Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
...«Нужны ли мы нам?»
Аркадий и Борис Стругацкие «Понедельник начинается в субботу»
«– Ничего не понимаете! – сказал Изя. – Вы же тут все – кретины. А опасность грозит только умным людям.
– Что кретины – то кретины… – сказал Андрей. – Это ты прав.
– Ага! Умнеешь! – воскликнул Изя, размахивая искалеченной рукой. – Зря. Это опасно! Вот в этом-то и заключается вся трагедия. Сейчас очень много людей поумнеет, но поумнеет недостаточно. Они не успеют понять, что сейчас надо как раз притворяться дурачком…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Град обреченный» (1972)
«...Одна арбалетная стрела пробила ей горло, другая торчала из груди. Он взял ее на руки и перенес на кровать.
"Кира…" — позвал он. Она всхлипнула и вытянулась.
"Кира…" — сказал он. Она не ответила. Он постоял немного над нею, потом подобрал мечи, медленно спустился по лестнице в прихожую и стал ждать, когда упадет дверь…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Трудно быть богом»
«Нас считают выродками. Откуда это пошло – теперь и не вспомнишь. Но сейчас Неизвестным Отцам выгодно нас травить, это отвлекает народ от внутренних проблем, от коррупции финансистов, загребающих деньги на военных заказах и на строительстве башен. Если бы нас не было, Отцы бы нас изобрели…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Обитаемый остров» (1969)
«И теперь ей, наверное, уже стало совершенно ясно все то, о чем раньше она только догадывалась: что никакой свободы нет, заперты перед тобой двери или открыты, что все глупость и хаос, и есть только одно одиночество...»
Аркадий и Борис Стругацкие «Улитка на склоне»
«Мы идем дальше, а я думаю, что в эпохи глобальных катастроф цивилизации выплескивают на поверхность бытия всю мерзость, все подонки, скопившиеся за столетия в генах социума. Формы этой накипи чрезвычайно многообразны, и по ним можно судить, насколько неблагополучна была данная цивилизация к моменту катаклизма, но очень мало можно сказать о природе этого катаклизма, потому что самые разные катаклизмы – будь то глобальная пандемия, или всемирная война, или даже геологическая катастрофа – выплескивают на поверхность одну и ту же накипь: ненависть, звериный эгоизм, жестокость, которая кажется оправданной, но не имеет на самом деле никаких оправданий…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Жук в муравейнике» (1980)
«Это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог»
Аркадий и Борис Стругацкие «Трудно быть богом» (1964)
«Я животное, ты же видишь, я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Но если ты на самом деле такой... всемогущий, всесильный, всепонимающий... разберись! Загляни в мою душу, я знаю, там есть все, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, – ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно все проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов: "СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!"»
Аркадий и Борис Стругацкие «Пикник на обочине» (1972)
«Господин президент воображает, что купил живописца Р. Квадригу. Это ошибка. Он купил халтурщика Р. Квадригу, а живописец протек у него между пальцами и умер. А мы не хотим, чтобы писатель Банев протек между чьими-то пальцами, пусть даже нашими, и умер. Нам нужны художники, а не пропагандисты»
Аркадий и Борис Стругацкие «Гадкие лебеди» (1968)
.
«Каждому времени свои злые волшебники и привидения»
Аркадий и Борис Стругацкие «Далекая Радуга» (1964)
P.S. По просьбе @Yarilo23 изменил фон цитат, чтобы не било по глазам в темной теме. Напишите в комментариях, нравится ли такой дизайн цитат.
«Хорошо, что чай на свете есть, – сказал я. – Давно бы уже пьяный под столом валялся...»
Аркадий и Борис Стругацкие «За миллиарда лет до конца света».
«Дурака лелеют, дурака заботливо взращивают, дурака удобряют, и не видно этому конца… Дурак стал нормой, еще немного — и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы. А газеты водят хороводы уже сейчас. Ах, какой ты у нас славный, дурак! Ах, какой ты бодрый и здоровый, дурак! Ах, какой ты оптимистичный, дурак, и какой ты, дурак, умный, какое у тебя тонкое чувство юмора, и как ты ловко решаешь кроссворды!.. Ты, главное, только не волнуйся, дурак, все так хорошо, все так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература, чтобы тебе было весело, дурак, и ни о чем не надо думать… А всяких там вредно влияющих хулиганов и скептиков мы с тобой, дурак, разнесем (с тобой, да не разнести!)»
