Верховный суд РФ впервые оправдал мужчину, ранее осуждённого
за преступление против половой неприкосновенности ребёнка. Житель
Башкирии Денис был признан невиновным после апелляционного рассмотрения
его дела о якобы совершенном надругательстве над падчерицей. Об этом
сообщает РЕН ТВ.
Уголовное дело в отношении мужчины было возбуждено после того,
как его супруга сняла на видео инцидент. На записи видно, как девочка
заходит в комнату, где Денис моется. При появлении ребёнка мужчина
инстинктивно прикрывается. Тем не менее суд первой инстанции приговорил
его к 12,5 годам лишения свободы.
Сам осуждённый утверждает, что поводом для обращения жены в
полицию стало её желание завладеть квартирой. По его словам, женщина
неоднократно требовала переписать недвижимость на неё, а после отказа
решила действовать через ложное обвинение.
Член СПЧ при Президенте РФ Ева Меркачёва опубликовала в «МК» серию материалов о том, как в России выносят приговоры по «педофильским» статьям. Выводы — ошеломляющие. И заслуживают того, чтобы их прочитали все.
«На всякий случай»
Формула, которую Меркачёва вынесла в заголовок, звучит как приговор всей судебной системе: судьи решают, что лучше посадить... «на всякий случай». Не потому, что вина доказана. Не потому, что есть улики. А потому, что так спокойнее. Так проще отчитаться. Так безопаснее для карьеры.
Вдумайтесь в эту логику. Человека лишают свободы на десять, двенадцать, четырнадцать лет — не за преступление, а на всякий случай. Как будто речь идёт не о живом человеке, а о подозрительном чемодане, который лучше выбросить, чем проверять.
Меркачёва пишет, что только в её адрес за год пришло более 200 обращений от родных и даже потерпевших с приговорами, вызывающими вопросы. Это не единичные случаи. Это система.
Юристы уверяют: реальных дел по 130-м статьям намного меньше, чем осуждённых. Причина проста: погоня следствия за статистикой и низкие стандарты доказывания. Именно из-за этого огромные сроки получают даже те, кто не приближался и не прикасался к тем, кого называют потерпевшими.
Появился термин — «лжепедофилия». Это когда дела заводятся после сведения счётов, при разводах, при дележе имущества. Меркачёва приводит пример: женщина решила уйти от мужа, но не хотела отдавать ему ребёнка и бизнес. Придумала историю: муж ходил по квартире голым при ребёнке. Доказать невозможно. Ребёнок остаётся у жены. Бизнес тоже. Муж в тюрьме.
Меркачёва рассказывает и другие дикие, абсурдные случаи. Человек лежал пьяный, ребёнок увидел его гениталии и это уже «педофилия». Но ведь он просто алкоголик, его надо лечить, но он же не педофил.
Известный врач-ревматолог страдал заболеванием мочеполовой системы. Один раз справил нужду недалеко от остановки. Дети увидели. Врач получил статью о педофилии. С трудом удалось оправдать, но изначально дали 5 лет.
Двое московских студентов были замечены детьми с улицы полуголыми в окне собственной квартиры. Студенты получили тюремный срок.
Это уже не правосудие. Это охота на ведьм.
Каждый из нас в опасности. Меркачёва прямо говорит: «в России эпидемия ложной педофилии». Это значит, что потенциальным «педофилом» может оказаться любой мужчина. Вы, ваш отец, сын, дедушка, брат, сосед, коллега. Любой, у кого есть ребёнок или кто оказался вблизи ребенка. Любой, кто оказался в неудачный момент в неудачном месте.
Достаточно одного заявления. Достаточно слов ребёнка, которые внушил кто-то из взрослых. Достаточно любого конфликта и донос уничтожает жизнь невиновного человека. Таких диких случаев столько, что Меркачёва не смогла все изложить в своём цикле статей.
Вот ещё дикий, страшный случай.
Судья Наталья Дзюбенко в деле Николая Москалева тоже действовала по формуле «на всякий случай». У Москалева было железное алиби — служебные командировки, подтверждённые документально. Он физически не мог совершить преступление. Но судья записала в приговоре: совершал преступления дома. И одновременно находился в командировке. Два взаимоисключающих факта в одном приговоре.
Меркачёва пишет: суд должен разобраться. Но суд не разбирается. Суд штампует приговоры.
Правозащитница не просто критикует. Она предлагает:
- Изменить стандарты доказывания по 130-м статьям.
- Не создавать реестры педофилов — как можно туда заносить мужчин, которых просто оговорили без конкретных доказательств?!
- Направлять предложения по помилованию тех, кто осуждён несправедливо.
