Света Галкина проснулась от ощущения чьего-то присутствия. Свет уличного фонаря прошивал насквозь дешевые шторы и очерчивал мужской силуэт у края кровати. Галкина решила сморгнуть видение, но силуэт не исчез. Более того, он начал двигаться. Страх парализовал Свету, не давая закричать.
«Господи, только бы он забрал деньги и украшения, а меня не тронул, — молилась про себя Галкина, но, вспомнив про семьсот рублей в кошельке и тот прикольный кулончик с тираннозавром, который нашла на вокзале, решила: — Мне капец…»
Она не шевелилась, притворившись крепко спящей, и полуоткрытыми глазами изучала преступника. Мужчина был среднего роста, лысоват; растянутая футболка не до конца прикрывала круглое пузико. В какой-то момент незнакомец повернулся, и что-то блеснуло на его ремне. Это было шило или отвертка — Света не разглядела, но точно что-то острое.
«Мама дорогая, да за что же мне это?!» — раздавалось в голове у Галкиной.
Мужчина наклонился к кровати и, кажется, начал снимать резинки, которыми простыня держалась за матрас.
«Зачем?! Может, хочет завернуть меня в нее, чтобы как можно меньше шуметь во время убийства? Но ведь можно завернуть в одеяло», — пыталась понять логику происходящего девушка.
Закончив возиться с постельным бельем, мужчина подошел к стулу, где лежал телефон Галкиной, и взял его.
«Он заблокирован, идиот! Ты ничего не сможешь с ним сделать».
Но буквально через секунду экран аппарата вспыхнул в руке мужчины, осветив небритое лицо. Маньяк с задумчивым видом водил пальцем по экрану, а Галкина никак не могла поверить в происходящее и чувствовала себя совершенно обреченной.
Положив наконец телефон на место, мужчина, взглянул на Свету и, тяжело вздохнув, словно только что отпахал смену на заводе, направился к окну, оставив нетронутым беззащитное полуобнаженное женское тело.
«Я не поняла, тебя что-то не устраивает?» — успела даже обидеться Галкина, но вспомнив, что она вообще-то в опасности, сменила злость на радость.
Мужчина снял с пояса баллончик и, встряхнув, распылил что-то в углах и на подоконнике. Затем схватился за оконную ручку и повернул ее, впустив в комнату ночную прохладу. Теперь Галкина смотрела на него широко открытыми глазами. Кряхтя и тихонько поругиваясь, мужчина перелез через подоконник и исчез в окне, которое через секунду закрылось за ним, а затем снова открылось, оставив щелку для проветривания сверху.
Выдохнув так, словно с груди подняли бетонный блок, Галкина хотела было броситься к окну, чтобы убедиться, что этот пришелец ушел, но, почувствовав внезапно накатившую усталость, резко провалилась в сон, а когда проснулась, на дворе уже вовсю звенел новый день.
— Муха-бляха, проспала! — вскрикнула Галкина, глянув на время в телефоне. — Как же так? Я ведь ставила будильник, я точно помню!
Она вскочила с кровати и сразу заметила, что простыня, как обычно, была скомкана, а старый матрас наполовину оголен.
— Да задолбали эти резинки вечно слетать! — ругнулась вслух Света и тут же почувствовала неприятное першение в горле.
«Простыла. Ну конечно, окно вон всю ночь было открыто».
Света вспомнила, как ночью странный тип вышел в это самое окно. Выглянув на улицу, она восстановила в памяти все детали прошедшей ночи.
«Да здесь же третий этаж! Приснится же такое, как будто реально всё было. Блин, а чего подоконник такой пыльный? Ладно, потом протру, некогда».
Плотно закрыв окно, она быстро оделась, нацепив, как обычно, разные носки, и, застегнув на шее кулон с тираннозавром, выбежала из дома.
Ближе к обеду у Галкиной поднялась температура, а голос совсем осип. Скрепя сердце шеф отпустил ее домой отлеживаться, но потребовал завтра быть полной сил и оптимизма.
«Какой уж тут оптимизм, — шмыгала носом Света, глядя дома в холодильник, где стояла одна-единственная кастрюля с гречкой внутри. — Ну почему мне постоянно так не везет?»
