Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
«И теперь ей, наверное, уже стало совершенно ясно все то, о чем раньше она только догадывалась: что никакой свободы нет, заперты перед тобой двери или открыты, что все глупость и хаос, и есть только одно одиночество...»
Аркадий и Борис Стругацкие «Улитка на склоне»
«– Ничего не понимаете! – сказал Изя. – Вы же тут все – кретины. А опасность грозит только умным людям.
– Что кретины – то кретины… – сказал Андрей. – Это ты прав.
– Ага! Умнеешь! – воскликнул Изя, размахивая искалеченной рукой. – Зря. Это опасно! Вот в этом-то и заключается вся трагедия. Сейчас очень много людей поумнеет, но поумнеет недостаточно. Они не успеют понять, что сейчас надо как раз притворяться дурачком…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Град обреченный» (1972)
«...Одна арбалетная стрела пробила ей горло, другая торчала из груди. Он взял ее на руки и перенес на кровать.
"Кира…" — позвал он. Она всхлипнула и вытянулась.
"Кира…" — сказал он. Она не ответила. Он постоял немного над нею, потом подобрал мечи, медленно спустился по лестнице в прихожую и стал ждать, когда упадет дверь…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Трудно быть богом»
«Нас считают выродками. Откуда это пошло – теперь и не вспомнишь. Но сейчас Неизвестным Отцам выгодно нас травить, это отвлекает народ от внутренних проблем, от коррупции финансистов, загребающих деньги на военных заказах и на строительстве башен. Если бы нас не было, Отцы бы нас изобрели…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Обитаемый остров» (1969)
«Мы идем дальше, а я думаю, что в эпохи глобальных катастроф цивилизации выплескивают на поверхность бытия всю мерзость, все подонки, скопившиеся за столетия в генах социума. Формы этой накипи чрезвычайно многообразны, и по ним можно судить, насколько неблагополучна была данная цивилизация к моменту катаклизма, но очень мало можно сказать о природе этого катаклизма, потому что самые разные катаклизмы – будь то глобальная пандемия, или всемирная война, или даже геологическая катастрофа – выплескивают на поверхность одну и ту же накипь: ненависть, звериный эгоизм, жестокость, которая кажется оправданной, но не имеет на самом деле никаких оправданий…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Жук в муравейнике» (1980)
«Я животное, ты же видишь, я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Но если ты на самом деле такой... всемогущий, всесильный, всепонимающий... разберись! Загляни в мою душу, я знаю, там есть все, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, – ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно все проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов: "СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!"»
Аркадий и Борис Стругацкие «Пикник на обочине» (1972)
«Это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог»
Аркадий и Борис Стругацкие «Трудно быть богом» (1964)
«Господин президент воображает, что купил живописца Р. Квадригу. Это ошибка. Он купил халтурщика Р. Квадригу, а живописец протек у него между пальцами и умер. А мы не хотим, чтобы писатель Банев протек между чьими-то пальцами, пусть даже нашими, и умер. Нам нужны художники, а не пропагандисты»
Аркадий и Борис Стругацкие «Гадкие лебеди» (1968)
.
«Каждому времени свои злые волшебники и привидения»
Аркадий и Борис Стругацкие «Далекая Радуга» (1964)
...«Нужны ли мы нам?»
Аркадий и Борис Стругацкие «Понедельник начинается в субботу»
«Хорошо, что чай на свете есть, – сказал я. – Давно бы уже пьяный под столом валялся...»
Аркадий и Борис Стругацкие «За миллиарда лет до конца света».
«Дурака лелеют, дурака заботливо взращивают, дурака удобряют, и не видно этому конца… Дурак стал нормой, еще немного — и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы. А газеты водят хороводы уже сейчас. Ах, какой ты у нас славный, дурак! Ах, какой ты бодрый и здоровый, дурак! Ах, какой ты оптимистичный, дурак, и какой ты, дурак, умный, какое у тебя тонкое чувство юмора, и как ты ловко решаешь кроссворды!.. Ты, главное, только не волнуйся, дурак, все так хорошо, все так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература, чтобы тебе было весело, дурак, и ни о чем не надо думать… А всяких там вредно влияющих хулиганов и скептиков мы с тобой, дурак, разнесем (с тобой, да не разнести!)»
