Великий француз

Вольтер называл Карла XII самым удивительным из людей. Карл рос в атмосфере героических преданий. Он с детства увлекался чтением саг. Саги оказали сильное влияние на его воображение. Семилетний Карл уже выражал желание поручить царствование брату, пока он сам будет странствовать с дружиной по свету. Уже в детстве он начал вести соответствующий образ жизни: в 4 года сел на маленькую лошадку, чтобы присутствовать на маневрах войск; в 12 лет с восторгом писал о наслаждении скакать на королевских лошадях.

Повзрослев, он не удовлетворился существующими охотничьими правилами, а издал указ, чтобы на королевских охотах ходили на медведя только с копьем или ножом (как древние витязи) и сам проделывал это множество раз. Но и этот способ охоты король нашел недостаточно рыцарственным и чересчур выгодным для охотника — и стал ходить на медведя с вилами и дубинкой. Он опрокидывал зверя вилами, а товарищи затягивали петлей задние лапы. Особенно прославилась охота в Кунгёере, на которой 18-летний Карл оглушил бросившегося на него медведя такими мощными ударами дубинки, что косолапого привезли в санях в обморочном состоянии.

Подобные забавы не были случайны — в них видно сознательное подражание обычаям викингов:

Уже Фритиоф ходит на ловитву;

В глуши лесной, не трепеща,

Вступает он с медведем в битву,

И без коня, и без меча.

Грудь с грудью бьются; но со славой

Смельчак, хоть ранен, прочь идет...

(Фритиоф, скандинавский богатырь.

Поэма Тегнера в русском переводе Я. Грота.

Гельсингфорс. В типографии вдовы Симелиус. 1841)

Это разительное сходство становится еще заметнее при взгляде на ближайшее окружение шведского короля. Прежде всего, помимо гвардии, мы видим рядом с ним особый отряд драбантов, который по-русски можно назвать не иначе, как «дружиной». Численность драбантов в начале походов Карла достигала 150 человек. Их набирали из самых храбрых офицеров армии, которые считались в этом отряде простыми дружинниками. Вождем дружины был Карл; заменял его Арвид Горн в чине капитан-лейтенанта.

В бою драбанты обязаны были орудовать одними палашами, по примеру древних витязей. Использовать пистолет или карабин дозволялось только в крайнем случае. Карл преобразовал также вооружение и назначение кавалерии: латы были сняты, сабля стала главныморужием. Кавалерия атаковала без выстрелов, врубалась в ряды неприятеля и стреляла только в рукопашной схватке. Артиллерией Карл пренебрегал, применяя ее в основном при осадах; это пренебрежение было одной из главных причин полтавской катастрофы.

Зная это, стоит ли удивляться тому, что Карлом владела страсть к рукопашному бою? В начале русского похода, в сражении под Гродно король влетел на мост через Неман, охраняемый польско-саксонскими войсками, зарубил одного офицера и заколол другого. С этого момента его руки не раз обагрялись кровью — на Украине, в Бендерах, в Норвегии. Говорили, что в одной из схваток с русской кавалерией Карл убил своей рукой 12 человек, но король, слыша такие разговоры, с обычной улыбкой замечал, что в подобных случаях надо верить только наполовину тому, что говорят. Позже, в Норвегии, произошел знаменитый бой у Гёландской мызы. Ночью на шведов врасплох напал отряд датчан. Карл одним из первых услышал шум нападения на часовых, побежал на помощь и с отчаянной храбростью защищал ворота. Он убил пятерых вражеских солдат, причем в буквальном смысле «рубился мечами» на льду с их предводителем, полковником Крузе, как конунг из саги.

В походах он никогда не останавливался в городах. Его главная квартира всегда располагалась в предместьях, уединенных замках или деревнях, даже если рядом находился большой город. Но и здесь Карл жил по возможности не под кровлей, а в палатке. Когда становилось слишком холодно, палатку обматывали соломой, что впрочем мало помогало, однако король терпеливо сносил холод и только иногда приказывал принести в палатку раскаленные ядра. Основным способом согреться была верховая езда, продолжавшаяся по нескольку часов.

