Верховный суд РФ впервые оправдал мужчину, ранее осуждённого
за преступление против половой неприкосновенности ребёнка. Житель
Башкирии Денис был признан невиновным после апелляционного рассмотрения
его дела о якобы совершенном надругательстве над падчерицей. Об этом
сообщает РЕН ТВ.
Уголовное дело в отношении мужчины было возбуждено после того,
как его супруга сняла на видео инцидент. На записи видно, как девочка
заходит в комнату, где Денис моется. При появлении ребёнка мужчина
инстинктивно прикрывается. Тем не менее суд первой инстанции приговорил
его к 12,5 годам лишения свободы.
Сам осуждённый утверждает, что поводом для обращения жены в
полицию стало её желание завладеть квартирой. По его словам, женщина
неоднократно требовала переписать недвижимость на неё, а после отказа
решила действовать через ложное обвинение.
Член СПЧ при Президенте РФ Ева Меркачёва опубликовала в «МК» серию материалов о том, как в России выносят приговоры по «педофильским» статьям. Выводы — ошеломляющие. И заслуживают того, чтобы их прочитали все.
«На всякий случай»
Формула, которую Меркачёва вынесла в заголовок, звучит как приговор всей судебной системе: судьи решают, что лучше посадить... «на всякий случай». Не потому, что вина доказана. Не потому, что есть улики. А потому, что так спокойнее. Так проще отчитаться. Так безопаснее для карьеры.
Вдумайтесь в эту логику. Человека лишают свободы на десять, двенадцать, четырнадцать лет — не за преступление, а на всякий случай. Как будто речь идёт не о живом человеке, а о подозрительном чемодане, который лучше выбросить, чем проверять.
Меркачёва пишет, что только в её адрес за год пришло более 200 обращений от родных и даже потерпевших с приговорами, вызывающими вопросы. Это не единичные случаи. Это система.
Юристы уверяют: реальных дел по 130-м статьям намного меньше, чем осуждённых. Причина проста: погоня следствия за статистикой и низкие стандарты доказывания. Именно из-за этого огромные сроки получают даже те, кто не приближался и не прикасался к тем, кого называют потерпевшими.
Появился термин — «лжепедофилия». Это когда дела заводятся после сведения счётов, при разводах, при дележе имущества. Меркачёва приводит пример: женщина решила уйти от мужа, но не хотела отдавать ему ребёнка и бизнес. Придумала историю: муж ходил по квартире голым при ребёнке. Доказать невозможно. Ребёнок остаётся у жены. Бизнес тоже. Муж в тюрьме.
Меркачёва рассказывает и другие дикие, абсурдные случаи. Человек лежал пьяный, ребёнок увидел его гениталии и это уже «педофилия». Но ведь он просто алкоголик, его надо лечить, но он же не педофил.
Известный врач-ревматолог страдал заболеванием мочеполовой системы. Один раз справил нужду недалеко от остановки. Дети увидели. Врач получил статью о педофилии. С трудом удалось оправдать, но изначально дали 5 лет.
Двое московских студентов были замечены детьми с улицы полуголыми в окне собственной квартиры. Студенты получили тюремный срок.
Это уже не правосудие. Это охота на ведьм.
Каждый из нас в опасности. Меркачёва прямо говорит: «в России эпидемия ложной педофилии». Это значит, что потенциальным «педофилом» может оказаться любой мужчина. Вы, ваш отец, сын, дедушка, брат, сосед, коллега. Любой, у кого есть ребёнок или кто оказался вблизи ребенка. Любой, кто оказался в неудачный момент в неудачном месте.
Достаточно одного заявления. Достаточно слов ребёнка, которые внушил кто-то из взрослых. Достаточно любого конфликта и донос уничтожает жизнь невиновного человека. Таких диких случаев столько, что Меркачёва не смогла все изложить в своём цикле статей.
Вот ещё дикий, страшный случай.
Судья Наталья Дзюбенко в деле Николая Москалева тоже действовала по формуле «на всякий случай». У Москалева было железное алиби — служебные командировки, подтверждённые документально. Он физически не мог совершить преступление. Но судья записала в приговоре: совершал преступления дома. И одновременно находился в командировке. Два взаимоисключающих факта в одном приговоре.
Меркачёва пишет: суд должен разобраться. Но суд не разбирается. Суд штампует приговоры.
Правозащитница не просто критикует. Она предлагает:
- Изменить стандарты доказывания по 130-м статьям.
- Не создавать реестры педофилов — как можно туда заносить мужчин, которых просто оговорили без конкретных доказательств?!
- Направлять предложения по помилованию тех, кто осуждён несправедливо.
- Создать рабочую группу для проверки дел по 130-м статьям.
Пока о проблеме молчат, «эпидемия ложной педофилии» будет только расширяться.
