1

Командор Зевс Сосисуля проснулся в своей каюте и сразу расстроился. Секунду назад он отправился в отпуск, а значит, должен был проснуться в зале ожидания космопорта Анапии в толпе других отдыхающих. Лёжа на кровати совсем в другом месте, Командор прикинул варианты и варианта было всего два. Либо его отпуск отменили, а это печально, либо он ездил в отпуск, но не обновил резервную копию личности, и поэтому своего отпуска не помнит, что ещё хуже.

Командор повернулся, чтобы взять пульт и включить космовизор, но вместо пульта на тумбочке лежал тюбик крема для лица "Дюймовочка", и, что самое странное, наполовину пустой. А кроме этого в глаза сразу бросились и другие шокирующие предметы: на полу - оранжевый ковёр вместо синего, а на стене - картина с улыбающейся белкой, выглядывающей из дупла.

Сосисуля быстро сел на кровати и ахнул. Его письменный стол был розовый. Ну это уже ни в какие ворота. Или это шалости роботов с Леевым, или это не его каюта. Командор машинально почесал нос и ахнул ещё раз. Нос тоже был не его. Количество плохих вариантов в его голове резко возросло. Он в чужом теле на чужом корабле. Значит, он приехал не туда.

- Ох, и не люблю я, когда такое случается, - сказал сам себе Командор и пошёл к космическому шифоньеру смотреться в зеркало. Из зеркала на него глядела какая-то женщина, декоративно задрапированная в полотенце с надписью "Кухня". Женщина испуганно осмотрела свою фигуру и полезла в шифоньер изучать гардероб. В шифоньере обнаружились: розовый комбинезон космонавтки, наряд гольфистки и огромная, похожая на топор, клюшка для гольфа, а также шесть пар трусов с вышитыми на них днями недели. Не хватало трусов с надписью "среда".

- Значит сегодня среда, - решил Командор и, стараясь не думать как хозяйка шифоньера разгуливает в "среде", натянул "субботу".

Залезая в розовый комбинезон, Командор подумал, что нужно срочно добраться до рулевой рубки и прояснить ситуацию. Он выглянул в коридор. Прояснять было не у кого. На вешалке у двери Сосисуля заметил капитанскую фуражку. Нацепив её на голову, он расправил не свои плечи и вышел в коридор. Тут же из-за угла вырулил робот-уборщик с пылесосом, но, как всем известно, роботы глуповаты и на истерические выкрики Командора "Где я?" и "Что происходит?" робот ответил лишь "Доброе утро, Раиса Макаровна" и покатил себе дальше. Сосисуля обдумал полученную информацию, потом вскричал "Ага!" и схватил себя за грудь. На груди комбинезона находился типовой бейджик с надписью "Холодец Раиса Макаровна. Капитан."

- Так-так, - нервно повторял Командор по дороге к рулевой рубке и зашёл в столовую. Две женщины, как две капли воды похожие на него, сидели за столом и ели пирожные из огромного блюда. Одна была в белом халате и очках, вторая ела сразу два пирожных и капала вареньем на свитер.

- Так-так, - забормотал Сосисуля.

- Доброе утро, Раиса Макаровна. Хотите пирожное? Сегодня с вишней и абрикосом. Не могу решить какое вкуснее, - жизнерадостно проговорила обмазанная вареньем дама, подвигаясь на диванчике, чтобы освободить место. Сосисуля призадумался. С одной стороны, он не отказался бы от пирожного, но если он не Раиса Макаровна, то, значит, пирожное предлагают не ему. Обдумывая этот вопрос, Командор осторожно присел на краешек дивана.

Громкоговоритель на стене столовой щёлкнул и закричал:

- Всему экипажу катера "Румяный". Говорит капитан Холодец. Это что тут такое происходит, я вас спрашиваю? Кто-то сейчас за это ответит, юные леди!

- Да, вот и я тоже хотел спросить, - начал было Командор.

Юные леди уставились на Сосисулю. Не на всего Сосисулю, а на бейджик его комбинезона.

- Так значит, вы тот гражданин, которого напечатали утром? - светским тоном поинтересовалась леди в халате. Леди в свитере молча таращилась на Командора, открыв рот с пирожными.

- Я Ариадна Минотавровна Рогова, космобиолог, а это Зинаида Баклажанова, наш младший научный сотрудник. Очень приятно познакомиться, а вас как зовут?

- Зевс Васильевич Сосисуля. Катер "Смердящев".

- Представьте себе, Зиночка, гражданин Сосисуля тоже работает в нашем институте и ехал в Анапию на заслуженный отдых. Но, как вы знаете, космопорт Анапии сегодня закрыт, так как печатает девятьсот участников конференции палеонтологов, которая пройдёт в анапийском краеведческом музее в 17:15. И система направила файл гражданина Сосисули на ближайший свободный тридэпринтер, движущийся в нужном направлении, то есть, к нам. Бортовой компьютер "Румяного" вас напечатал, а я вас обнаружила уже в лотке с готовой продукцией, когда пошла на кухню за завтраком. Мы отнесли вас в каюту Раисы Макаровны, потому что она была в отъезде.

- Мы тоже едем на Анапию в отпуск, в санаторий "Ягодка", а вы в комбинезоне нашего капитана, - Баклажанова проглотила пирожные и присоединилась к беседе.

Дверь в столовую раскрылась и ворвалась разъярённая гольфистка.

- Это что это происходит на моём корабле? На минуточку задремала в ванне и тут же комбинезон спёрли!

- Доброе утро, Раиса Макаровна! Я со вчерашнего дня вас не видела, - Зиночка тоже заговорила светским тоном и попыталась снять варенье со свитера, подцепляя его новым пирожным.

- А я думала, вас вызвали в центральный офис института, - сообщила доктор Рогова.

- Я была в ванне!

- Я не видела вас три дня.

- Ну и что? Я задремала. И ещё этот торт... И, вообще, зачем бы меня вызвали в центральный офис? В центральном офисе нам приказали найти в шахтах Плутона 400 образцов плутоядных светлячков и без них не возвращаться, а вы сколько нашли? Ноль образцов! Ноль образцов за три месяца! Чем вы занимались, я вас спрашиваю?

- Ну, мы послали робота в шахту Плутона за светлячками...

- Раз в жизни поручила им простейшую научную работу...

- А он не возвращался два месяца, а потом вернулся с мешком орехов из нептунского супермаркета и чеком на 300 рублей. Наверно, что-то перепутал...

- Я сейчас тебе перепутаю по голове клюшкой! А это кто ещё такая в моём комбинезоне? - капитан Холодец нависла над Сосисулей с угрожающим видом.

- И фуражку мою прихватила, - настоящая Раиса Макаровна сорвала фуражку с головы Командора и приладила к своему наряду гольфистки.

- Я не прихватывала! Я думала, то есть, думал, потому что я мужчина, который ехал в отпуск, и у меня точно такая же фуражка, а меня по ошибке напечатали в этом теле совсем не в Анапии, где у меня забронировано что-то вроде кроватки на берегу Зелёного моря...