Приняв дешевые лекарства и прополоскав горло водой с содой, Галкина упала на кровать и отрубилась. Проснулась она поздно ночью, снова ощущая чье-то присутствие.
На этот раз знакомый силуэт опустился на корточки и что-то подкручивал у кресла. Света осмелилась немного высунуть голову, чтобы получше разглядеть, что он там делает. Заметив рубец мужской задницы, торчащей из штанов, как у классических сантехников, Галкина брезгливо поморщилась. Закончив с креслом, мужчина встал и, подтянув штаны, направился к роутеру. Перевернув его, маньяк достал изо рта зубочистку.
Понимая, что этот тип вот-вот сбросит роутер до заводских настроек, Галкина не выдержала и крикнула:
— А ну, не смей! Мне потом в техподдержке мозг чайной ложкой выскребут, пока я эту фельдибобину настрою!
Видимо, совсем не ожидая такого поворота событий, мужчина выронил роутер, и тот, ударившись об пол, загорелся красным.
— Ну спасибо, блин! — вскочила с кровати Галкина. — Ты кто такой вообще?! Как сюда попал?! Почему пакостишь мне?!
— Я не понял, — мужчина почесал свою залысину, глядя на взъерошенную Свету, — ты че, видишь меня, что ли?
— Не только вижу, но и чую! Про дезодорант слыхал?
— Да что происходит вообще? — никак не мог взять в толк мужчина.
— Это я тебя спрашиваю! Ты кто?! Насильник? Так у меня для тебя сюрприз, я подготовилась! — Света сунула руку под подушку и вытащила оттуда вилку и перцовый баллончик. — Выбирай: вилкой в глаз или перцовый газ? — направила она оба оружия на ночного гостя.
— Перцового газа не бывает. Ты вообще-то меня видеть не должна.
— Да я понял, не ори ты так! И вообще, успокойся.
— И не подумаю! — замотала головой Света и встала в боевую стойку.
— Слушай. Меня Вадик зовут, Метёлкин. Я из бюро, — попытался наладить контакт мужчина.
— Какого еще бюро? У вас, маньяков, уже и бюро есть?
— Да не маньяк я, психованная ты истеричка! Из бюро судеб я, — не выдержал Метёлкин. — Прикрепленный к тебе техник. Работаю с тобой уже пять лет.
— Что ты мелешь? Я сейчас полицию вызову!
— Пф, удачи, — отвернулся Метёлкин и вернул роутер на место.
Не обращая внимания на Галкину, он проследовал в ванную комнату, где начал разбирать бачок унитаза, а когда закончил, то, опустившись на одно колено, достал из кармана коробок и выпустил оттуда несколько пауков, которые сразу разбежались по помещению.
— Эй, ты что творишь?! — не сдавалась Света.
— Ты еще не спишь? Настраиваю струны судьбы, — устало ответил Метелкин.
— Да ты же мне тут живность всякую разводишь и ломаешь всё.
— Такова судьба, увы, — развел руками техник.
— Да что ты мне тут про судьбу чешешь? Ты же обычный извращенец!
— А вот сейчас обидно было, — бросил Метёлкин, поднимаясь с колена. — Я не извращенец. Когда мы на смену выходим, нам все физические влечения отрубают. Ты мне не интереснее, чем обои за шкафом.
— Значит, бытовой извращенец, — поставила диагноз Света.
— Ой всё, мне пора, — щелкнул пальцами Метёлкин, и Свету как обухом по голове ударило.
Она проснулась утром еще до будильника. Телефон показывал отсутствие Wi-Fi. Встав с кровати, Света направилась к окну, но по дороге задела мизинцем ножку кресла и, взвизгнув от боли, начала сыпать проклятиями:
— Метёлкин, козел, чтоб тебя!
Весь день Галкина была злая как собака. После работы она направилась прямиком в церковь, где сорок минут сетовала на свою судьбу, просила высшие силы прогнать подлеца Метёлкина, что пакостит ей по ночам, и прислать нормального техника, который не будет ей всю жизнь портить.
В половине четвертого утра Света проснулась, ощущая на себе тяжелый взгляд.
— Ну что, довольна? Настучала, оболгала, а ведь мне семью кормить, — смотрел на нее прямо в упор Метёлкин, скрестив руки на груди.
— Семью? — удивилась Галкина.
