(Если не читали первые 10 эпизодов, лучше не начинайте, по крайней мере отсюда!  Предыдущие части — 0 1 2 3 4 5 6 7 8 9)

Этой ночью мне снился остров, возможно, последний раз, как сказал монах. Моя связь с монастырём становилась слабее, и причиной тому были встречи с разнообразной нечистью в реальном мире. Однако избежать этого невозможно, и, в конце концов, именно к этому меня и готовили.

Остров тонул во тьме и тумане, не было привычных мне огней и лампад. Я сидел возле чаши курильни, а монахи подходили ко мне по одному, чтобы попрощаться. Их было двенадцать, они были безлики из-за надвинутых на лица капюшонов и безымянны, но я узнавал каждого по голосу, по походке, по движениям, по мелким деталям облачения. Каждый обнимал меня, давал короткое наставление и уходил в темноту.

Проснувшись со слезами на глазах и тяжелым комом в груди, я долго лежал с закрытыми глазами и ругал себя за то, что отправился в путь. Потом объяснял себе же, что этого было не избежать. Потом вновь ругал за поспешность. В конце концов я оказался полностью опустошен и забылся беспокойным сном без сновидений.

Сквозь сон я слышал, как проснулся Степан, когда рассветные лучи коснулись стенок палатки, но не мог заставить себя встать. Поднялся лишь тогда, когда он принялся меня будить.

Позавтракав, мы отправились в путь, где меня разразила апатия, и я шел молча, односложно отвечая на вопросы друга. Солнце светило сегодня особенно жарко, грязь дороги покрылась засохшей коркой, и идти стало значительно легче, к тому же ноги уже относительно восстановились после забега в грозу.

В полдень на горизонте показался поселок Хатгал, и ещё несколько часов понадобилось, чтобы преодолеть реку по мосту, фактически делая петлю.

Хатгал, несмотря на большую площадь поселения, создавал ощущение пустоты и свободы, небольшие непримечательные дома стояли друг от друга на существенном расстоянии, прохожих можно было пересчитать по пальцам, ветер гонял по дорогам песчаную пыль.

Я сидел в кафе в окружении рюкзаков, пил чай и смотрел, как перекатываются блики заходящего солнца на речной глади, когда заметил, что персонал и посетители толпятся возле небольшого настенного телевизора. Показывали новости, диктор говорил на русском, и я, против воли, прислушался, к тому же кто-то добавил громкость.

«…Спустя почти двадцать лет после той трагической неудачи, Советская Аравия сообщает о первой в мире высадке человека на Марсе…»

Радостные восклицания и восторженные оханья заглушили голос диктора, и я вновь вернулся к своим мыслям. Новости из далёкого космоса странным образом привели меня в чувства. Кажется, я понял кое-что очень важное. На душе всё ещё было паршиво, но пелена апатии уже оставила разум. Я принял решение завершить этот путь, что бы ни ожидало меня в последствии.

Стёпа искал банкомат, и, судя по стопке тугриков, поиск его не был напрасен.

— Не размахивай деньгами, — предостерёг я его.

— Это волшебный ритуал, видишь, он уже работает, ты начал говорить.

— Откуда дровишки, я думал, что мы оба на мели?

— Ну, поскрёб по сусекам, обзвонил должников, короче, наскрёб с мира по нитке.

— Не стоило, Стёп, я теперь буду тебе должен.

— Э, не! Будем считать, это мой вклад в относительный комфорт нашего проживания.

Этим вечером у нас был полноценный горячий ужин, мягкие тёплые постели и, самое главное, горячий душ. Я четверть часа стоял под тугими струями, буквально чувствуя, как вода смывает с меня боль и усталость.

Перед сном меня внезапно посетила мысль позвонить родителям. У нас были не самые близкие отношения, я всегда был очень отчуждённым ребёнком, и это желание меня очень удивило. Мы очень долго и неожиданно тепло разговаривали сначала с матерью, а потом и с отцом, я пообещал приехать в гости, когда вернусь из путешествия, а они сказали, что скучают. Положив трубку, я почувствовал, что с души упал какой-то камень. Видимо, сегодня день душевных потрясений.

Стёпа рассказывал ещё что-то про Марс и про космическую миссию Фарвардина, но мне было неинтересно, и я уснул.

Проснулся я ночью от ощущения чьего-то присутствия. В изголовье кровати стояла девушка с багрового цвета кожей, мерцающей в свете луны, и маленькими рожками в чёрных как смоль волосах.

— Здрасте, — произнесла она тихо и улыбнулась белоснежной улыбкой, в которой явно выделялись удлинённые нижние клыки.