Первое время Карл спал на походной кровати с матрасом, потом на сене или соломе. В последние годы он нередко ложился на земле или на полу, даже если рядом была кровать. В Норвегии ему стлали на землю еловые ветви: король закутывался в плащ, нахлобучивал на голову старую шляпу и ложился; по бокам вставали 2-3 солдата. Королевский стол был чрезвычайно прост и умерен. В Швеции любимыми кушаньями Карла были хлеб с маслом, поджаренное сало и брага (легкое пиво). Вина он никогда не пил. Сервиз постоянно упрощался: из серебряного был заменен цинковым и наконец жестяным.

Источник

"Сколько раз в юности я буквально рыдала от глубочайшего ощущения того, что мои дни проходят в пустоте, без всякого смысла и радости, что я растрачиваю время, которое нельзя вернуть, и жизнь, каждый час которой мог быть интересным." - Александра Давид-Неэль

В 1923 году в истории Тибета произошло неслыханное событие. 55-летняя француженка Александра Давид-Неэль получила заветный пропуск в эту страну тайн и чудес. И это вопреки строгому запрету, наложенному на посещение Тибета иностранцами! Впрочем, для этой удивительной женщины путь в Тибет начался ещё в 1911 году, когда она оставила в Европе и в прошлом привычный уклад жизни и отправилась в Индию.

Её верными спутниками были научный интерес и религиозный трепет. Остаётся только догадываться, чем была для Александры её жизнь в Тибете: новым рождением или возвращением на свою духовную родину. Главное, что её необыкновенное путешествие по сей день поражает воображение людей и вдохновляет нас на необычные поступки.

Имя Александры Давид-Неэль стоит в одном ряду с именами отважных путешественников, которые добрались до Страны Снегов – Тибета. Но в то время как учёные, географы или журналисты неизменно смотрели на Тибет через призму своего времени, культуры и убеждений, Александра с головой погрузилась в глубины буддизма и ламаизма, стараясь отбросить все предубеждения западного человека. И ей это удалось. Доказательством этого успеха служат книги Давид-Неэль, в которых скрупулёзно описана диковинная страна Тибет. Всего Александра написала несколько книг, среди которых самая известная «Магия и тайна Тибета».

Давид-Неэль была первой женщиной-иностранкой, достигшей Лхасы, священной столицы Тибета. Её восхищение тибетским буддизмом, глубокое изучение которого и позволило исследовательнице познать культуру и обычаи этой горной страны, имеет длинную историю. В возрасте двадцати лет Александра впервые ознакомилась с переводами священных индийских текстов, которые были доступны во Франции. Они произвели на девушку неизгладимое впечатление. Затем наступила пора странствий по многим странам буддистского мира: от Цейлона до Китая, от Индии до Японии. Но ни одно из этих мест не вызвало у путешественницы такого трепета, какой был рождён Тибетом.

Сначала он подарил миру акваланг, затем посвятил свою жизнь морю и вывел изучение Мирового океана на новый уровень. Но ему было мало просто плавать в морях и снимать на камеру морскую живность. Он хотел изменить весь мир и повлиять на историю человеческой цивилизации.

В 1962 году Кусто запустил совершенно фантастический проект: его команда в общей сложности три месяца прожила в домах на дне океана. Это было сродни полету в космос — настолько удивительным и странным получилось все приключение.

Изначально предполагалось, что это действительно будет полноценная океаническая деревня с невероятными (по тем временам) шлюзами, коридорами, подводными катерами и океаническими обсерваториями. В итоге пришлось сделать все намного скромнее, но даже в таком виде результаты просто поражают.

Главное здание было построено в виде морской звезды с четырьмя «лучами» и большой комнатой в центре. Его разместили на глубине 10 метров, где океанавты могли одновременно радоваться солнечному свету и спокойно плавать по несколько часов в день, не испытывая проблем с декомпрессией.

