***

Мы с Жориком долго обдумывали, как избавиться от Нечисти. И у нас родилась, как нам тогда казалось, весьма неплохая идея. Конечно, мы не были вполне уверены, сработает она или нет, но для того, чтобы хотя бы попробовать, мы должны были прорваться на телевидение и собрать внушительную аудиторию слушателей. Поэтому теперь почти все наши обсуждения сводились к поиску телепрограммы, в которую мы должны были напроситься экспертами.

– А, может, “Новости”? – осенило вдруг Жорика.

– Да кто их смотрит, Жорик, я тебя умоляю... Там же политота одна...

– Ну, тогда “Ток-шоу”.

Делать было нечего. Мы позвонили редакторам, немного приоткрыли завесу тайны, и вскоре были приглашены в студию.

До прямого эфира мы с Жориком показали свой маленький офис (подсобку мы вычистили, смотровое окно заколотили, дверь предусмотрительно замуровали). Мы рассказали о том, что полтора года добровольно помогали семьям жертв. Объяснили, что небольшую и не всегда регулярную спонсорскую помощь, тратили исключительно на бензин и минимальные потребности в пище. Мы показали нашу “Газельку”. Жорик даже немного излишне углубился в ее проблемы - сказал, что ГУР в последнее время барахлит, радиатор уже нужно менять, а то антифриз уже начал подтекать и тому подобное... Корреспондент внимательно слушал, а оператор Василий понимающе кивал головой.

Когда я разливал чай по кружкам в офисе, а Жорик и корреспондент курили на крыльце, Василий сказал:

“Мужики, вы только не кипятитесь, если на программе вам будут неприличные вопросы задавать, или кто-то из зала что-то вам нелицеприятное закричит... Не поддавайтесь ни на какие провокации! Это такой сценарий просто. У нас всегда так. Так надо. Иначе шоу не получится, и рейтинги не соберет. Вы, мужики, настоящие герои, так и знайте!”

Я поблагодарил Василия и перед эфиром рассказал Жорику о возможных запланированных провокациях. Он пожал плечами. Мы оба знали, что ради возможности спасти хотя бы одного человека, мы готовы пройти через любые испытания.

Шоу называлось “Как прекратить вырвиглазие? Смотреть всем!”

Прямой эфир продолжался более трех часов. И все это время мне казалось, что мы попали в какой-то сумасшедший дом. Показывали безглазые тела погибших, слезы и сопли убитых горем родственников, играла жуткая музыка, показывались кадры реконструкции событий с актерами в костюмах Нечисти (нужно признаться, что выглядели эти ряженые зомби весьма устрашающе). В общем, обстановка нагнеталась. Мы пока просто сидели на диванах  и так же, как и телезрители, смотрели на происходящее на большом экране.

Ведущий перед каждым блоком рекламы настоятельно рекомендовал телезрителям “не переключаться”, ведь уже совсем скоро будет дан ответ на вопрос “Как прекратить вырвиглазие?”

Наконец, нас представили публике, и мы сорвали настоящие овации. Показали кадры нашего интервью в офисе и у офиса. Я рассказал про анкеты и свои попытки анализировать происходящее. Публика в студии с интересом выслушала нас. Я уже готов был перейти к самой сути, но тут началось то, о чем нас предупреждал Василий.

Так называемые “высокие гости” стали наперебой задавать нам вопросы. И тут же, как говорится, не отходя от кассы, оценивать нас и нашу деятельность и судить нас. Были, конечно, и сочувствующие... Но были и моральные уроды, которые просто упивались своей безнаказанностью в возможности высказать о нас, что угодно, и отрывались по полной. В какой-то момент мне даже показалось, что нападающие на нас только и ждут того, чтобы Нечистая вырвала у нас глаза в прямом эфире. Этим шоу бы никого не спасло, но рейтинги себе бы обеспечило. Конечно, эти идиоты обломались. Они хотели вывести нас с Жориком на “чистую воду”, намекая на махинации в Фонде и присваивание себе спонсорской помощи. Но мы с Жориком только засмеялись. И хоть в это и совсем непросто поверить, но мы с Жориком не только чужого не присваивали, так еще и свое вкладывали без остатка...