- Внимание! Говорит автопилот, - громкоговоритель снова очнулся и сообщил:

- Уважаемые члены экипажа, катер "Румяный" прибывает к месту назначения. Посадка на парковке санатория "Ягодка" состоится через десять минут.

Членов экипажа очень взволновало это сообщение. Они не дослушали объяснения Командора, вскочили с диванчика и разбежались по своим каютам готовиться.

Сосисуля немного посидел в столовой, съел пирожное с вишней и направился к выходу из корабля.

….

Через восемь минут вся команда "Румяного" собралась в шлюзе у входной двери и, прильнув к окошку, наблюдала как корабль медленно летит над зелёной речкой.

Командор занял очередь к выходу.

- Что ж вас столько набилось, не протолкнуться, - капитан Холодец прибежала самой последней. Она пропихивала свой чемодан прямо к выходу и пинала резиновым сапогом Баклажанову, которая нарядилась в полосатый купальник и стояла у самой двери. Зиночка хотела выйти первой и прикрывалась от пинков надувным кругом.

- У меня срочные дела...ай...нужно занять шезлонг...у бассейна... пока все не расхватали.

Автопилот пронёс катер над лесочком и начал готовиться к посадке на парковке у административного корпуса с бассейном.

- Вот сейчас заселимся и сразу начнём отдыхать, - мечтательно проговорила Ариадна Минотавровна, ни к кому особо не обращаясь, но Командор стоял поблизости и всё услышал.

- А я не могу так отдыхать, - заворчал он в ответ, - вы всё перепутали и напечатали меня в женском теле, идиотки.

- Ах, дорогой Сосисуля, ну какие же мы идиотки? Просто на нашем принтере всего один шаблон для человеческих тел. Красивой белой женщины в самом расцвете сил. Других тел у нас просто нет. Это рациональный подход. Для всей команды один размер польт, трусов, скафандров - это очень удобно.

- Ой, да замолчите уже, - перебил её Командор.

Тем временем, Рогова продолжала разговор, видимо не услышав перебивания:

- И вообще, как вы надоели уже со своим телом. У меня такое же тело, я же не ною. Тело очень приличное. Такое бодрое и мускулистое, а с некоторых сторон даже красивое. Вот мой брат Эрик, он работает на катере "Редиска" где-то в районе Андромеды. Так вот, их команда работает в телах 80-летних старичков. Им, знаете ли, урезали бюджет, а кто-то в бухгалтерии ляпнул, что старички мало кушают, а это экономия на продуктах питания и вот... И вообще, я не понимаю, что вы так волнуетесь. Зайдите в канцелярию санатория и перепечатайтесь.

Дверь шлюза раскрылась и отдыхающие вылезли на улицу. Пока капитан Холодец закрывала катер на ключ, из дверей офиса выкатился робот-администратор. Увидев четырёх одинаковых женщин робот совершенно не удивился. Наверное, для роботов все люди были на одно лицо. Подъехав к экипажу "Румяного", робот открыл дверцу на груди и вынул планшет и идентификатор.

- Дорогие товарищи отдыхающие! - торжественно загудел робот, - вас приветствует санаторий "Ягодка". Крупнейший на западном побережье и предоставляющий разнообразный комплекс услуг... вот в эту дырочку, пожалуйста, - это робот-администратор обратился к подбежавшей к нему Баклажановой и подставил прибор-идентификатор. Зина спешила к бассейну и на ходу засунула палец в прибор. Прибор вздрогнул от неожиданности и пропищал:

- Зинаида Энакиновна Баклажанова. Нейроботаник-стажёр. Катер "Румяный". Возраст 518 лет. Приписана к телу А-14.

- Кроме семиразового питания, - продолжал презентацию робот, - наш санаторий предлагает самые изысканные виды релаксации, как например, джакузи с пузырьками. Также в нашей столовой вы найдёте самый совершенный в западном полушарии тридэпринтер...

- А это уже интересно, - влез Сосисуля, - поподробнее, пожалуйста.

- ... в библиотеке которого вы найдете сотни шаблонов тел на ваш вкус...

- А как пройти в столовую? - Сосисуля растолкал всех и пролез к роботу.

- ...для того, чтобы все наши гости... в эту дырочку, пожалуйста, юная леди.

- Хватит меня так называть! Вот, пожалуйста, - Командор сунул палец в идентификатор, который тут же запищал:

- Зевс Сосисуля. Командор. Катер "Смердящев". Возраст 874 года. Номер тела А-56. В настоящее время напечатан в теле А-14, - в голосе прибора появились осуждающие нотки, - что является нарушением предписания...

- Ага! Ну что я говорил, - Командор выдернул палец и прибор заткнулся.

- Дорогой товарищ юная леди должен проследовать в первый корпус, где у нас администрация, а также столовая, и перепечататься, - робот показал на белое здание.

- Ишь ты, какой побежал весёлый, - заметила Рогова.

- Будет ему весело, - проязвил робот, - у нас в библиотеке нет шаблона А-56.

….

Сосисуля сидел в кресле в канцелярии и изучал каталог. Каталог предлагал большой выбор тел волейболистов и сёрфингистов, а также тела животных и птиц. Тела А-56 в каталоге не было. Робот-секретарь Сьюзен из канцелярии санатория прочитала лекцию о многолетнем снижении популярности тела А-56 и сообщила, что оно было снято с производства в санатории 14 лет назад.

- А зачем здесь птицы и зверьё всякое, не понимаю, - бормотал Сосисуля, уставившись на фотографию бобра в каталоге.

- А это наши спецуслуги для релаксации, - объяснила Сьюзен, - кому-то из гостей нравится ощущение полёта и они печатаются в тела птиц. Дельфины тоже очень популярны, и акулы. Ну а бобры, - робот задумчиво почесала нос, - может, кто-то любит погрызть всякое... я не знаю.

- Безобразие. Тела А-56 у них нету, а вот бобров завались.

- У людей вкусы такие непредсказуемые, к тому же печать в тело животного дешевле. Меньше расход биомассы, знаете ли.

- Что значит дешевле? - встрепенулся Командор, - разве это не бесплатно?

- Нет, конечно, - удивилась робот - вон же, у хвостика бобра цена написана - 4000 галактических рублей.

- Произвол! - Командор зашуршал листками каталога, - белобрысый сёрфингист - 18000! Ну и цены!

- Вы должны что-то выбрать. Нахождение в теле не своего пола карается штрафом. Это нарушение предписания санатория № 2518 о правиле пользования...ой! - не закончила свою мысль Сьюзен потому, что Командор запустил ей в голову каталогом и выбежал из кабинета.

….

Три одинаковые женщины в полосатых купальниках сидели у бассейна в шезлонгах и наблюдали как робот-газонокосильщик косит лужайку. Вернее, это они уже потом решили, что он газонокосильщик, который косит газоны, и стали наблюдать, а сначала этот робот принес к бассейну три компота. Поставив их на столик, робот объявил, что его зовут Артур и он официант. Потом он повернулся лицом к лужайке и начал вместе со всеми следить за стаей бобров.