Аркадий и Борис Стругацкие «Хищные вещи века»
«Не страна у нас недостойная, как вы изволите утверждать, а то, что с нами происходит сейчас – недостойно нашей страны. Это разные вещи, и путать их не надо. Проще простого – свалить в одну кучу и страну, и всех дураков с негодяями, которые в ней водятся…»
Аркадий и Борис Стругацкие «Жиды города Питера, или Невеселые беседы при свечах» (1990)
Решил я написать несколько постов о моих любимых, не побоюсь этого слова, отечественных писателях-фантастах – Аркадии Натановиче и Борисе Натановиче Стругацких.
Аркадий (1925–1991) и Борис (1933–2012) Стругацкие — легенды советской и мировой фантастики. До них были Беляев, Ефремов и другие, но именно АБС (как их называли фанаты) создали уникальный мир — глубокий, противоречивый и оказавший большое влияние на современную русскую литературу и культуру в целом.
Их биография – это уже готовый роман. Отец – еврей-искусствовед, мать – русская учительница. Борис, кстати, в детстве не знал, что нехорошие люди называют евреев жидами, и думал, что жид – это просто нецензурное ругательство.
В 1937-м дядю расстреляли, отца исключили из партии. Вообще стреляли в Ленинграде тогда многих. Будете в Питере, посмотрите «Большой дом» на Литейном, до сих пор стоит, а когда-то прямо там – так говорят – приводили в исполнение приговоры, большей частью надуманные и совершенно идиотские – только не для людей, что были казнены.
После были блокадный Ленинград, эвакуация, война. Аркадий стал военным переводчиком,
Борис — астрономом.
Многие реалии их жизни перекочевали в книги:
– Пулковская обсерватория – НИИЧАВО («Понедельник начинается в субботу»);
– переводческий опыт Аркадия – Феликс Сорокин («Хромая судьба»);
– блокада Ленинграда – воспоминания персонажей «Града обреченного»;
– японская культура, которую изучал Аркадий – мир «Трудно быть богом» (естественно, отчасти, не топайте ногами) и «Улитка на склоне».
Творчество АБС, начавшееся в духе фантастики Ефремова («Страна багровых туч») всегда балансировало между социальной утопией (или, как посмотреть, антиутопией) и диссидентством, поэтому как никогда актуально сейчас.
Главное правило Стругацких: сюжет и сеттинг – лишь инструменты, чтобы задавать неудобные вопросы:
– мир Полудня – утопия, где правят ученые, учителя и врачи, но даже здесь есть место обывателям и потребителям («Хищные вещи века»);
– антигерои — обычные люди, не злодеи, не добрые, а сложные персонажи вроде Руматы («Трудно быть богом»).
Философия: Борис говорил, что любое понимание книжной истории, не противоречащее само себе, имеет право на жизнь. Но «Жук в муравейнике» все же не про Странников, а про вопросы без ответов.
На мой взгляд, все книги АБС стали культовыми, даже отдельные вещи БНС, но все же среди них можно выделить наиболее значимые.
1. «Пикник на обочине» — небольшое произведение, стало основой для «Сталкера» Тарковского и одноименной серии компьютерных игр. По сути о месте человека в этом мире, поиске предназначения и попытках найти себя, сделав выбор между духовным и материальным.
2. «Трудно быть богом» – игра в прогрессорство и этику, попытка осознать, как общество влияет на личность и наоборот, что такое «хорошо» и что такое «плохо»; о любви, смысле жизни и ненависти отдельного человека.
3. «Обитаемый остров» – пророческая дистопия о манипуляции сознанием и влиянии государства на личность.
4. «Град обреченный» (никакого «ё» в произношении и написании, иначе срач с фанатами обеспечен) – эксперимент над людьми в духе Кафки, очередной поиск смысла жизни и невозможность его найти.
5. «Понедельник начинается в субботу» (ну и «Сказка о Тройке») — до сих пор увлекательная, легко читаемая и юморная книга и ее продолжение, ирония над наукой и сатира над бюрократией.
