Мы так и не смогли уснуть и всю ночь просидели у костра. Мои руки била нервная дрожь, а Степан сидел молча, уставившись на огонь. Несколько раз мне приходилось ходить за хворостом, тогда он вставал и так же молча шел вместе со мной.

Лишь с рассветом обстановка немного разрядилась. Степа спросил, не нужно ли закопать труп, в ответ я указал на высохший птичий остов и сказал, что под лучами солнца он должен вскоре рассыпаться в прах.

Не уверен, откуда я почерпнул знания о бурятской нечисти, может, из разговоров в ночном храме, может, из литературного фольклора, которым я увлекся в последнее время, но где-то в глубине моего сознания имелось четкое представление о том, с чем нам довелось столкнуться этой ночью.

Немного перекусив и собрав вещи, мы отправились к границе. Перед закрытыми воротами стояло несколько машин, наверное, те же самые, которые мы видели вчера вечером. За сетчатым забором прохаживались двое таможенников.

— Пропускной пункт закрыт до девяти часов! — крикнул один из них.

— Вы пешком? — спросил второй. Мы утвердительно закивали.

— Ладно, пропустим вас, пока поток не начался. 

Нам открыли калитку и завели внутрь, а через 20 минут тщательного досмотра пропустили на территорию монгольских коллег.

Полный монгольский таможенник сказал, что не может начать процедуру досмотра раньше положенного времени, но предложил попить с ним чай. Наши попытки отказаться во внимание не принимались, и через пять минут мы уже угощались боорцогом и ааруулами.

— Куда идёте, ребята? — спрашивал таможенник.

— Хотим пройти вдоль Саян, посмотреть природу и вернуться в Россию через Арт-Суль. — отвечал Степан, он уже неплохо выучил наш предполагаемый маршрут, но хромал в произношении местных топонимов.

Чаепитие прошло в умеренно напряженном формате, таможенник перемежал вопросы о жизни с протокольным распросом о цели пребывания в Монголии, рассказывал о семье и травил несмешные анекдоты. Когда пришло время открыть границу, другой, не разговорчивый таможенник провёл быстрый досмотр, поставил штампы в паспорт и выдал пропуск для входа на приграничную территорию.

«Добро пожаловать в Монголию!» — перевёл я для Степана надпись на стеле, и мы побрели вдоль дороги. Через четверть часа нас догнал автомобиль и, поравнявшись с нами, из окна высунулась лысая голова в ярко-жёлтой шапке:

— Подвезти?

— Так-то можно, — ответил Степан, и мы залезли в чёрный «Хантер».

Часть салона была заставлена альпинистским снаряжением, но места нам хватило с избытком.

— Первый раз на Саянах? — спросил водитель, посмотрев в зеркало, мы кивнули.

— Тогда мы вам сейчас экскурсию проведём, — отозвался парень в жёлтой шапке.

Когда мы познакомились, оказалось, что Коля и Толя — братья-близнецы, Толя был полностью лысый и носил жёлтую шапку, Коля только начинал лысеть и блистал причёской «озеро в лесу».

— Смотри, вон там Катька, а вон там Крылья, а вот эта, ближе к нам, Комаров, — Толик активно махал руками, указывая на горные вершины вдалеке. 

— Мы в прошлом году хотели подняться на Мунку со стороны России, несколько раз пытались, вставали на Седле и дальше никак — не пускала гора, — не спеша декламировал Коля, — мы уже все вершины вокруг облазили, остался последний рубеж. 

— Со стороны Монголии намного проще подъем должен быть, — поддержал его брат.

За разговорами мы не заметили, как доехали до небольшого городка на берегу живописного озера. 

— Мы сегодня в Ханке переночуем, а с рассветом двинем в сторону Мунки, а у вас какие планы? — кажется, впервые за всю дорогу Толик позволил нам вставить слово.

— Да мы в общем-то планируем обойти озеро и ехать дальше до границы. — немного смутившись ответил я.

— Да ладно!? Быть в шаге от Мунки и не подняться? Вы нормальные вообще? У вас же и снаряга есть! — разгорячился Толик.

Стёпа попытался что-то сказать, но инициативу перехватил Коля:

— Мы сняли тут дом на ночь, оставайтесь, места всем хватит, а утром решите, идти с нами или нет. Хорошо?

Мы переглянулись и кивнули, всё равно ночевать нам было негде.

Домом оказалась большая белая юрта на берегу озера и, несмотря на некоторые первоначальные опасения, внутри оказалось очень уютно. Нехитрый интерьер состоял из печи в центре помещения и четырех деревянных коек по периметру. Пол был устлан множеством разноцветных самотканных ковриков. Пахло шерстью, древесиной и, кажется, молоком.

Вскоре после заселения улыбчивая монгольская девушка принесла котелок с ароматным супом и чашки с закусками. Когда она вышла из юрты, Толик заорал:

— А теперь все отведают Хуйцаа! - и хлопнул не вовремя подвернувшегося Стёпку по спине. Все, кроме Стёпы, засмеялись, особенно громко ржал Толик. Степа же стоял с округлившимися глазами, пока не понимая, как отреагировать.

— Стёп, не переживай, это монгольский суп так называется, пойдем пробовать. — подошел я к нему, отсмеявшись.

После обеда у всех начали слипаться глаза и мы договорились немного вздремнуть, после я провалился в глубокий сон без сновидений.