- Какое удивительное место, - восхищалась Баклажанова, - красота и природа. Посмотрите, здесь даже водятся бобры. Совершенно не боятся людей и занимаются своими делами. Поразительно!

- Я вот тоже смотрю, - сказала Холодец, взяв стакан с компотом, - а чем эти бобры здесь занимаются у бассейна? Вон тот, кажется, пытается устроиться на шезлонге, чтобы позагорать. А те двое чем занимаются?

- Один надувает матрас, а второй просит помочь ему надеть ласты. Ничего необычного, - лениво отмахнулась Рогова, переворачиваясь незагоревшим боком кверху.

- А! Катер "Румяный", здорово! Как отдыхается?

Все три одинаковые женщины разом обернулись и уставились на говорящего им эти слова кота. Тем временем кот Сосисуля подошёл на задних лапах к столику и стал подцеплять передними лапами стакан с компотом.

- Вот, перепечатался. Три тысячи галактических рублей за новое тело на пять дней. Буду тут с вами отдыхать, - кот с компотом залез на свободный шезлонг и тоже принялся наблюдать за бобрами.

- А вон ещё и олень идет. Вообразите, здесь ещё и олени, - Баклажанова смотрела на заросли кустов за бассейном. И действительно, из кустов украдкой выбрался очень толстый олень, подкрался к бассейну и стал устраиваться в шезлонге.

- Вы только посмотрите, какой умный зверь. Ещё и зонтик прилаживает к шезлонгу! Наверно, не хочет обгореть на солнцепёке.

Все восхитились догадливостью зверька, только робот-официант не восхитился. Он пригнулся и побежал к огромной газонокосилке, припаркованной у сарая, включил мотор и принялся косить траву на лужайке. Олень, только устроившийся позагорать, заметил газонокосильщика, подскочил и поскакал обратно в кусты. Газонокосилка помчалась за ним и с рёвом исчезла в зарослях, выбрив в кустах широкую дорожку. Вскоре к рёву газонокосилки добавился еще и рёв догнанного оленя. Через минуту газонокосилка выбралась с другой стороны зарослей, преспокойно проплыла мимо отдыхающих, потряхивая ёмкостью с биомассой, приделанной сзади к багажнику.

Робот-официант и газонокосильщик как ни в чём не бывало вернулся к бассейну и подошёл к бобрам, которые за это время искупнулись в бассейне и устроились в шезлонгах загорать. Главный бобер заговорил с Артуром и на чистом русском языке заказал три апельсиновых сока и жареных пельмешков. Робот кивнул и пошел на кухню.

- Очень странно ведут себя роботы сегодня, вы не находите? - Холодец недовольно провожала робота взглядом, - нам пельменей даже не предложил.

- Да, действительно, - подтвердила Рогова, - кому-то пельмешки, а кого-то перемололи в кустах. Очень странно.

- А с меня они вообще пять тысяч содрали за костюм драной кошки, - поддержал разговор о роботах Сосисуля. Но, поскольку больше никто в санатории не посчитал поведение роботов странным, доктор Рогова предположила, что неприязнь к оленям это местная традиция.

Командор расслабился и пять дней отдыхал в санатории. Он даже стал немного лучше относиться к роботам, пока не наступил день отъезда.

....

Ровно в 12 часов Командор застелил, как смог, кошачьими лапками кровать в своём номере и отправился в канцелярию на резервное копирование личности и утилизацию. Ведь только так можно было вернуться домой, на свой любимый катер "Смердящев", где Сосисуля работал командором.

- Добрейшего вам утречка, Сьюзен! Я готов ехать. Наотдыхался, знаете ли. Полон сил. Подключайте меня к терминалу, - кот Сосисуля плюхнулся в кресло для копирования личности и стал разматывать кабель для подключения к разъёму на лбу.

- Извините, гражданин отдыхающий, - ответила робот-секретарь, - но вы в теле кота.

- Конечно, я в теле кота. Вы же сами меня в него напечатали. Сказали, так дешевле, расход биомассы и всё такое.

Тогда-то Сьюзен и сообщила ему неприятную новость. Как оказалось, печать в тела зверей в санатории "Ягодка" - не совсем легальная услуга. Точнее, совсем не легальная, а прямо таки нарушающая галактическую конституцию услуга, предоставляемая лишь самым изысканным ценителям удовольствий. Поэтому зверям в санатории "Ягодка" резервное копирование личности не предлагалось.

Сьюзен забрала у кота кабель для подключения и стала наматывать его обратно не терминал.

- Но это же безобразие! - разъярённо замяукал Командор, - ведь я же ничего не запомню, меня же утилизируют! А мне, между прочим, тут у вас очень даже понравилось, - льстиво мурлыкнул Сосисуля.

- Несомненно, напоминание о лучшем отпуске в вашей жизни в виде фото будет отправлено вам по почте, - беззаботно пропела в ответ секретарь и помахала перед усами Командора фотографией кота в бальном платье, - а стоимость пересылки составляет всего...

- Да что с вами такое! Зачем мне фото какого-то кота! Я его даже не вспомню! Просто одолжите мне на минуточку какую-нибудь флешечку, я скопируюсь и уеду. Вот же у вас в ящике куча ненужных флешек, - Командор запрыгнул на шкаф и начал рыться в ящике.

- Ну зачем вам флешка, вы же не возьмёте её с собой, а кроме того, флешки брать нельзя. На них записаны все сотрудники нашего санатория.

- Да зачем вам столько сотрудников? Сейчас быстренько сотрём кого-нибудь...

- Удаление личности гражданина с носителя является убийством и карается тюремным заключением на срок от...

- Ой, кто бы говорила, - Сосисуля указал лапкой в окно, - в вашем санатории убийства это обычное развлечение.

В окне тем временем робот на газонокосилке гонялся за группой отдыхающих.

- И что это за газонокосилка такая, я вас спрашиваю?

- Ах это? Не обращайте внимания, - жизнерадостно воскликнула Сьюзен, - это никакие не убийства, а плановая утилизация, - но сама почему-то встала с кресла и попыталась своим телом прикрыть вид из окна.

- Дело в том, что многие отдыхающие не хотят уезжать. Просто не приходят на утилизацию и продолжают спокойно отдыхать, без спроса пользуются джакузи с пузырьками, вот персоналу и пришлось усовершенствовать газонокосилку, чтобы...

- Почему это они не хотят уезжать?

- Ну я не знаю... хорошо тут у нас.

Сосисуля увидел, что компьютер свободен, выхватил из коробки зелёную флешечку и поскакал с ней к столу.

Робот-секретарь принялась нажимать на все тревожные кнопки, какие только были на её приборной панели, а затем, убедившись, что она вызвала наряд полиции, пожарных и ветеринара, погналась за котом.

Завязалась жестокая битва, в которой роботы победили. Два робота-пожарника отконвоировали кота Сосисулю с завязанными за спиной лапками в столовую, чтобы подумал о своём поведении и потому, что пришло время обедать.

….

Командор сидел за столиком и вздыхал на котлетку с картофельным пюре.

- Вы тоже не можете уехать? - обратился к Сосисуле гражданин, который вздыхал по соседству.