В 1930—1940-е годы в США стала популярна актриса австрийского происхождения Хэди Ламарр. Первая слава о ней распространилась ещё после участия в чехословацком фильме "Экстаз", где она снялась в сцене обнажённого купания, вызвавшей громкий скандал во всём мире.

В том же году Хеди вышла замуж за фабриканта оружия, австрийского миллионера Фрица Мандля. После четырёх лет неудачного брака, фрау Мандль совершает классический побег из замка, подсыпав снотворного горничной. На пароходе «Нормандия» она отправляется из Лондона в Нью-Йорк.

Актрисе не придётся обивать пороги в Голливуде, реакция на «Экстаз» была слишком громкой, чтобы его забыли кинематографисты. Прямо на «Нормандии» она подписывает выгоднейший контракт с самим основателем студии «MGM» Луисом Майером.

Помимо кино, Хэди занималась и наукой: она запатентовала систему, позволяющую на расстоянии управлять торпедами, а также разработала технологию «прыгающих частот», которая, например, применяется в современном Wi-Fi. Кстати, лицо Хэди Ламарр можно увидеть на заставке программы Corel Draw.

Бутылку коньяка Готье (Gautier) 1762 года — одного из старейших сохранившихся коньяков в мире — продали за 118,5 тысяч фунтов стерлингов (145,2 тысяч долларов). Торги проводил аукционный дом Sothebyʼs.

История семьи Готье прослеживается с XVII века – они были лесовладельцами, и на этом строили бизнес. Когда началась мода на коньяк, Готье быстро сориентировались и перестроились. Сделать это было не так уж сложно: имея во владении обширные лесные угодья, члены семьи были знакомы со свойствами дуба и особенностями его заготовки.

Способствовала развитию коньячного производства и выгодная женитьба одного из Готье на дочери винодела. Объединив усилия, оба клана начали продвигать алкоголь на местном рынке.

Коньячный дом Gautier начинает историю с 1755 года: произошло знаменательное событие, король Людовик XV оценил старания виноделов, выдав им грамоту, позволяющую семье заниматься производством коньяка.

Интересный факт: у Готье никогда не было собственных виноградников, но это не помешало производить отменные во всех отношениях напитки.

Он был построен для проезда экипажей к дому Леттерфури через крутой овраг Берн-оф-Леттерфури. Имеет очень необычную двухъярусную конструкцию: нижний одноарочный пролет поддерживает две полукруглые арки наверху, с сегментной аркой меньшего размера и проходом между ними. Размах нижней арки составляет 11,13 м, а каждая из верхних арок имеет размах 8,5 м.

Этот великолепный пуленепробиваемый полудоспех весит почти... 50 кг! Его владельца смогли идентифицировать благодаря отчеканенной монограмме, и это был не кто иной, как кардинал Ришелье, другими словами Арман Жан дю Плесси де Ришелье, кардинал и герцог Фронсак.

Доспехи были изготовлены при осаде Ла-Рошели (1627-1628), которая закончилась победой королевских армий Франции, несмотря на попытки английского флота спасти осажденный город.

Родился он 8 июня 1784 года. Сведения о юности Карема достаточно отрывочны. Он родился в бедной парижской семье и уже в 10 лет отец отдал его в услужение трактирщику с Менской заставы. Там-то он и получил первые навыки работы на кухне. А в 16 лет он вытянул у судьбы настоящий «козырь» — попал в кондитерскую Сильвана Бейли (кондитеры в то время ценились выше других поваров) на улице Вивьен.

И тут дело пошло. Очень скоро Карем становится «шефом» — его торты выставляются в витрине магазина. Благодаря их размерам (до метра в высоту) и изяществу молодой мастер приобретает известность. Затем французский министр иностранных дел Шарль Морис Талейран, делая заказ у Бейли, вдруг приметил юного мастера. Несколько дней спустя он получает приглашение стать шеф-поваром вельможи.