После смерти Аркадия Бориса называли «вдовой писателя» – объективно стал писать он гораздо слабее, чем в тандеме с братом. Но их книги, что совместные, что отдельные Бориса, живут до сих пор и находят своего читателя и у нас, и за рубежом, становясь с каждым днем только актуальнее.
Добрый день! На связи SilverArrow!
Немного оффтопа.
В прошлый раз мы с вами беспокоились, что может быть сложно. Надеюсь, в этот раз будет сложнее)
Приятного прочтения!
Вы включите свет, что ли! Солнце зашло уже, тут — хоть глаза выколи.
«А если упаду я — тогда стреляй в Кефирчика!»
Что вам, не смешно? А зря вы это, зря.
Ещё кефиру?
Осторожнее, под столом пустые бутылки, не двигайте ногами.
Давно вы в Управлении? Какая у вас группа?
Что значит «допрос»? Никакого допроса.
Чистый интерес. Как говорит Домарощинер: «Нужно охватывать вниманием всех, внимательно живущих в наших коридорах».
А, нет, это сегодня по трубкам говорили. Вы, кстати, слушали свою?
Да, такого вам не сказали. Значит, не для вас сказано. Директор же умён — кому попало что попало не говорит.
Что значит «у вас трубка не работает?». Вы скажите, куда нужно — починят. Или нет. Может, вы вообще ничего слышать не должны. Вон, считают же на нерабочей ЭВМ цифры — и нормально, и ничего.
Вы не обольщайтесь, в Лес вам не попасть. Только если за зарплатой.
Почему так?
Эй, парни, а почему так-то? Не знаю. Повелось так. Потому что Искоренение проходит там, вернее, там оно кончилось уже, всё искоренено, а значит — там и денег получить можно.
Вас, надеюсь, из гостиницы не выселяют? Вы радуйтесь тогда. Что значит «могут»? Если вас там быть не должно — вас там и не будет.
Вы, кстати, в курсе новой директивы? Ну, про то, что случайности теперь наказуемы?
Вы пейте, пейте. Только не подавитесь, особенность — насмерть. Накажут, обязательно накажут. Как "пробабилиста", который против порядка и логики идёт.
Что вы спрашиваете? Когда на Материк? А зачем вам туда? Давайте лучше партейку в шахматы.
До дире-ектора дойти… Сложно, конечно, но можно. На приём к нему пройти — это легко,
Что? Тузик? Да, слышали, конечно. Ох и затейник, скажу я! Мужик, конечно, прожжённый, чего только в жизни не видел! Рассказывал вам истории свои? Что ни случай — то победа на любовном фронте. Он, кстати, на биостанцию возит. В Лес.
А что там, в этом Лесу?
Одержание, Молчун, неизбежно, избежать нельзя, бежать некуда, жать нечего, чего вот ты идти шёл, да шелуха это всё, так, байки да прибаутки, чего ты их слушаешь-то? А нас — слушай, внимательно слушай.
Ты далеко не ходи, мы тут, может, и живём смутно, да ладно живём, вот, с Выселками договорились, что породнимся, за ними — невеста с приданым, за нами — жених, всё чин-чинарём, только вот мертвяки всё никак не успокоятся, приходят, мы их боимся, но бои ведём, они, правда, жгучие и страшные, но мы своих женщин им не отдадим. Делают они там с ними что-то непонятное, не находим мы их больше.
Там деревня была, да нет больше деревни, скрылась она, закатилась, как глаза мертвяцкие, под болото, будто облил её великан бродилом — да и сожрал, ни следа, только болото тёмное, не ходи ты по нему, Молчун не прыгай с кочки на кочку, воры там ждут, не вырвешься, коли ворвёшься, а коли ворвался — не вырывайся, отдай, что просят, они ж мужики крепкие, да только вот, Молчун, ты может, и покрепче будешь, не знаю…
Лопотал ты что-то Молчун не по нашенски нашли когда тебя жаль не поняли поняли бы знали что нибудь ещё а так непонятно благо голову тебе приставили и приросла она как трава по ночам которая в деревне растёт стога почти благо не сдаёмся ей не отдаём деревни нашей пашня сеется работа вертится пойдём послезавтра куда нибудь можно в Город можно к Чёртовым скалам правда не знаю на кой ляд тебе туда но надо тебе туда Молчун мы может и дураки тут по твоему и молчишь ты оттого да только за нас ты видим мы Молчун видим…
Что ж ты, козлик, думал, что ответ нашёл?