- Проклятые жулики! - мяукнул Командор и узнал в соседе Петра Семёновича - знакомого бобра, живущего в 35-м номере, - хотят оставить меня без воспоминаний. Но я им покажу! - кот погрозил в воздухе кулачком.

- А утилизироваться без воспоминаний вы, конечно же, не хотите.

- Да щас! Я же ничего не вспомню, как будто и не ездил никуда. Воспоминания это всё, что у нас есть, и роботы этим пользуются. Я им сейчас покажу, вот только подкреплюсь котлеткой.

- У меня есть план. Прогуляемся.

- Хм. Чего это они там прогуливаются, - пробормотала сама себе робот-секретарь. Она стояла у открытого окна в своём кабинете с электронной сигаретой в зубах и заметила бобра и кота, подозрительно прогуливающихся прямо по газону перед канцелярией.

….

План Петра Семёновича Кринжовина был прост и гениален.

- И успех этого плана целиком зависит от вас, гражданин кот. Дело в том, что у вас есть лапки и с их помощью можно ночью пролезть в окошко канцелярии и выкрасть для нас из ящика пару флешек. После этого мы пробираемся в сарай, где находится еще один терминал, делаем свои резервные копии, подключаем к терминалу и можем ехать домой. Всё очень просто.

Пролезть в окошко канцелярии оказалось совсем не так просто, как рассказывал бобёр. Весь день кот с бобром прогуливались мимо канцелярии, пытаясь выяснить где находится окно кабинета секретаря. Прогуляв четыре часа, они наконец заметили в окне знакомую фигуру, которая мигала сигаретой в зубах и что-то бубнила, глядя на них. Оказалось, что фигура находится на третьем этаже, в пятнадцати метрах над землей и кот Сосисуля сразу же начал сомневаться в плане Кринжовина. Командор немедленно сообщил бобру, что он не сможет залезть в окно и расшибётся, и, вообще, не так представлял себе свой отпуск. Бобёр Семёнович заверил кота, что решит все проблемы и что в сарае наверняка есть лестница или батут и звери покинули лужайку, громко споря и размахивая лапками.

Ни лестницы, ни батута друзья не нашли, но у них появился моток верёвки и идея. Нужно привязать один конец верёвки к коту, второй к бобру и на верёвке спустить кота с крыши прямо к открытому окну канцелярии. Но они не смогли привязать верёвку своими звериными лапками, поэтому пошли к бассейну и попросили Баклажанову.

Тёмной ночью эта связанная верёвкой парочка снова появилась у канцелярии и, уверенно двигая лапками, полезла на крышу по пожарной лестнице. Поднявшись, Петр Семёнович ухватился хвостом за перила и начал спускать Командора вниз по стене. Наши друзья были так заняты делом, что не услышали приближающийся рёв мотора. Когда на крыше появился робот с газонокосилкой, Сосисуля уже болтался на уровне третьего этажа. Командор уже тянул лапки, чтобы отворить окошко, но тут его начало мотать взад-вперёд.

- Да что с этим бобром такое, - начал было думать Командор, как вдруг на крыше вспыхнул прожектор.

Луч прожектора поймал на краю крыши беззащитного бобра с верёвкой и чудовищная газонокосилка бросилась на него. Пётр Семёнович, конечно, попытался скрыться и забегал по парапету, но с болтающимся внизу Сосисулей это было невозможно. Своими бобриными лапками он принялся развязывать узел на верёвке, но не смог. Вдруг его осенило, что он бобёр и Пётр Семёнович перекусил верёвку своими острыми бобриными зубами, но было слишком поздно. Газонокосилка была уже рядом и через секунду Кринжовин исчез в пасти чудовища. А Командор, отчаянно сквернословя, полетел вниз, как и предсказывал, шлёпнулся на землю, но сразу же вскочил и побежал в кусты за бассейном, где и просидел до утра, пытаясь лапками отвязать верёвку.

….

После плотного завтрака на лужайке перед бассейном появилась вся команда катера "Румяный". Командор с надеждой глядел на них из кустов. Рогова, Баклажанова и Холодец тащили по дорожке свои чемоданы и направлялись на парковку к своей ракете.

Холодец в своём костюме гольфистки шла впереди всех и ворчала, что ноги её больше не будет на этой планете.

- Я два месяца искала костюм гольфистки, летала за ним на Свенеру, заплатила за него целый один юань, а у них, видите ли, нет поля для гольфа, безобразие! - Холодец, яростно размахивала клюшкой, сбивая цветочки на газоне.

Кот выскочил из кустов и со всех ног побежал к Холодцу.

- А мне очень понравилось, - восхищалась Баклажанова, - так не хочется уезжать. Красота, природа, зверьки повсюду. Вон, например, кот бежит сюда.

В небе послышался приближающийся рёв газонокосилки.

- Недолго тут котам бегать, - заметила Рогова - вон к нему уже газонокосилка летит. Сейчас сожрёт и хвостика не оставит.

- Летающая газонокосилка - ну до чего техника дошла! - восторгам Баклажановой не было границ, - наверно, постригает кроны деревьев. Поэтому они такие красивые.

- Сейчас и кота этого пострижёт, похожего на Сосисулю.

- Подождите, Раиса Макаровна! - отчаянно визжал бегущий кот. Его шерсть развевалась от ветра, а привязанная на животе верёвка живописно волочилась по лужайке.

- Этот похожий на Сосисулю кот, похоже, и есть Сосисуля. Вон же он нам что-то орёт, - женщины остановились и стали смотреть на кота.

- Заберите меня отсюда! - действительно орал кот, - меня здесь ждёт лютая и неминуемая гибель! - Сосисуля от страха перешёл на литературный слог, а газонокосилка приземлилась в трёх метрах за его спиной, ухватила конец верёвки и начала втягивать кота прямо в измельчитель.

- Не измельчайте меня! - взмолилось животное, - я ещё не сохранился! Они сожрали Петю!

- Вот сволочи! - воскликнула Холодец и запустила клюшкой для гольфа прямо в газонокосилку, - таракана в ракету подсунули!

Клюшка влетела прямо в измельчитель, воткнулась в барабан и заклинила весь механизм. Газонокосилка задымилась и заглохла, остановившись в полуметре от перепуганного Командора. Водитель газонокосилки робот Артур вылез из машины и, ворча что-то про ненормальных отдыхающих, занялся ремонтом, а капитан Холодец подхватила кота и закричала прямо в его кошачье лицо:

- Они что, правда подсунули нам в ракету таракана? Отвечай немедленно!

- Ой, спасибо вам большое, - замяукал Командор, - вы спасли мне жизнь. Какого таракана?

- Ну ты же щас сам орал - таракан в ракете, таракан в ракете!

- Не таракан в ракете, а они сожрали Петю. Вы просто не расслышали из-за рёва косилки.

- Какого еще Петю? Не знаем мы никаких Петь.

- Ну моего друга бобра Петра Семёновича. Вот он сожрал вчера ночью на крыше, я сам видел, - Сосисуля показал лапкой на робота Артура.