Аркадий и Борис Стругацкие «Хищные вещи века»
«Не страна у нас недостойная, как вы изволите утверждать, а то, что с нами происходит сейчас – недостойно нашей страны. Это разные вещи, и путать их не надо. Проще простого – свалить в одну кучу и страну, и всех дураков с негодяями, которые в ней водятся…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Жиды города Питера, или Невеселые беседы при свечах» (1990)
UPD: перенесённый пост с Капибары. Прочие посты доступны в рамках серии.
Всем привет! На связи SilverArrow.
Немного оффтопа.
А этот пост обязан был выйти в субботу. Но в итоге — пятница. А всё почему? Правильно — потому что в субботу начнётся понедельник)
Да и НУИНУ, нагнали мы в прошлый раз серости! Ну, НИИЧАВО, время разогнать тучи!
Приятного прочтения!
Но любая серость отступает, а тучи — развеиваются.
А если нет — запаси солнца впрок, вложи его в провода и лампы, пусть оно светит над твоей головой — и разгоняет тьму.
Артур Кларк, один из великих западных фантастов, однажды вывел такой закон: «Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии». А что, если любая магия неотличима от технологии? Если есть волшебный институт — только не такой, как Хогвартс, без Мальчиков-которые-выжили и Того-Кого-Нельзя-Называть?
Такой, где избушка на курьих ножках обзаводится другим именем — ИЗНАКУРНОЖ и музейным статусом, там не работает кот, а скатерть-самобранка просит заплатить за блюда, где попадается в горе мелочи неразменный пятак? Где волшебная палочка — такой же научный атрибут, как и волшебный диван, который нужен всем?
И где, конечно, постоянно что-то происходит, и большая часть — во имя науки?
Впрочем, начнём с самого начала.
Родилась-то изначально безделушка, капустник, что-то без конца и начала, где главный герой бегал вокруг своего дивана, а в конце: «ДИВАНА НЕ БЫЛО!». Четыре страницы, написанные в какой-то дружеской компании в начале 60-ых, в итоге превратились в повесть о НИИЧАВО: НИИ Чародейства и Волшебства.
Даже название — смешная случайность, следствие розыгрыша. Борису Натановичу однажды позвонили и сообщили, что выбросили
выбросили - волшебное слово, которое мало что скажет человеку, не жившему в СССР в сознательном возрасте. Выбросили — значит, где-то в системе распределения, в этом уравнивающем алгоритме , которые отвечал за удовлетворение потребностей, но не перенасыщение граждан, нарисовалась внезапно стрелочка в сторону — и по ней что-то движется, какие-то ситуативно нужные, но недоступные в широкой продаже вещи, и надо брать, потому что если выбрасывают — то потом этого может не повторится.
выбросили новый том Хэмингуэя, с названием «Понедельник начинается в субботу».
Какое название, понял Борис Натанович! Истинно хэмингуэевское — с оттенком серости будней и бессмысленности выходных, с тоской по тому, как течёт время… Конечно, он попросил взять, сколько дадут — и получил в ответ только смех. Розыгрыш, впрочем, дал имя совершенно другому, реальному, к счастью, тексту, который, кажется, собрал в себя большую часть света, оставшегося в Стругацких к тому моменту.
Запас огромный — но истощимый.
Благо, для читателя это незаметно. Читатель поглотит эту книгу, как кадавр, неудовлетворённый разумно, совершит экскурсию в НИИЧАВО — в мир, где любой может оказаться только собственным дублем, а учёные не оглядываются на календарь, весь ценность их — в их работе, пусть и кажется она другим ненужной.
И там, в НИИЧАВО, ищут универсальные ответы на вечные вопросы, начиная от счастья — и заканчивая воображением, и оказывается, что даже время подвластно магии — и науке, что можно путешествовать в воображаемое будущее — или жить так, словно двигаешься задом наперёд, от конца — к началу.