Не найдёшь ты ответа тут. Не хватит тебе головы твоей, чтобы понять.
Грязный весь, волосатый. Смешно смотреть.
Козлик? А как тебя ещё назвать? Тебя ж за скотину домашнюю считать надо — считай, домой пришёл, корми его, пои его, иногда — корень любви ищи. Днём — на выпасе, вечером — снова дома.
А мы по-другому построены.
Вот ты думаешь, что поймёшь что-то?
А не дано тебе понимать. Только дочери наши уже по другому Лесу будут бродить, а ты там, в своей деревне, так и останешься, и так ты вместе с ней и пойдёшь ко дну, только вода болотная сомкнётся над вами, как крышка гробовая — и как будто и не было ничего там.
Будущее-то наше, ты не сомневайся — и обратно иди. Вы в Лесу живёте — а мы им правим.
А люди с Высоких скал?.. Упадут они оттуда.
Ну, ничего, заживём теперь! Директор в обиду не даст!
Ты осторожней, машины тут вечно себя странно ведут — то чиним их, то они себя сами. Побеги устраивают. И мы устраиваем.
Что? Чем Управление управляет?
Лесом.
Лесом можешь пойти с таким вопросом. Управление — потому что управляет, управляет разным — Изучением, Искоренением, Помощью местному населению, Инженерным проникновением, Научной охраной. Вот они, все наши департаменты. Только Искоренение, говорят, искореняют теперь. Директиву подписали.
Да и то — хлеб. На биостанцию бы поехать…
Там — жизнь! Тут, в Управлении, разве жизнь?
Там и за кефиром никто не приглядывает… Весело там.
Правда, Лес близко.
Но и делать в том Лесу нечего.
А мы что делаем?
А что мы тут делаем?..
Жаль, конечно, Молчун, что ты так и не понял ничего, чего не понять-то, коли тут ты уже, жизнь у нас тут, вся, и не хотим мы другой жизни, а за нас хотят решить, чего нам нужно, а нам того не нужно, только вот очень уж они убеждать умеют — и вот мертвяки уже забрали наших женщин, а мы сами теперь, как мертвяки — ходим, бродим, да и помрём мы так, как мертвяки мрут, пусть они и померли уже.
Но мы не можем с этим бороться, Молчун, потому что одержимые нас и одержат, рано или поздно. Можем тут задержаться, конечно — но что нам с того?
Что нам с того?..
Козлик, вот опять ты начинаешь бодаться с нами.
Они же ничего не понимают, ни те, ни эти, одни рогом упёрлись в свою землю, другие — копаются на окраине Леса, как баран на новые ворота, на нас смотрят. Никто не способен понять нас.
Но им и не надо. Когда закончится Одержание, всё будет понятно, потому что тех, кто не может понять, не будет.
Когда оно закончится?
Когда?..
«Улитка на склоне» была прочитана мною в начале 2022 года. Точную датировку я не вспомню.
Куплена она была раньше — и пылилась в горе книг, которая тогда была у меня в углу комнаты. В той комнате не было шкафа вообще — сушилка для одежды, стол для ноута и всякой всячины — и в углу комнаты стопки книг — прочитанные, купленные, парочку одолженнных — всё это ждало своего часа.
Разговор я начну с той части, которая осталась, почти без изменений, от «Беспокойства».
Внутренности Леса Стругацкие не трогали, для них это была чёткая, законченная вещь, с очень простой и логичной идеей — прошлое против будущего, прогресс против старины и тема морального выбора человека, попавшего туда не по своей воле. Кандид, главный герой этих глав, в деревне оказался после крушения своего вертолёта, он там пришлый, и оттого — чужой, однако и для будущего Леса он — чужак, стоящий ещё дальше от «жриц партеногенеза» - цивилизации будущего, которая делает из протоплазмы биороботов, способных подстраиваться под их нужды по первому желанию владелиц.
