Присоединяйся к Вомбату
Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
или через
Хотите перенести свой аккаунт с Пикабу? Узнайте как
Уведомления
Вомбаттл
Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
ПАРАДОКС МУРАВЬЯ НА РЕЗИНКЕ, КОТОРЫЙ РВЁТ ЛОГИКУ В ПУХ И ПРАХ И ПРОТИВОРЕЧИТ ЗДРАВОМУ СМЫСЛУ.
Мартин Гарднер изложил решение задачи «муравей на резиновой верёвке» в статье для журнала Scientific American, опубликованной в 1982 году.
Представьте себе муравья, ползущего по резиновой веревке длиной 1 километр со скоростью один сантиметр в секунду. Также представьте, что веревка каждую секунду растягивается на 1 километр. Дойдёт ли когда-нибудь муравей до конца веревки?
Разумеется, нет, — скажет большинство. Если за одну секунду муравей проходит всего 1 см, а длина веревки увеличивается на километр, это просто невозможно. Однако математика говорит нам об обратном — муравей дойдет до конца.
Давайте разбираться.
На старте муравей находится на одном конце резинового жгута. Второй привязан к автомобилю. И муравей, и автомобиль начинают двигаться одновременно. Машина едет со скоростью километр в секунду. Муравей ползёт со скоростью один сантиметр в секунду. Доберётся ли муравей до машины? Это кажется совершенно невозможным – резина растягивается быстрее, чем движется муравей.
В реальной жизни это и правда невозможно: либо муравей помрёт, либо трос порвётся, либо бензин закончится. Но мы рассматриваем гипотетическую ситуацию с бессмертным муравьём, автомобилем, в котором никогда не заканчивается топливо, где трос может равномерно и до бесконечности растягиваться по всей своей длине и, что в нашем случае тоже имеет значение, этот трос растягивается в бесконечной Вселенной.
И вот если все эти условия будут соблюдены, то муравей действительно доберётся до конца.
Задачка кажется неразрешимой, потому что в нашем воображении трос и муравей движутся независимо друг от друга. Но если мы осознаем, что муравей находится НА тросе, и что кусочек троса под муравьём тянется точно с такой же скоростью, что и тот, что находится перед ним, ситуация начнёт понемногу проясняться.
Математические расчёты в этом случае достаточно сложны, но просто попытайтесь вообразить всю картину целиком. На старте перед муравьём 100 процентов троса. Через секунду, хотя задача муравья значительно усложняется, перед ним уже немного меньше, чем 100 процентов пути. И эта часть пути, которую муравей уже проделал, тоже будет растягиваться пропорционально всему остальному тросу. Вместо того, чтобы представлять, как муравьишка отстаёт от автомобиля всё больше и больше, представьте, что процент проделанного им пути медленно но верно растёт. И когда-нибудь этот процент сократится до нуля.
В данном случае, это произойдёт через 2,8 x 10^43 429 секунд.
Всегда удивляюсь этому странному парадоксу.
Бывает, что пытаешься наладить свою личную жизнь. Стараешься получше одеться. Следишь за собой. На стенах в соцсетях пишешь какие-то "глубокомысленные" вещи. Активно знакомишься с барышнями. Придумываешь интересные темы для беседы с ними. Назначаешь свидания в романтичных местах… И нифига не получается.
А потом в какой-то момент забиваешь и говоришь себе: «Похуй на все, умру одиноким». И начинаешь ходить бородатым, в любимых футболках с идиотскими принтами. На стенках постишь удачные скрины из «Ведьмака» и ржешь над всякой фигней. И вот тут-то ты срочно оказываешься девушкам нужен и интересен…
С моим другом детства Дмитрием вы уже знакомы, читали о нём в моих произведениях "Феромон плас плас" и "Ускорин плас плас". На этот раз Дима сделал новое гениальное изобретение на стыке химии, биологии и психиатрии. Он изобрёл новую универсальную супер игру для всех, а заодно, чтобы два раза не вставать, новую технологию создания видео сериалов. Мне опять пришлось выступить в роли подопытного кролика, альфа тестера.
© 2025 Константин Оборотов
Я закончил написание нового романа "Бес парадоксов". Сюжет простой. ГГ принимает специальный препарат, засыпает, его облепляют датчиками и записывают его сны. Задача ГГ - чудить на полную катушку, можно делать всё, что угодно. Ограничение одно - собственная фантазия. Вот такие правила новой игры.
Глава 1. Игра плас плас - герой засыпает.
Глава 2 - Глава 18. Приключения героя.
Глава 19. Герой просыпается и с удивлением узнаёт о множестве событий, которые произошли за время его сна.
Глава 20. Пояснение.
Я написал роман простым русским "пацанским" языком, с надеждой привлечь к чтению - прослушиванию - просмотру широкие народные массы.
Насколько это получится, жизнь покажет. А пока я хочу обратить ваше внимание, что помимо обычных версий в виде текста и аудио, я ещё сделал музыкальный мини-альбом с песнями к этому роману. Пока там только 4 песни, но если вам они понравятся (это бесплатно, без регистрации, без парадоксов), то, возможно, сделаю большой альбом, где будет примерно 20-30 песен. Но это от вас зависит.
Также задумался, как можно сделать из этого контента видео сериал (20 серий, в соотношении 1 серия = 1 глава). Особых сложностей вроде нет, но времени потребуется много. Может быть, сделаю. Посмотрю, насколько успешен будет уже сделанный контент.