Начавший свою кулинарную карьеру с самых низов, подмастерьем в дешевой парижской забегаловке, он уже через 10 лет работал в должности шеф-повара в доме Талейрана, где не раз кормил самого Наполеона, его жену Жозефину, принцессу Вюртембергскую и прочих. В апреле 1814 года, когда русская армия вступила в Париж, он обслуживал торжественный прием с участием русского царя.

Зато повезло англичанам — в 1816–1817 годах он — личный повар английского принца-регента Георга IV. А что же Россия? Пожалуй, именно под влиянием Карема наша кулинария стала систематизированной, с четкой рецептурой и приблизилась к «высокой кухне».

Кроме того именно он внес в Европу русский способ подачи блюд — сначала холодные блюда, затем горячие, с возможностью выбора (раньше в Европе все блюда подавались сразу и это создавало немало неудобств — еда остывала, а есть можно было только то, что стоит рядом).

Винтовка MAS-36 (Manufacture d'Armes de Saint-Étienne Modèle 1936) вошла в историю стрелкового оружия как последняя болтовая винтовка, принятая на вооружение крупной мировой державой в качестве основного пехотного оружия. Французские конструкторы воплотили в ней опыт Первой мировой войны, стремясь создать универсальное, технологичное и надежное оружие.

К началу 1920-х годов французское военное руководство понимало необходимость замены устаревших винтовок систем Лебеля и Бертье. Патрон 8×50 мм R Лебель с закраиной уже не соответствовал современным требованиям. Модернизацию начали с разработки нового боеприпаса.

1924 год. Появился патрон 7,5×58 мм. Недостаточная отработка конструкции приводила к взрывам оружия при стрельбе. Проблему решили только в 1929 году принятием на вооружение усовершенствованного патрона 7,5×54 мм Mle 1929C.

Государственный арсенал в Сент-Этьене под руководством капитана Монтейля в 1931 году начал разработку новой пехотной винтовки. Первый опытный образец «Modèle 1934B2» представили в 1935-м. 17 марта 1936 года винтовку официально приняли на вооружение под обозначением MAS Modèle 1936.

MAS-36 представляет собой магазинную винтовку с продольно-скользящим поворотным затвором. Стремления к полной оригинальности не было — конструкторы заимствовали удачные решения у других систем. Принцип действия и магазинная система напоминали немецкий Mauser, заднее расположение боевых упоров затвора было схоже с американским M1917 Enfield и британским SMLE. Разрезная ложа продолжала французскую оружейную традицию, заложенную ещё в винтовке Лебеля M1886.

Ключевая особенность — запирание канала ствола двумя боевыми упорами в задней части затвора, а не в передней, как у большинства аналогов. Решение позволило укоротить затвор и сократить его ход, что ускорило перезарядку. Рукоятка затвора оказалась расположена слишком далеко сзади, поэтому конструкторы придали ей характерный изгиб вперед для удобства стрелка.

Анимация полной разборки MAS-36 в игре World of Guns

От традиционного флажкового или кнопочного предохранителя отказались сознательно. Военные полагали, что это предотвратит случайное выведение оружия из строя солдатом в бою при нажатии «какой-то глупой кнопки или рычага». Безопасность при ношении заряженного оружия обеспечивалась постановкой курка на предохранительный взвод — для чего поднимали рукоятку затвора и отводили её немного назад. Солдат должен был снаряжать оружие непосредственно перед боем.

Питание — из неотъемного коробчатого магазина ёмкостью 5 патронов. Снаряжение магазина производилось как по одному патрону, так и пластинчатыми обоймами на 5 патронов через верхнее окно в ствольной коробке. Диоптрический целик регулировался по дальности от 100 до 1200 метров с шагом 100 метров.

Штыковая система заслуживает особого внимания. Игольчатый четырёхгранный штык в походном положении убирался в специальную трубку под стволом, проходящую через цевьё, острием назад. Простое и эффективное решение — штык всегда при оружии. Установка на боевую позицию: извлечь из трубки, повернуть и зафиксировать рычагом с защёлкой.

