Памятник тысячелетия Руси - где там юстиция

Я так смотрю, пока GGDR путешествует, ивент буксует и к слову недели всего два поста. Вомбатцы, что же это деется! А мы ещё боремся за звание ресурса высокой культуры постинга! 

Попробую немного оживить ивент лично.

Неожиданно для себя  обнаружил, что первым министром юстиции в 1803 году был назначен человек, который изображён на вот этом памятнике в третьем ярусе

Предвосхищаю  некоторое недоумение, ведь на памятнике тысячелетия Руси в Новгороде Великом на третьем ярусе изображаются: государственные люди, выдающиеся военные деятели, просветители, писатели и художники и вроде бы министрам места, как бы не нашлось.

Тем не менее министр юстиции есть - не буду тянуть интригу, вот он:

Гавриил Романович Державин (1743-1816), был не только крупным поэтом, но и видным государственном деятелем. Начал службу в гвардии в Преображенском полку, участвовал в подавлении Пугачёвского бунта, перейдя в гражданскую службу побывал и управителем административных округов, и статс-секретарём Екатерины II, и президентом комерц-коллегии, а в 1803-1804 годах исполнял обязанности министра юстиции, т.е. успел поработать с 4 императорами, хоть с Петром III только, как рядовой гвардеец.

А как Державин попал на памятник молодого выпускника академии художеств, который только только выпустился из стен академии и вообще скульптором не являлся? Выбор значимых фигур был не прост и из-за политических пристрастий и из-за банальной вкусовщины общественного мнения.

Михаил Микешин, выиграв конкурс на создание памятника, обратился к самым видным людям России — авторитетным ученым, историкам, писателям — с одной и той же просьбой: помочь с выбором фигур для горельефа. Микешин написал Соловьеву, Бестужеву-Рюмину, Гончарову, Тургеневу и многим другим. Откликнулись все. Так появились «четверги у Микешина»: каждую неделю весь цвет русской культуры собирался в Академии художеств, чтобы до хрипоты спорить о достоинствах тех или иных «выдающихся деятелей». Эти споры много дали Микешину, но и в каком-то смысле осложнили задачу: слишком полярны были мнения. Окончательный выбор все равно был за автором. И он нашел, возможно, единственно верный выход: выбирать не столько разумом, сколько сердцем. Что-то внутри подсказывало ему, почему на памятнике нужна Марфа Борецкая, но не нужен Иван Грозный, нужен Пушкин, но не нужен Белинский и т. д. Микешин отдавал предпочтение людям созидающего начала, тем, кто любил Россию в себе, а не себя в России, что очень актуально и в день России и всегда.