А пока читаем текст и слушаем песни. Спасибо за внимание!
PS Попробую одну песенку прямо сюда вставить. Вдруг получится?
...
Первоисточник (мой персональный сайт, без оплаты, без регистрации, без СМС и, конечно, без парадоксов):
Главная песня сериала "Бес парадоксов"
Песня Веронички
Песня комментатора соревнования по фигурному катанию "Побольше оборотов!"
Песня борцов с инопланетянами "Вторжение пришельцев".
===
Если хотите купить роман (правильную полную версию), то вот ссылка на ЛитРес:
Цена - сущие копейки, а если пройдёте по ссылке выше, то я ещё и авторскую скидку вам дам (или дам вам).
===
Источники, упомянутые в произведении:
"Феромон плас плас"
"Ускорин плас плас"
===
Тоже не вчера делались. Лет десять назад, когда я только начала резать в этой технике. Так что огрехи там есть. Да и фото так себе.
Тут, в отличие от Бабы Яги, не только нож, стамески тоже участвуют. Материал -- липовая заготовка
Начало
Готовая, но не крашеная
Крашеная, морилка водная, воск
Пару фото другой шкатулки в такой же технике
Представьте себе такую историю. Путешественник по времени отправляется из 2025 в 1985 год. Там он отвлекает отца своего врага от свидания с матерью своего врага. В результате в 2025 году враг перестаёт существовать.
Не всем дано понять такие парадоксы. Вот и в Академии "Попаданцы" не у всех курсантов получалось сразу освоить сложную теорию вопроса.
-- Цитата начало
- Тут сколько материалов не собирай, все равно, получается какая-та чепуха, - не отставал настырный поэт. - Судите сами. Допустим, Константин отправляется в прошлое и там убивает моего отца в 1988 году. Я родился в 2003 году, а зачат в 2002. Это факты. А теперь объясните мне, как я мог в принципе родиться в 2003 году, если мой отец погиб в 1988 году? Причём погиб "задним числом", если так можно выразиться. Какой тут "парадокс" можно натянуть на эти факты?
- Вот и я говорю, лучше без парадоксов, - поддержал я поэта.
- Минуточку! Без паники. Я легко объясню вам, Эдик, этот парадокс с помощью старого анекдота. Маленький ребёнок учится говорить и произносит слово "мама". На следующий день умирает его мать. Ребёнок произносит слово "деда", умирает дед. Ребёнок произносит слово "баба", умирает бабка. Ребёнок произносит слово "папа". Отец ходит грустный, страдает, что завтра придётся умирать. Но на следующий день умирает сосед.
Все призадумались в поисках логики, парадокса, а, может быть, даже юмора.
...
- Всё-таки, мне очень хотелось бы разобраться в этих временных коллизиях, - заявил Эдик. - Можно я пойду к доске и обрисую свой вопрос графически?
- Все равно ведь, не отстанешь, - обречённо ответил Сидоров. - Ступай, малюй.
Рисунок Эдика не отличался особой сложностью. Он нарисовал прямую линию, написал под нею несколько чисел. После этого Эдик на словах пояснил смысл этих чисел. Число "2002" - год зачатия. Число "2003" - год рождения. Число "2025" - текущий год. Число "2080" - запланированный самим Эдиком год его смерти (примерно, ориентировочно).
- Ещё могу добавить к этому, что у меня есть беременная девушка. У нас скоро будет ребёнок. Не будем даже говорить про убийства и прочие страшные вещи. Пусть, допустим, сейчас, в 2025 году вы отправляете попаданца Константина в 2002 год. Пусть он просто отговорил моего отца идти на свидание к моей матери.
- А ведь я смогу! - заявил я с места. - Иногда я бываю очень убедительным.
- Допустим также, что Константин и этого соседа из анекдота тоже как-то задержал и не пустил к моей матушке. Пусть, вообще, никаких мужчин к ней не допускалось. Итак, моё зачатие не состоялось. Я не рождаюсь в 2003 году. А теперь вопросы. Что со мною произойдёт здесь в 2025 году? Я исчезну, растворюсь в воздухе? А все плоды моего творчества, включая стихи и беременность моей девушки внезапно пропадут? Разве можно это всё объяснить логическими доводами?
-- Цитата конец
Вопросы мощные! Но и преподаватель не простачок. Как он ловко выкрутился и чётко ответил на все вопросы, вы сможете узнать, если прочитаете мой роман "Бес парадоксов" (Глава 16 "Теория временных коллизий"). Ссылку давать не буду, предлагаю воспользоваться поиском. И пусть победит тот ресурс, который больше любят Гугл и Яндекс.
А вас я приглашаю посмотреть моё новое видео с отрывком из песни "Теория временных коллизий".
Если вам понравился клип и хотите, чтобы я вам создавал подобные видео на заказ, пишите мне в личку или прямо в комменты. Будем сотрудничать.
...
Первоисточники:
Песня "Теория временных коллизий"
Шуточная музыкальная зарисовка. Путешественник по времени отправляется из 2025 в 1985 год. Там он отвлекает отца своего врага от свидания с матерью своего врага. В результате в 2025 году враг перестаёт существовать.
(бесплатно, без регистрации, без СМС)
===
Возможно вы знаете кучу таких парадоксов и наверняка сами задумывались над ними, тем не менее хочу поделиться своими мыслями, а именно двумя парадоксами, которые не дают мне покоя.