Отметьте для себя вот что — раньше герои Стругацких выступали со стороны прогресса. Они всегда несли за собой ощущение свежести, независимости, веры в свою победу — и в победу той идеи, за которую они встают. Затем, как мы уже обсуждали, последовал перелом — и оказалось, что прогресс может быть недружелюбен, и, более того, враждебен по отношению к тем, кого стремятся «прогрессировать».
В «Улитке на склоне» авторы впервые дают нам посмотреть на действия «прогрессоров», представителей «светлого будущего» со стороны тех, кому в этом будущем нет места. Нам их показывали и раньше, в той же «Попытке к бегству», к примеру, только грязные и кровожадные дикари оттуда совершенно не похожи на местных. В общем-то, у них осталась только одна цель — это просто жить. Хоть как-то, несмотря на идущее Одержание, жить и верить, что до них оно доползёт в последнюю очередь.
А сторонницы «светлого будущего» знают, что они — правы, а всё остальное должно быть развеяно и забыто, только потом должны остаться чистые озёра вместо чёрных болот. А тех, из тёмного прошлого, кто придёт к ним сам — на ночные работы. К Воспитательницам.
Может, отсюда и растут ноги у «воспитуемых» из «Обитаемого острова»?
Управление же, главы, в которых главным героем выступает Перец — это странное измерение Кафки. Вообще, если вы Кафку уважаете (жду шутку про "особенно - грефневую" в комментариях)), то эти главы вам понравятся — градус абсурда в них очень схож с «Процессом», к примеру, или с «Приглашением на казнь» Набокова, где ключевое — это абсурд, происходящий в мире, поразительно схожем с нашим — и совершенно нашему чуждом.
Стругацкие к концу шестидесятых начали разочаровываться в целом в том, как работает бюрократия. Это тоже можно постепенно проследить — власть имущие всё чаще у них выступают в роли людей, которым, по большому счёту, всё равно, что происходит с людьми. Есть либо жажда власти и интриги (дон Рэбия из «ТББ»), либо желание верить в свою безнаказанность (та сцена со светским раутом элиты в «Хищных вещах века»), либо просто непонимание абсурдности того, чем занимаются чиновники и прочие, с их стороны («Сказка о Тройке», которая будет мною затронута через одну другую книгу).
Управление — это настоящая сатира на то, как работают всякие многочисленные комитеты, советы, какие-то ещё органы власти — начальник, к которому толком и не попасть, секретарша, которая командует всем, всякие Домарощинеры, которые бегают и смотрят за исполнением приказа, и держат при себе пару книжек, в одну из них записывая слова подчинённых, а во вторую — руководителя над ними, а главное — обычные, подневольные люди, которые, в конечном итоге, совершенно не имеют дела до того, что там происходит, сказано-сделано, странное отражение обывателей из «Хищных вещей века», которым на голову свалилась великая загадка — и которые совершенно ничего с ней не способны сделать просто потому, что Лес для них, в итоге — то место, где дважды в месяц кассир с петлёй на шее выдаёт жалование.
Как пишет сам Борис Натанович:
«...Что такое Управление – в нашей новой, символической схеме? Да очень просто – это Настоящее! Это Настоящее, со всем его хаосом, со всей его безмозглостью, удивительным образом сочетающейся с многоумудренностью, Настоящее, исполненное человеческих ошибок и заблуждений пополам с окостенелой системой привычной антигуманности. Это то самое Настоящее, в котором люди все время думают о Будущем, живут ради Будущего, провозглашают лозунги во славу Будущего и в то же время – гадят на это Будущее, искореняют это Будущее, всячески изничтожают ростки его, стремятся превратить это Будущее в асфальтированную автостоянку, стремятся превратить Лес, свое Будущее, в английский парк со стрижеными газонами, чтобы Будущее сформировалось не таким, каким оно способно быть, а таким, каким нам хотелось бы его сегодня видеть…»
С другой стороны — Лес есть Будущее. Один человек стремится спастись от него, а второй — попасть туда. Один выходит драться с ним, другой — сдаётся и покидает его, чтобы начать править Настоящим, пусть и по стечению обстоятельств.
Благо, «Улитка» - это та вещь, которая не является научной фантастикой. Это именно что книга символическая, фантастическая, абсурдная — но не научная совершенно, пусть и практически всё Управление — это люди учёные.