Полномасштабное производство началось только 31 марта 1938 года, несмотря на принятие на вооружение в 1936-м. К началу Второй мировой войны изготовили всего 101 тысячу винтовок. Ко времени вторжения Германии во Францию произвели около 250-300 тысяч единиц, поступавших преимущественно в передовые части.

Винтовка отличалась исключительной технологичностью для своего времени. В разные годы выпуска применялись различные методы покрытия металлических частей: фосфатирование, воронение и даже эмалировка. Особенно в послевоенные годы многие металлические детали фосфатировали, чтобы улучшить защиту от коррозии.

После оккупации Франции немцы приказали возобновить производство на заводе в Сент-Этьене. Винтовки предназначались для оккупационных войск, особенно частей, дислоцированных на «Атлантическом валу», а также для армии правительства Виши. Производство для немецких нужд прекратили в 1942 году.

Основные параметры: калибр 7,5 мм, патрон 7,5×54 мм Mle 1929C, вес без патронов 3,7 кг. Длина оружия 1020 мм, ствола — 575 мм. Ёмкость магазина 5 патронов, начальная скорость пули 820 м/с, прицельная дальность 1200 м.

За время службы винтовка претерпела несколько модификаций. Довоенные образцы — MAS-36 premier modèle, военные и послевоенные — MAS-36 deuxième modèle.

Карабин MAS-36 CR39 образца 1939 года создали для воздушно-десантных и альпийских частей. Отличия: укороченный до 450 мм ствол и складной вниз-вперёд приклад из алюминиевого сплава. Выпуск составил около 6000 единиц.

MAS-36 LG48 оснащался 48-мм винтовочным гранатомётом, применялся в Индокитае. Модификация MAS-36/51 образца 1951 года получила наствольный 22-мм гранатомёт стандарта НАТО, усиленный ствол, дополнительный прицел для стрельбы гранатами и съёмный резиновый затыльник приклада.

Затворная группа MAS-36 легла в основу снайперских винтовок FR F1 и FR F2, которые состоят на вооружении французской армии до сих пор.

MAS-36 активно применялась французскими войсками в колониальных войнах: Индокитай (1946-1954), Алжир (1954-1962), Суэцкий кризис (1956). Во время последнего винтовки с оптическими прицелами использовались французскими десантниками против вражеских снайперов.

После распада французской колониальной империи значительное количество винтовок осталось на вооружении новообразованных государств: Габон, Кот-д'Ивуар, Камбоджа, Лаос, Сирия, Вьетнам. Появление в более поздних конфликтах — война в Биафре (1967-1970), гражданская война в Сирии в 2010-х годах. Вьетнамцы массово использовали трофейные винтовки вплоть до 1960-х.

Самый любопытный эпизод в истории эксплуатации MAS-36 связан с конструкцией штыковой системы и солдатской «смекалкой». Как отмечал оружейный историк Йен Макколум: солдаты всегда остаются солдатами, и когда к ним приходит «фея хороших идей», могут случиться неожиданные ситуации.

Октябрь 1951 года — французский арсенальный меморандум зафиксировал, что два военнослужащих игрались со своим оружием и доигрались.

Алгоритм действий был следующим: в первой винтовке штык оставили в походном положении — установленным острием внутрь трубы под стволом. Из второй его убрали. Затем вторую винтовку насадили трубой на рукоятку штыка первой. 

Разъединить конструкцию невозможно: на штыке есть два механически связанных фиксатора (по сути, один подпружиненный цельный рычаг), равноудалённо расположенных со стороны клинка и со стороны рукояти.

Соответственно, при нормальной эксплуатации один из фиксаторов цепляется за паз внутри трубы, а второй используется в качестве разъединяющей кнопки. Однако теперь оба фиксатора крепят штык к разным трубам. 

Такое могло произойти не только с MAS-36, но и с винтовками MAS-44 или MAS-49 с идентичным способом крепления штыка.

