Вокал

Так вышло, что в десятилетнем возрасте мне пришлось ходить на уроки вокала. Занятия шли два раза в неделю. Преподавателем была Виктория Ивановна – молодая женщина с тонной пахучей косметики на лице. Она неизменно ходила в старушечьих свитерах и кофтах и душилась чем-то приторно-въедливым. Речь у неё была тягучая и в каждом предложении она делала особые акценты на какое-нибудь слово. В такие моменты казалось, что тебе давят пальцем в темя.

- Ой беда мне с тобой! – Морщась, будто от зубной боли, покачала она головой после первой же распевки на первом же занятии. – Ни в одну ноту не попал! Давай ещё раз. Только старайся как следует.
«Как следует» было непонятно. Но голос у Виктории Ивановны был таким строгим, что я не решился спросить. Казалось, что это нечто само собой разумеющееся и не знать таких вещей неприлично. Вместо этого я сделал тоже, что и в первый раз, но натужнее и всем видом показывая, что очень стараюсь.
- Ох беда! – Закатив глаза резюмировала она. – Ты у меня экзамен не сдашь.

Уроки были похожи на отбывание повинности. Начинались они с долгих выматывающих распевок. Пианино мрачно гремело. Я старательно ныл «Дали-дали-дали-дали-дааааа». Потом мы начинали пытаться петь разные произведения из тоненького сборника народных песен для годового экзамена. То ли у составителя сборника был специфичный вкус, то ли пианино в кабинете у Виктории Ивановны было настроено злыми волшебниками, но всё что мы пели звучало как предвестие апокалипсиса.
«Тень-тень-потетень. Выше города плетень» - жалобно ныл я. И перед глазами вставал образ чёрной волны цунами, грозящей вот-вот смыть к чертям портовый город. «Похвалялася коза», - подтягивала меня Виктория Ивановна во всю мощь лёгких: «Всем я выколю глаза». И мою душу захлёстывала безысходность перед демоническим животным и мерещились бледные лица с окровавленными провалами вместо глаз.

- Тебе придётся очень постараться, чтобы спеть хотя бы на двойку! – Объясняла мне преподавательница в редких перерывах. – Ты понимаешь? Хотя бы на двойку!
Я кивал головой, потому что хотел поскорее оказаться за пределами класса. В конце концов мы остановились на двух произведениях. Малосодержательной песне про «Ой жур-журвля» и совсем унылой про красиво вышитую сорочку у Иванка.

Наступил день экзамена. Мы собрались в полупустом концертном зале. Мальчики были в белых рубашках. Девочки в бантах и с завитыми волосами. Все по очереди поднимались на сцену и под самозабвенный аккомпанемент Виктории Ивановны демонстрировали свои вокальные успехи.

На сцене я ощутил пытливый взор множества десятков глаз и все уроки прошедшего учебного года слились в один. Когда рояль заиграл, я ощутил, как каменеют ноги и спина. Воздуха едва хватало. Кое-как на одной ноте я проныл обе песни и уселся на свое место с таким ощущением, будто скинул тяжёлую ношу с плеч.

На следующий год нам поменяли преподавателя. Ольга Петровна была бойкой улыбчивой женщиной средних лет. Кроме неё в кабинете всегда сидела аккомпаниатор – молоденькая девушка Лиза с короткой стрижкой мнением по любому вопросу.
- Ты чего сутулишься? – Удивилась Ольга Петровна на первой же распевке. – Ну-ка покажи ширину плеч. Вот! Совсем другое дело! Грудь колесом! Красавец-мужчина растет. Давай-ка что-нибудь интересное споём! Тебе какая песня больше всего нравится?
На пианино лежала целая гора сборников песен советской эстрады. Можно было выбрать всё-что душе угодно. К середине урока я окончательно понял, что тут все свои и расслабился. Ольга Петровна подсказала, как правильно дышать, какие мышцы лучше держать напряжёнными и как должен резонировать звук.
Пение как по мановению волшебной палочки превратилось из мучительной пытки в том, чем можно заниматься просто для собственного удовольствия.

К середине года я с удивлением понял, что распознаю ноты на слух и сам понимаю, когда сфальшивил. Ещё большим открытием стало то, что я умею петь громко. Так что меня без труда слышно в любом уголке зала.