- Да плевать нам на этого бобра! В ракете точно нет тараканов? Межгалактические тараканы чрезвычайно опасны. Днём они прячутся, а ночью нападают на тебя стаями, и от них очень трудно отбиться...

- А почему это, интересно, за вами гоняется утилизатор, дорогой Командор? - поинтересовалась Рогова.

- Ну, мой отдых закончился два дня назад, меня выписали из номера и, представляете, хотели утилизировать без резервного копирования личности!

- Отдыхающим в телах животных не полагается резервное копирование, - заметил робот Артур, кряхтя, достававший клюшку для гольфа из измельчителя газонокосилки, - и я измельчу вас, как только вытащу эту штуку.

- Ну, этого мы допустить никак не можем, милейший, - возмутилась Баклажанова, - измельчать такого милого зверька, да как вы можете! - она схватила Сосисулю за лапку и побежала к ракете.

- Выносить котов с территории санатория запрещено! - прокричал в ответ Артур, а Холодец с Роговой и чемоданами поспешили за Баклажановой. Через три минуты катер "Румяный" завёл двигатель и взлетел.

- А почему это животное связано? - Ариадна Минотавровна сидела на диване в шлюзовой камере "Румяного" и развязывала верёвку на животе Командора, - ну и порядки в этом санатории, кошмар!

- Да нет, это я их связала, - ответила Баклажанова, - они с бобром меня сами вчера попросили. Я думала, это у них какая-то спортивная игра. Думала, животные на отдыхе...

- Это меня с крыши спускали, - начал объяснять Командор, - бобёр сказал, что я юркий и смогу залезть в окно...

- А вы и вправду юркий. Вы бы нам пригодились для поиска светлячков в шахтах Плутона, - Рогова измерила кота рулеткой, - 48 сантиметров, изумительно! А то, знаете, люди в эти шахты не пролезают, а роботы не понимают что искать. За три месяца ни одного светлячка не нашли.

- Но вообще-то я хотел вернуться на "Смердящев".

- Так рано? Ваш отпуск заканчивается через 9 дней, а у нас и терминал есть. Мы вам резервное копирование сделаем и на "Смердящев" отправим и кексами угостим с какао.

- Ну, тогда я согласен, поехали, - Сосисуля слез с дивана и бодро зашагал на кухню.

В доме для пожилых людей, словно в яркой картине, всё блестит и сияет: стены, будто омытые солнцем, уютные скамейки под кронами деревьев предлагают на минутку задуматься о жизни. Здесь и дорожки, по которым так приятно прогуляться, разглядывая мир за новыми окнами, и двери, надежно охраняющие покой жильцов.

Но сквозь эту красоту просачивается особая грусть - не та, что в детском смехе и играх, а тихая, здоровая, полная воспоминаний и мудрости, которую ни с чем не спутать. Это место сохраняет в себе не только года, но и сердца тех, кто тут живет.

Иван Иванович, уставший от семейных разногласий, решил, что ему пора обрести спокойствие. Он, будучи профессором истории и посвятив всю жизнь преподаванию, не мог найти общий язык с семьей своего сына. В итоге, после долгих раздумий, он собрал вещи и переехал в дом для пожилых людей, чтобы не доставлять лишних проблем. Там, в атмосфере тишины и покоя, он мог вспомнить о прошлом, зная, что его сын Михаил теперь будет редким гостем и, возможно, будет навещать его всего несколько раз в год.

Иван Иванович, закончив со всеми формальностями, тихо осваивается в уголке, который теперь стал его домом — уютном местечке в комнате, где еще трое смогут найти убежище. Он прощается с сыном, кивая на прощание:

— До свидания!

— Ой, пап, не грусти! — Миша пытается сохранять бодрость, хотя чувствует себя неловко, стараясь не обращать внимание на взгляды соседей и приятную сиделку. — Я буду приходить, обещаю!

— А Аня отпустит? — спрашивает Иван Иванович с сомнением, устало опускаясь на новую кровать и вглядываясь в рассвет.

— Она же не хозяйка моей жизни, пап! Ну, не сердись, ведь ты сам выбрал этот путь!

— Да-да, сам! — с иронией повторяет за сыном старик. — Всегда всё сам, ради вас. Ладно, иди уже.

Миша ещё хочет что-то добавить, но, обернувшись, случайно задевает шкафчик соседа своими неуклюжими бёдрами, издаёт сдавленный вздох и, бормоча про себя: «До встречи», тихо уходит.

— Обижаешься? — спросил сосед, чья тумбочка стала жертвой неуклюжести Михаила, пытаясь завязать разговор с новоприбывшим. — Не стоит, здесь тебе понравится.

— Обращайтесь на “вы”, — безразлично бросил Иван Иванович, глядя на золотистые листья дерева за окном, — мы ведь не друзья.

— Ясно, — кивнул новый знакомый, — каждый проходит через это. Ваш сын, вижу, весь в деловом. Наверное, важная персона?

— Бюрократ, — коротко отозвался Иван, давая понять, что разговор его не интересует.

«Вот и пришёл конец. Троих растил, и что из этого вышло? Один всегда под каблуком, другой уехал за границу и забыл о родных, а третий… Кто знает, где он теперь. Кому же достанется моё наследство?»

Осенние краски уже покрыли парк, когда Иван Иванович, с благодарностью коснувшись руки медсестры, вышел на прогулку. Он ощущал, как каждая просьба о помощи медленно стирает его независимость, но сегодня он выбрал свежий воздух и свободу. Присев на скамейку, он задумался.

«Сергей, мой мальчик, почему ты выбрал путь воина, а не учёного? Мог бы ты сейчас вести лекции и играть с внуками. Но ты ушёл, следуя своим убеждениям, в те бури Чечни…»

Грусть сжала сердце, и Иван Иванович достал из кармана сердечные капли. Он отгонял болезненные мысли, глубоко дышал, и, поднявшись, медленно направился обратно в дом, который теперь стал его приютом. Проходя мимо календаря, он невольно отметил день, когда началась его новая жизнь — 31 мая, десять лет назад…

— Сколько времени ушло на возвращение ваших воспоминаний? — осведомился доктор, внимательно рассматривая измученного офицера, который мучился от давних травм.

— Полностью они так и не вернулись, — откровенно признался солдат, уже два года проведший в стенах госпиталя, — и то, что вернулось, словно туман. Да, мозг работает как надо. Отклик есть. И даже живот немного округлился — благодаря еде. Но что меня зовут Сергей, это больше похоже на догадку, чем на уверенность… вы понимаете, о чём я?

— Понимаю вас, мой друг, — подтвердил второй доктор, — но благодаря работе ваших товарищей-разведчиков, мы смогли точно установить вашу личность — вы на самом деле Сергей Иванович Терентьев, старший лейтенант гвардии.

— Как им это удалось?

— Самое главное, что они справились, — вмешался скромный полковник из угла, — хотя и пришлось немало потрудиться, учитывая степень повреждений ваших обожжённых рук и изменения в чертах лица. Я понимаю — огонь в боевой машине, пытки, ранения и плен могут сломать даже самых крепких. Мы до последнего подозревали, что под маской российского офицера может скрываться хитрый боевик, специально обжёгший себе лицо. К счастью, ваша память начала проясняться, и это дало нам нужные подсказки.