Сам я не верю в то, что создание машины времени возможно. Даже убежден в этом. Однако на досуге люблю поразмышлять над тем, что бы было, если бы ее все-таки каким-то неведомым чудом создали.
1) Допустим вы отправились в прошлое. В голове у вас есть заученный наизусть текст какой-нибудь книги. И там, в прошлом, вы убиваете автора этой книги. Останется ли у вас в памяти текст или любое воспоминание о ней тут же исчезнет, так как убийство автора приведет к тому, что произведение не будет написано??
2) Допустим вы отправляетесь в будущее. Погуляли там, побродили, потом возвращаетесь назад, но буквально на пару минут раньше и, по какой-то неведомой причине, останавливаете себя самого от пространственно-временного перемещения. Что будет? Честно говоря тут мой мозг взорвался)))
Рассказ мой. Вычитка: Sanyendis.
– Тимоша, спишь ещё? Вставай, я завтрак приготовила. Оладушки, как ты любишь. Вставай, покушай, пока не остыло!
Ласковый голос звучал чуть приглушённо из-за накинутого на голову тонкого одеяла. Теперь Тим ложился спать только так – накрывшись с головой, закутавшись так плотно, что исхудавшая фигура на слишком большой для одного человека родительской кровати походила на кокон какого-то диковинного насекомого.
– Ага, тёть Тонь, сейчас, – в сознании всплывали зыбкие, тут же стирающиеся из памяти образы: колышущиеся, словно сотканные из плотных клубов дыма серые стены, бесконечные анфилады пустых комнат, обрывающиеся над пустотой лестничные пролёты. Он шёл вперёд, то и дело срываясь на бег. Преследователя пока не было видно, но Тим знал, что тот совсем рядом. Охотник никогда не спешил. Ему не было нужды торопить момент триумфа – уйти от него всё равно не выйдет.
Но в этих снах Тим видел свет.
– Тебе помочь? Вот, давай, потихоньку…
– Тёть Тонь, да чего вы, в самом деле! Я и сам могу, не впервой. Отвернитесь, пожалуйста.
Тим откинул в сторону одеяло, спустил ноги с кровати и привычным движением повязал сложенную в несколько раз ленту из тонкой ткани. Дома, даже оставаясь в одиночестве, он предпочитал ходить именно так, надевая тёмные очки только во время «выходов в свет», как он называл редкие прогулки в парк. Выбирался бы из дома, может, и того реже. Но врачи рекомендовали побольше бывать на свежем воздухе, и тётя Тоня напоминала об этом при каждом удобном случае. Тим в очередной раз усмехнулся про себя: Слава, лучший друг, частенько сравнивал его в этой повязке с персонажем какого-то из своих любимых аниме. Сам Тим на дух не переносил «эти дурацкие мультики» и каждый раз глухо ворчал, но всерьёз не спорил. Он прекрасно понимал, что приятель просто неуклюже пытается его подбодрить.
– Опять замотался, будто мумия какая! Ну что ж ты будешь делать… – кажется, тётя Тоня всплеснула руками. – Давай, умывайся да за стол, пока всё не остыло! А я собираться буду, мне ещё на работу сегодня, да своим надо чего-нибудь успеть приготовить. Через пару дней забегу. Ты звони, Тимочка, если что, звони!
Хлопнула входная дверь, скрежетнул ключ в замке. Из подъезда донеслось дребезжащее клацанье лифта. Раньше он и внимания не обращал на такие мелочи. Гиперкомпенсация, так, кажется, это называется?
Три шага вперёд, коснуться дверного проёма. Два шага направо, переступить порог. Ванная комната. Квартиру Тим знал, как свои пять пальцев: каждый поворот, каждый скрип пола. Успел выучить. Точнее, пришлось – тётя Тоня согласилась оставить его одного не раньше, чем убедилась, что он в состоянии сам о себе позаботиться. Но поначалу было непросто.
… – Да, ну и каша. Давай резак, вскрывать будем…
… – Вынимай, вынимай! Да осторожнее, не картошку грузишь! Что значит – ей уже без разницы? Всё равно надо уважение иметь!..
… – Да, не повезло пацану. Смотри, оба глаза…
… – Эй, да он вроде ещё дышит! Доктор, а ну, бегом сюда! У нас тут выживший!..
Полгода по больницам. Операции, обезболивающее, без которого не удавалось заснуть. Придавленную смятой дверцей ногу удалось спасти – на память осталась только лёгкая хромота. «Могло быть хуже, голубчик! А марафон вам, так сказать, всё равно не бегать, уж простите за прямоту», – как сказал оперировавший его хирург. Глазам повезло меньше. Очнувшись в первый раз и почувствовав на лице повязку, Тим сперва не слишком испугался. Понимание пришло позже, когда швы, наконец-то, сняли. Проснувшись посреди ночи, Тим потянулся смахнуть, как он думал, упавшее на лицо плотное одеяло. Пальцы наткнулись на неровный, бугристый шрам на месте глаз. Он не помнил точно, что было дальше. Кажется, он перебудил всю палату. Понося на чём свет стоит беспокойного соседа, другие пациенты вызвали дежурного врача, который вкатил Тиму лошадиную дозу успокоительного. А на следующий день пришла тётя Тоня, мамина сестра, и забрала его домой.
Тим покачал головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Пора приводить себя в порядок и садиться за стол, пока, и в самом деле, всё не остыло.