- Создать рабочую группу для проверки дел по 130-м статьям.
Пока о проблеме молчат, «эпидемия ложной педофилии» будет только расширяться.
Прошло больше года с момента публикации статей Меркачёвой. Она поставила диагноз судебной системе: судят «на всякий случай», без доказательств. Она предложила, как исправить ситуацию: изменить правоприменение или изменить законы.
Пока в ответ тишина.
Возникает закономерный вопрос: где же Генеральная прокуратура, которая по закону стоит на страже законности и обязана защищать права граждан, когда судья игнорирует Конституцию, подделывает протоколы и выносит приговор «на всякий случай»?
Прокуратура наделена правом приносить апелляционные и кассационные представления на незаконные и необоснованные судебные решения. В случаях, когда приговор противоречит закону, прокурор обязан использовать этот механизм — это элемент надзора за соблюдением законности, закреплённый в Федеральном законе «О прокуратуре РФ».
Кроме того, при выявлении признаков фальсификации доказательств (ст. 303 УК РФ) или вынесения заведомо неправосудного приговора (ст. 305 УК РФ) прокурор вправе инициировать дисциплинарное производство в квалификационных коллегиях судей либо передать материалы в Следственный комитет.
Судьи Натальи Дзюбенко уже нет в живых, но её приговор живёт. Москалев сидит. А система, которая его туда отправила, — работает. Смерть не делает совершённые нарушения законными и не освобождает человека, осуждённого на основании сфальсифицированных протоколов, подложных доказательств и приговора, который противоречит законам физики и здравому смыслу.
Смерть судьи не прекращает обязанность вышестоящих судов, прокуратуры и квалификационных коллегий дать правовую оценку допущенным нарушениям и принять меры реагирования по восстановлению правосудия.
Пока Меркачёва и другие не поднимут этот вопрос на самом верху. Пока Гуцан не отреагирует. Пока президент не услышит.
Или пока каждый из нас не поймёт: «на всякий случай» — это не про кого-то другого. Это про всех нас.
Пока этого не сделано, мы имеем дело не просто с «судебной ошибкой», а с неисправленным беззаконием. Преступление против половой неприкосновенности детей ужасная вещь, но не менее ужасно, когда в них обвиняют человека, который эти действия не совершал.
Обращение к Генеральному прокурору РФ Гуцану А.В.
Уважаемый Александр Владимирович!
Вы неоднократно заявляли, что у коррупционеров «нет ни чести, ни совести», а прокуратура будет делать их «досягаемыми для правосудия». Распространяется ли эта установка на судей, которые, не беря взяток, фабрикуют приговоры, фальсифицируют протоколы и подменяют понятие правосудия административным усердием? Или фальсификация судебных актов и вынесение заведомо неправосудных приговоров остаются для прокуратуры «невидимыми» преступлениями?
Пока надзорное ведомство хранит молчание в ответ на жалобы о судейской фальсификации, пока прокуроры не используют свои полномочия для опротестования заведомо неправосудных приговоров, пока судьи продолжают осуждать «на всякий случай» — ваши слова о «недосягаемости для правосудия» останутся не больше, чем словами.
Если Генпрокуратура не использует предоставленные законом рычаги, её роль в системе сдержек и противовесов становится декоративной. А это уже проблема не конкретного ведомства, а всей правовой системы, которая фактически отказывается защищать граждан от судейского произвола.
Ответ прост:
Либо прокуратура начинает использовать свои полномочия для реального оздоровления судебной системы — вплоть до лишения статуса судей-фальсификаторов, — либо все разговоры о чистке рядов останутся лишь пиар-кампанией, за которой не видно сгнившего фундамента.
Меркачёва написала цикл статей о массовых нарушениях закона и поставила диагноз судебной системе: судить «на всякий случай», то есть с нарушениями закона. Так либо опровергните всё, что она написала, либо примите меры. А пока за решеткой все больше тех, кто не только ни в чем не виноват, но даже в глаза не видел жертву своего «преступления».
В нашей истории уже был сталинский прокурор, который молчаливо закрывал глаза на беззаконие - Вышинский. Мы думали, что эти времена прошли навсегда.
Кто, кроме прокуратуры, может остановить беззаконие в судебной системе? Ответа пока нет. __________
Справка: Ева Михайловна Меркачёва: член СПЧ при Президенте РФ, автор ряда книг о праве, преступности и тюрьмах, лауреат премии Правительства РФ в области СМИ, дважды лауреат премии Службы внешней разведки, лауреат высшей юридической премии «Фемида», обозреватель “МК”, кандидат филологических наук.