Конструкторы решили проблему следующим образом: у нас уже есть техническое отверстие в подствольной трубе, так почему бы не просверлить на том же уровне отверстие в корпусе штыка, чтобы в такой ситуации можно было совместить дырки и ткнуть чем-нибудь в рычаг. Меморандум предписывал использовать в таких случаях боёк винтовки.

Модификацию внедрили на всех последующих образцах. Макколум отмечал наличие у него раннего образца штыка без отверстия — освободить две заблокированные таким образом винтовки без нарушения их целостности было бы крайне сложно..

Случай показывает, как хорошо продуманная конструкция может столкнуться с непредвиденным использованием. Оружейники решают подобные проблемы внесением небольших, но важных изменений в конструкцию.

Винтовка обеспечивала высокую точность стрельбы благодаря диоптрическому прицелу, в том числе на дистанциях свыше 300 метров. Владельцы на гражданском рынке сравнивают её точность с винтовкой Enfield, отмечая превосходство над винтовкой Мосина. Мушка винтовки считалась некоторыми стрелками слишком толстой — затрудняла прицеливание на большие дистанции.

Оценки качества изготовления разнятся. Одни считают его посредственным, другие отмечают очень хорошее качество обработки металла и общую добротность, признавая несколько «корявую» эргономику.

Во Франции MAS-36 оставалась на вооружении до начала 1960-х годов, её заменили самозарядные винтовки MAS-49 и MAS-49/56. Однако её ещё долго использовали в жандармерии, подразделениях французской полиции быстрого реагирования на казарменном положении (CRS) и частях почётного караула. Общий выпуск до середины 1950-х — около 1,1 миллиона единиц.

После списания большое количество винтовок попало на гражданский рынок, особенно в США и Европе. Обычно ценятся ниже «культовых» современников вроде немецкого Kar98k.

MAS-36 стала достойным завершением эпохи болтовых винтовок в арсеналах ведущих военных держав. Продемонстрировала высокий уровень французской оружейной школы и практичность конструкторских решений, проверенных в многочисленных конфликтах XX века. История с заблокированными штыками показывает: солдаты всегда найдут способ использовать оружие не по назначению, и конструкторам приходится это учитывать.

Нелли Блай, прошедшая огонь и воду и снискавшая всемирную славу красавица с несгибаемой волей, разила острым пером во времена, когда представительницы слабого пола могли только мечтать о каких-то равных правах с мужчинами. Авантюрная женщина-репортер, успевшая в поисках интересного материала побывать под прикрытием в сумасшедшем доме, осталась в памяти людей, как первый человек, обогнувший Землю за 72 дня.

Оскорбительный тон автора заметки возмутил юную «суфражистку», после чего она направила длинное гневное письмо в редакцию издания. Главный редактор, оценив литературный талант Элизабет, тут же отправил ей предложение о сотрудничестве в качестве колумнистки светской хроники. Так ошеломленная Пинки впервые попала в журналистику и стала освещать жизнь местной богемы.

Казалось бы, что нужно еще даровитой юной красавице? Мир, где вокруг снуют перспективные джентльмены, а городские модницы бабочками порхают из одного ресторана в другой, виделся раем для многих девушек, однако Элизабет была не из таких.

Оценив острый глаз и ум девушки, главный редактор решил, что она сможет найти интересные сюжеты из жизни Латинской Америки. Именно тогда и родилась Нелли Блай. Под этим псевдонимом, взятым из старой американской песенки, Элизабет Кокран будет писать до конца жизни.

Ее интересовала жизнь простых рабочих и особенно женщин, трудящихся на производствах. Не стесняясь в выражениях, Блай описывала быт работяг таким образом, что уже очень скоро на нее обратили пристальное внимание власти Мексики. В дальнейшем Блай поддержала местных журналистов, вскрывавших факты коррупции в работе правительственных органов, после чего недовольство власть имущих вылилось в то, что Нелли Блай стала в стране персоной non grata, и ей пришлось уехать обратно в США.