/***/
– Тёть Тонь, здрасьте! Тимка спит ещё?
Парень как раз заканчивал мыть посуду, когда за дверью послышался знакомый жизнерадостный басок. Звонок сломался незадолго до того самого дня, и у Тима никак не доходили руки заняться ремонтом. Да и смысл – всё равно дверь тонкая, никакого звонка не надо, чтобы услышать гостя.
– Славентий, ты? Погоди, сейчас открою.
Вытирая руки полотенцем, Тим вышел в коридор и распахнул входную дверь. Шумный, непоседливый, вечно взлохмаченный, Славка ввалился в прихожую. Кажется, где бы он ни находился, ему удавалось занимать ровно в три раза больше места, чем на самом деле. Вот и сейчас, ввалившись в прихожую, он хлопнул друга по плечу, энергично потряс протянутую ладонь и запрыгал на одной ноге, зачем-то пытаясь снять обувь без помощи рук.
– Короче, Тимон, слушай внимательно! Есть дело!
– Сам ты… Пумба, блин. Я тебя сколько раз просил так меня не называть?
– Ути, какие мы нежные! Ладно, ладно, не кипятись. Слушай, говорю тебе, сюда, дело есть!
– Ну? Давай, не тяни кота за яйца.
– Может, хоть чаем угостишь? На улице холодрыга, будто и не сентябрь ещё.
– Сам завари. Чайник горячий, где пакетики лежат, знаешь.
Славка, словно растягивая удовольствие, прошествовал на кухню и привычно загремел чем-то в шкафу. Тим покачал головой: опять потом придётся искать и на ощупь расставлять кружки.
– Ну так что за дело-то?
Слава уже успел с удобством расположиться во главе стола и задумчиво постукивал ложечкой в стакане, размешивая сахар. Сам Тим чай, да ещё и сладкий, недолюбливал, отдавая предпочтение кофе, и держал заварку исключительно для гостей.
– Ты Маринку помнишь? На пятом курсе училась, когда мы только поступали. Светленькая такая.
– Ну ты спросил. Хотя… Это не она ли с каким-то парнем связалась, а у него потом крыша поехала?
– Она самая. В общем, я тут встретил её, разговорились. Молодая вдова, понимаешь…
Слава нарочито медленно отхлебнул чай. Тим только тяжело вздохнул: когда на друга «находило», поторапливать его было бесполезно.
– Так вот. Короче говоря, слово за слово, рассказал я ей про тебя. И она кое-что посоветовала. Дала, в общем, адресок знающего человека…
Тим почувствовал, как в груди поднимается жаркая волна ярости.
– Слав, ты совсем тупой, да? Ты это видел? – взмахнув рукой, он резко сдёрнул с головы повязку. Судя по сдавленному вздоху приятеля, шрамы до сих пор выглядели не лучшим образом. – Ну? Что тут можно сделать, умник? Как вылечить то, чего, мать его, нет?
Чувствуя, как подрагивают от злости пальцы, Тим подобрал с пола повязку.
– Чувак, ты это, не кипишуй, – Слава, похоже, предпочёл не обижаться на вспышку друга. – Я всё понимаю, без обид, ага? Но и ты пойми, я ж не издеваюсь. Тут такое дело – у Маринки серьёзные проблемы со здоровьем были. Настолько, что… В общем, она уже думала, всё, помирать скоро. Парню своему не говорила. А потом ей тоже адресок тот дали. Она сходила и, того, поправилась, полностью, прикинь? Врачи офигели, говорят, не бывает такого. И знаешь…
Он снова отхлебнул остывающего чаю.
– В общем, она так говорила, что я ей поверил. Тим, ты пойми – хуже всё равно не будет. Давай, одевайся и погнали, а то темнеет рано сейчас…
Слава неловко замолчал.
– Славка, ты мой друг, – Тима всё ещё слегка потряхивало. Он думал, что успел смириться, свыкнуться с мыслью, что остаток жизни придётся провести вот так, в вечной темноте. Но до сих пор чужая жалость и сочувственные советы выводили его из себя. – Но, пожалуйста, ты сейчас просто езжай домой, хорошо? Не хочу я с тобой ругаться.
Грустно вздохнув, Слава одним глотком допил чай, молча пожал другу руку и пошёл к двери.
/***/
Проводив гостя, Тим прошёл в спальню (пять шагов прямо, порог, три налево…), и плюхнулся на кровать. В голове вспугнутыми птицами метались мысли. Может, не стоило прогонять Славку? Раньше Тим думал, что у него много друзей. Он легко сходился с людьми. В меру шебутной, в меру – ироничный, он быстро находил общий язык с незнакомыми людьми, и даже в новой компании к середине вечера становился за своего. Вот только когда всё случилось, когда он остался один, и стало понятно, что темнота вокруг уже не рассеется, как-то так вышло, что рядом с ним остались только тётя Тоня да Славка. Даже девушка, с которой, как ему наивно казалось, им суждено пожениться и жить вместе «долго и счастливо», только раз и забежала в палату, пробормотать слова извинения. «Ты же понимаешь…»
Тим застонал и перевернулся на спину. Да, подумал он. Если бы не «умные» часы, озвучивающие время, он и не знал бы, который сейчас час. Ночь, день… Для него теперь всё едино.