— А ты думала, я тут прихожу на твои пятки голые облизываться? Я же сказал, что ты мне безразлична, а теперь мне из-за тебя выговор сделали.
— Сожалею, но ты сам виноват. Нечего мне всякие подлянки устраивать, — оправдывалась Света. — Я из-за тебя болею, без интернета сижу и без денег. За что мне такого, как ты, прислали?
— Какого такого? — нахмурился Метёлкин.
— Ну… такого вот, — намекнула Света на внешний вид техника.
— Я, вообще-то, свою работу нормально делаю. Всё как в наряд-заказе, с точностью до винтика, — буркнул Метёлкин и, достав свой блокнот, начал перечислять задачи: — Добиться простуды, чтобы ушла пораньше с работы и не попала вечером под грузовик; сбить настройки роутера, чтобы не скачала вредоносную программу, которую пришлет взломанная подруга в социальных сетях; подбить мизинец, чтобы надела другую обувь и не подвернула ногу по дороге…
— Так, погоди… — остановила его Света. — Это что, получается, ты мне помогаешь, что ли?
— А ты думала? — фыркнул техник. — Столько фильмов снято и книг написано про нашу работу, что это уже стало попсой, а ты удивляешься, будто только из болота вылезла. Тоже мне — житель мегаполиса.
— Так ты ангел? — расширились заспанные глаза Галкиной.
— Шменангел. Я тебе сказал, из бюро я. Техник. Вадим Метёлкин.
— Живее всех живых. Работа просто такая. Не я — так кто-нибудь другой, понимаешь?
— Вроде бы… Может, чаю? Расскажешь немного о своей работе? — предложила Света, чувствуя, как злость отпускает.
— Пожалуй, — кивнул Метёлкин, и они прошли на кухню.
— А как на такую работу берут? — наливая кипяток в кружку, спросила Света.
— Как и на любую другую. Позвонили по резюме в интернете и предложили. Главное — опыт. А он у меня большой.
— Я заметила, — взглянула Света на паутину в углах кухни.
— Паутина из баллончика, — объяснил Вадим. — Убираться надо чаще. Это просто напоминание, без всяких последствий.
— Кто бы говорил, — смерила его взглядом Галкина. — Приходишь к девушке ночью, а одет так, словно из запоя не вылезаешь. У вас что, формы нет?
— Поистрепалась. Ты, вообще-то, не должна меня видеть, если помнишь, — отхлебнул чай Вадим.
— Ну а я вижу. Так что будь любезен: приходи в чистом, выглаженном и в ремне дырки дополнительные проделай.
— Ты мне не жена, — напомнил техник.
— Я — клиент, а клиент всегда прав, — строго сказала Света и достала из шкафа кусковой сахар.
— Ладно. Учту, — кивнул Метёлкин.
— Слушай, а долго еще это всё будет продолжаться? Ну, я имею в виду невезение мое, — спросила Света.
— Понятия не имею. У меня инструкции только на ближайшую смену. Но, поверь мне, я общаюсь с другими техниками, и у тебя всё очень даже хорошо. Своя квартира, доставшаяся от бабушки, работа в офисе, а не на вредном производстве, родители живы-здоровы. Не гонись ты за удачей, всему свое время. Кто знает, что будет завтра? Может, я тебе на работе клавиатуру сломаю, шеф отправит тебя за новой, а ты в магазине будущего мужа встретишь или в лотерею какую выиграешь. Тут ведь не угадаешь.
— Так ты и на работу ко мне ходишь?
— Пока ты спишь, я готовлю весь твой день.
Допив первую чашку, Метёлкин попросил добавки, и Света наполнила тару кипятком.
— Ну, у нас отпуск удлиненный. Три месяца, плюс льготы и выходные.
— А кто же тогда за мной следит в это время? — встревожилась Галкина.
— Так сменщик же. Ладно, мне пора. Ты иди спи, а я спрошу у начальства, как нам видимость отключить, — сказал Метёлкин и вышел по привычке через окно.
Теперь они виделись раз в неделю. Начальство Метёлкина что-то настроило, и Галкина почти не просыпалась, но если уж просыпалась, то они с Вадимом шли на кухню и болтали обо всем на свете, особенно о чужих судьбах.