Можно пустить солнце вспять, если снова захотеть — и опять подставить лицо под его лучи, несмотря на всю серость вокруг. Щёлкнуть кнопкой, как выключателем — и оно опять вспыхнет, потому что понедельник начнётся в субботу, перья обратятся в птицу, а пятак снова и снова будет бренчать в наших карманах, возвращаясь раз за разом.
Отдел Абсолютного счастья одарит нас гореутолителем, и мы в очередной раз будем насмехаться над мохнатоухими выбегаллами, хомами брутами и бояться модестов модестовичей и быть задавимыми, следить за складами и двигать, двигать, двигать науку вперёд.
А вместе с ней — и всё человечество.
Главное — чтобы шерсть на ушах не выросла. Рыжая. С прозеленью.
«Понедельник...» я прочитал вторым.
Первым был «Пикник». Мне было 10, я играл в «Тень Чернобыля», знал, что это — по книге, с удовольствием, ничего не понимая, её прочёл — мне нравился сам процесс, нравился язык, атмосфера Зоны — другой, неигровой, где выстрел — это признак того, что нужно прятаться и избегать, а не перехватывать ствол помощнее — и двигаться в его сторону…
Потом был «Понедельник». Он был взят из библиотеки — она была в стороне от обычного маршрута, вверх по сопке от моей гимназии — и дважды просрочен, потому что я забывал его отнести обратно — а потом, когда собрался, заболел.
Прочёл тогда я его несколько раз, как-то охладел к первой трети — вся эта диванная суета, только часть с неразменными пятаком была прекрасна — эта растущая гора спичек, ирисок, газет и выпитая вода, а ещё замечательный, привыкший ко всему милиционер и протокол о выдаче пяти копеек в виде «денежных знаков, имеющих хождение на территории Советского Союза», но утвердился в любви ко второй части — где для нас открывают двери НИИЧАВО полноценно, где смеются над лженаукой Выбегалло, и где подчёркивается, что в итоге маги — это обычные люди, ведомые наукой и живущие ей. И, конечно, третья часть — со всеми её временными парадоксами, догадками, запасами рубидия, У-Янусом и А-Янусом, и прочими, прочими, прочими мыслями.
Книгу тогда я вернул, и потом прочитал только в составе собрания сочинений, спустя пару лет — и то, освежить память перед «Сказкой о Тройке».
Прочёл я её с прежним удовольствием, правда, пролистав по диагонали «Суету вокруг дивана» - вот не работает она на меня, почему-то, не цепляет. Я понял, что выдуманное будущее — это такой, краткой обзор зарубежной фантастики для читателей, которым она недоступна и её противопоставление советской, эта мысль мне понравилась — и я и сейчас настроен считать это истиной, что кадавры Выбегалло — это большое авторское размышление над вопросом, как работать с человеческими потребностями, упрятанное в сатирическую форму, а размышление о контрамоции — это универсальный метод доказывать самые сумасбродные гипотезы.
С тех пор «Понедельник» я и не трогал.
Но теперь, прочитав его ещё раз, я понял, какое чувство он у меня вызывает — и почему я не чувствовал этого раньше.
Есть такой сорт фильмов и книг, где есть задача: отразить атмосферу. Там может быть какая угодно внутренняя начинка — от фэнтези до детектива, но автор считает своим долгом донести до читателя, как жило общество тогда, чем оно дышало - и что думало о грядущем.
Если брать какой-то конкретный пример, то из наших немедленно приходит в голову «Курьер» Шахназарова, фильм не сколько про людей, сколько про время, в которое они живут. Из зарубежных - “Форрест Гамп”, который не сколько про самого Форреста, сколько про время, в которое он живёт.
Так и в случае с «Понедельником» - вот он, наш билет в 60-ые, светлые и счастливые, наполненные искренней верой в то, что восторжествует наука и разум, и что даже магия может быть подчинена человеку, если тот возьмётся за неё всерьёз, со всем прилежанием. Вот и портреты людей того времени, даром что большинство персонажей наверняка имеют прототипы — если вещь начиналась, как капустник, то там найдётся место тем, кто имеет отношение к его появлению, друзьям и коллегам.
Стоит ли начинать читать Стругацких с этой книги?