К тому моменту на родине Нелли Блай уже обрела славу обличительницы и смутьянки. Руководство газеты встало перед дилеммой: с одной стороны, ее статьи привлекают читателей, с другой — дерзкая дама не щадит никого и «кусает» сильных мира сего. После того, как Блай начинает писать о работе крупного сталелитейного производства в Питтсбурге, решение приходит к редактору само собой и строптивой девушке дают в «Pittsburgh Dispatch» от ворот поворот.

Нелли Блай, имея несколько долларов в кармане, решается уехать в большой город, а где как не в бушующем Нью-Йорке неугомонной амазонке пера можно применить свои едкие навыки? Именно там Блай и познакомилась с миллионером Джозефом Пулитцером, на долгие годы ставшим ее патроном в газете «The New York World» и журналистике. На глаза Блай попались несколько публикаций в различных нью-йоркских изданиях, которые рассказывали о том, в каких тяжелых условиях приходится жить людям в сумасшедших домах.

Под видом сумасшедшей она планировала проникнуть в одну из психлечебниц и провести там работу непосредственно «в поле». Джозеф Пулитцер, ошеломленный затеей своей подчиненной, в итоге дал добро, но заявил, что ни за что отвечать не будет. Другого ответа Нелли Блай и не ждала.

Основательно изучив по книгам поведение умалишенных, Блай создала в своем образе такую фактуру, что как только она, вся в тряпье и грязи, пришла в ночлежку, ее незамедлительно направили в сумасшедший дом, где она провела несколько недель. Этого времени Нелли Блай хватило, чтобы с избытком ощутить на себе все особенности работы психиатрической системы Нью-Йорка.

Ее книга «10 дней в сумасшедшем доме» имела эффект взорвавшейся бомбы. Описанные в ней чудовищные издевательства над пациентами и общие условия быта больных настолько впечатлили американское общество, что властям пришлось принимать экстренные меры по реформированию финансового обеспечения сумасшедших домов и системы здравоохранения в целом. Нелли Блай обрела всенародную славу настоящей журналистки и репортера, работающего в таких условиях, о которых другие не могут представить даже в кошмарах.

Источник: http://surfingbird.ru/

Итальянское оружие из Брешии, совмещает в себе функции стилета и пистоля. Примерная дата изготовления - конец 17 - первая половина 18 века.

Пистоль с прикладом, превращающим его в мушкетон.

Примерно в начале XVIII века свежие могилы подвергались натиску мародёров, которые грабили гробы умерших и продавали тела, которые пользовались спросом у медицинских кафедр. Поэтому мера защиты могил была вынужденной.

Подобные механизмы устанавливались вблизи свежей могилы. Вокруг могилы могли быть натянуты нити тонкой проволоки, прикрепленной к спусковому механизму. Расхитители могил, обычно работали по ночам, что усложняло обнаружение замаскированной ловушки, в виде могильного ружья, заряженного солидным зарядом картечи или дроби.

Крепление на оси позволяло натягивать проволоку в нескольких местах, к моменту выстрела дробовик успевал повернуться в направлении сорванной растяжки.

В 1800-х годах директор Гарвардской обсерватории был разочарован своим персоналом и говорил: «Моя горничная могла бы добиться большего!» Поэтому он нанял свою горничную - шотландку Вильямину Флеминг, которая к тому же вскоре открыла десятки тысяч звезд.

Флеминг родилась в Данди (Шотландия), в семье Роберта Стивенсона и Мэри Уолкер Стивенс. Она училась в государственных школах в Данди и в возрасте 14 лет стала учеником-учителем в школе взаимного обучения.

В 1881 году Пикеринг нанял Флеминг делать канцелярскую работу в обсерватории. Несмотря на эту скромную должность, она разработала и помогла внедрить систему обозначения звёзд, в которой буква присваивалась по тому признаку, сколько водорода можно было наблюдать спектре звезды. Звёзды с максимальным содержанием водорода классифицируется как A, затем B, и т.д.