Тим и раньше любил спать, а теперь и подавно – сон стал для него единственной возможностью увидеть свет. Он усмехнулся. Сон – «маленькая смерть». Ты не помнишь его прихода. Наверное, умирать – так же просто? Ты просто не замечаешь, как переходишь на ту сторону. В какой-то момент боль, физическая и душевная, отступает, и ты оказываешься где-то там, оставив позади остывающее тело – словно ненужный багаж, который зачем-то таскал за собой столько лет. Вскоре после того, как пришло осознание, что дальше не ждёт ничего, кроме этой темноты, Тим долго, обречённо раздумывал, не стоит ли разом оборвать мучения, распрощаться с увечьем – да и с самой жизнью заодно. Никто, кроме Славки, об этом не знал. Они тогда почти всю ночь просидели на кухне. Говорили, пили, снова говорили – и Тим обещал не сдаваться. И он верил, что выдержал, справился, приспособился к новому существованию. Так зачем сейчас Славка сунулся с какими-то глупостями? Будто и так не ясно, что надежды на исцеление нет и не может быть.
Тим перевернулся на живот и накрыл голову подушкой. Давным-давно, когда ему было, наверное, лет десять, отец рассказал ему о парадоксе Тесея. Изменится ли объект, если последовательно заменить все его составные части? Останется ли человек самим собой, если по мере роста все части его тела успеют смениться, а некоторые – и не по одному разу? Может быть, тот, маленький Тимка, давно уже мёртв?
А если пойти дальше? Сколько частей целого нужно заменить, чтобы оно стало чем-то иным? Наше тело обновляется каждую секунду. Что, если мёртв и тот Тим, которого сегодня утром будила тётя Тоня? Или Тим, наоравший на лучшего и единственного друга? Если каждую секунду, каждое мгновение лежащий на кровати Тим умирает – и рождается заново, настолько быстро, что его сознание не успевает этого осознать?
Тим со вздохом провёл рукой по лицу. Когда ему, ребёнку, впервые пришла в голову эта мысль, он долго плакал – пока отец не объяснил, что то, о чём он говорит, не смерть, а просто изменение. Без изменений жизнь невозможна, это естественный процесс. Главное – непрерывность сознания, память, объединяющая тебя-прошлого и тебя-настоящего.
– Значит, – спросил он тогда, – память – это и есть душа?
Отец, задумавшись, растрепал ему волосы.
– Рановато тебе о таких вещах рассуждать. Вся жизнь впереди, не думай о всякой ерунде.
Интересно, подумал Тим. Я, лежащий сейчас на родительской кровати. Изуродованный, слепой, усталый. Это всё ещё тот же человек, что был тогда? Или уже кто-то другой? Что бы сказал я-тогдашний, встретив на улице себя-сегодняшнего? Сколько во мне осталось от того человека, от молодого парня с весёлыми карими глазами?
/***/
Темнота. Это сон? Он спит? Тим медленно поднял руку и провёл ею перед собой. С каждым движением его пальцы словно рвали тысячи тонких, едва ощутимых нитей, с тихим шорохом опадавших на невидимый пол.
– Эй?
Эй, эй, эй, эй… Раскатившееся было эхо быстро стихло, будто устыдившись поднимать шум в этом странном месте.
– Есть тут кто?
Кто, кто, кто… На этот раз эхо замолчало почти сразу – словно окружающая темнота жадно выпила сорвавшиеся с губ слова. Тим, вздрогнув всем телом, шагнул вперёд. Каждое движение сопровождалось тихим шорохом рвущихся невидимых нитей.
– Тим? – тихий женский голос за спиной. Из темноты выступила знакомая фигура. Это лицо… Не может быть!
– М… Мама?
– Тимочка! Это и правда ты! – женщина сделала несколько шагов навстречу, разводя руки, словно собиралась обнять Тима. – Я… Мы так давно ждём тебя! Подожди, я отца позову!
– Но… – Тим помнил, что его родители давно мертвы. Когда он смог ходить, чуть ли не первым делом попросил тётю Тоню отвезти его на кладбище, и долго плакал, гладя непослушными пальцами надпись на могильной плите. Кажется, видеть во сне мертвецов – плохая примета? – Ведь вы…
– Сын, – рядом с матерью соткался из темноты силуэт крупного, широкого в кости мужчины. Неизменные брюки, куртка с высоким воротником. Серьёзное, спокойное лицо. – Мать права, мы тебя давно уже ждём. Не торопился ты к семье, не торопился…
– Вы же умерли! Это не вы, я видел вашу могилу…
– Ха, – мужчина покачал головой. – Я ведь объяснял тебе, забыл? Мы изменились, только и всего. Главное – память. У меня память твоего отца, значит, я и есть твой отец.
– Мы – память, – подхватила стоящая рядом с ним женщина. – Мы не умирали, глупый. Мы ждали тебя.
– Тим? – новый голос.
Парень рывком обернулся. В круг света вступила новая фигура – высокий юноша в знакомой джинсовой куртке.
– Славка? Ты-то как тут оказался? Ты ведь живой?
– Ясное дело, живой! Каким же мне ещё быть? Батя твой мировой мужик, всё правильно сказал, ты бы прислушался. Чувак, фишка в том, что смерти на самом деле нет, приколись?
– Что?..
Оглянувшись, Тим понял, что не может толком разглядеть силуэты родителей. Их медленно приближающиеся фигуры словно были подёрнуты тонкой рябью от мельтешащих в воздухе нитей, за спинами колыхались тёмные полотнища, уходящие в вышину. Лица превратились в округлые пятна с провалами на месте глазниц.
