Ночь наступила быстро и, когда родичи заснули, Пава на цыпочках прокралась в сени. Не зажигая свет она нащупала полушубок и валенки, одевалась уже на улице. Пока бежала до опушки на свет костров, согрелась и разрумянилась. 
Там, у елей, уже скакали ряженые в козлиных головах, пели девки веселые песни. 
Завидев Паву, выскочила из кучи девок Златка, да потянула её за руку в сторонку. 

— Где тебя черти носят, Павка, сейчас уж Терёшку играть начнём, а тебя всё нет!

Павка виновато потупилась, посмотрела в сторону, где кучковались, толкая друг дружку и подначивая, парни. Потом вдруг увидела накрытые столы и округлила глаза:

— Ох, неужто сваха нашлась этот раз? Я то и снеди никакой на стол не прихватила.

— Да, Аглайка-вдовушка к нам на Колядки заглянула, скучно ей в хате одной сидеть. А снедь пущай парубки ставят, неча их баловать.
Пава вновь посмотрела на парней и почувствовала как кровь прилила к щекам, когда встретилась взглядом с Гордеем. Она поспешно отвернулась, а Злата захихикала.

— Айда, плясать, пока не околела!
Вокруг елей кружился хоровод, но стоило девкам зайти в круг, как зычным голосом заорал Ефим:

— Батька, мамка, жениться хочу!
Хоровод рассыпался и все поспешили к столам Терёшки.
Сватья начала вытягивать парней и девок в пляс, зазвучали шутки и прибаутки. Иногда звучали крики «горько» и смущенные парочки усаживались за столы, чтобы потом, незаметно, отойти в тень деревьев.Пава, пока строила глазки Гордею, не заметила как к ней подошла сваха и вытащила на свет.

— Танцуй девонька, — Аглая раскрутила её и подтолкнула к парню напротив. Девки захихикали над Павкиной неуклюжестью. Она приготовилась уворачиваться от ухаживаний молодого человека, но посмотрев на него остолбенела.

Парень явно был ей не знаком, не с этого села, да и вряд ли с соседних, высок, статен, широк в плечах. У него были, удивительного цвета пепельные волосы широкими перьями выбивающиеся из под шапки, светло-голубые глаза, худое, но приятное, можно сказать утончённое лицо с бледной и гладкой кожей. Не успела Пава закрыть рот, как холодные сухие пальцы, аккуратно но сильно, схватили её ладонь. 

— Что молчишь аки рыба, аки не умеешь ни пряти, не ткати? — крикнула Аглая, рядом с ухом Павки, и та словно вынырнула из омута, поняла что пропустила часть ритуала. Раздались смешки и улюлюканья.

— Али замуж не хочешь? — продолжала Аглая, хитро поднимая намалеваные брови.— Замуж не напасть, да кабы замужем не пропасть! — подбоченившись, выкрикнула Пава, чтобы окончательно не упасть лицом в грязь.Слово за слово и Пава, с молодым человеком, которого оказалось зовут Мороз, были усажены за празничный стол. 

— Жалаем вам мех злата, да бочку меда! — пропела сваха и всучила им по чаше. Молодые чекнулись, выпили, расцеловались в щеки и уступили место следующим.

Уйдя в тень, к остальным парам, Мороз так и не отпустил руку Павы.

— Прогуляемся, красна девица? — произнёс он и обворожительно улыбнулся. Пава в ответ только кивнула и они пошли по едва различимой тропинке в чащу леса. Чем дальше они заходили, тем лес становился просторнее и светлее, луна освещала полянки и просеки голубоватым сиянием.

— Не замерзла?

Пава помотала головой, хоть на самом деле, ей и было очень холодно. На неё как будто напало сонное оцепенение и она покорно шла на поводу.

— Это владения моего батюшки, скоро вас познакомлю.

Девушка умом понимала, что сейчас ей должно быть очень страшно, но все чувства и эмоции оказались замороженными. Она молча шла, устремив взгляд в сизую изморозь тумана.

— Меня, кстати, Морозом Карачуновичем, зовут. О, а вот и батюшка!

На глаза Павы опустилась тьма и она потеряла сознание.