Прошло больше года с момента публикации статей Меркачёвой. Она поставила диагноз судебной системе: судят «на всякий случай», без доказательств. Она предложила, как исправить ситуацию: изменить правоприменение или изменить законы.
Пока в ответ тишина.
Возникает закономерный вопрос: где же Генеральная прокуратура, которая по закону стоит на страже законности и обязана защищать права граждан, когда судья игнорирует Конституцию, подделывает протоколы и выносит приговор «на всякий случай»?
Прокуратура наделена правом приносить апелляционные и кассационные представления на незаконные и необоснованные судебные решения. В случаях, когда приговор противоречит закону, прокурор обязан использовать этот механизм — это элемент надзора за соблюдением законности, закреплённый в Федеральном законе «О прокуратуре РФ».
Кроме того, при выявлении признаков фальсификации доказательств (ст. 303 УК РФ) или вынесения заведомо неправосудного приговора (ст. 305 УК РФ) прокурор вправе инициировать дисциплинарное производство в квалификационных коллегиях судей либо передать материалы в Следственный комитет.
Судьи Натальи Дзюбенко уже нет в живых, но её приговор живёт. Москалев сидит. А система, которая его туда отправила, — работает. Смерть не делает совершённые нарушения законными и не освобождает человека, осуждённого на основании сфальсифицированных протоколов, подложных доказательств и приговора, который противоречит законам физики и здравому смыслу.
Смерть судьи не прекращает обязанность вышестоящих судов, прокуратуры и квалификационных коллегий дать правовую оценку допущенным нарушениям и принять меры реагирования по восстановлению правосудия.
Пока Меркачёва и другие не поднимут этот вопрос на самом верху. Пока Гуцан не отреагирует. Пока президент не услышит.
Или пока каждый из нас не поймёт: «на всякий случай» — это не про кого-то другого. Это про всех нас.
Пока этого не сделано, мы имеем дело не просто с «судебной ошибкой», а с неисправленным беззаконием. Преступление против половой неприкосновенности детей ужасная вещь, но не менее ужасно, когда в них обвиняют человека, который эти действия не совершал.
Обращение к Генеральному прокурору РФ Гуцану А.В.
Уважаемый Александр Владимирович!
Вы неоднократно заявляли, что у коррупционеров «нет ни чести, ни совести», а прокуратура будет делать их «досягаемыми для правосудия». Распространяется ли эта установка на судей, которые, не беря взяток, фабрикуют приговоры, фальсифицируют протоколы и подменяют понятие правосудия административным усердием? Или фальсификация судебных актов и вынесение заведомо неправосудных приговоров остаются для прокуратуры «невидимыми» преступлениями?
Пока надзорное ведомство хранит молчание в ответ на жалобы о судейской фальсификации, пока прокуроры не используют свои полномочия для опротестования заведомо неправосудных приговоров, пока судьи продолжают осуждать «на всякий случай» — ваши слова о «недосягаемости для правосудия» останутся не больше, чем словами.
Если Генпрокуратура не использует предоставленные законом рычаги, её роль в системе сдержек и противовесов становится декоративной. А это уже проблема не конкретного ведомства, а всей правовой системы, которая фактически отказывается защищать граждан от судейского произвола.
Ответ прост:
Либо прокуратура начинает использовать свои полномочия для реального оздоровления судебной системы — вплоть до лишения статуса судей-фальсификаторов, — либо все разговоры о чистке рядов останутся лишь пиар-кампанией, за которой не видно сгнившего фундамента.
Меркачёва написала цикл статей о массовых нарушениях закона и поставила диагноз судебной системе: судить «на всякий случай», то есть с нарушениями закона. Так либо опровергните всё, что она написала, либо примите меры. А пока за решеткой все больше тех, кто не только ни в чем не виноват, но даже в глаза не видел жертву своего «преступления».
В нашей истории уже был сталинский прокурор, который молчаливо закрывал глаза на беззаконие - Вышинский. Мы думали, что эти времена прошли навсегда.
Кто, кроме прокуратуры, может остановить беззаконие в судебной системе? Ответа пока нет. __________
Справка: Ева Михайловна Меркачёва: член СПЧ при Президенте РФ, автор ряда книг о праве, преступности и тюрьмах, лауреат премии Правительства РФ в области СМИ, дважды лауреат премии Службы внешней разведки, лауреат высшей юридической премии «Фемида», обозреватель “МК”, кандидат филологических наук.
В V веке до н.э. на острове Фасос древние греки устроили суд, который сейчас удивил бы любого современника. На скамье подсудимых стояла обычная бронзовая статуя олимпийского атлета Феагена.