– Мы – память о самих себе…
Чей это голос? Матери? Отца? Славки? Тим развернулся и бросился бежать. И сразу, как это бывает во сне, декорации изменились. На смену шепчущей, полной нитей темноте пришли знакомые сотканные из дыма коридоры. И ощущение взгляда в спину. На этот раз преследователь, кажется, потерял терпение. Из-за угла донеслись тихие шаги. Тим попытался, как обычно, кинуться наутёк, но ноги не слушались. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, словно парень пытался бежать под толщей воды. Он рванулся из последних сил…
Удар. Тим, потирая ушибленное плечо, сел на полу. Всего-то одеяло слишком туго обмоталось вокруг лодыжек. Сев на краю кровати, парень спрятал лицо в ладонях. Этот сон… Голоса родителей, их лица казались такими реальными. Только во сне он теперь может видеть. Память о зрении, память о свете… Толком не понимая, зачем он это делает, Тим взял в руки телефон.
– Слав? Привет, это я. Хорошо, давай съездим к этому твоему… Человеку.
В конце концов, терять ему, и в самом деле, нечего.
/***/
Проснувшись следующим утром, Тим долго сидел на кровати, пытаясь собраться с мыслями. Снотворное, которое рекомендовал врач, в последнее время почти не помогало. Засыпать-то он засыпал, но иногда казалось, что лучше бы не ложился – такой тяжёлой поутру была голова. И снова тот же сон. Каждый раз всё хуже: шёпот и звуки шагов за спиной, сверлящий взгляд в затылок, ноги, вязнущие в густом, будто сироп, воздухе… Спасибо хоть, мёртвые родители больше не снились. То просыпаясь, то снова проваливаясь в тяжёлое забытьё, Тим проворочался до самого прихода друга.
Обещанный «человек», похоже, обитал где-то у чёрта на куличках. Они долго ехали в какую-то глушь, дорога становилась всё хуже. По днищу машины барабанили мелкие камешки, Тима несколько раз так подбрасывало на сидении, что не прикусить язык удавалось только чудом.
– Тут ступеньки, осторожнее. Держись за перила, чувак!
– Учти, я в это вуду-шмуду и прочий гипноз не верю.
– А тут верить и не надо, бро. Ты, главное, делай, что он тебе скажет, и всё будет пучком.
Слава громко постучал в дверь. Послышались шаркающие шаги, скрипнула задвижка.
– А, Владислав. Это и есть, стало быть, твой дружок? Вижу, вижу… Запущенный случай, но не безнадёжный. Давайте, ребята, заходите.
Голос был… Странный. Говоривший словно пытался казаться старше своих лет, то и дело то срываясь на гулкий бас, то повышая голос почти до фальцета. Тим хмыкнул – на что только не пойдёшь, чтобы впечатлить клиента.
– Давай, устраивай его вот здесь. А сам посиди в машине, покуда мы тут пообщаемся.
Тим опустился в глубокое кресло, положил руки на кожаные подлокотники. В нос ударил запах сырости, старой пыли и подгорелой еды – похоже, хозяин не слишком утруждал себя поддержанием чистоты.
– Ну что, Тимофей, давай, кха, знакомиться. Имя твоё я уже знаю, ну а я – Феоктист Федотович. Но тут все меня зовут попросту, дядька Феоктист. Я уже привык, так что и ты тоже так называй. Тряпицу свою, кстати, можешь снять, здесь, кха-кха, все свои.
– Что, полюбоваться хотите? – Тим со вздохом размотал ткань. – Ну и как, нравится?
– Кха, напугать меня надеешься? – Феоктист зашёлся в кашляющем смехе. – Поверь, малец, бывает и хуже. Давно живу, всякого навидаться успел. И всяких ко мне приводили. Всем помогал, кому можно было помочь. Другое дело, не всем потом та помощь нравилась, кха…
– Да чем тут поможешь? – Тим снова вздохнул. – Или вы мне глаза новые можете отрастить?
– Отрастить, ишь ты. Тут отрасти, там прирасти… Быстрый какой. Давай-ка сначала разберёмся, получится ли тебе вообще помочь. Давай руку, кха, надо анализ провести.
Анализ, надо же, вяло подумал Тим. В твоей халупе только анализы и проводить… Но руку протянул. Кольнуло, а потом парень почувствовал, как кровоточащий палец обхватило что-то влажное, тёплое, шевелящееся. Тим с отвращением отдёрнул руку.
– Эй, как тебя, Феоктист, ты чего творишь?
– Чего, кха, творю? Говорю же, надо анализ провести. Помочь-то не всякому можно. Иному на роду написано страдать, с такими связываться толку никакого нет. А ты, кха… – до ушей Тима донеслось странное причмокивание. – Годишься, кха, годишься…
Парень услышал звук, будто сдвинули что-то тяжёлое. Шаги стали тише, потом снова приблизились.
– А ты, кха, знаешь, что просто так я не работаю? Заплатить сможешь?
– Заплатить? И сколько ты хочешь?
– Сколько, кха… Только деньгами всё и меряете, молодёжь… Обычаев не знаете, а туда же. И нет, этих глупостей, «отдай то, что имеешь, но о чём не знаешь», мне тоже не надо, кха.
Тим поперхнулся. Как старый хрен догадался, о чём он подумал?