Флеминг активно работала над каталогом Генри Дрейпера. Также за девять лет она каталогизировала более 10 тысяч звёзд. За время своей работы она обнаружила 59 газообразных туманностей, более 310 переменных звёзд и 10 новых. В 1907 она опубликовала список из 222 обнаруженных ею переменных звёзд.

В 1888 году г-жа Флеминг открыла Туманность "Конская Голова" на пластине номер B2312, описав её как яркую туманность (позже известную как IC 434), с «полукруглыми углублениями 5 минут в диаметре в 30 минутах к югу от Дзета Ориона». 

Это старинная крепость в деревне Алкасова, примерно в одном километре к северу от города Элваш в субрегионе Алту-Алентежу, Португалия. Мощное сооружение занимает доминирующее положение на горе Монте-да-Граса (Вершина Благодати) и является частью пограничного гарнизонного города Элваш и системы его укреплений на границе с Испанией.

Первую свою осаду выдержала в 1801 году во время Апельсиновой войны. После Наполеоновских войн крепость стали использовать как тюрьму.

Внесена в список Всемирного Наследия ЮНЕСКО.

В 1834 году дикая резь в животе или жесткое несварение привели бы вас не к привычным лекарствам, а к аптечному прилавку за порцией густого томатного соуса. Предприимчивый американец Джон Кук Беннетт провозгласил томатный соус величайшим целебным эликсиром своего времени. В те годы помидоры в США всё еще вызывали подозрение — многие считали их ядовитыми из-за родства с пасленом, называя «волчьими яблоками». Беннетт же превратил этот страх в золото, заявив, что концентрированный томат способен вылечить всё: от банальной диареи до хронического ревматизма и даже желтухи.

Аптечные полки быстро заполнились «Томатными таблетками доктора Беннетта». Это была густая, выпаренная масса, которую закатывали в пилюли. В те времена кетчуп мало напоминал современный соус из пластиковой бутылки. Это была странная, пряная и довольно кислая субстанция, которую люди глотали не ради вкуса, а в надежде успокоить бушующий кишечник. Беннетт даже утверждал, что его снадобье — полноценная замена каломели, крайне токсичному препарату на основе ртути, которым тогда пытались лечить всё подряд. На фоне поедания ртути томатные таблетки действительно выглядели безопасным и даже прогрессивным вариантом.

Настоящее безумие началось, когда к делу подключились конкуренты и рекламщики. Газеты пестрели заголовками о «чудесном овоще», а аптекари начали соревноваться в дерзости обещаний. Появились даже утверждения, что кетчуп может победить грипп и восстановить кости. Однако рынок быстро превратился в свалку: под видом томатных таблеток доктора стали продавать обычные слабительные, в которых помидорами даже не пахло. Самое нелепое, что некоторые производители умудрялись добавлять в «лечебный» состав компоненты, которые только усиливали симптомы тех болезней, от которых должны были избавлять.

К 1850 году карточный домик рухнул. Масштабное мошенничество вскрылось, когда врачи признали: кетчуп, конечно, штука вкусная, но с холерой или ревматизмом он справляется примерно никак. Империя «томатной медицины» обанкротилась, и продукт на десятилетия ушел в тень. Помидоры перестали считать лекарством, но их реабилитировали как еду. Кетчуп лишился статуса панацеи, превратившись в обычную приправу, которую стали подавать к мясу, а не выписывать по рецепту.

Интересно, что тот самый кетчуп из аптеки был гораздо ближе к оригинальному рецепту, чем мы думаем. Изначально это был рыбный соус из Азии, в который для густоты и долгого хранения добавляли кучу специй. Идея сделать его сладким и густым, как мы привыкли, пришла гораздо позже, когда Генри Хайнц решил, что соус должен быть в первую очередь безопасным и чистым продуктом питания, а не сомнительной микстурой. Сегодня нам кажется диким лечить понос соусом для бургеров, но в XIX веке пара таблеток из помидоров была едва ли не самым гуманным способом терапии в арсенале тогдашних медиков.