История
человечества знает эпохи, когда правосудие превращалось в узаконенное
убийство. Самая страшная из них — охота на ведьм в Средние века. Тогда
судьи не искали истину. Они искали жертву. И находили её всегда.
ПРЕЗУМПЦИЯ КОСТРА ВМЕСТО ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ
Главное
правило судебного процесса инквизиции: ВИНОВЕН, ПОКА НЕ ДОКАЖЕШЬ
ОБРАТНОЕ. Но доказать обратное было невозможно. Обвиняемого лишали права
голоса ещё до того, как он входил в зал суда. Донос соседа, случайная
родинка на теле, неосторожное слово — этого хватало, чтобы человека
привязали к столбу, объявив колдуном.
Человеку
не давали оправдаться. Пытка начиналась до любого допроса. Дыба
вырывала суставы, испанский сапог дробил кости, калёное железо выжигало
признание за считанные минуты. Инквизитор даже не слушал крики — он
просто ждал подписи под заранее написанным приговором. Шанса не было ни у
кого.
Вот
она, безжалостная математика средневекового правосудия: 100% обвиняемых
становились жертвами. Либо плаха, либо костёр, либо тюрьма, из которой
не возвращались. Оправдательных приговоров не существовало в принципе.
Судьи усердно работали.
Сломанные судьбы — миллионами
За
два века инквизиции в Европе сожгли от 40 до 100 тысяч человек. Но это
только казнённые. Сколько людей прошло через пытки и умерло в застенках
от ран и инфекций? Сколько потеряло рассудок? Сколько семей было
разорено конфискацией имущества?
Им не давали оправдаться. Их не слушали. Их сжигали заживо.
Почему это кончилось?
Охота
на ведьм прекратилась не потому, что люди перестали верить в
колдовство. А потому, что наконец нашлись те, кто увидел дым костров и
спросил: сколько ещё невиновных должно сгореть? Судьи и надзорные органы
осознали, что система сломана, что она убивает не колдунов, а случайных
людей.
Но память о той безжалостности осталась. И она возвращается каждый раз, когда в суде перестают слушать.
СРЕДНЕВЕКОВЬЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ: МНЕНИЕ ИЗНУТРИ
Обозреватель
«МК» Ева Меркачева, член СПЧ при Президенте РФ, давно бьёт тревогу:
суды массово штампуют сомнительные приговоры по обвинению в педофилии.
Она неоднократно указывала в своих публичных выступлениях, что в
сложившейся системе следственного расследования и судебного
разбирательства по этой статье можно обвинить и посадить практически
любого мужчину без реальных доказательств. Причём количество таких дел
неуклонно растёт.
Эта
ситуация — точная копия средневекового процесса. Как тогда обвиняемого
объявляли колдуном без доказательств, так сегодня потерпевшему
отказывают даже в статусе потерпевшего. Вместо того чтобы наказать
преступников, на скамью подсудимых сажают жертву, которая пытается
докричаться до правды.
ЖИВОЙ ПРИМЕР: ДЕЛО МОСКАЛЕВА
Показательна
в этом смысле история бывшего сотрудника органов МВД Николая Москалева,
осуждённого судьёй Шаховского районного суда Московской области
Натальей Дзюбенко.
Но
главное: судья в приговоре признала нахождение Москалева в служебных
командировках в качестве установленного факта — в период, когда он якобы
совершал преступления у себя дома.
Это
просто абсурдно и противоречит законам физики и здравому смыслу в
принципе. Человек физически не мог находиться одновременно в двух
местах. Но судью это не остановило.
Средневековье
не закончилось. Оно просто сменило декорации. Вместо дыбы — протоколы с
подлогами и решения, игнорирующие алиби. Вместо инквизитора — судья,
который не слушает.
ОБРАЩЕНИЕ К ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ РФ
Уважаемый Александр Владимирович Гуцан!
Где ваше слово в борьбе с этим массовым беззаконием?
Судьи по-прежнему не слушают, следователи фабрикуют, прокуратура… молчит.
Ваши
подчинённые в регионах продолжают слать отписки, ссылаясь на старые
решения и не вникая в суть жалоб. Ситуация, которую мы описали на
примере уголовного дела Николая Москалева, где судья признала его
нахождение в командировках и одновременное присутствие дома, — это не
единичный сбой, это система.
Вы
— единственный государственный орган, который по закону может войти в
любой суд и любой следственный отдел с проверкой. Вы можете остановить
этот безжалостный конвейер судебного произвола.
Вопрос
не в том, чтобы верить нам на слово. Вопрос в том, чтобы вы начали
делать свою работу. Не для галочки. Для людей, для граждан России.
Скажите, сколько ещё невиновных должно сгореть в кострах правосудия?