– Что, удивлён? Да у тебя, пацан, всё на лице вот такенными буквами написано. Или, думаешь, старый – так сразу дремучий, ничего дальше носа не вижу? Начитаются своих книжек…
Судя по звуку, Феоктист смачно харкнул на пол.
– Нет, всё проще. Будешь мне должен одну услугу. Или отдашь одну вещь, которую попрошу, по первому слову, понял? Ты, кха, не смотри, что я старый – должок спросить сил хватит.
– Какую ещё услугу? Ты смотри, дед, я не по этой части!
Щёку обожгло болью.
– Ты говори, да не заговаривайся! – голос Феоктиста окреп, налился силой и обрёл какую-то нездешнюю глубину. – За такие намёки я и язык тебе могу вырвать, а потом скажу, что так и было, немым родился. Ну что, согласен? Решился, так говори громко и чётко: я, такой-то, готов с благодарностью принять твою помощь и расплатиться за неё, когда придёт время. Ну?
– Громко, чётко… Развёл тут мистики. Ладно, хрен с тобой. Я, Тимофей, с благодарностью принимаю твою, Феоктист, помощь, и готов расплатиться за неё, когда придёт время. Доволен?
– Принимаю! – басом рявкнул «доктор». А в следующую секунду сознание Тима затопила боль.
/***/
Шелест осыпающихся нитей. Запах прелой листвы и сырой, только что потревоженной земли. Шорох шагов за спиной.
– Мы – память…
Тяжёлая ладонь опустилась на плечо.
Темнота.
/***/
Сегодня просыпаться было особенно тяжело. Едва подняв гудящую, словно налитую свинцом, голову от подушки, Тим, охнув, перегнулся через край кровати и выплеснул на пол содержимое желудка. В висках стучало, живот то и дело скручивали спазмы боли, грудь горела огнём. Неужели умудрился отравиться? Или простыл? Только этого ещё не хватало. Согнувшись в три погибели, Тим проковылял в ванную, включил душ и несколько минут держал голову под струёй холодной воды. Стало легче. Тим нашёл брошенный на стол телефон.
– Слав? Что этот целитель хренов вчера со мной сделал? Я сейчас, кажется, сдохну.
– Целитель? Братан, ты о чём?
– В смысле – о чём? – Тим помотал головой. – Целитель твой, блин, народный, дедок такой стрёмный, к которому ты меня вчера возил? Или забыл уже? Феоктист, или как там его?
– Тима, чувак, ты завязывай в одиночку пить! Вчера я дома весь день сидел, за компом. Игрулю новую поставил, пива купил…
– Это что, шутка какая-то? Ты мне сосватал какого-то деда. Говорил, он, мол, может мне как-то помочь. Я тебя послал сначала, потом передумал, и ты меня вчера к нему возил. А он, сволочь, что-то со мной сделал, я блюю с утра, и голова болит зверски.
– Так, – голос друга в трубке зазвучал обеспокоенно. – Тима, ещё раз тебе говорю – не знаю я никакого деда, и не ездили мы с тобой никуда. Погоди полчасика, сейчас буду у тебя.
В трубке раздались гудки отбоя. Тим с усилием потёр лоб. Что за чертовщина? Новый приступ сводящей с ума боли бросил его на пол.
/***/
– Быстрый, кха... Молодой да ранний, видали таких, да, ужо навидалися… Да только кончаются все одинаково, дерьмо да кровяка, кха…
Тима разбудило монотонное бормотание старика. Тело не слушалось – собственно говоря, он его вообще не ощущал. Тим попытался пошевелиться и с ужасом понял, что не чувствует ни рук, ни ног, и не в состоянии даже закричать. А Феоктист всё так же монотонно бормотал где-то в стороне:
– Смотри-ка, уже ворохаться пытается, ручками-ножками сучить… Заставил же ты меня побегать, заставил. Долго уходил от меня, шустрик, да тока всё, добегался. Тебе ведь что было обещано? Глазки были обещаны. Ты ведь о глазках мечтал?
Влажный шлепок.
– О глазках, да, о них, родимых. А о ручках-ножках и прочем ливере ничего сказано не было, помнишь? Да и с ценой моей без торга согласился, кха, никто тебя за язык не тянул…
Новый шлепок и череда мягких ударов.
– Так что уж не обессудь, парнишка. Дядька Феоктист слово держит, но и своего не упустит. Так что глазки свои ты получишь, вволю глазок-то будет, кха. Ничего, ишшо во вкус войдёшь, самому понравится! А пока, ну-ка, нишкни!
Сознание снова заволокла тьма, на этот раз – без снов.
/***/
– …Такой молодой! Ох ты ж… Жить бы ещё да жить, пусть слепой, но всё не так…
– Тёть Тонь, не плачьте. Вот, держите, маленькими глоточками… Блин, мы с ним только поговорили…
– Поверить не могу, за что ж с ним так…
Тишина.
Темнота.
/***/
– …Да, большая скидка. Сами понимаете, после той истории…
– Помню, вроде писали в газетах что-то такое. Когда ж это было, года три назад?
– Да нет, пять лет уже прошло. Никто брать не хотел, хотя тут даже полы перестелили, видите? Суеверия…
Темнота.
Колыбельной шелестят падающие с невидимого потолка нити.
/***/
Кто он?
Осталось ли в нём что-то от того, кем он был раньше?
Он не помнит. Да и так ли это важно?
Вокруг темно, но он каким-то образом знает, что нужно делать.
/***/
– Мама, он первый начал!