«Улитка», в отличии от «Подвига лесопроходца Селивана», картины, упомянутой в её тексте, не уничтожена, пусть и выпущена в итоге только в 1988 году официально, когда стало «можно» снова, но теперь уже «можно» вплоть до окончательной вседозволенности. Из-за зарубежного её издания в своё время братья Стругацкие даже писали покаянное письмо. Журнальный вариант повести был изъят из библиотек и направлен в спецхран.
И, главное, в отличии от «Подвига лесопроходца Селивана», картины, оригинал и первые две копии которой были уничтожены для «недопущения двойного толкования», текст «Улитки» всё-таки дошёл до нас в первоначальном виде, и мы можем сами толковать его так, как нам угодно.
Стоит ли начинать читать Стругацких с этой книги?
Нет, и вообще, в целом, книга эта как раз из тех, что очень хочет быть прочитанной после других книг, и не только Стругацких. Сломанный язык Леса отсылает, по моему мнению, к Платонову и его стилю в «Котловане» и «Чевенгуре», абсурд Управления — к Кафке (Набокова, в силу его биографии, в СССР в 60-ые достать было бы сложно, я думаю). И таких сравнений у читателя может быть ещё больше — вопрос начитанности до этого, настоящая модернистская (или постмодернистская) игра с читателем, как в «Понедельнике», только там то было в шутку, а тут — всерьёз.
Это действительно медленный путь к вершине, и сама книга, её язык, выстроены так, что вы будете читать её медленно, запинаясь и спотыкаясь, как на кочках в чёрном болоте, и вы упадёте в него, возможно, и не сможете дойти до конца, но, если вы будете внимательны, то, во-первых, будете вознаграждены самой главной (по мнению авторов) книгой в их библиографии, а, во-вторых, сможете научиться тому, чтобы читать книги медленно, ощущая каждое слово и каждую идею, вложенную в текст.
«Улитка на склоне» - это книга о том, что прошлое будет стараться выживать, несмотря ни на что, настоящее — переделывать будущее под себя, несмотря ни на что, а будущее будет стремиться исправить ошибки прошлого — или то, что оно считает ошибочным, несмотря ни на что.
И неважно, сколько времени это займёт.
Но что-то из этого, рано или поздно, больше не увидит Солнца — и уйдёт на дно болота, в чёрные воды.
К лучшему ли? К худшему ли?
Неизвестно.
______________________________________________________________________________________
И традиционное послесловие
Дальше у нас - «Второе пришествие марсиан». Не теряйте, этот цикл точно будет окончен)
Буду рад видеть Ваше мнение в комментариях. Хорошего Вам дня!
С уважением, Ваш SilverArrow
Ссылки на предыдущие посты:
С детства любил Стругацких. Сложно сказать, когда я
начал их читать. Помню, как-то раз, брат пытался меня заинтересовать, зачитывая
мне пролог «Трудно быть богом». Мне тогда было лет восемь, и я уже не любил,
когда мне что-то читали вслух. В моей голове у каждого персонажа складывался
определенный образ, и говорили они совсем не так, как говорит читающий. Потом
мне подсовывали «Понедельник начинается в субботу» и тут мне тоже не зашло.
Какой-то автомобиль, Изнакурнож. Где действие?!
В итоге зашел я на Стругацких со сборника рассказов «Шесть спичек». Причем сам
рассказ «Шесть спичек» мне не очень понравился. Нейтрино, фокусы, обезьяны. А
вот «Извне» и «Забытый эксперимент» прям в самое сердечко попали. Кстати, потом
я прочитал «Половину жизни» Кира Булычева и у меня возникло ощущение, что
вдохновлялся он именно «Извне» Стругацких.