— Что будет дальше, товарищ полковник?

— А где же братья?

— Полковник, — вступил в беседу доктор, — кажется, он не вспоминает своих братьев. Тем не менее, есть воспоминания об отце.

— Это не страшно. В Новосибирске, на родине, память вернётся. Ну что ж, прощай, старший лейтенант гвардии! Желаю здравия…

— Теперь мы уведомим вашего отца и братьев о вашем местоположении и оформим вам инвалидную пенсию. Продолжать служить в таком состоянии вы не сможете, это очевидно. Но учитывая, как вы попали в плен, я могу с уверенностью сказать, что вы не останетесь без заслуженных государственных наград.

Два года пролетели, словно птицы в небе, и вот они вместе снова — отец и сын.

Сергей, словно детектив, собирал свою жизнь по кусочкам: вспоминал старый двор, любимые уголки, школьные дни. Иван Иванович, словно переродившийся, вновь обрёл радость жизни после возвращения сына. И когда Сергей перевёз его из дома престарелых к себе, старик словно вырос на глазах, обретя новую силу.

Помнишь, как ты в детстве мне лекцию испортил? — с улыбкой вспоминал Иван Иванович. Я рассказывал студентам о древнем царстве, а ты так и норовил сбежать в туалет. Всё аудитория смеялась, а я краснел как рак. Ты это помнишь?

— Нет, — покачал головой Сергей, всё, что было до больницы, кажется мне сном.

За окном бушевала метель, тени танцевали на стенах, а в дали раздавался смех и крики соседей. Иван Иванович вздохнул глубоко.

— Может, попросить их потише? — предложил Сергей, поднимаясь на локоть.

Но отец махнул рукой. Не об этом я, Серёжа. Чувствую, моё время близится. И есть у меня одно приключение для тебя.

— Какое? — заинтересовался сын.

— Пиратское, — тихонько засмеялся Иван Иванович. Когда-то, на раскопках, мы с другом нашли клад, оставленный французским генералом в 1812 году. Там было всё: серебро, золото, драгоценности. Мы поделили на двоих, но государству не сказали. Друг мой попался, а я всё спрятал на старой даче, в ожидании лучших времён.

— И вот, Серёжа, — старик подмигнул, — всё это время я хранил секрет. Не успел потратить, и вряд ли успею. Но тебе, из всех, я доверяю эту тайну. В кладе достаточно для беззаботной жизни, если не расточать впустую.

— Как в сказке, — пробормотал Сергей.

— Сказки — для детей, а клад — настоящий, и он твой, — серьёзно сказал отец. Распоряжайся как знаешь. Можешь честно оставить себе четверть, можешь продать на аукционе. Только помни, я хочу уйти с чистой совестью. Сегодня я оставил записку, она в конверте на столе. Обещай, что откроешь её только после моей смерти…

— Ты и вправду необычный, пап, — улыбнулся Сергей.

— Дай мне слово офицера.

— Обещаю, пап. Теперь отдыхай. И спасибо за доверие, что выбрал меня. Но всё же, давай подождём утра…

На поминках Михаил с сочувствием смотрел на Сергея: Жаль, что ты так мало успел побыть с папой. Но он был счастлив, что провёл это время с тобой.

— Да, — коротко кивнул Сергей.

— Мы пойдём, если что — звони, — сказал Михаил, готовясь уходить. Кстати, будешь претендовать на наследство?

Сергей лишь покачал головой, желая остаться один. Спустя некоторое время он оказался в пустой квартире, наполненной воспоминаниями о отце.

Разорвав конверт, он выполнил обещание. Из него выпала карта с местоположением клада, контакты для продажи сокровищ, права на дачу и записка.

Мой дорогой Сергей, — слова были написаны дрожащим почерком старости, — я верю, что ты откроешь это после моего ухода. В те короткие дни, что мы были вместе, я увидел, что даже после горьких разочарований, любовь и семья — это всё. Ты — сын, о котором мечтают все отцы. И я знаю, твои родители были бы горды, ведь ты — душа чиста и сердце открыто. Но перед смертью я должен признаться: настоящего Сергея я потерял много лет назад, и его прах я выкупил у бандитов. Я был опустошён и никому не рассказал, особенно тем, кто отнял у меня всё. Но вдруг, как по волшебству, ты появился на пороге, с историей о чудесном выздоровлении, и я понял, что нам обоим нужна эта волшебная история. Твои воспоминания — не настоящие, они сотканы из снов. Поэтому я считаю тебя своим, "плоть от плоти", и дал тебе историю моего Сергея, нашего Сергея, твою историю. И так, клад принадлежит тебе, моему лучшему сыну! И я буду ждать тебя на небесах, вместе с твоим братом.

Долгожданное (надеюсь) продолжение истории Егора и Хутхи :)
Вообще, это переработанная первая половина рассказа "Плащ с во́роньим пером". Изменений не много. Только несколько сцен, но вторая половина рассказа, рассчитываю, поменяется сильнее...
Приятного чтения :)
глава 1

***

Год прошёл настолько спокойно, что если бы не Хутха, Егор вовсе забыл бы, что он как-то отличается от людей, которых каждый день видит вокруг себя. Наступила осень. Опали листья. Выпал и сошёл первый снег.

Новый день встретил Егора необъяснимой тревогой. Его беспокоил сон, на первый взгляд обычный: он гулял по Москве, по Преображенской набережной свернул на Стромынку, а оттуда, зачем-то, на Колодезную улицу. Название он узнал из таблички на доме.

В память въелась девятиэтажка песочного цвета. Но тревожило не это. У Егора никак не получалось вспомнить, что произошло дальше. Последнее воспоминание — как он входит в подъезд, а дальше — провал. Как отрезало. И это очень тревожило. Казалось, что именно там, в этом провале скрылось что-то очень важное.

Отчаявшись вспомнить окончание сна, Егор открыл глаза. Рядом на кровати сидел Хутха и, не моргая, смотрел на него.

— Собирайся, — каркнул он и чёрной тенью вспорхнул на шкаф.

— Я глаза открыть не успел, а тебе уже что-то от меня надо, — пробормотал Егор, выползая из-под одеяла.

— Твой сон — это зов, — прокаркал в ответ Хутха.

— Какой ещё зов? — Егор сел на кровати и поставил ноги на холодный ламинат.

— Зов души. Видимо, кто-то попал в беду. Мы с тобой обязаны откликнуться, раз услышали его.

— Кажется, что обязан я сегодня прийти на работу. Точка.

Хутха слетел со шкафа, сел Егору на плечо, больно оцарапав кожу, и клюнул его в голову.

— Ты обязан принять зов! — громко каркнул он прямо на ухо.

Егор вскочил, сбросил с плеча надоедливого грача, получив ещё несколько болезненных царапин, и ответил:

— Пусть этим кто-то другой займётся. Стопудово его ещё кто-то услышал.

— Если зов достиг нас, значит других нет. Мы обязаны помочь.

