Стальная корона Румынии, 1881 год

Лёгкий одноручный меч (шпага), который развился из более длинной и тяжёлой рапиры (espada ropera) позднего Возрождения. Пик популярности малого меча пришёлся на 18 век, когда любой гражданин, претендовавший на статус джентльмена, носил его повседневно.

Того самого "Лунного" или "Сказочного" короля, который построил знаменитый замок Нойшванштайн и чуть не обанкротил Баварию. Еще его называли Безумным, а свои прозвища Людвиг получил за работу по ночам, любовь к искусству (на что не жалел денег), творчеству Рихарда Вагнера (тоже щедро одаривал) и экстравагантные привычки (чего стоит поездка в Швейцарию в гости к Вагнеру, как раз в тот момент, когда сам же объявил войну Пруссии - закономерно проиграл).

8 июня 1886 года (королю было 40 лет на тот момент) консилиум врачей на основании показаний свидетелей и без личного осмотра пациента объявил Людвига II «неизлечимо душевнобольным» - очень уж достал он приближенных. 9 июня правительство лишило короля дееспособности. А уже через 5 дней он скоропостижно скончался вместе со своим доктором на прогулке по берегу Штарнбергского озера. Несчастный случай-с.

Бхудж (также кутти, гандаса) — индийское оружие типа глефы. Состоит из недлинной рукояти (около 50 см), соединённой с массивным клинком в виде ножа или тесака. Таким образом, это оружие схоже с короткими вариантами пальмы или дадао.

В деревянных ящиках для удобства быстрой сборки на поле боя. Такой способ хранения гарантировал, что автомобили будут доставлены в хорошем состоянии.

Хочу немного показать чего добились ученые в воссоздании облика людей по их останкам. Речь пойдет не о великих личностях истории, а о других жителях своего времени.

Ученые из Мельбурнского университета (Австралия) воссоздали облик девушки по голове мумии, хранившейся в коллекции музея Мельбурнского университета. Девушка получила имя Меритамон, означающее «возлюбленная бога Амона». Ученые полагают, что она умерла в возрасте от 18 до 25 лет. Рост египтянки составлял около 162 см: она была довольно высокой для женщин тех времен. Зубы Меритамон оказались сильно разрушены при жизни, что позволяет предположить, что жила она, когда сахар стал популярен в Египте. Однако не исключено, что в плачевном состоянии зубов виноват мед. Тело девушки было завернуто в льняные бинты, что предполагает высокий статус ее семьи.

Джейн была молодой девушкой (14 лет), которую съели ее соседи в 17-го веке в Джеймстаун. Ее изуродованный череп и поврежденная кость ноги были найдены в 2012 году среди костей животных и других остатков пищи в одном из подвалов Джеймстауна. Доктор Дуглас Оусли, главный судебный антрополог в Национальном музее естественной истории Смитсоновского института, изучил кости и определил, что порезы и следы на них были предприняты с целью отделить ткань и мозг от костей.

Во второй половине XIX века фотография только начинала входить в повседневную жизнь. Камеры были редкостью, процесс съёмки стоил дорого, а сами портреты делались один-два раза за всю жизнь. Именно поэтому в викторианскую эпоху возникла странная и сегодня почти пугающая традиция — фотографировать умерших родственников. Эти снимки называли memento mori, «помни о смерти» или просто post-mortem photography. Для семей того времени это был не шокирующий ритуал, а способ сохранить последнее присутствие человека в доме. Но если внимательно рассматривать такие фотографии сегодня, некоторые детали начинают тревожить.

Чаще всего на снимках встречаются дети. В XIX веке детская смертность была огромной и многие родители просто не успевали сделать фотографию при жизни ребёнка. Когда происходила смерть, приглашали фотографа, который превращал этот момент прощания в постановочный портрет. Самая распространённая сцена — ребёнок, лежащий на диване или кровати так, будто он спит. Свет старались сделать мягким, голову аккуратно укладывали на подушку, вокруг раскладывали цветы. На первый взгляд изображение может показаться почти мирным, но при долгом взгляде появляется ощущение неестественной неподвижности. Лицо не меняет выражения, тело кажется слишком лёгким и расслабленным, а руки лежат так, словно их специально положили.

Иногда ребёнка не укладывали, а усаживали. Его могли посадить на стул, рядом поставить игрушку, книгу или любимую куклу. Это делалось, чтобы фотография выглядела как обычный детский портрет. Но именно в таких снимках появляется один из самых тревожных элементов викторианской посмертной фотографии — глаза. В некоторых случаях веки ребёнка были закрыты, и фотограф аккуратно подрисовывал на них зрачки, создавая иллюзию открытого взгляда. На старых фотографиях это выглядит странно: глаза как будто смотрят в камеру, но в них нет никакой глубины. Возникает ощущение, что человек присутствует и одновременно отсутствует.

Особенно сильное впечатление производят семейные портреты. Родители и братья сёстры стоят рядом с умершим ребёнком так, будто ничего необычного не происходит. Они одеты в парадную одежду, смотрят прямо в объектив, иногда даже держат умершего на руках. Сегодня такие фотографии кажутся почти сюрреалистическими. Самый тревожный момент — когда невозможно сразу понять, кто именно на снимке мёртв. Среди нескольких людей один человек выглядит чуть более неподвижным, чуть менее живым, но это становится заметно только после внимательного рассмотрения.

Существовали и ещё более странные постановки. Иногда умерших взрослых усаживали так, будто они позируют для обычного портрета. Для этого использовали специальные металлические стойки, которые поддерживали тело. Фотограф мог поставить человека у стола, положить руку на колено, даже слегка повернуть голову. На некоторых снимках кажется, что перед камерой сидит живой человек, просто очень серьёзный и неподвижный. Но стоит задержать взгляд на лице — и возникает ощущение, что выражение застывшее, словно маска.

К концу XIX века посмертная фотография постепенно изменилась. Вместо попыток изобразить человека живым начали делать снимки прямо во время прощания. На таких фотографиях тело лежит в гробу, вокруг стоят родственники, иногда с цветами или религиозными символами. Эти изображения уже меньше напоминают обычные портреты, но они передают атмосферу тихого домашнего траура. В те времена похороны часто проходили дома, и фотография становилась частью последнего семейного ритуала.

Сегодня эти изображения вызывают у многих чувство тревоги или даже страха. Но для людей викторианской эпохи они были совсем другим — способом сохранить память о человеке, который ушёл. В доме могли хранить локоны волос умершего, носить траурные украшения с его именем и держать на полке фотографию, сделанную в день прощания. Смерть не была скрыта от повседневной жизни так, как сейчас. Она находилась рядом, и фотографии становились тихим напоминанием о хрупкости жизни.

Иногда, рассматривая такие снимки, возникает странное ощущение времени. На них запечатлены люди, которые жили больше ста лет назад, и в тот момент для их семьи эта фотография была последним способом удержать близкого человека рядом. Но через десятилетия эти же изображения начинают восприниматься совсем иначе. То, что когда-то было актом памяти и любви, сегодня выглядит как один из самых мрачных и загадочных эпизодов в истории фотографии.