Именно с этого сборника рассказов и началось настоящее знакомство со Стругацкими. На тот момент я прочитал практически всё, что было издано. Что-то перечитывал по многу раз, что-то не зашло совсем. Например «Отель у погибшего альпиниста» - ни глубины, ни детектива как такого, ни особого сюжета. Там даже роботы не спасают ситуацию. Если А. и Б. хотели попробовать себя в новом жанре, то можно было отбросить всю фантастику, как например, в «Хромой судьбе» и погрузиться в жанр детектива, но нет, не получилось. Или вот «Улитка на склоне» - явный перебор с абстракцией. Упор больше на образы, чем на смысл. Причем в том же «Граде обреченном» этот баланс абсурда, фантастики и реальной жизни, настолько идеален, что я перечитываю его снова и снова. Каждый раз нахожу что-то новое и каждый раз, смысл меняется вместе со мной. Некий процесс взросления вместе с Андреем Ворониным.
И вот тут мы плавно переходим к основной причине, почему я захотел написать этот пост – к разочарованию.
Светлое будущее закончилось в 80-х и началась суровая реальность 90-х. Менялось всё: жизнь, быт, культура. И, конечно же, менялась литература.
В начале 90-х вышел сборник C. Ярославцева, в который вошло три повести «Экспедиция в преисподнюю», «Подробности жизни Никиты Воронцова», «Дьявол среди людей». На обложке прямым текстом было написано, что это А. Стругацкий, без Б. Естественно, как любитель Стругацких, я это сборник прочитал. Повесть «Экспедиция в преисподнюю» была некой детской сказкой, веселой, задорной, местами страшной. Как по мне, в ней отразилась истинная суть А. Стругацкого, некая легкость, полет фантазии, ребячество. «Подробности жизни Никиты Воронцова» несколько другой формат, философский, с долей детектива, но вполне себе понятный. А вот «Дьявол среди людей» меня неприятно поразил. Достаточно жесткий, мрачный. От него так и веяло безысходностью, и эта безысходность накладывалась на ситуацию вокруг.
Потом я прочитал роман «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя». Мне не понравилось, и длительное время я к этому роману не возвращался.
В году так 2004, родители сделали мне изумительный подарок – полное собрание сочинений Стругацких. В хорошем переплете, на качественной бумаге. Читать – одно удовольствие. Второе удовольствие в том, что в конце каждого тома были «Комментарии к пройдённому», где Б. Стругацкий приводил записи из дневников и коротко рассказывал, как писалось то или иное произведение. Я принялся заново всё перечитывать, пока не дошел до «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики». Остановился. Подумал. Долго думал, пытаясь прийти какому-то положительному мнению. Это уже Б. Стругацкий, он же С. Витицкий, без А. (его уже не было). Потом прочитал «Бессильные мира сего» и совсем расстроился. Сопоставляя А. и Б. «Экспедиция в преисподнюю» и «Поиск предназначения», у меня в голове начал формироваться некая схема гармонии Стругацких. Как они друг друга дополняли, и что каждый вносил в книгу.
Это осознание долго крутилось у меня в голове, формировалось, преобразовывалось, пока не вылилось в некую целую композицию, которой я остался удовлетворен, пока не случилось страшное – в какой-то момент при переписке я захотел вставить цитату из «Отягощённые злом». Нашел, вставил и подумал «а не перечитать ли мне его?». И начал читать. Нельзя сказать, что это было плохо – это было ужасно!
1988 год, жизнь на стыке эпох, мир меняется и люди вместе с ним. Как оно будет дальше? Никто не знал. И вот в этой своей попытке предугадать будущее, Стругацкие не попали по всем пунктам. Хуже того, они попытались переиначить свою идею Учителя из Полдня XXII века, тем самым убив саму идею Полдня. Так же мне не понравились эти заигрывания с библейским сюжетом. Но тут отдельная история, в отрыве от дневника Мытарина, мир О.З. интересен как самостоятельная единица и имеет право быть. В нынешнее время роман смотрится как неумная сатира коммунистическое будущее и этим расстраивает ещё больше. Но самое большое разочарование, я испытал, когда начал читать комментарии к пройденному про О.З. от Б. Стругацкого. Вот тут мне стало больно. Человек, который строил наше светлое будущее, который рисовал его и, возможно, даже жил им, буквально нескольким фразами перечеркивает всё, что было написано ранее, свои собственные идеи, книги и людей, которые в них верили. Я считаю, что в книгах Стругацких, как таковой не было коммунистической пропаганды (кроме отдельных моментов «Страны багровых туч»), они рисовали мир будущего так, как им хотелось бы жить в этом будущем. С какими-то плюсами, достоинствами, но в то же время и недостатками. И не может такого быть, чтобы мир был идеален, слишком идеальный мир смотрится надуманно. И этот мир будущего он же и разрушил во мне. Как можно верить в то, в о что не верит сам автор? Возможно это усталость, старость, вся это тоска и безысходность 90-х, сделали Б. таким? Не знаю. Не хочется кого-то обвинять. Могу только сказать, что А. и Б. закончились на «Отягощённых злом». Жирной, кляксой, в которой каждый видит что-то своё. Дальне были только два разных автора C. Ярославцев и С. Витицкий. Безусловно талантливые, но совершенно другие.