— Я обязан пойти на работу. Точка! Прогуляю, меня уволят. Чем я тогда за квартиру заплачу? А? А жить где, когда меня выселят? На теплотрассе?

— Не знаю, — признался Хутха, — но зов мы игнорировать не можем. Себе же хуже сделаем.

— И что же случится? — едки спросил Егор.

— Душу шамана, который проигнорировал зов, отмечают клеймом. После его получения я больше не смогу с тобой оставаться, а другие духи будут тебе мстить. Не думаю, что ты протянешь долго.

— Хорошо! — сдался Егор, — Забегу туда после работы. Доволен?

— Нет, — каркнул в ответ Хутха, — но согласен.

Вечером, в метро, Егор сошёл с фиолетовой ветки раньше обычного и поехал на северо-восток. Набережная, которую он видел во сне, была у Яузы. Голова раскалывалась, предупреждение Хутхи невозможно было игнорировать. Лучше съездить, проверить, что там стряслось.

До нужного места он добрался, когда на улице уже почти стемнело, а над домами на западе оставалась совсем узкая розовая полоска — последний вздох уходящего дня.

Первый подъезд, шестой этаж, квартира двадцать четыре. Егор нажал на кнопку звонка и по ту сторону раздалась мелодичная трель сойки. Он не слышал такие звонки с детства.

Дверь открыл юноша, лет восемнадцати. Растрёпанный, лицо худое, глаза ввалились.

— Извините, пожалуйста, — сбивчиво пробормотал он, — я постараюсь его успокоить.

В этот момент в глубине квартиры кто-то истошно завопил. Юноша весь сжался, став ещё меньше, чем был прежде.

— Кажется, ты неправильно меня понял, — сказал Егор, входя в квартиру, — я не жаловаться.

— Я… Я вызвал полицию! — заявил парень, испугавшись, что сейчас с ним будут разговаривать совсем не по добрососедски.

— Успокойся. Я пришёл помочь. Позволишь пройти взглянуть на того, кто кричал?

— Вы врач? — спросил парень, впрочем, не впуская Егора в квартиру. — Вас соседи вызвали?

— Нет. У меня…

В этот момент Хутха вспорхнул, и полетел вглубь квартиры. Парень переполошился, и побежал следом, пытаясь его поймать. Егор, воспользовавшись моментом, скинул кроссовки и пошёл за всеми.

Хутху он обнаружил сидящим на шкафу, который стоял впритык к изножью деревянной кровати-полуторки. Парень, открывший им дверь, метался под шкафом, не понимая, как бы достать со шкафа обнаглевшую птицу. На кровати лежал без сознания мужчина лет тридцати. Его болезненно-желтая кожа блестела от пота, а на лице застыла гримаса боли.

— Это он звал? — спросил Егор Хутху.

— Да, — ответил грач.

— Что… Как? — спросил совсем ошалевший парень.

— Грачи очень умные, — спокойно сказал Егор, — умнее попугаев. Ты вот видел говорящих попугаев?

Парень кивнул.

— Вот. А грачи умнее. Ничего же странного, что птица, которая умнее попугая, умеет говорить, да?

— Н-наверно.

— Вот и отлично, — сказал Егор. — А теперь посмотрим, что же с ним стряслось.

В этот момент больной резко выгнулся и завопил так, будто с него заживо кожу сдирали. Через несколько секунд он затих, и опал, тяжело дыша.

— Что с ним? — тихо спросил парень, так и стоя возле входа в комнату, и так же тихо добавил: — Что происходит вообще?

— Сейчас попробуем узнать, — ответил Егор и, решив хоть как-то разрядить обстановку, добавил: — тебя как зовут-то?

— Николай, — ответил парень.

— Я Егор, — он протянул руку и Николай вяло пожал её в ответ. — Он тебе кем приходится?

— Брат старший.

— Хорошо. Ты не замечал за ним в последнее время чего-нибудь странного? Может он уставал больше обычного или вёл себя не как всегда?

— Да нет, — медленно ответил Николай, — ничего такого.

— Ладно. Я осмотрюсь тут немного, ты не против?

Николай кивнул. Егор снял толстовку и повесил за капюшон на угол двери.

Комната была прямоугольная, в длину примерно вдвое больше, чем в ширину, и обставлена из «Икеи». Кровать стояла в самом дальнем от входа углу, зажатая между стеной и шкафом для одежды. Напротив неё — стол. Между ними на полу лежал овальный палас с коротким ворсом и узором в виде множества прямоугольников разных размеров. Слева от входа в комнату, на расстоянии вытянутой руки, было окно, а под потолком висела короткая люстра с круглыми плафонами.

— Егор, — каркнул Хутха, — Помоги.

Грач в дальнем конце комнаты пытался приподнять палас, который с одной стороны был придавлен письменный столом, а с другой — кроватью. Егор приподнял стол и откинул палас. Ламинат под ним был исчерчен чёрными закорючками ожогов, которые складывались в странные узоры.

— Что это? — спросил Егор у Хутхи.

— Обряд, — ответил грач, — но я не узнаю эти символы.

— Кем, говоришь твой брат работает? — спросил Егор Николая, разглядывая странный рисунок.

— Разнорабочим на стройке.

— Кажется, это нам ничем не помогло, — пробормотал Егор.

— Открой, — каркнул Хутха, клюнув ящик стола.

Егор его открыл: внутри лежал блокнот с простой чёрной обложкой из плотного картона. На первых страницах аккуратным, но резким почерком были записаны бытовые заговоры: привлечение удачи, богатства, симпатии противоположного пола.

— Постой, — каркнул Хутха, на одной из страниц с необычным рисунком. Некоторые его закорючки были похожи на те, что на полу.

Некоторое время он разглядывал узор, а затем сказал:

— Напоминает один обряд… Усмирение рассерженного духа. В этом обряде, чтобы умилостивить дух, ему в жертву приносится живая душа. И эти символы нужны, чтобы извлечь душу из тела.

Потом он внимательнее присмотрелся к бессильно лежащему на кровати мужчине, и пробормотал:

— Ну конечно…

— Ты понял, в чём дело? — спросил Егор.

— Взгляни сам и тоже поймёшь.

— Ничего не вижу, — сказал Егор, внимательно помотрев на больного.

— Да ты нормально взгляни, а не глазами! — прокаркал Хутха.

Егор закрыл глаза и сделал шаг. Как только он покинул тело, его обдало холодом, будто он вышел в мокрой рубашке на лютый мороз. От неожиданности взгляд заволокло белой пеленой, но когда взор прояснился, Егор заметил над телом мужчины едва-заметный сизый туман, слабая нить которого протянулась в стену.

— Хутха, это что?

— Пуповина души, — ответил грач мрачно.

Егор сделал шаг назад, возвращаясь в тело. Собственная плоть показалась ему как никогда тёплой и уютной.

— Кажется, я впервые вижу, чтобы пуповина души выглядела так, — прошептал Егор.

— Он не может вернуться. Заблудился, или что-то его держит.

— Но если он кричит… — пробормотал Егор

— Значит душа чувствует боль, — закончил Хутха.

Егор обернулся посмотреть, как такую новость воспринял Николай, но того нигде не было.