Если вы уже выросли — и не жили в то время (странно, что тогда вы только дорвались до Стругацких), то, наверно, не стоит. Это всё-таки книга для «научных сотрудников среднего и старшего школьного возраста», взрослому тут делать нечего — разве что посмеяться над всякими фразочками и вспомнить те годы, когда читал это впервые.
Но, если у вас есть такой знакомый «научный сотрудник», то пусть попробует. Особенно — если он не трогал Стругацких до этого.
Потому что потом вы покажете ему остальные их Миры, их Вымышленное Прошлое и Будущее.
И, поверьте, это будет увлекательное путешествие.
______________________________________________________________________________________
Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях. Хорошего Вам дня!
С уважением, ваш SilverArrow
Решил я написать несколько постов о моих любимых, не побоюсь этого слова, отечественных писателях-фантастах – Аркадии Натановиче и Борисе Натановиче Стругацких.
Аркадий (1925–1991) и Борис (1933–2012) Стругацкие — легенды советской и мировой фантастики. До них были Беляев, Ефремов и другие, но именно АБС (как их называли фанаты) создали уникальный мир — глубокий, противоречивый и оказавший большое влияние на современную русскую литературу и культуру в целом.
Их биография – это уже готовый роман. Отец – еврей-искусствовед, мать – русская учительница. Борис, кстати, в детстве не знал, что нехорошие люди называют евреев жидами, и думал, что жид – это просто нецензурное ругательство.
В 1937-м дядю расстреляли, отца исключили из партии. Вообще стреляли в Ленинграде тогда многих. Будете в Питере, посмотрите «Большой дом» на Литейном, до сих пор стоит, а когда-то прямо там – так говорят – приводили в исполнение приговоры, большей частью надуманные и совершенно идиотские – только не для людей, что были казнены.
После были блокадный Ленинград, эвакуация, война. Аркадий стал военным переводчиком,
Борис — астрономом.
Многие реалии их жизни перекочевали в книги:
– Пулковская обсерватория – НИИЧАВО («Понедельник начинается в субботу»);
– переводческий опыт Аркадия – Феликс Сорокин («Хромая судьба»);
– блокада Ленинграда – воспоминания персонажей «Града обреченного»;
– японская культура, которую изучал Аркадий – мир «Трудно быть богом» (естественно, отчасти, не топайте ногами) и «Улитка на склоне».
Творчество АБС, начавшееся в духе фантастики Ефремова («Страна багровых туч») всегда балансировало между социальной утопией (или, как посмотреть, антиутопией) и диссидентством, поэтому как никогда актуально сейчас.
Главное правило Стругацких: сюжет и сеттинг – лишь инструменты, чтобы задавать неудобные вопросы:
– мир Полудня – утопия, где правят ученые, учителя и врачи, но даже здесь есть место обывателям и потребителям («Хищные вещи века»);
– антигерои — обычные люди, не злодеи, не добрые, а сложные персонажи вроде Руматы («Трудно быть богом»).
Философия: Борис говорил, что любое понимание книжной истории, не противоречащее само себе, имеет право на жизнь. Но «Жук в муравейнике» все же не про Странников, а про вопросы без ответов.
На мой взгляд, все книги АБС стали культовыми, даже отдельные вещи БНС, но все же среди них можно выделить наиболее значимые.
1. «Пикник на обочине» — небольшое произведение, стало основой для «Сталкера» Тарковского и одноименной серии компьютерных игр. По сути о месте человека в этом мире, поиске предназначения и попытках найти себя, сделав выбор между духовным и материальным.
2. «Трудно быть богом» – игра в прогрессорство и этику, попытка осознать, как общество влияет на личность и наоборот, что такое «хорошо» и что такое «плохо»; о любви, смысле жизни и ненависти отдельного человека.
3. «Обитаемый остров» – пророческая дистопия о манипуляции сознанием и влиянии государства на личность.
4. «Град обреченный» (никакого «ё» в произношении и написании, иначе срач с фанатами обеспечен) – эксперимент над людьми в духе Кафки, очередной поиск смысла жизни и невозможность его найти.
5. «Понедельник начинается в субботу» (ну и «Сказка о Тройке») — до сих пор увлекательная, легко читаемая и юморная книга и ее продолжение, ирония над наукой и сатира над бюрократией.