Ольга Петровна иногда объединяла нас в пары и тройки, когда понимала, что может получиться неплохое созвучие. А к экзамену мы вообще получили возможность придумать и подготовить короткие тематические сценки, предварявшие наши выступления.

На экзамене зал был набит битком. Это было похоже даже не на концерт, а на что-то вроде праздничного музыкального капустника. Некоторые по собственной инициативе подготовили себе костюмы. Во время занятий и репетиций мы успели передружиться.

У меня было две песни. Я вышел на сцену и почувствовал на себе отражение сотни улыбок. Сердце разрывала кипящая энергия. Я не думал ни о нотах, ни о дыхании и о словах текста. Просто превратился в голос. Не хотелось выныривать из этого звонкого кипучего состояния. Но когда музыка закончилась и зашумели аплодисменты, мне пришлось вернуться в зал.
Потом нам объявили оценки и поздравили с окончанием экзамена. Я получил заслуженную пятёрку. Началась суматоха. Ольга Петровна подошла, потрепала меня по голове и сказала: «Я тебе на следующее полугодие такую песню нашла! Ещё даже лучше выступишь».

У выхода из зала я столкнулся с Викторией Ивановной. Она окинула меня беглым взглядом. Потом сахарно улыбнулась и спросила:
- А ты, оказывается у нас петь умеешь… Чего на прошлом экзамене скрывал, что петь умеешь?
На что я, совершенно искренне и не задумываясь, честно ответил:
- Так а я и не умел

Nina Hagen - Катарина "Нина" Хаген - немецкая певица, автор песен и актриса. Она известна своим театральным вокалом и тем, что стала популярной во времена панка и Новой немецкой волны в конце 1970-х - начале 1980-х годов. Известна как "крестная мать немецкого панка".  

Нина Хаген обладает редким голосовым диапазоном в четыре октавы, позволяющим ей исполнять партии также и в очень низком регистре, вплоть до соль большой октавы, характерного для баритона.

Дочь сценариста и журналиста Ханса Хагена и актрисы Евы-Марии Хаген. Её дед по отцовской линии погиб в концлагере Заксенхаузен.

Родилась в Восточном Берлине 11 марта 1955 года, мечтала стать актрисой в ГДР, но провалилась на вступительных экзаменах в актёрскую школу в 1972 году. В 1970-х годах пела в разных коллективах (в том числе в Польше). Получила известность в ГДР как участница группы "Automobil".

  Ее родители развелись, когда ей было два года. В детстве она редко виделась с отцом. В четыре года она начала заниматься балетом, а к девяти годам уже считалась оперной вундеркиндом. Когда Хаген было 11 лет, ее мать состояла в отношениях с Вольфом Бирманном, бунтующим против истеблишмента автором-исполнителем. Политические взгляды Бирманна впоследствии повлияли на юную Хаген.  Когда Бирманну  отказали  в разрешении пересечь границу и вернуться на родину, в ГДР, Хаген подала заявление на выезд из страны. В нем она утверждала, что является биологической дочерью Бирманна, и угрожала стать "новой" Вольфом Бирманном, если ей не разрешат воссоединиться с отцом. Всего через четыре дня ее просьба была удовлетворена, и она поселилась в Гамбурге, где подписала контракт с лейблом CBS. Лейбл посоветовал ей адаптироваться к западной культуре с помощью путешествий, и она приехала в Лондон в разгар движения панк-рок.  

В Лондоне она c познакомилась с "Sex Pistols" и "The Slits". Последняя группа на Хаген повлияла особенно: это был причудливый панк с ломаными ритмами, сочетающий грувы фанка и даба с криками и безумными гитарными вставками. В более поздних интервью Хаген уже была на рада, что ее ассоциируют с панк-движением: "Я не панк. Меня постоянно помещают в эти рамки, но я в них не вписываюсь. Вообще я хочу, чтобы меня поставили в один ряд с Бертольтом Брехтом и Куртом Вайлем".

Вернувшись в Западную Германию, к середине 1977 года Хаген создала группу "Nina Hagen Band", выпустила два альбома и группа распалась.