– А вы, значит, оба не работаете? – спросил один “высокий гость”, депутат.

– Ну почему же, – начал Жорик, – мы волонтеры Фонда...

– Вами же и созданного?

– Нами же и созданного...

Депутат засмеялся, грубо выплескивая на окружающих свою белозубую улыбку.

– Мне все ясно, – сказал он и передал микрофон другому “высокому гостю”.

– А образование у вас имеется?

– Имеется! – ответил я, передразнивая интервьюера.

– Расскажите нам, пожалуйста? – попытался смягчить ситуацию ведущий.

 – Я – медбрат, а Жорик – автослесарь и механик, – ответил я.

– Ну что ж, похвально. Значит, когда все это закончится, без работы не останетесь, – сказал ведущий.

Так “мусолили” нас очень и очень долго. Разобрали уже всех по косточкам. Мы представали то в образе героев-бесребренников, то в амплуа безжалостных обманщиков, хитрых мошенников, которые прикрываются “замызганными свитерами и обшарпанной каптеркой, а сами уже, наверное, десятый особняк на теплом побережье покупают”. Жорик очень злился на подобные выпады. Это было видно. Он сжимал кулаки, и взгляд его становился невообразимо острым. В такие моменты я тайно подмигивал ему, напоминая о словах Василия и о том, что это всего лишь шоу. Жорик спохватывался и мгновенно успокаивался.

Нашелся у нас и благодетель, который пообещал финансовую помощь нашему Фонду и лично нам сразу после эфира. Мы, конечно, обрадовались. Но, черт подери, можно ли верить человеку в вырвиглазном, ядовитого синего цвета, пиджаке?

Жирный гвоздь в ящик моей ненависти к лживости и двуличности рода людского, забил неожиданный бестактный вопрос из зала:

– Вы пьете?

Я посмотрел в зал, ища глазами обладательницу этого наглого и хриплого, прокуренного голоса. И когда я увидел ее, то всерьез готов был вскочить со своего места и задушить гадину. Это была потерпевшая пьянчужка из прошлых выпусков. Та самая, у которой дома была грязища. А отвратительный запах перегара, исходивший от нее, уверяю вас, я физически ощущал через телеэкран.

Сейчас же эта мадама была одета элегантно (что, по моему мнению, ничуть не скрывало ее прежние повадки и наклонности). Выцветшие, с проседью, волосы были уложены. На лице красовался вычурный макияж, пытавшийся скрыть выраженные черты лица алкоголички со стажем: одутловатость, заплывшие глаза и бордовый оттенок кожи. Может быть, кого-то эта ряженая могла обмануть, прикидываясь приличным человеком, но только не меня.

– Я не пью! – ответил я и стиснул кулаки.

После каждого очередного выпада в наш адрес ведущий объявлял рекламу и снова настоятельно рекомендовал “не переключаться”. Мы с Жориком нетерпеливо переглядывались, понимая, что время эфира скоро закончится, а ответ на главный вопрос так и не дан.

– Итак, время нашей программы подошло к концу, что же вы скажете напоследок, уважаемые эксперты? – обратился к нам с Жориком ведущий.

Я быстро схватил микрофон у ассистента и закричал:

– Тишина в студии! Молчать всем! Послушайте, люди, послушайте! Не губите ни своих близких, ни врагов! Хотите покончить с вырвиглазием – собирайте доказательства нечестности и обращайтесь в полицию и другие соответствующие органы! Не вершите самосуд! Не проклинайте! Не желайте зла и не кричите пресловутое “Правда глаза режет?!” Это грубо, понимаете? Очень грубо и очень жестоко, и, может быть, именно эти ваши слова и вызывают появление нечистой силы...”