После смерти Аркадия Бориса называли «вдовой писателя» – объективно стал писать он гораздо слабее, чем в тандеме с братом. Но их книги, что совместные, что отдельные Бориса, живут до сих пор и находят своего читателя и у нас, и за рубежом, становясь с каждым днем только актуальнее.
С детства любил Стругацких. Сложно сказать, когда я
начал их читать. Помню, как-то раз, брат пытался меня заинтересовать, зачитывая
мне пролог «Трудно быть богом». Мне тогда было лет восемь, и я уже не любил,
когда мне что-то читали вслух. В моей голове у каждого персонажа складывался
определенный образ, и говорили они совсем не так, как говорит читающий. Потом
мне подсовывали «Понедельник начинается в субботу» и тут мне тоже не зашло.
Какой-то автомобиль, Изнакурнож. Где действие?!
В итоге зашел я на Стругацких со сборника рассказов «Шесть спичек». Причем сам
рассказ «Шесть спичек» мне не очень понравился. Нейтрино, фокусы, обезьяны. А
вот «Извне» и «Забытый эксперимент» прям в самое сердечко попали. Кстати, потом
я прочитал «Половину жизни» Кира Булычева и у меня возникло ощущение, что
вдохновлялся он именно «Извне» Стругацких.
Именно с этого сборника рассказов и началось настоящее знакомство со Стругацкими. На тот момент я прочитал практически всё, что было издано. Что-то перечитывал по многу раз, что-то не зашло совсем. Например «Отель у погибшего альпиниста» - ни глубины, ни детектива как такого, ни особого сюжета. Там даже роботы не спасают ситуацию. Если А. и Б. хотели попробовать себя в новом жанре, то можно было отбросить всю фантастику, как например, в «Хромой судьбе» и погрузиться в жанр детектива, но нет, не получилось. Или вот «Улитка на склоне» - явный перебор с абстракцией. Упор больше на образы, чем на смысл. Причем в том же «Граде обреченном» этот баланс абсурда, фантастики и реальной жизни, настолько идеален, что я перечитываю его снова и снова. Каждый раз нахожу что-то новое и каждый раз, смысл меняется вместе со мной. Некий процесс взросления вместе с Андреем Ворониным.
И вот тут мы плавно переходим к основной причине, почему я захотел написать этот пост – к разочарованию.
Светлое будущее закончилось в 80-х и началась суровая реальность 90-х. Менялось всё: жизнь, быт, культура. И, конечно же, менялась литература.
В начале 90-х вышел сборник C. Ярославцева, в который вошло три повести «Экспедиция в преисподнюю», «Подробности жизни Никиты Воронцова», «Дьявол среди людей». На обложке прямым текстом было написано, что это А. Стругацкий, без Б. Естественно, как любитель Стругацких, я это сборник прочитал. Повесть «Экспедиция в преисподнюю» была некой детской сказкой, веселой, задорной, местами страшной. Как по мне, в ней отразилась истинная суть А. Стругацкого, некая легкость, полет фантазии, ребячество. «Подробности жизни Никиты Воронцова» несколько другой формат, философский, с долей детектива, но вполне себе понятный. А вот «Дьявол среди людей» меня неприятно поразил. Достаточно жесткий, мрачный. От него так и веяло безысходностью, и эта безысходность накладывалась на ситуацию вокруг.
Потом я прочитал роман «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя». Мне не понравилось, и длительное время я к этому роману не возвращался.
В году так 2004, родители сделали мне изумительный подарок – полное собрание сочинений Стругацких. В хорошем переплете, на качественной бумаге. Читать – одно удовольствие. Второе удовольствие в том, что в конце каждого тома были «Комментарии к пройдённому», где Б. Стругацкий приводил записи из дневников и коротко рассказывал, как писалось то или иное произведение. Я принялся заново всё перечитывать, пока не дошел до «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики». Остановился. Подумал. Долго думал, пытаясь прийти какому-то положительному мнению. Это уже Б. Стругацкий, он же С. Витицкий, без А. (его уже не было). Потом прочитал «Бессильные мира сего» и совсем расстроился. Сопоставляя А. и Б. «Экспедиция в преисподнюю» и «Поиск предназначения», у меня в голове начал формироваться некая схема гармонии Стругацких. Как они друг друга дополняли, и что каждый вносил в книгу.