— Я позвоню в ФСНСП, — сказал Егор.

Хутха не стал протестовать. Егор достал мобильник и нашёл в записной книжке номер Петра Бочкарёва, с которым познакомился год назад после битвы с Лихом. «Вызов». Оказалось, что он у них какой-то там начальник, но из-за нехватки персонала ездил в поля, как простой оперативник.

— Слушаю, — раздалось в трубке.

— Пётр Иванович, это Егор. Мы год назад виделись, когда я… лихо ловил, — закончил он смущённо.

— А, Егор, помню. Ты по какому вопросу?

— Вы можете прислать ко мне кого-нибудь? У меня тут это… человек душу потерял.

— Это как это?

— Ну вышел из тела, а вернуться не может. И сам неизвестно где. Я хочу его поискать, но мне нужна подстраховка. Что бы кто-нибудь за моим телом присмотрел, пока я… ну искать буду.

— Да-а-а, — протянул Пётр Иванович, — с вами, шаманами, не заскучаешь. Говори адрес, куда людей отправить.

Когда Егор завершил звонок, Хутха сел ему на плечо и прокаркал:

— И как скоро они будут?

— Пётр Иванович заверил, что через полчаса.

— Тогда нам надо подготовиться к ритуалу.

— Какому? — удивился Егор.

— А как ты за душой идти собрался, голова ты дубовая? Вот помрёт Нюрка, я ей всё выскажу за то, как внучка обучила. Уж ей за тебя покраснеть придётся!

— Хутха, ну бабушку то не трогай… — пробормотал Егор.

— А что делать, если внук у неё такой непутёвый? Твоё обучение — её ответственность. Что тебе нужно, чтобы идти на ту сторону?

— Кажется, скрыть лицо и запах, — пробубнил Егор и повернулся к Николаю, который как раз вернулся: — у тебя есть какая-нибудь маска? И ещё нужны благовония посильней.

— Сейчас поищу, — ответил парень и пулей вылетел из комнаты.

— Кажется ему, — проворчал Хутха, — а должен точно знать!

Вскоре Николай вернулся и с виноватым видом сказал:

— Ничего похожего на благовония я не нашёл.

— Понятно, — протянул Егор и, заметив предмет у парня в руке спросил, кивнув на него: — это маска?

— Да, — ответил Николай и протянул Егору выцветшую маску серой мыши из тонкого пластика. У неё были круглые грязно-розовые ушки, того же цвета носик и пушистые щёчки.

Хутха, как её увидел, разразился скрипучим хохотом. Даром что грач, хохотал как гиена.

— В этом в мир духов, — сипло прокаркал он, отсмеявшись.

— Ой, иди нафиг, — бросил Егор и повернулся к Николаю. — Принеси бумагу. Думаю, сойдёт вместо благовоний, но её нужно будет время от времени поджигать и тушить. Чтоб дыма больше было. Бумага то у тебя есть?

Парень кивнул и снова выбежал.

— И кастрюлю побольше! — крикнул Егор вдогонку. — Не солидно себя ведёшь. Для своего-то возраста, — полушёпотом пристыдил он грача.

— Не солидно в этом, — он клювом указал на маску мыши, — в мир духов идти.

Егор в ответ лишь устало вздохнул.

Вскоре вернулся Николай. Он принёс охапку исписанных тетрадей.

— А кастрюля? Жечь то в чём?

Когда в комнате наконец-то было всё необходимое, Егор сел на пол, перед собой поставил кастрюлю, положил в неё несколько смятых листов бумаги и поджёг их. Когда всё сгорело, он размазал сажу по лицу, надел маску и взял в руку бумажный кулёк.

В этот момент раздался звонок в дверь. Николай побежал открывать.

— Добрый вечер, — послышался женский голос. — оперативный сотрудник ФСНСП Нина Сафонова. Это мой коллега, Илья Кириллов.

Егор встал, отряхнул джинсы от пыли и пошёл в прихожую.

— Ты хоть маску сними, посмешище же, — прошептал Хутха, устраиваясь у него на плече.

Егор сдвинул маску на лоб и вышел из комнаты.

— У вас маскарад? — Подняла бровь Нина. Женщина с тонкими чертами лица. У неё были чёрные волосы, тщательно зачёсанные назад и собранные в тугой хвост.

Из-за её спины вынырнул гладко выбритый коротко стриженный мужчина с узким, вытянутым лицом

— А я маску не захватил, — с деланным беспокойством добавил он.

— Очень смешно, — ядовито каркнул Хутха. — Вы тут работать или острить?

Егор с удивлением посмотрел на грача, который сам совсем недавно заливался хохотом из-за этой маски.

— Прости, прости, — подняла руки Нина, — не знала, что у вас тут всё так серьёзно.

— Душа человека пропала незнамо где, — ворчливо сказал Хутха, — думаю, это достаточно серьёзно. Идёмте.

Егор вернулся в комнату пострадавшего и за ним пришли все остальные. В маленьком помещении сразу стало тесно.

— Пойди пока погуляй, — сказал вошедший последним Илья Николаю. — Мы своё дело знаем. Хорошо?

Егор смутно ощутил какое-то воздействие. Николай с остекленевшим взглядом ответил: «Хорошо», — и вышел из комнаты.

— Рассказывай, в чём дело? — спросила Нина.

— Вот этот, — Егор кивнул на лежащего на кровати, — доигрался. Он жив, но, видимо, пытался душой выйти из тела куда-то забрёл и, кажется, там застрял.

— Или ему помогли застрять, учитывая, как он периодически вопит, — добавил Хутха.

— Его душу пытают? — спросила Нина.

— Возможно, — ответил Егор. — Я пойду за ним. Вы должны будете охранять тело, которое останется тут, и периодически поджигать и тушить бумагу, чтобы поддерживать дым. Он должен маскировать мой запах.

— Подожди, — Нина зажмурилась и мотнула головой, — ты пойдёшь в орфен? Голой душой?

— Мы это называем миром духов, но да. Так и есть.

— Ничего себе, — пробормотала она.

— Вы готовы? — спросил Егор. Оба оперативника кивнули.

Егор сел, сосредоточился, наклонился вперёд и его обдало ледяным холодом. Он поднялся. Хутха, который в мире духов выглядел как зыбкая человеческая тень, стоял рядом, у кровати больного.

— Я тоже буду сторожить, — сказал он. — Иди без страха.

Егор кивнул и шагнул в стену, следуя за пуповиной потерянной души. По серебряной нити он через стену дома вышел на улицу, плавно спустился на землю и пошёл к соседнему дому. Пуповина души уводила в подвал. Шагнув сквозь стену, Егор оказался внутри. Серебристая нить обрывалась в десятке метров перед ним.

Поначалу, из-за темноты, Егор не увидел ничего, но затем нечто впереди начало шевелиться. Тёмно-бурое, оно подняло безглазую голову с огромной трёхгубой пастью, вздыбило над распухшим брюхом длинные тонкие руки и утробно зарычало. А под тварью едва-шевелилась серо-белая масса — душа. Наполовину съеденная, но ещё живая.