P.S. Я озвучиваю только свое мнение и свои мысли.
Я, наверное, один из немногих, рождённых в СССР, кто из Стругацких одолел только попсовые вещи, типа "Понедельник начинается в субботу", "Сталкера" или "Отель «У погибшего альпиниста»" (кстати, по нему тоже сериал делают, вроде бы должен выйти в следующем году.) Так вот, вопрос к тем, кто читал. если судить по трейлеру, насколько сильно авторы дали своей фантазии разгуляться и отошли от текста?
« – О-о! – воскликнул Принц. – Вам повезло, сэр брат! Это же знаменитая запретная "Сага о Кольце Власти"! К сожалению, немногие смогли дочитать ее до конца, не повредившись в рассудке. А те, чей разум оказался не столь крепок, стали наряжаться в одежды героев, мастерить деревянные мечи и щиты, бегать по лесам и полям на потеху добрым поселянам. Неужели у вас дозволяется читать такое даже в детстве?
– Дети тоже люди...»
Михаил Успенский «Там, где нас нет» (1995)
«Ждать всегда плохо, особенно когда не знаешь, чем кончится ожидание, – думала Марьяна, – но почему-то мы всегда чего-то ждем. Даже жить некогда. Вообще-то все ждут, когда мы улетим на Землю, а я жду, когда вернусь к Олегу. Дик ждет, чтобы скорее оказаться в лесу. Теперь мы ждем – оборвется шар или нет. Очень глупо ждать, самое обыкновенное и самое неправильное занятие. Жить надо так, чтобы совсем не ждать…»
Кир Булычев «Поселок». Иллюстрация Киры Сошинской
«Бургомистр: – Слушайте приказ. Во избежание эпидемии глазных болезней, и только поэтому, на небо смотреть воспрещается. Что происходит на небе, вы узнаете из коммюнике, которое по мере надобности будет выпускать личный секретарь господина Дракона.
1-й горожанин: – Вот это правильно.
2-й горожанин: – Давно пора.
Мальчик: – Мама, а почему вредно смотреть, как его бьют?
Все: – Тссс!
Появляются подруги Эльзы.
1-я подруга: – Десять минут идет война! Зачем этот Ланцелот не сдается?
2-я подруга: – Знает ведь, что Дракона победить нельзя.
3-я подруга: – Он просто нарочно мучает нас.
1-я подруга: – Я забыла у Эльзы свои перчатки. Но мне все равно теперь. Я так устала от этой войны, что мне ничего не жалко»
Евгений Львович Шварц «Дракон» (1944)
«– Люди воевали не потому, что им этого хотелось, – сказал Загребин. – Людям никогда не хотелось воевать. Но некоторым, всегда меньшинству, войны были выгодны. В любой войне страдали не те, кому войны были выгодны, – они обычно выпутывались. Страдали и умирали те, кто войны не хотел. И я не удивлюсь, если мы найдем на этой планете солидные бомбоубежища, в которых еще несколько недель, а может и месяцы после катастрофы существовали виновники войны. И умерли они одними из последних. Они планировали эту войну, планировали убийства, убийства всех, кроме себя. Другое дело, они недооценили силу джинна, которого выпустил из бутылки. Так вот, жители Синей планеты не виноваты в своей смерти, как не виноваты в своей смерти заключенные концлагерей и жители Хиросимы. В них не было никаких генетических изъянов...»
Кир Булычев (Игорь Всеволодович Можейко) «Последняя война» (1970)
Комментарии