Это осознание долго крутилось у меня в голове, формировалось, преобразовывалось, пока не вылилось в некую целую композицию, которой я остался удовлетворен, пока не случилось страшное – в какой-то момент при переписке я захотел вставить цитату из «Отягощённые злом». Нашел, вставил и подумал «а не перечитать ли мне его?». И начал читать. Нельзя сказать, что это было плохо – это было ужасно!
1988 год, жизнь на стыке эпох, мир меняется и люди вместе с ним. Как оно будет дальше? Никто не знал. И вот в этой своей попытке предугадать будущее, Стругацкие не попали по всем пунктам. Хуже того, они попытались переиначить свою идею Учителя из Полдня XXII века, тем самым убив саму идею Полдня. Так же мне не понравились эти заигрывания с библейским сюжетом. Но тут отдельная история, в отрыве от дневника Мытарина, мир О.З. интересен как самостоятельная единица и имеет право быть. В нынешнее время роман смотрится как неумная сатира коммунистическое будущее и этим расстраивает ещё больше. Но самое большое разочарование, я испытал, когда начал читать комментарии к пройденному про О.З. от Б. Стругацкого. Вот тут мне стало больно. Человек, который строил наше светлое будущее, который рисовал его и, возможно, даже жил им, буквально нескольким фразами перечеркивает всё, что было написано ранее, свои собственные идеи, книги и людей, которые в них верили. Я считаю, что в книгах Стругацких, как таковой не было коммунистической пропаганды (кроме отдельных моментов «Страны багровых туч»), они рисовали мир будущего так, как им хотелось бы жить в этом будущем. С какими-то плюсами, достоинствами, но в то же время и недостатками. И не может такого быть, чтобы мир был идеален, слишком идеальный мир смотрится надуманно. И этот мир будущего он же и разрушил во мне. Как можно верить в то, в о что не верит сам автор? Возможно это усталость, старость, вся это тоска и безысходность 90-х, сделали Б. таким? Не знаю. Не хочется кого-то обвинять. Могу только сказать, что А. и Б. закончились на «Отягощённых злом». Жирной, кляксой, в которой каждый видит что-то своё. Дальне были только два разных автора C. Ярославцев и С. Витицкий. Безусловно талантливые, но совершенно другие.
P.S. Я озвучиваю только свое мнение и свои мысли.
Опять видео не загружаются с компа! Ошибка выдаётся три раза.
Я, наверное, один из немногих, рождённых в СССР, кто из Стругацких одолел только попсовые вещи, типа "Понедельник начинается в субботу", "Сталкера" или "Отель «У погибшего альпиниста»" (кстати, по нему тоже сериал делают, вроде бы должен выйти в следующем году.) Так вот, вопрос к тем, кто читал. если судить по трейлеру, насколько сильно авторы дали своей фантазии разгуляться и отошли от текста?
« – О-о! – воскликнул Принц. – Вам повезло, сэр брат! Это же знаменитая запретная "Сага о Кольце Власти"! К сожалению, немногие смогли дочитать ее до конца, не повредившись в рассудке. А те, чей разум оказался не столь крепок, стали наряжаться в одежды героев, мастерить деревянные мечи и щиты, бегать по лесам и полям на потеху добрым поселянам. Неужели у вас дозволяется читать такое даже в детстве?
– Дети тоже люди...»
Михаил Успенский «Там, где нас нет» (1995)
«Ждать всегда плохо, особенно когда не знаешь, чем кончится ожидание, – думала Марьяна, – но почему-то мы всегда чего-то ждем. Даже жить некогда. Вообще-то все ждут, когда мы улетим на Землю, а я жду, когда вернусь к Олегу. Дик ждет, чтобы скорее оказаться в лесу. Теперь мы ждем – оборвется шар или нет. Очень глупо ждать, самое обыкновенное и самое неправильное занятие. Жить надо так, чтобы совсем не ждать…»
Кир Булычев «Поселок». Иллюстрация Киры Сошинской
Комментарии