  Тем временем публичный образ Хаген вызывал все больший резонанс в СМИ. Она прославилась после участия в австрийском вечернем ток-шоу "Club" 29 августа 1979 года, где она затронула тему молодежной культуры, продемонстрировав (в одежде, но без стеснения) различные позы для мастурбации и вступив в жаркий спор с другими участниками, в частности с писателем и журналистом Гумбертом Финком. Ведущий ток-шоу Дитер Зеефранц был вынужден уйти в отставку из-за разгоревшегося скандала.

В 1980-х годах Нина Хаген заинтересовалась духовностью и религиями, а также защитой прав животных. Это отразилось на всём её последующем творчестве. В 1980 году, после неудачно начавшегося второго тура по Европе, Нина Хаген принимает решение переехать в Нью-Йорк, где продолжает упорно добиваться своей цели - популярности. Далее последовал переезд в Лос-Анджелес. С 1981 года её творчество стало ещё более специфическим по звучанию и смысловой нагрузке.

Нина Хаген гастролирует по всему миру - Европа, Северная и Южная Америка, Япония, Израиль, Москва. Выпустила 20 альбомов, снималась в документальных и игровых фильмах, озвучивала кино и мультфильмы, выпускала каверы популярных песен.

Была шесть раз замужем, родила дочку Косму Шиву Хаген и сына  Отиса Шевалье-Хаген и с 2009 года придерживается целибата (безбрачие). 

Творчество Нины Хаген оказало огромное влияние на мировую культуру.

Энтони Кидис из Red Hot Chili Peppers, с которым они работали над треком "Nina 4 President", называл Нину "особенной, просветленной, божественной, любящей, искренней, оригинальной, творческой, талантливой, сексуальной, материнской, находящейся на ином уровне, чем большинство людей в мире". Сама о себе Нина говорит так: "Мне не нужно пытаться быть возмутительной - я и так возмутительная. А если вам не хватило эпитетов для Нины - можете придумать свой. Скорее всего, он ей тоже подойдет.

Подробнее  Вики

Был период, когда я зарабатывал "чёсом". То есть выступлениями с песенками. На праздниках, корпоративах и т.д. Всегда с предоплатой, если что. И вот однажды мой дружище по цеху позвал меня прокачать вокал у какого-то знаменитого (в прошлом) оперного певца. Он там Риголетто пел в Ла Скала и все такое. Сейчас на пенсии. Деньги были и я согласился. Все занятия (очень дорогие) сводились с следующему. Сначала небольшое упражнение на диафрагму. Изображаешь поднятие тяжести. Тужишься чуть ли не до пердежа, сорри. Потом пение одного и того же. НИ-НЭ-НА-НО-НУ. Сначала в 1-й октаве. Потом вниз ("Сделай голос красным"). До возможного. Потом наверх до максимума. При этом когда на басах, рот особо не открываешь, включаешь грудь. Сила от диафрагмы. Когда наверху, то находишь резонансы в черепушке, гайморова пазуха и т.д. Целью была не только мощь, но и правильное богатое тембром пропевание И, Э, А, О, У. Должно звучать одинаково по тембру на всех октавах. И это не сольфеджио. Прокачиваешь силу. На вторую неделю я вдруг узнал, что на распеве делаю 4,5 октавы ровным красивым голосом с вибрато. Я получил классный инструмент! Причем, не так называемый "оперный голос". Оперный голос, как и народное пение или rock-n-roll. Да даже тибетское пение хриплотой. Романсовый голос. Это все манеры петь, а не сам голос. Надстройка. Еще из позитивных побочек: перестали болеть связки. Потому что поешь не на связках. А на резонансных пустотах черепа и грудной клетки. Связки лишь дают импульс. Вот раньше были патефоны. У них звук прямо из иглы шел. В трубу такую. Потом появились усилители и все такое. У патефона игла болит. А у классного винильщика нет. Я бесконечно благодарен учителю. Хотя и денег немало ушло. ))  Судьба у него не позавидуешь сложилась. При мне. Поэтому не пишу имени. Как ни будь расскажу. Дочь у него погибла и оказалось не все просто. Я помогал расследовать. Не сам, но у меня друзья. У поющих со сцены всегда есть много друзей, не так ли? 

PS Наверно интересно, что я не продолжил профессиональную карьеру? Я знаю, что такое эстрада. И не хочу жить этой жизнью. Мне ближе жить для себя. Понимаете, о чем я?)