— А ты думаешь, как звездами становятся? — смеялся Вадим. — Утром в собачью каку наступит человек, а вечером его уже зовут сниматься в первом фильме, вот как бывает. И никто из них никогда не скажет спасибо технику. А мы ведь пашем в поте лица.
— Да уж… А от людей вообще ничего не зависит, что ли?
— Зависит. Почти девяносто процентов всех событий — результат ваших действий и решений, — признался Вадим, — мы только корректируем детали. Всех тонкостей не знаю, но в основном ты всё сама. Я просто выпендриваться люблю, цену себе набить, — улыбнулся он.
— Ясно. Слушай, а ты молодец. Форма тебе к лицу. Смотрю, бриться начал и туалетной водой пользоваться, — похвалила Света перемены во внешнем виде Метёлкина, и тот залился краской.
— Спасибо. Жена тоже заметила. Говорит, что ты на меня положительно влияешь.
— А она не ревнует? — испугалась Света.
—Не-е-е. Она ж тоже техник. Знает, как дела обстоят.
— Ага. Завтра и у тебя интересный день будет, прошу прощения заранее.
— Да ладно уж, я привыкла, — улыбалась Галкина.
— Вкусное у тебя печенье сегодня, Свет.
— Спасибо, я сама пекла, доедай.
Они не заметили, как сдружились, и всё больше узнавали друг о друге. Метёлкин стал частью Светиной жизни, а не только ее судьбой. А через пару месяцев он пропал. Зато появился другой.
— Ты еще кто? — испугалась Света, увидев незнакомого мужчину в выглаженном костюме, белых перчатках и с противно идеальной прической.
— Ваш новый техник. Вы заявку оставляли.
— Ну у нас в бюро процессы идут достаточно медленно, бюро равно бюрократия.
— Э-э-э не, так не пойдет. Ты это, давай-ка, шуруй отседова, возвращай мне Вадика, — наехала Галкина на новичка.
— Не могу. Перевели его. Вы же сами просили. Зато у вас теперь всё будет иначе. Я вам тут уже карму немного почистил и лампочку заменил, — улыбался красивый, как подарочная обертка, незнакомец.
— Слышь, пижон. Я уже в курсе, как у вас всё работает. Ты мне здесь лампочку заменил, а завтра мне там, — Света кивнула в сторону окна, — на голову кирпич упадет.
— Всего лишь птичий помет, — улыбнулся техник.
— Во-во, я и говорю, фигню мне какую-то подсунешь. Давай-ка обратно мне Вадика.
— Простите, но это так не работает. А сейчас пора спать.
Техник хлопнул в ладоши, и Света, замолкнув на полуслове, провалилась в сон.
Жизнь изменилась. Да, дела действительно пошли в гору. На работе повысили, на горизонте замаячили какие-никакие отношения с молодым и перспективным программистом. Галкина не отбивала мизинцы, роутер работал исправно, а пауки разбежались. Но было что-то во всём этом не то — словно чужая судьба ворвалась в жизнь Светы.
Всё встало на свои места, когда Галкина загремела в больницу с острым аппендицитом и чуть не погибла. Потом начались проблемы на работе, молодой человек оказался настоящей сволочью, а дома завелись клопы.
— Вот тебе и красивая обертка, — ругалась Света, но с тех пор она вообще перестала видеть техников. Видимо, бюро перекрыло-таки канал связи.
Целый месяц Галкина ходила в церковь и умоляла вернуть на прежнее место Вадика, но ничего не менялось. Она так и спала до самого утра, а дела шли всё хуже и хуже, пока однажды утром Света не ушиблась головой о дверцу шкафа, а потом еще и стиральная машинка залила всю кухню водой.
Сколько же радости было у Галкиной — она узнала почерк Метёлкина. Всё потихоньку начало налаживаться. Жертвуя меньшим, Света снова стала получать от жизни больше, а всё благодаря тому, что ее техник вернулся на прежнее место, хотя она его с тех пор больше ни разу не видела. Но пауки и пыль на подоконнике доказывали: именно Вадик следит за тем, чтобы всё было как положено. А еще Галкина заметила, что из холодильника стало пропадать ее самодельное печенье.
— Кушай-кушай. И жене привет передавай! — приговаривала она каждый раз, заботливо выкладывая угощение на красивую тарелку.
Комментарии