У этого атлета при жизни был соперник, которого он не раз побеждал на Олимпийских играх. Его давно терзала жажда мести. После смерти атлета отомстить можно было только его статуе. Каждую ночь обиженный и злопамятный соперник приходил к монументу и в исступлении хлестал его кнутом. Статуя сползала с постамента, сдвигаясь сантиметр за сантиметром. И однажды рухнула на обезумевшего грека, насмерть раздавив его.
Греческие судьи не стали разбираться в деталях. Неодушевлённый предмет убил человека — значит, виновен. Приговор: сбросить статую в море.
Это была правовая дикость древних времен. Но наша современная судебная система порой выглядит ненамного умнее.
В феврале 2025 года Владимир Путин говорил судьям: «Ваша задача — искать и утверждать справедливость. Без неё государство теряет устойчивость». Очень хорошие и правильные слова.
А на деле...
Член СПЧ Ева Меркачёва давно кричит: по «семейным» статьям о насильственных действиях в России сегодня можно осудить любого мужчину на основании одного лишь заявления, без весомых физических улик. А доказательства? Желательно, но необязательно. Судебная машина работает и без них.
Ярчайший пример — дело бывшего сотрудника МВД Николая Москалева.
Судья Шаховского районного суда Наталья Дзюбенко вынесла обвинительный приговор. В одном документе она записала два взаимоисключающих факта: Москалев якобы совершал преступления дома, но в то же время он находился в служебных командировках. Человек не может разорваться пополам — это понимают все, кроме, видимо, судьи Дзюбенко, которая отменила законы физики и здравого смысла.
И это ещё не всё. Подсудимому не дали высказаться по поводу обвинения. В прямое нарушение УПК его лишили слова в прениях. Право на защиту было растоптано.
Москалев сидел в зале суда как немая статуя. Судья Дзюбенко просто закрыла ему рот. Наверное, судить статую ей было удобно. Случайно ли она выбрала эту тактику? Или вдохновлялась примером древних греков? Те судили бронзовую статую. Дзюбенко — живого человека, но как статую. Разница лишь в том, что древние не притворялись, будто дают статуе право на защиту.
Так в чём же разница между статуей олимпийского атлета и Москалевым?
Статую судили по закону того времени — у неё не было права на защиту. Москалев это право имел по Конституции и УПК. Его у него просто нагло отобрали.
В Древней Греции осудили кусок металла, который не мог совершить убийство. В России осудили живого человека, который не мог находиться на месте преступления.
Разница лишь в одном: статую утопили в море, а Москалева бросили в застенки. Логика та же: «Виновен, потому что нам так надо». Доказательства, алиби, здравый смысл — вторичны. Главное — выполнить план.
А что насчёт чувства справедливости?
Никита Михалков сказал: «Чувство справедливости — историческая основа русского народа». С ним солидарен и Президент, который не раз подчёркивал, что справедливость — краеугольный камень правосудия.
Очень правильные слова.
А теперь посмотрим, как они работают в Шаховском суде. Судья Дзюбенко, очевидно, не слышала этих речей. Или слышала, но решила, что они не для неё. Она вынесла приговор человеку, которого не было на месте преступления, и лишила его права на защиту. Президент говорит о справедливости — Дзюбенко штампует беззаконие. Михалков — об исторической основе — Дзюбенко эту основу попирает.
Где здесь «основа морали и сознания»? Её нет. Есть логика древнего абсурда: раз обвинили — значит, виновен. Раз надо посадить — посадим. А если алиби противоречит — проигнорируем.
Но у этой истории есть продолжение.
Греки вскоре осознали несправедливость приговора. Статую выловили из моря и вернули на постамент. Ошибка была признана. Справедливость восторжествовала.
А теперь — Шаховской суд. Здесь судили живого человека, но как статую: безгласного, без права на защиту. Его алиби проигнорировали. Так где же справедливость?
Греки признали ошибку. А когда признают её судьи и прокуроры, покрывавшие этот беспредел? Когда реабилитируют Москалева? Когда выпустят на свободу?
Обращение к Генеральному прокурору Гуцану Александру Владимировичу
Уважаемый Александр Владимирович Гуцан!
Вы — Генеральный прокурор. По закону вы должны стоять на страже законности. В деле Москалева приговор абсурден: человек в суде находился как немой и осуждён за то, чего не мог совершить. Прокуратура это проигнорировала. Судья Дзюбенко — тоже. Вам это известно?
Мы надеемся, что вы верите в справедливое правосудие и что в ваших силах сделать всё, чтобы беззаконие не торжествовало. Человек рождён для дней прекрасных, а не для застенков по решению несправедливых судей.
Когда судьи начнут служить закону, а не обвинению? Когда невиновных перестанут сажать по сфабрикованным делам? Когда правосудие перестанет быть позорным фарсом?
Пока ответа нет. С каждым таким приговором доверие к судебной системе падает. Рано или поздно оно рухнет. Как та самая бронзовая статуя.
