Вадим утер рукавом пот и жадно вдохнул стылый вечерний воздух. Последний короб занял свое место на складе, работа окончена. Парень опять оказался отстающим, но как иначе? В свои двенадцать он просто не мог угнаться за здоровыми двадцатилетними мужиками. Хорошо еще, что Вадю отсюда не гнали. Но и не помогали – подрядился, так изволь исполнять свою работу сам. Порой, мальчишка думал, что складской приказчик нанял его лишь из жалости. Обидно, но работа есть работа. Особенно, когда платят едой, сухими дровами и черными блестящими камушками, что старшúе именовали углем.

Порыв холодного ветра забрался под перелатанный полушубок, и мальчишка поежился, плотнее запахнул короткие полы. Он покосился на небо – мутный диск Ярила уже почти скатился за горизонт, а сквозь скатерть мышистых туч проглядывала Кол-звезда. Грязно-рыжий свет вокруг медленно умирал – нужно было спешить. Степан-ведун предсказал, что сегодня приползет Волховская Хмарь.

По спине пробежали колкие мурашки и Вадима передернуло. Эта мерзость неизменно лезла на их град трижды за год: ранней весной, когда свою песню заводила развеселая капель, поздней осенью, едва ли не сразу после сбора урожая, и в самую лють зимы. Хмарь окутывала улицы речного городишки, и не уходила целый месяц. И все это время хода наружу из избы не было. Она рыскала по всем закоулкам, вытягивая каждую крупицу тепла, до которой могла коснуться. Единственное, что могло Хмарь отогнать был Сварожий жар. А чтоб его сотворить надобно в очаг забросить тот самый угль.

Старшúе болтали, что пакость эта “дадена роду людскому за грехи непоправимые”. Дескать осьмицу лет назад с запада пришли вои, неся на своих устах имя чужого бога. И желали те насадить власть Его на земле Вадькиных предков. Но волхвы воспротивились пришлым. Собрали силы под свои знамена, да закипела лютая сеча. Вот только как бы не бились родные богатыри, не могли они одолеть захватчиков. Все меньше оставалось воинов правых. А когда поражение было неизбежно, волхвы Морены-плакальщицы взмолились к своей покровительнице. Тогда-то и исторгли старцы Хмарь в этот мир. Она казалась простой и безобидной, вот только с поля брани не ушел никто. Ни вражий вой, ни правый. С тех пор Хмарь рыщет по свету, катясь стылой волной, алкая людского тепла.

Прошлой весной, когда маменька еще не ушла за Калинов мост, Вадим ослушался и украдкой выглянул из сеней. Интересно было, что ж такое эта Хмарь. Стоило мальчугану приоткрыть тяжелую дверь, как его лицо ожег ледяной ветер. Пробрало аж до костей, аж кончики волос заиндевели! Он увидел ползущий вдали улицы, словно живой, мутный туман. Его волны напомнили Ваде грозовое море, залитое белой бушующей пеной. Вот только когда туман подобрался поближе, в нем заиграли огроменные прозрачные пластинки. Они переливались радугой в неуверенных лучах замерзающего Ярила. Тонкие, о трех углах и, будто бы, сотканные из чистейшего льда. Кружась в тумане, пластинки блистали, собираясь в невообразимые, но прекрасные узоры. Это заворожило Вадьку, и не ухвати его за руку маменька, то он бы с радостью нырнул в эту какафонию умирающего света и морозной стужи.

Заместо него в Хмарь прыгнула их Жучка. Собака прошмыгнула меж ног и беззвучно сиганула в туман. Вадим не успел разглядеть, что с нею стало – мама захлопнула дверь и потащила его прочь. Но Жучки мальчишка больше не видел.

– Кончил? – окрик седого приказчика вырвал Вадима из воспоминаний. – Забирай паёк и живо звездуй отсих! Хладна ночка уж на пороге, а тебе на окраину бежать.

– Спасибо, дядь Боян! – Вадим схватил заплечный короб и припустил вон из порта. Но стоило отбежать, как в спину ударило:

– Хмарь! Хмарь идет! А ну вертайся, пострел!

Но парень рванул вперед! В голове, словно бы пойманная ласка, бесновалась лишь одна только мысль: ежели он не добежит, то у сестренки Бажены не достанет еды и тепла! Ей одной никак не пережить месяц Волховской Хмари!

Треск разорвавшегося лаптя, неловкое падение, руки в кровь о подвернувшийся камень. Вадим приподнялся на локтях и глянул через плечо – в глазах вспыхнул ужас, сменившийся восторгом! Хрусткий туман, наползающий с моря, шалью накрыл хрупкую детскую фигуру. Яркие ледяные пластинки закружили тело, безмолвно разбирая на части. Кровь брызнула в небо, застывая диковинными лозами, цветя алыми бутонами. Сердце выскочило наружу, замерло, еще едва-едва тлея живым теплом. Кишки прыснули в стороны, украшая нового ледяного идола, словно праздничные бусы. Хмарь слизнула еще одну жизнь.

P.S. Зарисовочка родилась из драбла, написанного на Битву Драблов сообщества ЕЯБП в ВК. Благодарочка одному из админов паблика за представленную там интереснейшую тему : "Жизнь после завершения магической войны" в жанре темного фентези. Андрей В., ты чертов гений.