В это время ведущий подошел ко мне вплотную и попытался забрать микрофон. И все же прежде, чем началась заставка, и прямой эфир закончился, я успел крикнуть в уворачивающийся от меня микрофон последнюю фразу: “Говорите уж тогда, Правда руки чешет...”

Я полагал, что почесывания тоже выдадут лгуна, но все же не сделают инвалидом и не убьют.

***

Скоро был Новый год. Случаев смертей и увечий от деятельности Твари становилось все меньше и меньше.

Тварь в нашей подсобке еще больше осунулась, оскалилась и сникла.

Работы в Фонде теперь практически не было. На нашем сайте мы сразу же после эфира написали свои рекомендации по прекращению “вырвиглазия” и объявление о том, что Фонд временно прекращает свою работу.

Жорик категорически отказался кому бы то ни было больше помогать. “Это мы, значит, людям помогали, а они нас с дерьмом смешали за просто так”, – возмущался он.

Нужно сказать, что за “макание в дерьмо” на телевидении, нам предложили неплохие барыши. По крайней мере, можно было и Инне пуховик купить, и нам с Жориком одеться и обуться с головы до ног. Да и пожили бы в тепле и сытости, может быть, даже целый год, если с умом.

Жорик, узнав о гонораре, решительно отказался “брать деньги за продажу своей чести и порядочности”. А я что? Думаю, Жорик попозже отойдет, а телевизионщики второй раз гонорар предлагать не будут, поэтому взял.

Новый год мы шикарно отпраздновали в квартире у Инны. Я, конечно, сначала отказывался всю малину влюбленной парочке обламывать, но Инна сама настояла (все-таки хорошая она, Инна, будущая Жорикова жена), ведь деньги-то у них наконец появились благодаря моему участию.

Посидели мы хорошо. Оба чистые, намытые, одетые в красивое. Инна – красавица, в нарядном платье. Жора Инне теплый пуховик подарил и предложение сделал. А еще он на работу с января устроился. По специальности, в автосервис. Я решил тоже после праздников на работу пойти – в больницу.

7 января я решил заехать в офис. Посмотреть, не сдохла ли наша Тварюшка в подсобке. Смотрю – батюшки, святы! Твари нет, глаз почти нет. И видно, что дня три-четыре она точно не появлялась. “Это победа?” – подумал я.

Посмотрел на металлический стол, за которым Тварюшка “работала”, и увидел сломанный ножик. Тут-то я обо всем и догадался.

– Жорик, дорогой, а где ты этот чертов ножик купил? – выпалил я по телефону.

 – Какой?

– Ну этот, тварский, какой еще.

– Да черт его знает. – Жорик задумался. – Да у мужика какого-то... Вопросы у тебя, конечно. Больше полутора лет прошло!

– Думаешь, можно этого мужика найти?

– Да где там... А знаешь, странный этот мужик какой-то был. На черта похож. Бородка еще такая неприятная...

– А ты его видел когда-нибудь еще у нас?

– Нет-нет, Вадик. Больше не видел. Точно. Не припомню.

– Ну, что Жорик. У меня для тебя две новости есть...

– Давай с хорошей.

– Это ты всех спас!

– Но как?

– А помнишь, ты новым ножиком попытался оргстекло порезать, и он треснул тогда у тебя немного?

– Ну, помню.

– Ну вот, спасибо! Спасибо тебе Жорик, от всего честного народа...

– Ничего не понимаю!

– Плохую-то новость будешь слушать? – засмеялся я.

– Ну, давай, – обреченно буркнул мой бывший напарник.

– С тебя все это безобразие и началось...

Хорошо хоть ножик у “черта” был китайский, с тонким лезвием и желтой пластиковой ручкой. Да и руки у Жорика, слава Богу, сильные, а оргстекло, по счастью, оказалось крепчущее. А то неизвестно сколько времени еще бы продолжалась вся эта катавасия...

А ножики я больше Жорику покупать не доверял. 

Конец.