– А вот и нет! Мам, не трогал я её игрушки, ну скажи ей!
– А вот и трогал! Мама, мама, посмотри, и у мишки тоже оторвал…
– Ужас какой! Никита, вот тебе иголка, нитки и пара пуговиц. Пришивай, немедленно!
– Мама, я не хочу эти пуговицы! Они зелёные, а у мишки глаза были голубые!
/***/
– Мама, оставь на ночь свет, ну оставь, пожалуйста! Мне страшно, там в углу кто-то есть!
– Никитка, ты уже совсем большой у меня, а темноты боишься. Давай-ка поцелую на ночь, и засыпай.
– Ну маааам! Он же смотрит! У него глаз нет, а он всё равно смотрит!
– Спокойной ночи, хороший мой.
/***/
С тихим плачем рвутся невесомые нити.
– Мааа…!
У Лукьяненко в Дневном дозоре, есть сценка, где расконсервируют воспоминания.
У меня тоже такое есть.
Севастополь. Начало двухтысячных - перепали на работе две контрамарки в кино. Рванули с мужем, но чуть раньше, чем следовало, и решили прогуляться до парка - как раз туда-обратно до моря прогулочным шагом.
Парк имени Ахматовой, на задворках Херсонеса.
Было очень солнечно, но когда дошагали до, собственно парка, внезапно, с моря, натянуло тучи.
И из туч хлынуло. Нет, даже не так - над головой опрокинули цистерну с водой. Мы промокли моментально полностью - как с пирса в море упали.
Даже прятаться не стали - да и некуда было. Так и стояли под потоками сверху, и по колено в ручье снизу - через поребрики перехлёстывала река, которая катилась в море.
Минут десять светопредставления, и тучу унесло так же стремительно, как и принесло перед этим. И грянуло солнце! Это был удар по глазам.
Деревья и кусты просто не успели стряхнуть с себя то, что на них вылилось, и под этим солнцем, капли вспыхнули алмазами. Весь парк сиял и переливался - и деревья, и воздух, потому, что с листьев интенсивно капало, сияя и вспыхивая каждым листом и травинкой - живой и переливчатой радугой.
Мы стояли, и задыхаясь от восторга, крутили головой, стараясь впитать в себя всё вот это прекрасное и переливчатое.
Незабываемо.
Недавно, этот любимый город, отмечал свой день рождения.
С праздником, Севастополь, жаль что я от тебя так далеко.
Всем здравствовать!
Я тут уже туеву хучу металла насобирал. Не, заветная сотня ещё не близко, но не об этом речь.
Суть в парадоксе. А в чём суть парадокса? Вопрос философский. Отчасти.
Карочи! Я тут пыжусь, ищу достойные коллективы, дабы достопочтенные граждане могли послушать приличную музыку в любое время дня и ночи.
А сам, не успеваю насладиться плодами своего же труда. Вспомнилось мне тут, что есть такой коллектив “Chained to the Bottom of the Ocean”, и я точно помню, что у них есть как минимум одна композиция, которая доставила мне удовольствие.
Ну и вот. Забил я, значит, в поиск по вомбату эту самую фразу “Chained to the Bottom of the Ocean“, а он мне выдал песню от другого коллектива, мною же предложенного достопочтенной публике. “Thou”, если быть точным. Я включил, и да, композиция достойная, но что-то не то. И тут я усомнился в своих когнитивных способностях.
А был ли ”Chained to the Bottom of the Ocean” вообще? Зажмурил глаза крепко-крепко, аж потемнело, да не только в глазах, но и за окном. Оно и неудивительно, вечер же на дворе. Ну и вот разжмурил свои ясные очи обратно (какие же мы все уроды красавцы!), и решил, что мне приснился дурной сон. Ну, или вомбратский поиск меня вообще не понял.
Забил его насмерть вновь, свой поисковый запрос, я имею ввиду. И кто бы мог подумать! Нет! Я не сошёл с ума, всё на месте. Слава всем богам! Особенно мне. Нет, не привиделось, я действительно запиливал пост про “Chained to the Bottom of the Ocean”.
Так вот что это было? Сбой поисковика? Замыкание в аксонах?
Пол Карри, фокусник-любитель из Нью-Йорка, был первым, кто обнаружил, что квадрат можно разрезать на несколько частей и переставить их так, чтобы получился квадрат того же размера с дыркой в нем! Существует множество версий парадокса Карри, но эта — самая простая.
Ку, товарищи!
Сегодня у меня для вас шкатулки.
Шкатулки вообще странная тема. Вроде бы это достаточно утилитарный предмет, у большинства знакомых женщин есть хотя бы одна шкатулка для ништяков, а у некоторых даже с десяток, но спрос на них настолько низкий, что мне даже сравнить не с чем. Даже скульптуру покупают и заказывают чаще чем шкатулки. Поэтому шкатулки я делаю в основном в подарок или для выставок. Заметьте, что я даже не рассматриваю вариант, что я делаю фиговые шкатулки.)
А между тем, шкатулки очень интересно лепить и к ним меньше требований в плане технологий и материалов. Можно любые глазури использовать, можно комбинировать техники как тебе вздумается, потому, что даже если шкатулка треснет, трещину можно легко закрыть и это никак не скажется на эксплуатации.
Эти шкатулки я лепил вручную из каменной массы. Обжиги 1060/1220 градусов. Декорированы они эффектарными глазурями "Золото рустика" и "Уралмаш".
Комментарии